Секреты Дыма

      «Намазу» на всех парах рвался вперед, стремясь обогнать ветер, что наполнял паруса прихвостней предателей. А те нас всё игнорировали. Фрегаты остались уже далеко позади, старые паровые машины не могли выдать той же мощи, что двигала современный крейсер. И вот когда расстояние между нами и врагом сравнялось с расстоянием между нами и другими кораблями соединения, артиллеристы смогли сделать первый залп.       Залп на пределе дальности. Три требушета отправили свои смертоносные снаряды. Почему-то несущиеся в цель бомбы, сверкающие искорками зажжённых фитилей, на мгновение показались мне маленькими озорными духами, в нетерпении ожидающие момента, когда можно будет взорваться. Да посильней, да покрасивей…       Наваждение схлынуло в момент взрыва. Снаряды не достигли самих кораблей, взорвавшись где-то в пяти метрах выше уровня верхней палубы. Неконтролируемая улыбка захватила мое лицо, когда сквозь увеличительную линзу обзорной трубы я различил на корабле под зеленым флагом признаки зарождающейся паники.       Еще один залп. На этот раз ядра понеслись в самый центр их формации и взорвались прямо над единственным трехмачтовым судном, превращая паруса в бесполезные куски тряпья, а экипаж в кричащие от боли куски мяса. На палубе разгорелся огонь, и пока уцелевшие члены экипажа его тушили, он перекинулся на паруса.       Третий залп приняли на себя водники. Драккары под косыми парусами были идеальной мишенью – одно «золотое» попадание – и противник уничтожен. Но к несчастью, их вождь тоже это понял. Стоило отгреметь второй серии взрывов, как их паруса оказались спущены, а воины прикрыты щитами. Но всё же своего мы добились – привлекли их внимание. Вся вражеская флотилия слитным движением повернула на Намазу.       — Отлично! – оскалился я. — Стоп-машина! Продолжать обстрел!       И снова артиллеристы ударили молотами по фиксирующим рычагом, и снова вращающиеся ядра игривыми духами понеслись в цель. И снова… И снова… Каждое движение команды корабельного требюше строго выверено: установить снаряд, навести метатель, поджечь фитиль, ударить по рычагу, поднять противовес и снова установить снаряд. Нехитрый ритм, ознаменовавший начало мелодии боя… В один момент фрегаты нагнали своего младшего, но более шустрого собрата, и их экипаж присоединились к оркестру. Семь бомб взрываются ровно над зелеными парусами, а в следующее мгновение десяток кораблей покидают формацию, устремляясь на север.       — Трусы, — сказал, как выплюнул Бокин.       Большая часть кораблей Племени Воды оставила своих союзников и позорно сбежала еще до начала основной схватки. Среди зеленых флагов осталось лишь три парусника с лазурными символами убывающей луны. В одно мгновенье враг лишился трети кораблей.       Если мы когда-нибудь встретимся, я поблагодарю этого вождя. А сейчас…       — Маги огня, к бортам! — последний залп – и один драккар вырвался вперед. Будто по велению духов Океана и Ветров он в считанные мгновения оказался справа от корабля, и за металлические борта крейсера зацепились добротные абордажные крюки.       А вот и первая жертва... Один из воинов попытался подняться на палубу, но я уже был возле него. Подошва шипованного сапога встречается с его лицом, вминая носовую кость внутрь черепа и отправляя выродка на свидание с подводными падальщиками.       Широкая струя пламени вырывается из моих рук и охватывает палубу. Абордажные канаты рвутся, сжигаемые жадным пламенем. Южане с дикими криками падают в воду, некоторым огонь выжигает глаза, а особо неудачливым забирается в горло и, добравшись до лёгких, обеспечивает особо мучительную смерть.       — Полный вперед! Всем приготовиться к удару!       «Намазу» резко бросается вперед, будто зверь на охоте, и второй оставшийся драккар раскалывается под натиском металлического тарана, что может раскалывать айсберги.       Последний корабль южан вдруг одумался и попытался развернуться… Убежать прочь от железного монстра, но он подошел слишком близко… Тройка магов огня одним слитным ката послали в него огненную волну, что захлестнула его от носа до кормы, а до меня донеслись лишь полные агонии крики.       Фрегаты снова оказались позади, и, дабы внести еще больше сумятицы в ряды противника, их капитаны приказывают продолжить обстрел. На этот раз обычные подожжённые ядра врезаются в хлипкий корпус пиратских шхун, заставляя их экипаж тратить силы на пожары, а не на нас. Маги огня редкими дальнобойными ударами увеличивают тот хаос, что принесли требушеты, а я краем глаза замечаю на одном из кораблей лучников.       — В укрытие! – кричу я, прыжком подбираясь к перегородке, рядом упал пронзенный сразу тремя стрелами маг. – Суки… – прошипел я, когда рядом зацепился абордажный крюк, – к бою!       Они поднялись на борт, и мои матросы сошлись с ними в сабельной рубке. Я поливал огнем каждого, кто посмел приблизиться ко мне ближе, чем на пять шагов. Мой ятаган все еще покоился в ножнах, я полностью посвятил себя огню. Он яркими дугами вырывался из моих рук, он горел в моей крови, он жаждал крови и послушно метался от одного наглеца к другому, пока атака не была отражена.       Едва мы закончили, как с левого борта послышался жуткий скрип, а корабль содрогнулся. Пиратская шхуна пошла на таран, на наши головы посыпались стрелы, а их абордажники запрыгнули на палубу «Намазу»… Я ответил им тем же.       Разбег… Усилить ноги до хруста костей, придать ускорение выплеском огня и прыгнуть… Приземлившись на палубу пиратской шхуны тут же захожусь в безумном танце, и огонь с другого корабля притягивается ко мне, послушный моей воле. И снова вокруг меня крики, я в самом центре пылающего ада… И я им повелеваю! Я вижу, как сгорают пираты в тщетной попытке найти спасения. Я чувствую, как они задыхаются в дыму. Я слышу, как смеётся огонь, пожирая все вокруг!

