Секреты Дыма

      Солнце зашло за горизонт вот уже как пару часов. В мою каюту не просачивался лунный свет. Только нервно отплясывающие в такт моему сердцу свечи хоть как-то пытались разогнать мрак. Единственным светлым участком моего прибежища оказался рабочий стол, неровный свет свеч падал на тонкие измятые по краям листы тончайшей бумаги, где нервно написанными символами красовалась одна единственная строчка: «Моему лорду-командиру – адмиралу Восточного Флота Чану».       Всё, что удалось написать за несколько часов. Мысли путались, а перед глазами постоянно всплывал герб на трофейной стали. Строчки отчета, готовые лечь тушью на бумагу, быстро растворялись в панике, накатывающей от представления возможных последствий. Так и хотелось откинуть все ненужные мысли прочь и написать сухой рапорт, как учили в Академии. Но нельзя. Нельзя, ибо каждая строчка этого проклятого письма будет потом переделана в обвинительную речь.       Какой же я всё-таки глупец. Контрабандисты? Казнил всех причастных, не став копать дальше. Получить должность? Поставить на кон всё, я ведь центр мирозданья, я всё могу и ничто меня не остановит. Сразиться с превосходящим врагом, несмотря на то, что задачи передо мной стояли другие? Даже подумать ничего не успел: увидел противника и бросился на него, как цепная псина. И теперь…       Нарушение приказа, манкирование обязанностями лорда, снабжение врагов государства оружием, подозрение в государственной измене – сколько еще Чан может придумать поводов, чтобы найти того, кто ответит за его провал с блокадой? А ведь я идеальный вариант – всеми силами желал поступить на службу именно в Восточном Флоте, причем в отнюдь не низком звании, хотел настолько, что практически заложил свое владение. Очень подозрительно… Вторженцы были вооружены оружием из Шу Джинга? Это уже практически доказанная вина… Это если забыть о том, что закопав меня, Чан выиграет спор.       Можно надеяться, что Чан человек чести и не станет искать стрелочника… А можно найти его самому…       Кисть треснула вдоль рукояти в сжатом кулаке. Огни свеч взвились к потолку, озаряя появившуюся мысль и запирая её в огненной клетке.       А ведь точно… Полковник Пиандао – блестящий солдат, отказывающийся от настойчивых просьб продолжить службу от самого Хозяина Огня; регент Шу Джинга допустивший разгул преступности в вынужденное отсутствие его лорда; человек подозрительно широких взглядов, которые вполне могут простираться и до мыслей о мятеже. Адмирала такой вариант не устроит, он не получит мой титул. Но вот лорд Озай может захотеть прижать к ногтю человека, что уже много лет оскорблял его и его отца своим отказом.       Может получиться, главное не написать в отчете то, что может кинуть тень на Чана, тот наверняка затаит обиду. А с учетом нашего спора — это очень нежелательно.       Сменив помятый лист на новый и окунув кисть в тушечницу*, я начал первое письмо:       «Моему лорду-командиру – адмиралу Восточного Флота Чану. Доклад.       Двенадцать часов назад, двадцать седьмого дня третьего осеннего месяца 98-го года эпохи трех народов, приданное мне соединение столкнулось с превосходящими силами противника в размере тридцати семи вымпелов различных типов недалеко от острова Року.       При первом зрительном контакте с противником были посланы предупреждения в ближайшие крепости, а также посланы катера на ближайшие патрульные маршруты. После подсчета кораблей противника и примерного расчета их маршрута мною было принято решение отправить транспорты по намеченному маршруту и с помощью вверенных мне сил в составе четырех фрегатов и одного легкого крейсера задержать вражеское соединение до прибытия подкреплений.       Первым залпом были применены специальные снаряды, ранее обсуждаемые. С их помощью удалось снизить маневренность вражеских судов, нанести существенный урон экипажу, а также обратить в бегство часть вражеских сил в составе десяти вымпелов, принадлежащих Южным Племенам Воды.       Следующим этапом столкновения стал контрабордаж. В результате столкновения были полностью уничтожены четырнадцать кораблей противника, подсчет уничтоженной живой силы не представляется возможным.       Был потерян фрегат «Юу» вместе со всем экипажем, был серьезно поврежден фрегат «Удо». Общим итогом безвозвратно потеряно сто сорок матросов среди которых были: шесть магов огня, двадцать семь мотористов. Также погиб один офицер. Поименной список погибших и пропавших без вести приложен к докладу.       Остатки противника были обращены в бегство подошедшей патрульной эскадрой. С кораблей, не сумевших отступить, нами были взяты пленники и трофеи. С прискорбием должен вам сообщить, что пленные при первой возможности атаковали. Потерь среди матросов нет, пленные полностью уничтожены во избежание лишнего риска. Также обязан сообщить, что оружие вторженцев было произведено на островах, находящихся внутри блокады. Исходя из этого могу предположить два варианта того, как оружие попало в руки противника.       Первый вариант – в метрополии действует резидентура противника, которая тайно организовала место для стоянки флота вторжения, где и осуществилась передача оружия нашего производства. Второй вариант – сквозь подведомственную вам блокаду длительное время шел стабильный поток контрабанды, ввиду крайней сложности проведения подобной операции данную гипотезу нахожу маловероятной.       В данный момент вверенное мне соединение выполняет ранее полученные приказы и направляется в Кальдеру. Вследствие понесенных мною потерь в экипаже дальнейшее сопровождение транспортов в море Мо Се значительно затруднено, а потому прошу разрешение на пополнение численного состава за счет расположенных в Кальдере частей морской пехоты.       Конец доклада. Капитан 7-ой эскадры сопровождения Восточного Флота Мэзэхико».       Кратко, без подробностей о трофеях и пленных, с намеком на то, что промах адмирала я и мои люди предпочли не заметить. Ну и капелька лжи, куда ж без неё… А теперь второе письмо:       «Моему лорду, владыке Драконьего Трона, Хозяину Огня Озаю. От Лорда Шу Джинга Мэзэхико.       Мой лорд, приветствую вас и приношу свои извинения, что вынужден отвлекать ваше внимание на дела, порученные вашим подданным. Но я не имею права оставить столь важное сообщение на откуп Адмиралтейства.       С прискорбием должен сообщить вам о заговоре, возникшем в умах ваших подданных, что более не верны вам. В данный момент я несу службу в военно-морских силах нашей страны в составе 7-ой эскадры сопровождения Восточного Флота. Двенадцать часов назад двадцать седьмого дня третьего осеннего месяца 98-го года эпохи трех народов соединение под моим командованием столкнулось с превосходящими силами противника. Вражеская флотилия пришла с южного направления, что могло бы говорить о прорыве блокады, но состояние их кораблей на момент столкновения утверждало обратное. Вторженцы прошли через блокаду без боя, что говорит о семенах предательства созревших в сердце Восточного Флота. К сожалению, допросы пленных ничего не дали, только подтвердилось утверждение, что корабли блокады проигнорировали противника. Также пленные рассказали, что организатор вторжения находился на одном из кораблей противника, текущее его местонахождение неизвестно.       Также обязан сообщить вам о своей собственной ошибке. Как вам должно быть известно, последние пять лет я проходил обучение в Военно-морской академии и обязанности лорда Шу Джинга выполнял мой регент – полковник в отставке Пиандао. По моему возвращению на острове был обнаружен факт продажи продукции кузниц Шу Джинга в обход вашей канцелярии, которая по вашему же высочайшему повелению обязана контролировать сделки по военной продукции. Мною было установлено, что вывоз контрабанды проходил уже длительное время, и поток шел на острова Тихий и Они Джи.       Преступники были преданы суду в первый же день моего нахождения в Шу Джинге. Но из-за своей неопытности я не стал сообщать вам о факте контрабанды, поскольку посчитал, что персона конечного покупателя не важна и вина лежит на моем регенте. К несчастью оказалось, что лорд Пантурикар и регент лорда Лианга (или же лица, прячущиеся в тени сих значимых для страны персон) оказались только посредникам, поскольку оружие, произведённое на моем острове, оказалось в руках вторженцев, с чьими силами я столкнулся. Нижайше прошу простить мою оплошность и позволить исправить ошибку моего регента.       Говоря о заговоре, также считаю обязанным сообщить вам, мой лорд, что при личной встрече с лордом Пантурикаром я получил предложение о поставках вооружения на Тихий в обход Драконьего Трона. С учетом того, что силы вторжения не могли пройти мимо острова, подконтрольного лорду Пантурикару, осмелюсь выдвинуть обвинение в сторону владетеля острова Тихий в преступлениях против Вас, Драконьего Трона и всего Народа Огня.       Ваш верный слуга, лорд Шу Джинга Мэзэхико, сын Азуми и лорда Шу Джинга Каджуа.»       Я отложил писчие инструменты и перечитал письмо. «Моему лорду»… «Нижайше прошу»… мерзость. Всё равно, что в ногах его повалялся. Хорошо хоть, что письмо попадет лично в руки Хозяину Огня, моя печать это обеспечит, всё-таки титул хоть что-то, да значит.       Правда, само письмо тоже не блещет слогом, привычным для дворца, но так даже лучше. Неопытный молодой лорд… Ничего не понял, ничего не увидел, виновным себя не считает, но полностью готов выступить против врагов народа по первому слову Хозяина Огня. Ну просто прекрасно…       В нос ударил запах палёной древесины, рука вцепилась в столешницу и начала медленно сжигать его. Пришлось приложить значительное усилие, чтобы расслабить судорожно сжатую руку, но вот вернуть её к прежней температуре не удалось.       — Надо больше медитировать… — дважды сжал и разжал кулак, пытаясь прогнать чи по меридианам до самых кончиков пальцев. Мудрец Бао всё же оказал мне неоценимую услугу. Если бы не его молнии, так и остался бы ходячим кузнечным горном. — Дневальный! — крикнул я, поставив на письма две разные печати. Отчет попадет сначала в секретариат адмиралтейства, а письмо сразу на стол Хозяину Огня. Надеюсь, по прибытии в Кальдеру меня будет ждать приказ на пополнение экипажа, а не вооруженный конвой из имперского кортежа.

***

      Конвой был. Хорошо хоть не вооруженный, хотя зачем лучшим магам огня в мире оружие? «Намазу» встречали со всеми почестями. Стоило остаткам эскадры пройти через «врата Азулона», как все орудийные расчеты на мысах перевели свое внимание на наши потрёпанные кораблики.       Пришвартовались мы под не очень дружелюбные взгляды вздрюченных командирами морпехов. Единственным светлым пятном в этом «теплом» приветствии были только стоящие на рейде транспортники, которые дошли до пункта назначения без происшествий. Впрочем, радовал этот факт не очень, взявший меня в «коробочку» десяток магов в узнаваемой форме как-то не способствовал хорошему настроению.       — Капитан Мэзэхико? — поинтересовался мужчина с регалиями лейтенанта гвардии.       — Он самый.       — Его Величество вызывает вас во дворец, прошу проследовать за нами.       Вот как отказать такому хмурому человеку, который за секунду может тебя поджарить до хрустящей корочки? Оставалось только молча топать в кольце гвардейцев на самую вершину спящего вулкана. Ни паланкина, ни повозки, разумеется, за мной не прислали.       На не скрытыми масками лицах стражей имперского кортежа читалось явное раздражение, хотя вызвано оно было скорее этой пешей прогулкой, чем моей персоной. Так что вместо любования красно-золотыми пластинчатыми доспехами гвардейцев, я перевел взгляд на улочки Кальдеры. И тут же наткнулся на подозрительные взгляды горожан.       — Что тут произошло? — спросил я лейтенанта, когда наконец увидел, что улицы-то не совсем целые. Кое-где на каменных стенах виднелись подпалины, а где-то от бедных домиков остались лишь пепелища.       — Уличные беспорядки, — не оборачиваясь, ответил лейтенант.       — Бунт? — удивился я, этот пират — Зедонг — говорил, что они надеялись на восстание в столице, но мне как-то не представлялось это возможным.       — Да какой там, — раздраженно фыркнул гвардеец. — Какие-то психи стали народ баламутить, мол, надо Хозяина Огня на вилы поднять, народ таких воззваний не понял. Вот и затоптали провокаторов, стража даже вмешаться не успела. В городе суета возникла, неразбериха, тут-то банды портовые нос показали. Они обычно по мелочи промышляли и особых хлопот не доставляли, а тут решили поживиться: начались откровенные грабежи и мародерство. Всех военных в городе к копью поставили. Но и тут дело не кончилось: к стражникам прибежал какой-то охотник, сказавший, что «в лесу вблизь города лихих людей видел под две сотни» — офицер передразнил испуганный голос охотника, — пока разобрались что к чему, пока солдаты нашли эту стоянку, охотник куда-то исчез, где его искать — никто не знает, и вообще, судя по всему, такого человека в городе никогда и не было. А потом ваше, — лейтенант развернулся и острым взглядом впился мне в глаза, — сообщение о вторжении и прорыве блокады. Вот тут-то все и запаниковали, в городе всем досталось: и причастным, и непричастным. Когда ваши корабли вошли в порт, всё уже поутихло, но всё равно будто на бочке со смолой взрывной сидим.       Дальше мы шли молча. О чём думали гвардейцы, мне неведомо, а я думал о том, что как-то странно все вышло. Блокада пропустила корабли, те наткнулись на нас по чистой случайности, ибо нас задержали в Ю Дао. Пираты надеялись, что в столице вспыхнут беспорядки, которые действительно вспыхнули. Вот только как-то неуверенно и несистемно — явно не та подготовка, которой стоило было ожидать от заговорщиков. Охотник, которого никто не знает и который портит планы еще одной боевой группе заговорщиков и таинственно исчезает… Странно? Не то слово! Такое чувство, что Хозяину огня кто-то сделал очень извращенный подарок – выбил несколько радикальных групп за морем посредством их убийства об небольшую эскадру, спровоцировал работников ножа и топора в городе и в окрестностях, опять же самоубив их об стражу, и, разумеется, спровоцировал чистки среди офицеров флота… И подставил меня с этими проклятыми клинками!       Сразу же подумал об одних стариках в красных мантиях, но быстро откинул эту параноидальную мысль:       — Нет, это уже чересчур.       — Что? — обернулся лейтенант.       — Как-то чересчур срывать дворцовую стражу на подавление беспорядков, — не стал говорить про мысли вслух.       Гвардеец отвечать не стал. Видимо, посчитал, что если я ничего не понимаю в столичных порядках, то не ему мне о них говорить.       Почетное сопровождение оставило меня сразу же по прибытию во дворец: после передачи меня с рук на руки императорскому камердинеру. Личный слуга Хозяина Огня ничего не объяснял, лишь презрительно косился на висящий на поясе ятаган. То ли посчитал, что большой нож, не предназначенный для фехтования не к лицу дворянской особе, то ли он просто был ярым приверженцем эдикта Созина (ныне отмененного) о магах, по которому покорителям огня не разрешалось ношение длинноклинкового оружия.       Камердинер, остановил меня перед дверьми тронного зала, а сам проскользнул внутрь. Через две минуты он распахнул двери изнутри и позволил пройти.       — Капитан Мэзэхико, прибыл по высочайшему повелению, — представил он меня венценосной особе, а я внутренне сжался. Капитан… Не лорд… Очень нехорошее начало, отвратительное даже.       Ладно, духи с представлением, теперь самая отвратительная часть — полный ниц.       — Мой лорд, — поприветствовал я хозяина огня, опустившись на колени и коснувшись лбом пола.       Он молчал… Прошла минута. Две. В зале были только мы двое, и всё внимание сильнейшего из ныне живущих магов огня в мире было направлено на меня, стоящего в самой унизительной позе, которую только можно придумать. Я не видел его, перед моими глазами была только простая на вид базальтовая плитка и ощущение яростного пламени, бурлящего вокруг Драконьего Трона. Пламени, которое ни за что не станет подчиняться мне в присутствии своего Хозяина.       — Капитан Мэзэхико, — протянул он низким голосом, позволяя поднять голову, но не встать с колен, - ваш доклад был… занимателен. – Я молчал: просто не знал, что тут сказать, и, видимо, такая реакция устроила владыку. — Расскажите мне всё еще раз.       И я рассказал. Рассказал всё, начиная с моего возвращения на Шу Джинг, заканчивая своим первым морским боем. Я говорил всё так же не поднимаясь с колен. Еще никогда у меня не было такого слушателя. Лорд Озай не перебивал, не спрашивал, не уточнял. На его лице не дрогнул ни один мускул с начала моего рассказа. И глаза… Проклятье, он всё время смотрел мне в глаза, и сгореть мне в духовом пламени, если золото в его глазах было хотя бы немного теплее льда на полюсах.       — Сразу как я пришел в себя после боя, написал два отчета. Вам, Ваше Величество, и адмиралу Чану, — закончил я свой рассказ.       — Да, я видел ваш доклад адмиралу. В нем вы указывали на маловероятность прохождения контрабанды через блокаду, — Озай многозначительно замолчал, и я поспешил разъяснить свою позицию.       — Контрабандисты с моего острова перевозили товар большими партиями. Настолько большими, что незаметно провести их сквозь блокаду невозможно, офицеры Восточного Флота не пропустили бы настолько наглых дельцов. А судя по количеству оружия в руках вторженцев, поставки маленькими партиями вышли бы слишком дорого.       — Значит сам факт контрабанды с островов в колонии вас не удивляет? — ехидно улыбнулся он, а я виновато склонил голову.       — Я верю в добропорядочность ваших подданных, но я не настолько наивен.       — И обвиняете в снабжении оружием наших врагов своего регента.       — Вина его косвенна: старые битвы и преклонный возраст сильно подточили мечника.       Лорд Озай снова замолчал, пиля взглядом мою склонённую голову.       — Что с твоими волосами? — не то, чтобы я удивился вопросу, но сейчас он был явно не к месту.       — Во время моего прибывая в Шу Джинге произошел небольшой инцидент. Я упал с мыса в воду и ударился головой. Меня выловили только около острова Банти, тамошние мудрецы сказали, что это последствия удара.       — Что ж, можете идти, капитан, — а вот тут я уже удивился. И это всё, для чего меня вызывали во дворец?       — Мой лорд, — я снова коснулся лбом пола, — моя вина перед вами неоспорима, я могу…       — Ты можешь, — раздраженно отрезал владыка мои препирания, — искупить свою вину верной службой, и никак иначе, — я встал, поклонился и, не разгибая спины, лицом к правителю пошел к дверям. — Капитан, — остановил меня Озай, — в ваш маршрут был включен пункт встречи в горах Лагхимы, там находится мой военный министр, вы получили груз от него?       — Да, мой лорд, — по спине пробежал холодок: это не тот вопрос, который я хотел услышать.       — Документы при вас? — я кивнул и скомкано объяснил, причины, по которым они не попали в Ю Дао. — Передайте их моему камердинеру. Больше вы ничего не получили?       — Нет, мой лорд, — сглотнув, соврал я, не зная зачем.       — Свободны.       Я вышел из тронного зала и еле удержался от того, чтобы не сползти по стенке, растекшись скорбной лужицей. Встреча прошла совсем не так, как я успел себе нафантазировать.       — Вполне обычная реакция после встречи с моим отцом. Ничего особенного, — прозвучал в стороне насмешливый девичий голос, выделяя последние слова и вкладывая в них совсем иной смысл.       — Принцесса Азула, — что ж, по крайней мере здесь можно обойтись простым поклоном.