На периферии зрения мелькнула чешуя золотого дракона.

      Сердце пропустило удар…       — Что?       Из самого сердца огненного безумия вырывается горящий человек и с яростной гримасой несется прямо на меня. Резким движением вытаскиваю ятаган и рассекаю его от паха до ключицы, обратным движением отсекая выродку голову.       С двух сторон на меня кидаются такие же объятые пламенем смертники, но с короткими клинками. Провернувшись на пятках, отрубаю одному кисть, другого пропускаю мимо себя, чтобы тут же срубить ему голову.       — Где?! – рычу я, оглядываясь в поиске проклятого духа.       В левое плечо прилетает стрела. Взмах – и с клинка срывается огненный серп, пожирающий лучника с подошедшего корабля. Он бросается в воду, скрываясь в розовой от пролитой крови пене, на радость привлечённых кровавым пиршеством морских хищников.       Глаза заволакивает туман… Резким движением обламываю застрявшую в теле стрелу и несусь на следующий корабль. Очередной прыжок – и я стою возле толпы злобно оскаленных рож. Они без оружия… Босые… Маги земли на воде… Добыча без зубов!       Я снова центр огненной бури. Я её источник. Беззащитные людишки сгорают в моем пламени как спички, и я слышу, как затухают их сердца, останавливаемые болью причиненной моим огнем.

В бликах солнца сверкнула золотая чешуя.

      На сердце будто сомкнулись чьи-то когти… Да что же это такое?!       — Капитан! – слышу голос Джинхэя. Мгновение уходит на то, чтобы прийти в себя.       Нас окружили. Пять кораблей моего соединения будто мухами со всех сторон были облеплены пиратскими кораблями. Делаю еще один прыжок, как вдруг в голову что-то прилетело, и оглушенным я упал на палубу «Намазу». Не иначе, как на рефлексах, ушел в кувырок и как когда-то в собственном саду начал кататься по палубе, выпуская в разные стороны волны огня. Череда вскриков и стонов заглушила скрипы горящих досок тех кораблей, где я только что побывал.       — Капитан! – меня резко вздернули на ноги, и я увидел перед собой Джинхэя.       С головы до пят залитый кровью, где-то потерявший свой шлем, он ошалелыми глазами смотрел на меня и что-то говорил, но я слышал только неясные звуки.

Сзади послышался злобный звериный рык.