***

      Только стоило дверям закрыться, как Озай раздраженно рыкнул, и в такт его гневу к потолку взвились языки пламени Драконьего Трона.       Щенок! Такой же скользкий слизняк, как его папаша. А ведь Озай говорил своему отцу, что нужно кончать всё это семейство сразу же, как только Каджуа замазался в очередном заговоре. Но нет! Старик сдал всех своих подельников и купил тем самым яд для себя и жизнь для своего чада, которое, видимо, решило повторить папашин путь.       А ведь как хорошо всё получалось! Старый хрыч Пантурикар наконец собрался с духом и начал действовать. Сподобился наконец отомстить за сына, а ведь Озай уже отчаялся ждать от него ответных действий! А сколько усилий ушло на то чтобы подтолкнуть других лордов согласиться на авантюру старого маразматика? И вот один мелкий лордик, которого решили замазать просто за компанию, оказался слишком шустрым, а вслед за новостями о том, что флот вторжения с земляными маргиналами перехвачен, еще двое лордов выходят из игры и расквартированные в их владениях солдаты оказываются просто не нужны.       И что у Озая в итоге? Сорванные с фронта войска, просто так поглощающие средства из казны. Полное отсутствие доказательств об участии в заговоре на нескольких абсолютно ненужных аристократов. Горстка южных лордов, которые уже заперлись на Тихом и носа оттуда не кажут. Остров придётся штурмовать, и штурм обойдется ой как недешево.       Хозяин огня устало потер лоб. Уже проклятых сто лет идет искоренение этих пережитков прошлого. Каждый раз вместо лорда, обвиненного в измене, ставился верный трону губернатор, и каждый раз находился какой-нибудь слизняк, который избегал казни. В прошлый раз это был Пантурикар и Каджуа (хотя достать его в конечном итоге получилось), а теперь этот Мэзэхико.       Еще и этот проклятый спор чести между Чаном и сопляком, еще один пережиток прошлого. И ведь адмирал Чан нужен ему намного больше, чем Лорд Чан. Так что мало того, что Мэзэхико нельзя казнить, так еще и наказывать его никак нельзя, ведь это означает автоматическое его поражение в их споре.       — Пусть живет, — прорычал Озай, с силой проводя по лицу ладонью, — есть кого вместо него на эшафот вывести, — Лорд Огня вызвал своего личного слугу и велел записывать приказ. — Адмиралу Восточного Флота Чану, мое высочайшее повеление. Собрать доступные силы и направить их на подавление бунта на острове Тихий. Остров должен быть захвачен в кратчайшие сроки, лорд Пантурикар и другие аристократы, связанные с ним в преступном сговоре против Трона должны быть доставлены в Кальдеру живыми, — Озай на секунду задумался и продолжил. — В качестве подкрепления к вам приписывается особая эскадра под командованием капитана Джао. Пора ему уже начать отрабатывать мою благосклонность.       Последние слова слуга разумно не стал записывать.

***

      Линкор «Ганко» — флагман армады, собранной Чаном для штурма Тихого, на время операции стал не только самым грозным кораблем в Восточном Флоте, но и своеобразной ставкой командования, вернее, ей стала кают-компания «Ганко». В глубине помещения на широком дубовом столе располагалась подробная карта острова. Карта места, где спряталась горстка предателей и изменников, подобно загнанным в угол крысам. Карта места, которое просто невозможно захватить малой кровью.       В кают-компании собрались большинство офицеров линкора и часть офицеров с других кораблей, в основном это были командиры кораблей, но присутствовали и пара коммодоров — близких друзей и советников адмирала.       Чан всегда предпочитал проводить такие планёрки перед боем именно в комфортабельной кают-компании. Вызвано это было чересчур высокой для офицера потребностью в комфорте или чем-то еще, не понимал даже сам Чан. Впрочем, все его офицеры уже привыкли к такой причуде своего лорда-командира… Но тут ключевое слово «его». На собрании присутствовал еще один офицер, которого назвать «своим» не повернется язык не только, у Чана но и у его подчиненных.       Капитан Джао был давно и плотно обласкан вниманием Хозяина Огня, а потому с его глаз не сходила пелена презрительного высокомерия. Даже в разговоре со старшими офицерами. Хотя, стоит отметить, говорил он всегда строго по уставу. Присутствие этого злобного выкормыша дворцовых падальщиков сильно раздражало Чана, но с Высочайшим повелением не поспоришь.       — Что думаете, господа? — невыразительно приподнял одну из бровей Чан, желая услышать умозаключения своих людей. Но не Джао, определенно…       — Нас ждёт нелёгкая задача, адмирал, — прискорбно заявил полноватый мужчина с регалиями коммодора, почесывая густую бороду. — Для штурма Тихого подходит лишь одна бухта. И я сомневаюсь, что Пантурикар не знает об этом. Нас расстреляют, как только мы выйдем на дистанцию огня. Потери будут катастрофическими.       — А теперь я хочу услышать то, что я не знаю, - нахмурился адмирал.       — Другого выхода у нас нет. Самоубийственная атака: задавить числом и никак иначе, — закончил за своего товарища худощавый хмурый мужчина.       Густые брови сомкнулись на лбу адмирала. Он понимал, как будет недоволен Хозяин Огня таким результатом.       — А вы что думаете? — адмирал обратился к группе капитанов, сидевших чуть в стороне от старших по званию.       — Господин, — неуверенно поднялся самый молодой. — Можно попробовать высадить небольшую группу с другой стороны острова — для отвлечения внимания…       — На побережье патрули, — вмешался Джао, сидевший отдельно от остальных капитанов, — ваш десант не успеет даже на берег выйти.       — Капитан Джао, — недовольно обратил Чан на себя внимание, — должно быть, раз вы так резко критикуете моих людей, у вас есть идея получше?       — Катерная атака, господин адмирал, — глядя Чану в глаза предложил Джао. А один из коммодоров на это предложения лишь презрительно хмыкнул.       — Ваша идея подошла бы для штурма побережья где-нибудь на континенте. Но этот остров — не крепости землероек. У нас недостаточно катеров для обеспечения высокой плотности десанта, нам не продавить оборону мятежников, да что уж, у нас даже десантных барж нет в достаточном количестве. И времени, чтобы их подвезти, тоже нет.       — Всё, что им нужно будет сделать — это испортить орудия, мешающие нам зайти в бухту.       — Капитан Джао, — скривил губы полноватый коммодор, — вам известно такое понятие, как «допустимый уровень потерь»? Половина этого самого катерного десанта как раз и останется там на песке, не дойдя до этих духовых требушетов.       — А зачем нам еще нужны солдаты? — теперь Джао решил прободаться взглядами с коммодором.       — Довольно, — ударил по столу Чан. — Другие предложения есть?       Больше ни у кого никаких идей о том, как взять проклятый остров с минимумом потерь, не было. И Чан, про себя проклиная интриги Озая и уже начиная считать потери, приказал готовить катера.