      Я обернулся. Сержант Хэн вместе со своим десятком (или уже не со своим) яростно наседал на остатки того сброда, что сумели запрыгнуть к нам на борт. А вокруг еще десяток кораблей, как стая гиен, выжидал момента откусить от нас кусок посочнее.       Я глубоко задышал, пытаясь унять головокружение и прогнать туман из глаз.       — Бокин! – грозный рык непроизвольно вырвался из моего высохшего горла, а в голове моментально зазвенел колокол.       — Да, капитан? – лейтенант тут же оказался рядом, только и успев утереть кровь на лице тыльной стороной ладони.       — Машинному отделению – полный вперёд! Вырываемся!       — Так точно! – ровно отчеканил он и понёсся отдавать распоряжения.       — Похоже, это еще не конец… – прошептал я, наблюдая, как ещё три корабля направились к нам наперерез в попытке не дать нам сбежать из окружения. Негнущиеся ноги и чуть трясущаяся рука ничего хорошего не предвещали и мне стоило бы передохнуть, но… – Заживо ублюдков сожгу!       Я потянулся ко всем источникам огня вблизи, и огонь потянулся ко мне в ответ. Я впитал его, как впитывает воду сухая губка. А затем с диким рыком выдохнул его прямо на эти корабли, превращая в пепел дерево, плоть и кости.       «Намазу» резко дернулся вперед. Я покачнулся, и лишь вовремя подставленное плечо одного из магов не позволило мне упасть. Он смотрел на меня расширенными от удивления глазами и что-то шептал одними губами, я не смог разобрать.       Битва вокруг будто замерла на несколько ударов сердца. Экипажи фрегатов воспользовались этой заминкой и, сбросив в воду абордажников, обрубили канаты и тоже рванулись к созданной мною бреши. Жаль только не все…       Прогремел сильный взрыв, и в небо устремились рваные листы металла. Один фрегат погиб, забрав с собой две сковавших его шхуны.       — К баллисте, живо! – скомандовал я, когда матросы окончательно очистили корабли от противников.       Артиллеристы тут же выпустили по изрядно потрепанной флотилии подожжённое копье. К крейсерской баллисте под руководством флажиста присоединились малые скорпионы с фрегатов.       — Они разворачиваются! – крикнул кто-то.       И действительно. Остатки пиратской армады скоро разворачивались на север, куда убежали их ненадежные союзники.       А с юго-востока к нам мчалась другая армада. Несущая на флагштоке красное знамя с черным символом вечного огня.       — Разворачиваемся! Подготовить требушеты! Огонь по моей команде!       Когда «Намазу» закончил маневр, подкрепление нас уже догнало. На носу легкого крейсера – брата-близнеца «Намазу» – стоял мужчина с нашивками коммодора на воротнике. На секунду поймав мой взгляд, он уважительно кивнул мне, и его корабль пронесся мимо.       — Мы что… победили? – ошалело спросил Бокин.       — Ха, – хлопнул себя по закованному в доспехи бедру сержант Хэн.       Действительно, что тут еще сказать…       Я из последних сил выпрямился, достал из ножен ятаган и, подняв его в верх, закричал древний боевой клич.       — Мояса сетте!*       Четыре горящих ядра тут же взмыли в воздух.

***

      — Вот же дерьмо, – проворчал я, когда с меня наконец сняли проклятый доспех, который, видимо, во время боя захотел сплавиться с моей плотью в единое целое. – Лейтенант, в следующий раз напомните мне не прыгать в самое пекло в этой жестянке.       — Если бы не эта жестянка, то стрела бы засела глубже, – вмешался наш штатный лекарь, который даже, несмотря на его участие в контрабордаже, выглядел здоровее некуда, - а так отделались трещиной в кости.       — Прямо легче стало, – проворчал я. – Есть что-нибудь бодрящее? Глаза слипаются.       — Есть, – кивнул лекарь, – но вам нельзя.       — Слушай, ты, - я попытался поднять правую руку, но она дрожала, будто лист на ветру. Подозреваю, если бы я попытался встать, то ноги бы отказались бы идти на столь отчаянный шаг. – Ладно, духи с тобой…       — Вот и хорошо, – пробормотал он, вытаскивая из моего плеча наконечник стрелы и тут же быстрым движением накладывая повязку на рану. – А теперь давайте займёмся головой…       — Бокин, – снова обратился я к стоящему рядом лейтенанту, – давай быстро, пока это коновал меня обрабатывает, что по потерям, трофеем и пленным?       — Господин капитан, «Юу» погиб вместе со всем экипажем, – просветил он меня касательно судьбы того взорвавшегося фрегата. – Предположительно, пираты взяли контроль над судном и один из экипажа подорвал запас взрывной смолы, но тех, кто успел прыгнуть за борт, оглушило и они утонули. Мы выловили тела их командира и нескольких матросов.       — Черт! Полегче! Ты мне череп раздавить хочешь? – рявкнул я на коновала, что слишком туго затянул повязку на голове.       — Терпите, господин капитан. Если не хотите, чтоб мозги вытекли.       Потеря фрегата – это неприятно, но еще более неприятна потеря офицера. На «Юу» был самый толковый лейтенант, я хотел его своим помощником назначить, но в конце концов решил, что как командир своего корабля он принесет больше пользы. Вот и принёс… Две шхуны до абордажа и еще две после забрал с собой.       — Кхм, - кашлянул Бокин, – еще на одном фрегате – «Удо», вышел из строя требушет, а потому, когда враг бежал, его экипаж не смог вести огонь.       — Пираты повредили или халатность экипажа?       — Скорее всего второе, но наказывать там уже некого, двадцать человек погибло, лейтенант в тяжелом состоянии, остальные отделались легкими ранами. На остальных фрегатах ситуация примерно та же.       — А что по «Намазу»? – я попытался сдержать зевок. Горячка боя схлынула и начала наполнять тело усталостью, а жуткий травяной запах в корабельном лазарете только усугублял желание упасть в объятья мира снов.       — Сорок трупов, ещё двадцать тяжелые. Не раненых нет вообще. Двое магов утонули, когда пираты пошли на таран – бедолаг сбросило в воду, спасать времени не было. Еще одного расстреляли лучники. В общей сложности, у нас боеспособных сейчас человек сто пятьдесят, причем треть из них – механики. – Бокин нахмурился и, чуть помолчав, всё же выдал. – Если честно, господин капитан, то мы отделались легким испугом. Половина состава — это, конечно, серьезно, но их больше раза в три было. Нам повезло, что Хакода решил слинять, а не вступать в бой.       — Повезло, – сонно поддакнул я.       Хакода… Стоило услышать это имя, как в голове зароились мысли, и среди выжженных воспоминаний прошлой жизни замаячил образ довольно высокого мужчины. Неплохой воин, хороший стратег и гениальный тактик. Что ж, думаю столкнуться с ним еще придётся.       — Что касается пленных, то мы выловили чуть больше трех десятков, – продолжил лейтенант. – После допросов оказалось, что многие из разных бандитских группировок Царства Земли, некоторые партизанили в провинции Юй, также оказалось, что на кораблях перевозились две роты гвардии царя Хухонга.       — Кого? – не понял я.       — Насколько я понял, Хухонг – это город-крепость где-то на границе с провинцией Юй.       — Никогда не слышал… Ладно, что-то еще?       — Да. Все пленники говорят, что рейд организовал какой-то мутный тип, чьего имени никто не знал. Но утверждают, что тот лично общался как с царем Хухонга, так и с вождем Хакодой, он же собрал вместе несколько пиратских шаек, но командование отдал другому. Несколько водников, что нам удалось выловить, поведали, что вождю Хакоде изначально не понравилась задумка этого человека, но остальные его уговорили.       — Уговорили… – поморщился я, гребаные варвары. Как можно воевать, когда солдаты даже командира не слушают, а тот позволяет себя уговорить? – И конечно же, среди пленников этого типа нет…       — Нет, среди найденных тел его тоже не опознали. Зато мы захватили их командира, некто Зедонг. Пират, несколько лет грабивший наши торговые суда.       Ну да, война войной, а торговать надо. Вот и нацелился жадный тип на легкую добычу, вопрос в другом: «Зачем он полез в эту авантюру?»       — Допросили его уже? – спросил я и, получив отрицательный ответ, хотел уже приказать начать эту процедуру без меня, но в лазарет зашел обеспокоенный Джинхэй.       — Господин капитан, у нас проблема.       — Лейтенант, я начинаю уставать от этой вашей фразы. Конкретнее!       — Вот, – протянул он мне ножны с прямым клинком цзяня внутри.       Я обнажил меч и неверующе уставился на клеймо у рукояти. Развернул другой стороной и посмотрел на вторую печать, надеясь, что не увижу там знакомый с детства символ.       — Пантурикар… сука, – прошипел я вглядывался в собственный герб, наковальню, охваченную языками пламени. – Сколько? – хрипло спросил я.       — Все, — ответил старпом.       Вот же дерьмо. Как? Как можно провести через блокаду такое количество оружия? Да духи с оружием, почему эта тварь решила подставить меня?! Когда Хозяин Огня узнает, а он узнает, потому что патруль, пришедший к нам на помощь, уже мчится за этими недобитками, мне несдобровать. Плаха – самый благоприятный вариант.       — Оружие с этим клеймом собрать и под замок. Этого Зедонга пока в карцер, и отберите у него всё, что можно использовать для… Да вообще всё у него заберите, самого свяжите и кляп в рот. Если эта тварь посмеет сдохнуть до того, как я с ним пообщаюсь, займете его место.       — А остальные пленники? – спросил Бокин.       — На дно, – сказал я, а Джинхэй громко сглотнул. – Проблемы, лейтенант?       — Никак нет, господин. Разрешите выполнять?       — Иди.       Старпом вышел, а Бокин как-то странно на меня посмотрел.       — Господин капитан, может, пленников…       — Оспариваем приказы, лейтенант? – перебил его я.       — Никак нет, – вытянулся он в струнку. – Господин капитан, я вас понимаю и всецело поддерживаю, если пойдете на дно вы, то мы утопнем вместе с вами. Но казнь пленных будет выглядеть как попытка скрыть улики.       — Все проще, лейтенант, – усмехнулся я. – У нас людей нет, чтобы еще и за пленниками присматривать. А мясо для рудников добудут патрули – не верю я, что засранцы смогут удрать.       — Я понял, господин, – Бокин заметно расслабился после моих слов, а ведь даже врать не пришлось… Слишком много.       — Тогда свободны. Я навещу нашего гостя, когда немного приду в себя.       — Есть! - ударив на прощание кулаком в грудь, он покинул лазарет, а я откинулся на койку.       Агни, Аватар, "землеройки", а теперь еще и изменники… Слишком много врагов конкретно на мою многострадальную голову. И даже не могу точно сказать, что важнее. Мельтешащий на горизонте эшафот, или мелькающий на периферии силуэт злобного духа… ведь не показалось же мне тогда?! Я действительно чувствовал его присутствие где-то рядом, когда открывался огню.       Открывался огню… Похоже, придется себя немного ограничить, не хочу снова встречаться с этой ящерицей, мудрецов в этот раз рядом не окажется.       Я попытался задремать, но в голову лезли мысли о том, что и как писать в докладе адмиралу Чану, и как выкручиваться из этой ситуации. Пока вижу только один выход – каяться Хозяину Огня во всех грехах и молить о снисхождении. Вот только вряд ли он проявит его к облажавшемуся лорду.       — Господин капитан, вам нельзя вставать! – материализовался предо мной лекарь, стоило только подумать о том, что раз уснуть не могу, лучше заняться делом.       — Можно, если очень хочется, – проворчал я, поднимаясь на ноги и опираясь дрожащей рукой на стоявший рядом столик с мазями.       — Господин капитан, если вы не вернетесь в лежачее положение, то я буду вынужден вас зафиксировать! – перешел он на более высокие ноты.       Наглость, конечно, но в общем этого полноватого мужичка понять можно, сейчас он за меня отвечает. И если я сдохну где-нибудь на верхней палубе, то это в первой очереди отразится на нем, а уже затем на остальном экипаже. Спросят потом с них: «Почему командира не уберегли?». Мне вот, например, придется спрашивать об этом остатки экипажа «Удо», а то матросы живы, а офицер встать не в силах. Непорядок…       — Спокойно, – тихо сказал я, – я просто пойду до своей каюты. Кликни мне какого-нибудь бойца, да освобожу койку в твоей вотчине, - иногда не время проявлять излишнюю гордость и сейчас лучше всего не спорить с ответственным за здоровье экипажа.       — Хорошо, – с немалым подозрением в глазах протянул лекарь, и уже через пару минут я в сопровождении крепкого парня двинулся по узким корабельным коридорам.       — Господин капитан, а… – начал он, когда понял, что мы идем на нижнюю палубу, но я его перебил.       — Беги к карцерам: скажи там, чтобы подготовили пленника к допросу. Не будем откладывать нашу встречу.       Матрос ринулся вперед, а я, подождав, пока он скроется из виду, облокотился о холодный металл перегородки. Похоже, свои силы я несколько переоценил.       Когда я наконец добрался до допросной, там меня встретил давешний матрос, сержант Хэн с двумя бойцами и сам Зедонг, прикованный к деревянному креслу.       — Сержант, вы здесь по какому поводу? – поинтересовался я.       — Инспектировал караульных у карцера, затем поступил ваш приказ подготовить пленного, - резво отрапортовал он. – Я распорядился принести в допросную вещи, которые были при нем.       — Молодец, сержант. Может, тогда поможете мне с нашим гостем?       — Как прикажете, – просто ответил он.       — Отлично. Остальные могут быть свободны.       Я дождался, пока бойцы выйдут из допросной, и подошел к столу, на котором расположились пожитки пленника и облокотился о него, скрестив руки на груди.       — Итак, Зедонг, давай познакомимся. Мое имя Мэзэхико, я капитан этого корабля и командующий соединения, на которое вам не повезло наткнуться, - я сделал паузу и чуть наклонил голову набок. Зедонг хмуро молчал. Раздетый и побитый, он смотрел в пол перед собой, упрямо поджимая губы. – Значит, пират, говоришь, - продолжил я свой монолог, - это плохо… Но я надеюсь, ты не грабил наши суда? Грабил? Как же так? Что же толкнуло тебя на эту кривую и опасную дорожку, а? Чего молчишь?       Хэн принял вопрос как указание к действию и, подняв голову пирата за волосы, с размаху ударил его в челюсть.       — Отвечай! – на крик сержанта, Зедонг выплюнул осколок зуба и произнес:       — Иди в задницу…       Хэн снова замахнулся, но я перехватил его руку. Затем медленно обернулся к столу с трофеями.       — Я-то пойду… – протянул я, осматривая предметы: меч в добротных ножнах, такой же добротный нож, обручальный браслет и пара каких-то предметов на веревочке, то ли обереги, то ли еще что. – Пойду чай выпью, съем мисочку лапши, отосплюсь после тяжелого дня, а вот ты останешься здесь… а может, не останешься, вернешься в карцер и будешь ждать встречи с профессиональными дознавателями. А может, вообще отправишься к своим друзьям, с которыми ты моря бороздил. Кстати, знаешь, где они? – Зедонг промолчал. – Хэн, наш гость не слишком-то разговорчив, сломай ему руку.       — Эт мы запросто, – осклабился сержант, беря в руки увесистый молот. Он с размаху опустил его на прикованное к подлокотнику предплечье Зедонга. Послышался хруст костей, и комнату заполнил крик пленника.       — Сержант, – я осуждающе покачал головой, – я же просил сломать, а не раздробить!       — Виноват, господин капитан! – вытянулся он. – Разрешите исправиться! У него еще есть вторая рука!       — Нет, не стоит. Думаю, он хочет нам что-то сказать… Не так ли, Зедонг?       — Сука, – плача от боли, провыл он.       — Нет, Зедонг, ты не прав. У меня, знаешь ли, странные отношения с духом Океана: он спас меня один раз, а я ему так и не отплатил. Ла – тварь кровожадная, и я подумал, что пролившейся за сегодня крови не хватит, а потому твои подельники отправились подкармливать морских обитателей. Как думаешь, этой жертвы будет достаточно?       — Ублюдок, – прошипел он сквозь боль.       — Оу, какое мерзкое слово, – покачал я головой, а Хэн надавил на место перелома. Зедонг завыл громче. – Я его не люблю, в нем зарыто столько смыслов… Я не понимаю, Зедонг, почему же ты молчишь? Вас же отправили на убой. Вот вождь Хакода вовремя это понял и удалился в быстром темпе, пока не стало совсем жарко, а ты? Подставил своих людей, а они ведь верили тебе. На что вы вообще рассчитывали, отправляясь к нам с такими ничтожными войсками?       — Мы должны были поддержать восстание в Кальдере, – осклабился он. – И пока ты тут прохлаждаешься, выродок, твоя драгоценная столица горит…       Мы с Хэном переглянулись.       — Восстание в столице… Хэн, ты слышал что-нибудь глупее? – действительно удивился я.       — Никак нет, господин, – так же отреагировал сержант. – В Кальдере не то что солдаты, простолюдины полностью верны Лорду Озаю. О восстании и речи идти не может.       — Вот и я о том, – вздохнул я и повернулся к Зедонгу. – Вас подставили, а ты повелся на такую примитивную ловушку. Может, не будешь отмалчиваться, скажи кто вас организовал, да покончим с этим. Высадим тебя где-нибудь рядом с колониями и иди на все четыре стороны, - Зедонг снова промолчал. А я снова повернулся к его вещам. – Ладно, неважно. Зачинщика я и так знаю. Даже встречался с ним, эта тварь смотрела мне в глаза и улыбалась. Вы же через Тихий блокаду прошли, верно? – судя по тому, как дернулся пленник, я оказался прав. – Может, скажешь, как звать посредника? Того, с кем ты имел дело, я имею виду.       — Я не знаю.       — Не знаешь… – протянул я, беря в руки обручальный браслет из зеленой бронзы, гравировки не было, зато был красивый цветочный орнамент. Недешёвая безделушка. – Имя жены ты тоже не знаешь?       Зедонг тихо зарычал:       — Нет у меня больше жены! Её убили такие же ублюдки, как ты! – он снова завыл, когда Хэн отпустил молот на второе предплечье.       — Опять это слово… - поморщился я, застегивая браслет на его раздробленном запястье. – Жаль на самом деле, ты, выходит, у нас человек, которому нечего терять. Неприкаянный мститель, топящий горе в чужой крови… а может ты всё-таки обычный пират? – Я выдернул меч из ножен и посмотрел на герб своего острова у рукояти. – Надеюсь, на разбой ты не с этим клинком ходил, неприятно осознавать, что подобным образом использовалось то, что носит на себе мой герб, – я развернул клинок и уставился на вторую печать – клеймо мастера. На такую же с детства знакомую мне печать… «Совпадение» – подумал я, когда увидел эту печать на кинжале того контрабандиста, но это… Пиандао, старый угорь, что ж тебе неймётся-то? – Интересная работа, откуда он у тебя? – как и в случаи с Ли, я рукоятью поднял лицо Зедонга, но вот отреагировал он совершенно по-другому. С ненавистью посмотрев на меня, он плюнул мне в лицо сгустком слюны и крови. Хэн снова замахнулся, но я его остановил. Ярость поднялась из глубин моего Я, и тело, отреагировав мгновенно, раскалилось. – Понятно, – я перекинул меч в ножнах в левую руку и тремя пальцами правой надавил ему чуть ниже левого глаза. Зедонг закричал, запахло паленой плотью. – Знаешь, Зедонг, я не люблю пытать, да что говорить, по своему примеру можешь судить, как у меня это плохо получается, – я начал медленно проводить пальцами вниз по его лицу, оставляя ровные линии ожога, – но еще больше не люблю, да что там, я просто ненавижу, когда мне плюют в лицо! Особенно когда это не фигура речи! – я резко дернул рукой, оставляя на его лице шрамы, похожие на след от когтей. Зедонг продолжал подвывать от боли, дальше выживать у него не осталось воли.       — Капитан? – позвал меня Хэн.       — Он нам ничего не скажет, сержант, – я взял со стола платок и вытер им лицо: почему-то на это пленник отреагировал очень активно, попытавшись вырвать руки из кандалов, но раздробленные кости напомнили ему о глупости таких попыток. – Привяжите его к ядру и за борт, – я посмотрел на меч в своих руках и протянул его Хэну, – этот мусор выбросьте вместе с ним.       — Понял, господин капитан!