***

      — Мать твою! Все вниз!       Солдаты рухнули на стальную палубу катера, а над их головами, громко ревя и роняя искры на пластины брони, пронёсся горящий снаряд. Где-то позади них тут же раздался громкий взрыв, и несколько катеров зацепило осколками снаряда, мгновенно изрешетя невезучих десантников.       — Что, сука, это было!? — что есть мочи проорал оглушенный сержант Дайзи, поднимая голову, чтобы увидеть, что херовы предатели снова заряжают свои требушеты.       Торчащие ввысь кончики густых черных усов резко дернулись, когда он подумал, что произойдет, попади подобная бомба в них. Но Дайзи лишь помотал головой, прогоняя звон в ушах вместе с идиотскими мыслями. Не с их «удачей» сдохнуть, не дойдя до врага. Сержанту даже было интересно, что судьба приготовила ему и его парням на этот раз.       — Хер его знает, сержант! — с глупой улыбкой на лице ответил ему вечно веселый рядовой Йари, молодой парень двадцати лет отроду, и, как считали его сослуживцы, ушибленный на голову в далеком детстве. Йари на миг поднял голову, глянул на берег и тут же нырнул вниз, вжав голову в плечи. — Блять!       Снова прозвучал взрыв и крупная галька (или что было в тех горшках?) застучала по обшивке катера.       Только Йари вновь поднял голову, чтобы взглянуть на происходящее снаружи, как моментально получил крепкую затрещину от мужчины позади него. Седой мужчина на голову ниже самого парня хмуро уставился на потирающего свой затылок солдата.       — Ну зачем? Пробило бы ему башку, не пришлось бы нам дальше терпеть его рожу, — нервно рассмеялся один из новеньких солдат в десятке. И сержант сразу понял, кто умрет первым. Такая вот боевая примета: кто первый перед боем начинает ворчать, что Йари еще жив, тот первый и умирает. И сам Йари тут совершенно не причем… Про крайней мере, Дайзи хотелось в это верить.       — Какого черта, старик Хазу? — недовольно протянул Йари, с напускной обидой смотря в глаза седому рядовому, который на самом деле был не настолько стар как выглядел, да и само прозвище, «Старик», закрепилось за ним скорее из-за вечного брюзжания.       — Нехер голову свою тупую поднимать! Сдохнуть захотел? Так дождись боя и убейся об предателей, и только если сержант прикажет тебе так поступить? Понял!? Мне ещё не хватало твое тело за борт выбрасывать! Спину же сорву! — заорал мужчина, постепенно переходя в такое привычное всему десятку ворчание.       Сержант улыбнулся и подумал, что надо бы со Стариком переговорить потом, Йари в их десятке за место духа-хранителя, все стрелы сначала в него летят, а уж потом в остальных. Да и не понравилось Дайзи это показное лизоблюдство от Хазу. Надо же… «если сержант прикажет». Что это вообще такое?       — Я сейчас за борт прыгну! От вас подальше! — не выдержал парень и демонстративно приблизился к возвышающемуся борту, но вновь получил на орехи от вездесущего Хазу и снова все пошло по второму кругу. Взрывы, выходки Йари и смешки солдат, отгоняющие мандраж, будто благословленный оберег злых духов. И снова взрывы.       Сержант молча наблюдал эту картину с лёгкой улыбкой на лице, но с хмурым настроем внутри. Опять он не досчитается кого-то из десятка. У него не было ни одного боя, в котором бы выживало больше половины. И это явно не тот случай, когда все изменится.       Вот с флагмана в небо устремился огненный шар, сигнализируя остальному флоту об отправке второй волны десанта.       — Да поможет нам Агни, — на грани слышимости прошептал он, заглушаемый смехом десятка, нытьем Йари и ворчанием Хазу… И взрывами, куда же без них.       Катер набрал скорость и на полном ходу выпрыгнул на песчаный берег. Десантники тут же выпрыгнули из транспорта и тут же развернулись лицом к противнику. А с их стороны на морпехов уже несся огненный вал. Сержант и рядовой Йари выскочили вперед и слитным ката разбили поток враждебной магии.       Вслед за магами остальные солдаты дали залп из арбалетов. Шесть человек, которыми командовал Дайзи, были новенькими и десяток не был сработан, так что болты вместо того, чтобы опрокинуть вражеский строй, изрешетили будто ежа одного единственного мага, что и оказал морпехам столь жаркий прием.       «Вот же ж ястребы хреновы! Сгною на стрельбище, пока нормально цели распределять не научитесь!» В то же время с планированием будущих кар, сержант Дайзи сжёг четырех пехотинцев, понесшихся на его парней, ощетинившись копьями.       — В строй, уроды! — рявкнул сержант, когда следующий залп арбалетов угодил в спины мятежников, или с кем они сейчас воюют?       — Сержант, так бегут же! — Йари со счастливой улыбкой разразился серией мелких вспышек, стремясь опалить как можно больше отступающих. Примечательно, но метил он исключительно в место пониже спины.       — Отставить! Готовь копья! — ничего не понимающие морпехи побросали арбалеты и выставили вперед копья-яри. — В атаку! — снова рявкнул Дайзи, и на пятки отступающим стали наступать стальные темно-красные сапоги. Сейчас им нужно было не дать еще сильнее укрепиться у орудий, иначе техника с носорогами до них не дойдет. Слава Трону, другие сержанты тоже это понимали, и на врага десяток Дайзи наступал не один.       Их было мало, орудий много, а защищающих те и того больше. Но отступающие с песчаного берега были отличными щитами. На десантников не падали стрелы, и их не сжигали огненные шары. Мятежники сами, практически на руках, внесли Дайзи и его парней в свои укрепления.       — Коли-и! — заорали в стороне, и сержант понял, что первую кровь в схватке взяли не его орлы. Непорядок.       — Йари, жги! — Обрадованный приказом рядовой неприцельно ударил струей огня и, разумеется, попал в бочки с маслом и взрывной смолой. Разумеется, это же Йари.       Оглушенные близким взрывом обороняющиеся стали легкой добычей для копий, и верные Трону солдаты не стали давать им время опомниться. Йари уже хотел было исполнить свой победный танец, но его с ног сбил Хазу и тут же насадил на копье кинувшегося к рядовому мечника.       — Эй! Это был мой! — возмутился Йари, не торопясь подниматься с песка.       — Кто твой, дурья твоя башка? Любовник?!       — Отставить! — рыкнул Дайзи, обрубая начавшуюся перепалку. — Быстро на соединение с остальными! Нужно заставить эти орудия замолчать! Или вы хотите сами весь остров зачищать?!       Выжившие морпехи потянулись за командиром. И через некоторое время над полем неостанавливающейся схватки разнёсся злобный рев боевых комодо носорогов и ужасающий рокот паровых машин танков. Наконец, до берега добрались корабли и высадили свой смертоносный груз.       Дайзи мельком глянул на воду и с неудовольствием отметил дымящийся силуэт «Курутто». Крейсер, к которому был приписан его десяток, отдал последнюю дань злобному духу Океана.       Сражение все ещё шло на берегу, но остатки первой волны десанта смогли создать плацдарм. И танки вместе с тяжелой кавалерией, воспользовавшись им, просто смели оставшихся защитников. Те, до кого не добрались десантники из второй волны, и обезумевшие от крови остатки из первой с максимальной осторожностью отступали вглубь острова, отходя в городские кварталы.       Уже через полчаса Дайзи в составе полуроты и с поддержкой трех танков штурмовал одну из главных торговых улиц. Узкие, стоящие впритык здания, преимущественно сделанные из камня, возвышались на три-четыре этажа, имели черепичную крышу и бесчисленные ларьки на первых этажах. Именно в этих негорящих коробках засело множество мятежных солдат.       Они, словно крысы, поджидали штурмующих в тенях, устраивали засады, окружали маленькие отряды, отбившиеся от основных сил, и иногда поджигали редкие в этом районе деревянные домики — в общем, они делали всё возможное, чтобы остановить атакующих. Или вывести их из себя, потому что останавливаться они уж точно не собирались. Вот и сейчас из окон второго этажа неприметного магазина на углу переулка вылетело несколько горшков, полных легковоспламеняемого масла. Стоило глиняной ёмкости разбиться, как масло брызнуло во все стороны, пачкая доспехи солдат, броню танка, дорогу и стены домов. Не успели люди среагировать на атаку, как пара тонких струй огня подожгла липкое вещество, а в небо поднялся столб дыма. На улице раздались крики. Люди сгорали заживо, но так просто атака не могла закончиться. На солдат посыпались стрелы, и из домов начали с громким криком выскакивать мятежники.       Под аккомпанемент из криков агонии и ярости запела ржавым скрипом фронтальная бойница танка, и в нестройные ряды атакующих ударила «огненная бомба». Новые крики ознаменовали очередную неудачу обитателей Тихого выбросить лоялистов из города.       — Перекличка! — скомандовал Дайзи, когда очередной атаки не последовало, попутно думая, кто же такой сидит в этом танке, что способен на такой удар. Всё-таки «бомба» была подвластна даже не всем мастерам магии. Сержант так уж точно не умел.       — Двое наших находились в первых рядах группы. Думаю, ты уже догадался, что с ними стало, — мрачно усмехнулся Хазу, забыв про устав. — Бао и Ли. Остальные наши пока живы.       — Ясно, — коротко ответил сержант, буравя тяжёлым взглядом баррикады в конце улицы.       — Сукины сыны, вот бы вышли из своих коробок! Я бы в честном бою пятерых положил! — гневно выкрикнул Йари из-под лицевой маски-черепа, сжимая кулаки до скрипа стальных рукавиц.       — Ты в нечестном хотя бы одного положи, тогда и хвались, — ударил его по разгорячённому доспеху Хазу.       — Что у них там? — Дайзи удалось перехватить посыльного, который только что что-то сообщил лейтенанту командующему их полуротой.       — Берег наш, — вытер испарину запыхавшийся солдат. — Все наши уже высадились. Мятежников осталось от силы треть, а то и меньше, многие просто побросали оружие, это у вас тут какие-то идейные стоят. Но не расслабляйтесь, крепость нам точно так просто не отдадут.       — Тай, какого хуя ты тут еще делаешь?! — заорал благим матом лейтенант. — Быстро в ставку, придурок!       — Ни минуты покоя, — проворчал посыльный, и сержант с ним согласился, даже кончики усов опустились в знак солидарности.       К закату промышленные и торговые районы города остались позади, но самые жаркие схватки ждали лоялистов в центре города, на подступах к крепости. Для адмирала это мало что значило, а вот для Дайзи и его бойцов это значило, что шансы на сохрание собственной шкуры стремительно снижаются.       Сержанта уже доконало бесконечное блуждание по переулкам города в поисках обходного пути через баррикады и обвалы, которые не давали пройти основным силам. «Когда ж уже отдохнуть-то дадут, ладно я, я-то железный, но парни…» — додумать Дайзи помешала неожиданная атака.       Сержанта что-то дернуло назад, и шар огня пролетел в считанных сантиметрах от его головы и врезался в ставни, закрывающие окна дома, мимо которого проходили солдаты. Атакующий только и успел замахнуться горящим кулаком, ударить еще раз, как арбалетный болт вонзился ему под ребра. Маг согнулся, и на него тут же обрушился огненный поток от перебирающегося с крыши на крышу Йари.       — Спасибо, друг, — сказал сержант одёрнувшему его Хазу.       — Это мой долг, господин сержант, — подбоченился Старик, а Дайзи нахмурился. «Что-то со Стариком сегодня не так, он обычно так себя не ведет».       — Давайте в дом занырнем, — кивнул он Хазу на запертую дверь и махнул Йари, чтобы тот спускался.       Хазу плечом вышиб в дверь, и пятерка солдат вскользнула в дом.       — Где Рен? — хмуро спросил сержант.       — Мародёрит, — пожал плечами Йари, снимая маску, но заметив, как командир нахмурился, поспешил добавить. — Болты собирает, у него почти кончились.       — Тащи его сюда! — шикнул Дайзи, и скомандовал, — пять минут отдыхаем, потом проверим последний переулок и отходим к нашим. Сдаётся мне, мы нашли нужный нам путь.       Солдаты расселись прямо в прихожей, даже не став проверять остальной дом. И тут же окунулись в блаженную тишину, где не было ни взрывов, ни криков, ни Йари. Они слушали тишину, а тишина… А тишину кто-то нарушал.       — Сержант, я…       — Тш! — зашипели на зашедшего Йари сержант со Стариком, и неугомонный рядовой понятливо заткнулся.       — Да, если все пройдет как задумано, то мы даже сможем отбить остров и…       В доме был кто-то еще. Кто-то слишком увлеченный, чтобы обратить внимание на пятерку ворвавшихся в дом солдат.       — …Но куда?       — Откуда мне знать?! Ладно, ставь…       — …последняя?       — …второй этаж. Ага! Тогда при подрыве этих сукиных сынов завалит к…       Звуки шагов стали звучать громче, и сержант, жестами раздав команды, подготовил бойцов к атаке. Дайзи и Хазу переглянулись и незаметно кивнули друг другу. Сержант медленно и бесшумно подошел к двери, что вела в жилую часть дома и так же тихо приоткрыл ее. Хазу тут же нырнул в щель и встал за распахнутой дверью, откуда доносились шаги.       Два человека с объемным бочонком в руках, тихо проклиная всех подряд, заметили притаившегося Старика слишком поздно. Хазу вогнал кинжал в сердце стоящего к нему спиной, а второго застрелил высунувшийся из прихожей Рен.       — Проверьте остальной дом, быстро! — скомандовал сержант, чтобы тут же быть окликнутым Йари.       — Серж, глянь на это!       — Это же… — смотрел неверующий Дайзи на бочки, стоявшие в соседней комнате, прямо у несущей стенки.       — Похоже на взрывную смолу, — заключил Хазу.       — Сержант, я не понял, они нас что… вели всю дорогу? — Йари в кои-то веки стер с лица бесящую улыбку.       — Видимо, да. И если они заложили эту дрянь во всех домах на этой улице, то тут даже танки не спасут, — Дайзи снял шлем и запустил освобожденный от перчаток пальцы в волосы, пытаясь решить, что делать дальше. —Так! Рен и Йари, на всех парах неситесь к командованию и сообщите о ловушке. Предупредите о самой возможности взрыва. Пусть ищут другой путь или сюда подрывников засылают. А мы втроем поищем другие закладки.       — Но сержант!       — Бегом, Йари!       — Есть, господин сержант! — недовольный покоритель огня снова нацепил лицевую маску, а вечно молчаливый Рен только кивнул и поудобней перехватил арбалет.       Откуда-то снаружи здания раздались недовольные голоса:       — Кажись, они в этом доме…       — Не знаю. Может, они уже свалили? Завалили мага, да и пошли дальше?       — Заткнитесь! Они точно там, эти два придурка сюда бочки потащили, и раз до сих пор не вернулись, то…       — Ударились головами и уснули в обнимку?       — Заткнись!       Дайзи выругался про себя, и, посмотрев на Йари, ткнул пальцем вверх. «На крышу, быстро!» — прочитали они с Реном на его лице и не посмели перечить. Им предстояла дикая погоня.       Сержант дождался, пока две противоположности вылезут на крышу, и обратился к оставшимся двум бойцам:       — Чо, Хазу, готовы повеселиться? — Старик ответил строго по уставу, а Чо лишь неуверенно кивнул. — План поменялся, геройствовать не надо, Рен и Йари парни шустрые — слишком рано их не заметят. Нам только и надо, что немного пошуметь да вырваться к своим.       Говорил это сержант больше для Чо, Старик-то и не в таком дерьме с сержантом бывал, а Чо парень еще не прожаренный до нужной готовности. Да и в парочке рядовых Дайзи был уверен — эти двое больны на голову, не смотри, что Рен тихий, в бесшабашности и с Йари поспорит, но даже так парни исполнительные до безобразия. А здания тут стоят плотно, по крышам домчат в мгновенье ока.       — Пацаны, на крышах! — заорали на улице.       — Спалились, — буркнул Хазу и поправил шлем.       — Вперед!       Что за солдаты набрели на невезучий десяток (вернее, его остаток), Дайзи не знал, но считал, что это оказались полные идиоты. Они так увлеклись попытками подстрелить Рена и Йари, что совсем открыли спины. Тройка морпехов врезалась в них с неотвратимостью комодо носорога, и началась резня. Единственным, что смущало сержанта, было то, что этих идиотов было слишком много для трех уставших солдат.       Мгновенье прошло до того, как преследователи осознали, что сами стали добычей, второе пошло на то, чтобы те побросали луки, еще одно было потрачено на то, чтобы понять, что нападавших всего трое. За эти три проклятых мгновенья на мостовую упало уже множество обожжённых, зарезанных и заколотых людей.       И тут Дайзи понял, что это не солдаты. Это сброд в красных доспехах. Кто-то потянулся за длинными ножами, кто-то бросился к оброненному луку, а кто-то просто дал деру. Командовать не пытался никто. Тут бы сержанту обрадоваться, но уродов было слишком много. Морпехи быстро потеряли свое преимущество и их стали просто давить массой.       Дайзи даже не пытался что-то говорить своим парням, он намеренно всего себя отдал бою, полностью погрузился в хаос схватки. Он уклонился от стрелы и позволил ей вгрызться в другого неудачника-мятежника. «А вот нехер стрелять, когда другие уже рубятся» — в мыслях осклабился сержант. Нырнуть под неуклюжий взмах ятагана, выбросить руку и прижать к себе шею наглого засранца. «Послужишь щитом, здоровяк, у тебя получится». Разбить кулаком шар огня. «Это откуда вообще прилетело?». Позволить Чо заколоть брыкающийся «Щит». «Всё равно бесполезен». Пустить поток пламени пред собой, дать Хазу перевести дух. «Сдаешь, Старик, сдаешь». Переступить через упавшего Чо и отступить поближе к Хазу. «Чего лег-то? Устал, боец?»       Дайзи уткнулся спиной в стену а левым плечом в Хазу. И тут сознание вернулось в обычный режим, он вдруг резко осознал, что потерял еще одного бойца, что теперь они со Стариком остались одни прижатые к стенке, что правая нога болит как сволочь, и, кажется, из него медленно вытекает кровь.       Всё, их поймали. Бежать некуда, да и есть ли смысл? Они задачу выполнили. С его раненой ногой он далеко не уйдет и почти любой узкий переулок станет его могилой. Старик тоже один не прорвется, у покорителя был бы шанс, а вот у простого бойца…       — Эй, серж! — с трудом выдохнул Хазу, что еле-еле стоял на ногах. Тяжёлое дыхание, побледневшее лицо и струйка крови, заливающая глаза и каплями падающая на помятые доспехи. Ещё и наплечник где-то потерян.       — Выглядишь как нищий после драки на помойке, — хохотнул сержант, пытаясь зажать рану на ноге, — только в броне почему-то.       — На себя-то посмотри, — ворчливо и с кислой ухмылкой ответил Хазу. — Думаю, увольнительного мне не видать.       — Так вот почему ты вел себя, как молящийся на устав новобранец! Как же я забыл, — действительно, была же за Стариком такая привычка, до того как что-то выпросить у непосредственного командира нужно неделю вести себя строго по священному писанию каждого солдата.       — Ну че, крысы? — осклабился один из окружившего их сброда. — Попались?       Подходить ближе эти насекомые опасались, всё-таки морпехи много их дружков положили, а потому медленно, по полшажка за раз, смыкали окружение. Расстрелять вставших у стенки солдат из луков у них не хватало мозгов.       — Эй, за этим же зданием есть речушка, верно? — тихо спросил сержанта Хазу, нахмурив брови и подбородком указывая за спины, закованные в солдатскую броню.       — Вроде бы… Да, есть, — не понял его вопроса сержант.       — За нашей спиной есть бомба, и в нескольких зданиях рядом есть наверняка, и они, как пить дать, соединены шнурами. Как тебе такой финал? — злобно засверкали залитые кровью глаза.       — Охуенно, — облизал пересохшие губы Дайзи, прикидывая варианты, — но в увольнительное всё равно не отпущу.       — Кладку пробьешь?       Сержант покосился на камень за спиной и отрицательно покачал головой. Хазу выругался и поудобнее перехватил трофейную саблю. Старик попытался взглядом найти фитиль, ведь собирались же эти умники как-то подорвать эти заряды, но стекающая с рассечённого лба кровь здорово мешала обзору. Впрочем, сержант и без него приметил спрятанный в пыли и пробивающиеся сквозь брусчатку траве нужный шнур.       — По команде прорываемся к речке. Повезет — не завалит и не утонем.       — Да убейте их уже! — сдали нервы у старшего среди мятежников, а морпехи тут же кинулись на крикуна.       — Пошли! Пошли! — крикнул Дайзи, не глядя посылая огненный всполох ровно туда, где приметил фитиль, не сомневаясь, что тот попадет.       — Бежим, блядь! — пропищал голос позади, но сержант так и не понял кто это кричал Хазу или кто-то из бандитов. Ногу прострелило болью, он не сдержался и рухнул на мостовую, а следом прозвучал взрыв.