*** Зедонг

      Двое крепких парней расковали сдерживающие его оковы и, схватив подмышки, потащили на верх. У бывшего пиратского адмирала не было сил им сопротивляться. Всё его тело содрогалось от переносимой боли, а разум отмечал каждый осколок раздробленных костей, что вонзался в раздавленную плоть.       Его голым вывели на палубу. По глазам тут же резанул свет яростного солнца, Зедонг почувствовал, будто оно с интересом ощупало шрам, оставленный на его лице проклятым покорителем огня.       Солдаты притащили новые цепи. Один из них двумя движениями молота вбил длинный металлический штырь в центр каменного ядра, а затем приковал его к ноге Зедонга. Но пират не хотел спокойно подыхать. Он отчаянно брыкался, но лишь отбил ногу об доспехи его палачей.       — Может, не стоит? – спросил один из матросов, но речь, конечно, шла не о Зедонге. Морякам было жалко меч, за который можно было выручить круглую сумму золотом.       — Капитан приказал выбросить вместе с ним, – ответил другой – маг, судя по череповидной маске.       — Ну так мы скажем…       — Ага, скажем… А затем пойдем на дно как этот, – маг пнул Зедонга мыском сапога, – привязывай давай.       — Жалко, – вздохнул один из его убийц, но крепким узлом привязал ножны с мечом к телу Зедонга.       Трое человек понадобилось, чтобы сбросить его в воду. Зедонг не хотел умирать вот так, он всё еще был уроженцем Земли и не хотел, чтобы его тело пожирали морские обитатели. Зедонг был крупнее своих палачей, но его сопротивление ни к чему не привело.       Над его головой сомкнулась толща воды. Вот и всё. Идиотский конец. Согласиться на авантюру и бесславно сдохнуть в другом конце света за тысячи лиг от родного дома.       Холодный камень тащил его на дно, соль обжигала открытые раны, а сломанные руки не позволяли бороться за свою жизнь.       «Так, может, не надо бороться?» – подумал Зедонг:       «Просто закрыть глаза и пустить воду в легкие. Тогда это всё наконец закончится».       Толща воды навалилась на падающее вниз тело с новой силой. Боль стала невыносимой, а силы растаяли окончательно. Зедонг закрыл глаза и, в мыслях проклиная золотоглазого ублюдка, выпустил из груди остатки воздуха. ***       «Где я?» – спросил у пустоты Зедонг, с трудом продрав заспанные глаза.       С усилием он сел на старую скрипучую кровать, что приняла его в свои объятия. Всё вокруг было таким привычным… Таким знакомым… Странное теплое чувство наполнило его при виде самых простых и, казалось бы, невзрачных предметов.       Старый стол с немного шатающейся ножкой, стул, на котором было так приятно покачиваться, откидываясь на спинку, узкий шкаф с множеством полок, на которых аккуратно была разложена одежда, где в глубине замотанный в старый плащ прятался мешочек, полный серебра на черный день.       О нем не знал никто, даже мать. После смерти отца он устроился к старому рыбаку, что проникся сочувствием к его утрате и согласился научить безусого мальчишку своему ремеслу.       Сначала их отношения не заладились, старик часто насмехался над ним и иногда высказывал едкие замечания. Но вскоре Зедонг привык к этой манере речи и даже перенял некие черты одинокого рыбака. Как говорила его сестра: «Ты стал таким же твердолобым и упрямым».       А потом рыбак умер. От старости. Тихо и мирно ушел из жизни теплой летней ночью, в собственной постели. В его доме нашли завещание, своих внуков старик не имел, а двое сыновей погибли на войне. Так что Зедонг оказался единственным наследником, которого старый рыбак указал в предсмертной бумаге.       Мальчишке досталась старая лоханка, снасти и небольшая лачуга на самой окраине деревни.       Шли годы, и парень превратился в высокого загорелого юношу. Он жил морем, каждый день принося соседям свежую рыбу и изредка доставляя грузы в ближайшие прибрежные поселения.       Его сестра нашла себе жениха и с одобрения матери и Зедонга они вот-вот должны были сыграть свадьбу.       Сам Зедонг тоже нашел себе вторую половинку. Сачи… Маленькая, милая Сачи… Зедонг возвышался над ней почти на две головы. Но даже так она умудрялась взглядом усмирять своего мужа, когда тот был готов выкинуть какую-либо глупость. Они жили в маленьком уютном домике, в который превратилась лачуга старого рыбака. А когда Зедонг выходил в море, Сачи проводила время с его матерью, та постоянно ворчала на невестку, но делала это скорее от любви к процессу, чем от злости.       Зедонг снова встал затемно, солнечный диск еще долго не взойдет на небосвод. Он аккуратно поцеловал спящую Сачи, ополоснулся из бочки во дворе, бросил в мешок несколько сухарей и направился на пристань. Утренняя прохлада приятно освежала, избавляя тело от остатков дремы. В неспешном темпе Зедонг проходил мимо старых деревянных домов, дружелюбно здоровался с такими же, как он, ранними пташками, на что те также кивали головой с лёгкой улыбкой на устах. Настоящая идиллия, не нарушаемая даже звуками раздуваемой печи, доносимой из деревенской кузницы вместе с тихими ругательствами кузнеца.       На пристани стояли несколько парусников, один из которых был его. Зедонг, не мешкая ни секунды, запрыгнул на борт, отдал швартовы, и после того, как длинными шестом оттолкнулся от пристани, поднял парус.       — Не уплывай… – скрипнула доска под его весом, но он не понял её.       — Останься… – натужно завыли канаты, но он их не слышал.       — Одумайся… – зашептал ветер, поднимая волны и разбивая их об его лодку.       Но он не слышал этих призывов, его душа требовала моря. И его желание почувствовать дуновение морского ветра вдали от берега пересиливало желание встретиться с матерью, уделить время беременной сестре, провести время с любимой женой.       И вот так рыбак начал свой день. Пройтись под парусом по любимым местам, поставить садки-ловушки в некоторых местах. Бросить якорь и посидеть с удочкой, встречая рассветное солнце. Зедонг провел в море целый день, мелкую рыбешку он отпустил, забирая с собой лишь несколько особо крупных рыбин.       Он уже хотел возвращаться домой, когда увидел уходящий в небеса столб дыма. Он тут же поднял парус и на всех парах ринулся к берегу, но ветер был против. Зедонг взялся за весла, пытаясь перебороть стихию. Но несмотря на все его старания, когда он доплыл до пристани, всё уже было кончено.       Его встретил только теплый пепел и угли. Вся деревня сгорела, на дороге то тут, то там валялись обезображенные тела, на месте дома его матери осталось только пепелище. Никто не выжил, никто не спасся, никто не ушёл…       Он побежал к своему дому, надеясь на чудо, но чуда не произошло. У порога его дома с несколькими колотыми ранами лежал кузнец, а чуть позади него лежала Сачи.       Зедонг потратил ночь, чтобы похоронить их, а как только забрезжил рассвет, он снова отправился к морю. Но он не пытался убежать в него, снова погружаясь в раж игры со стихией. Нет. Он проклинал море за то, что не позволило ему умереть вместе со своей семьей. Он проклинал ветер за то, что оставил его в живых.       Горькие слезы смешались с солёной водой. И внезапно поверхность воды пошла рябью. Сверкая алыми глазами, на Зедонга смотрело морское чудовище. Монстр раскрыл пасть, демонстрируя рыбаку три ряда острых зубов. Из воды показались три антрацитово-черных хвоста, каждый из которых был в обхвате как столетний дуб. Тварь вытащила из воды переднюю лапу, похожую на кошачью, и острым когтем ткнула рыбака в лоб.       Зедонг не смог устоять на ногах. Он упал, и его заплаканные зеленые глаза встретились с полными злобы кроваво-красными.       Оскал на молотоподобной морде стал еще более жутким, а из утробы твари послышался мерзкий скрежет… Чудовище смеялось, и его смех заглушал даже яростный вой ветра и шум разбивающихся волн.       — Как интересно… – проскрежетал дух.       — К-кто ты? – проблеял юноша, не в силах опереться на дрожащие от страха ноги.       — Неважно, кто я, – важно, чего ты хочешь.       — Ч-чего хочу? – не понял его человек.       — Обернись. Разве ты не потерял всё, что любил? Разве ты не знаешь, кто причастен к твоей потере? – чудовище вышло из воды, и его морда оказалась прямо перед бледным лицом Зедонга. – Ты ведь знаешь, кто стоит за этим… – продолжил дух и отступил назад, дым от догорающих зданий струйками потянулся к духу и сплелся в темную фигуру закованного в броню солдата. Его золотые глаза насмешливо сверкали, а наполовину седые волосы были собраны в пучок на темени. – Ты хочешь отомстить ему? Покарать за все те невинные жизни, что он и его народ отнял? Отомстить за ту боль, что они причинили тебе?       — Да… – злобно прошептал рыбак. – Да, хочу! – крикнул он.       — На что ты готов, Зедонг, ради мести? – дух навис над человеком в ожидании ответа.       — На всё… – прохрипел он, чувствуя, как легкие заполняет соленая вода.       — Да будет так. ***       Под толщей океанических вод лежащий на самом дне мужчина открыл светящиеся красным светом глаза. Он легко разорвал цепь, сковывающую его, а затем медленным шагом двинулся по морскому дну.       Трепещите, смертные, ибо Янхэн вышел на охоту!