***

      — Мать твою! — парни были уже в нескольких кварталах от места взрыва, но ударная волна была столь сильна, что вынудила их упасть на звенящую черепицу. И, разумеется, Йари не смог сдержать рвущееся на волю ругательство.       Рен пытался не обращать внимание на то, что они оставили за спиной товарищей, да и при том вместе с командиром, но мрачные мысли о судьбе его боевых братьев неслабо давили на него. Лишь приказ не давал ему развернуться и исстрелять в загонщиков остаток боезапаса.       Внезапно стрелы, со свистом рассекая воздух, выбили искры из его доспехов, оставив пару царапин на груди и плечах. «Повезло, вскользь прошли».       Черепица противно хрустнула под стальной подошвой сапога, когда он встал с арбалетом на изготовку. Но не успел он выстрелить, как ему в грудь что-то больно ударило.       Рен мельком глянул на торчавший из центра груди болт, заметил единственного арбалетчика среди лучников и, вскинув своего любимца, отправил тому болт в темя. Он как раз наклонился, чтобы оттянуть тетиву назад.       Рен отошел чуть подальше, чтобы его не было видно, и снова глянул на застрявший в доспехе болт. По ощущениям даже ребра не сломаны, совсем дерьмовый, видимо, у него арбалет был. Рен пожал плечами: видать, не зря он всё же уговорил сержанта на небольшие изменения в броне. Укрепленная кираса для него жизненно важна, уж сколько раз вот так стрелы грудью ловил. Арбалетчик перезарядил свое любимое оружие и глянул на напарника. Йари закончил жечь стрелков и тоже посмотрел на Рена.       — О! Прикол! — осклабился он, тыкая пальцем в грудь напарника, но тот лишь закатил глаза и кивнул на улицу, откуда по ним стреляли. — Только двое еще было. Может, спустимся? Тут до наших рукой подать.       Рен кивнул. Когда они спустились, из-за угла выпрыгнул еще один стрелок и спустил с тетивы стрелу. Опять в Рена, опять в грудь, опять попали! Молчун злобно выдохнул через ноздри, вскинул арбалет — и вот стрелок уже на мостовой.       — Ты как? — сдерживая смех, спросил Йари.       Рен прислушался к себе. Больно…       — Прижги.       — Чего? — не понял маг, но арбалетчик уже выдернул стрелу из груди. — Сдурел?! — подскочил к нему опешивший покоритель огня, посылая в дыру в броне небольшой язычок пламени. Рен застонал, и с выпученными глазами сполз по стене дома, с крыши которого они только что спустились. — Блядь, обломать не мог? В лазарете бы вытащили!       Рен покачал головой:       — Мешала.       Йари снова выругался. Снял маску, полагающуюся каждому магу, и посмотрел в ту сторону, откуда вздымались черные клубы дыма. В сторону, откуда они сбежали.       — Знаешь, что самое поганое? — хмуро спросил вечный весельчак. Рен медленно кивнул, прикрывая глаза. Ему тоже было горько от того, что они бросили там остальных. Ему тоже было до боли жаль сержанта, Старика и того парня, имени которого он так и не узнал. — Они взорвали ту духову бомбу без меня! — обиженно взревел Йари, а арбалетчик, застонав, ударился затылком об каменную стену. Не помогло… Рен помотал головой, развернулся и ударился лбом… Вот, теперь лучше!

***

      Чан смотрел на стены крепости и нервно жевал губы. Все шло неправильно. Не так он себе представлял этот бой. Да, его люди тоже не могли такого представить… И тут снова ключевое слово «его».       Проклятый Джао покинул командный шатер с таким видом, будто он наследник престола, и, если бы не особое положение этого ублюдка, адмирал бы приказал высечь его палками за неуважение к командиру.       — Какие потери, Мин? — Чан обернулся к последнему оставшемуся в шатре офицеру. Коммодор Мин был другом Чана еще со времен академии. Когда-то они в шутку поспорили на ящик вина, кто первым станет адмиралом. С тех пор утекло много воды и еще больше — крови, но дружба осталась нерушимой.       — Дохуя, Чан, — покачал головой худощавый коммодор, — просто дохуя… — Чан не стал никак это комментировать, Мин редко позволял себе брань, а значит, всё действительно очень плохо. Адмирал просто рухнул на топчан, притащенный солдатами из какого-то брошенного дома. — И знаешь, что самое непонятное, адмирал? — Чан вопросительно поднял бровь. — Против нас воюет какой-то сброд! Да, на берегу, нас встретили неплохие бойцы, на Первой Торговой тоже были не вчерашние пейзане, но остальные?! Мы в той катерной атаке положили половину наших людей, да и то лишь по той причине, что огонь требушетов был слишком плотный.       — Я тоже это приметил, — прикрыл глаза Чан. — Если бы сразу повели корабли, такого урона бы не было. Эти отбросы даже не целились. Но я не понимаю другого. Если это мятеж, то где жители острова? Почему на нас не кидались недовольные господством Озая горожане? Мы с кем вообще сражаемся?       — Узнаем, когда Пантурикара допросим.       — Это если мы его поймаем, — адмирал устало лег на жесткую лавку и на какое-то время замолчал. — Знаешь, а у меня шанс появился лордом стать.       — Второго ящика вина не жди, — не отрывался от расстеленной на столе карте Мин, — мы на это не спорили.       — Не переживай, не придётся тебе раскошеливаться. Мальчишка, похоже, сумел выслужиться перед Хозяином Огня, да и придраться особо не к чему в его службе.       — Так и не к чему?       — Если не перегибать палку, то не к чему. А Хозяин Огня намекнул, что делать этого не следует.       — Плохо.       — Это, друг мой, не плохо, — резко поднялся Чан. — Плохо то, что мы похоронили чуть ли не половину мобилизованных для атаки острова людей, и при этом следовали плану этого ублюдка Джао! Ты ведь понимаешь, на чью долю выпадут все награды, а на какую падет кара за угробленных солдат?! — Мин устало ударил головой о стол и, не поднимая, её прошептал:       — Твою ж… Я не хочу материться, так что, пожалуй, промолчу. Ты понимаешь вообще, что происходит?       — В начале операции я думал, что да. Теперь не уверен. Слишком все… нелогично выходит. Глупо и бесцельно… — Чан помотал головой и подошел к столу с расстеленной на нем картой острова и хлопнул по нему раскрытой ладонью. — Ладно, идеи на штурм крепости есть? Нет? А у меня есть. Посмотри вот сюда…

***

      Пантурикар смотрел через бойницу на приближающиеся отряды штурмующих и думал о том, как же до такого дошло. И ответ ему не нравился. Его просто обманули! Его — старого, умудренного жизнью лорда — просто-напросто спровоцировали, разбередив старую рану и дав надежду на то, что его удар по Драконьему Трону будет очень болезненным. Ему обещали, что после его восстания Хозяева Огня рухнут и будут проглочены пламенем, что окружает Драконий Трон! Ему соврали… И он поверил…       Надеялся ли он выжить после очередного бунта? Разумеется, нет. Зачем ему жить? Он слишком стар, вторая сотня лет пошла, а он не настолько сильный покоритель, чтобы игнорировать такую вещь, как отведенное ему время. Его жена и дети давно в мире духов, а внуков ему сыновья не успели подарить.       А ведь он уже смирился! Смирился с тем, что его дети останутся неотомщенными. Смирился с тем, что он будет доживать свой век, глядя на то, как мир прогибается под пятой ненавистного тирана, который погубил его род. Но затем к нему пришли они. Запутали его мысли, вселили уверенность и заставили потратить все накопленное семьей за века богатство на финансирование обреченного восстания. И, как теперь думал старый лорд, деньги эти и осели в карманах таинственных доброжелателей, а он получил толпу неуправляемых и ни на что неспособных варваров. Но все это уже неважно. Тихий остров вновь стал лицом неповиновения власти Хозяина Огня, пусть его жители и не высказывали особого рвения в борьбе.       Кости брошены. Ставки сделаны. Его ставка проиграла. Но последний лорд Тихого не сдастся без боя! Пантурикар расправил плечи, развернулся и только и успел, что открыть рот, чтобы отдать приказ, но из его горла вырвался лишь предсмертный сип. Старый лорд почувствовал сталь в своем сердце и непонимающе посмотрел в глаза своему убийце.       Совсем еще мальчишка, а в янтарных глазах ни капли жалости. Пантурикар попытался схватить мальца, но ослабшие руки лишь проскользили по его одежде. Старый лорд, умирая, медленно сполз по стенке, всё также смотря в глаза своему убийце.       Прорвавшиеся сквозь защитников, не ведающих, что их лорд мертв, солдаты нашли тело лорда Пантурикара в ритуальной позе с руками, вцепившимися в рукоять кинжала, пронзившего ему сердце.       Адмирал Чан, как только узнал, что Пантурикар покончил с собой, впал в бешенство. А пока что капитан Джао мысленно злорадствовал — его план высадки привел к успеху, план адмирала по штурму крепости не привел к ожидаемому результату. И Хозяин Огня узнает об этом, во всех нужных Джао подробностях.

***

      Убийца покинул остров ближе к утру. Ему повезло, ветер нагнал плотные тучи и ни просыпающиеся солнце, ни уступающая место брату луна не разгоняли укутавшую остров тьму. Он обогнул патрули с завидной легкостью, а спрятанная на берегу лодка пронесла его сквозь хлипкое оцепление из военных судов.       Парня колотило от последнего дела. Да, это было не первое его убийство и, скорее всего, не последнее, но всё же это не было тем, чему его учили, а потому каждый раз, обрывая чью-то жизнь, он терялся в сомнениях. Только его наставник умел выводить его из этого состояния, которое каждый раз играло новыми красками. Юный убийца сам иногда не понимал, в какие тона окрашен лабиринт его мыслей, а ведь это как раз было тем, чему его учили.       Сейчас он думал, что этот лабиринт светло-красный, даже розовый. В принципе неудивительно: это задание было первым настолько важным, и он уже предвкушал похвалу от своего учителя. Но были в лабиринте его мыслей и серые тени, его параноидальная суть твердила, что всё прошло слишком легко. Парень просто все еще не мог поверить в то что ему все удалось.       Через сутки плавания он добрался до острова Року, а оттуда уже отправился домой, где его ждала семья, друзья и наставники.       — Мастер, я… — договорить ему не дали.       — Я знаю, Лао, — улыбнувшись, кивнул мудрец Зию, — ты молодец. Иди отдыхать, подробности расскажешь после.       — Да, мастер, — юный послушник, с головы до пят запятнанный в кровавых делах своего учителя, с еле сдерживаемой улыбкой покинул залу и поспешил в свою келью. В теплой комнате, он сразу же упал на постель, но уснуть не смог, как ни хотел. Как и всегда в такие моменты, яростно закричала интуиция. Слишком гладко всё прошло, а это значит, что или он всё же где-то прокололся, или наставник решит, что в следующий раз Лао сможет выполнить задание посложнее. И вторая мысль его пугала: что может быть сложнее убийства Лорда в его твердыне?       Но какими бы великими ни были сомнений Лао, они мало волновали его учителей, по крайней мере, в этот момент. В глуби подземелий острова Банти мудрецы пытались выбраться из лабиринта собственных рассуждений, и его цветовая палитра неподвластна пониманию человека.       — Ты доволен, друг мой? Последний аккорд сыгран, а струна оборвана. Всё, как ты и хотел.       — Я хотел?! — вскричал Вэйдж, не веря тому, что услышал. — Я этого не хотел, просто ты заигрался, Зию! И чуть не подставил всех нас, а теперь как минимум Ючи и наши люди в Ю Дао под ударом. И хрен с ними с остальными, но что, если Ючи укажет на нас?!       — А мне казалось, что ты всецело поддерживал идею подготовки восстания, — огладил бороду настоятель, — что изменилось?       — Я тебе не об этом говорю! — Вейдж в ярости ударил кулаком в стену. — Мы должны были собрать всех недовольных и позволить их уничтожить или отодвинуть на них внимание с Царства Земли, но твоя выходка пустила всё под откос! Зачем нужно было собирать этот сброд на континенте? Зачем торопить Пантурикара поднимать оружие? Зачем было просить Ючи задержать «утопленничка»? Теперь все крысы забились в свои норы, инвестиции утонули в океане, мы рискуем, что вся агентура в колониях вдруг окажется в застенках, а твой так опекаемый лорденок, чуть не лишился титула вместе с головой!       Зию вздохнул, понимающе улыбнулся и посмотрел в глаза библиотекарю:       — Выговорился?       — Только начал! — огрызнулся тот, но всё же сел на свое место и замолчал.       Зию удовлетворённо кивнул.       — Озай не дурак, а мы действовали не слишком осмотрительно, он решил сделать то же, что и мы — позволить оппозиции собраться в единый кулак и разом перебить всех. Я решил всё переиграть. Осколки этого бунта мы сможем использовать снова. Да, их больше не сплотить вокруг Пантурикара, но это неважно, — Зию промочил горло и, чуть помотав головой, вернулся к пояснениям. — Этот, как ты выразился, сброд сильно мешал нашим людям на континенте, и я сейчас говорю не только об армии: царь Хухонга чересчур ревностно почитает духов, и, как итог, его люди делают то же самое. Теперь его гвардия, что не позволяла взять город с минимальными потерями, лежит на дне океана. Наши генералы не упустят такой возможности. Что касается спешки, то люди Озая слишком рьяно взялись за дело.       — Они вышли на нас? — Зию на этот пассаж одного из присутствующих мудрецов только улыбнулся.       — Теперь Озай выйдет только на самого себя. А что касается Мэзэ… Если вы, братья, не жалуетесь на память, то вы должны помнить, что в наших планах изначально не было Шу Джинга, вот только лорд Пантурикар и лорд Озай решили по-другому. Если бы Ючи не задержал Мэзэхико и тот кровью не доказал бы свою преданность трону, то, боюсь, мы потеряли бы и его. — Зию замолчал, но всё же решил высказать свои мысли. — И я сомневаюсь, что юный лорд стал бы молчать о нас в руках дознавателей.       — А Ючи? — снова влез безносый библиотекарь. — Когда военный министр узнает, что его посылка не дошла до адресата, то полетят головы. До Ючи обязательно докопаются, а вслед за ним и за нами.       — Вейдж прав, — поднял голос Бао, — мы заигрались. Стоит затаиться.       Другие мудрецы одобрительно загалдели. Это Зию не понравилось.       — Братья, я понимаю вас, но сейчас нам нельзя медлить. Все вы знаете, что война близится к завершению. Через пару лет комета Созина снова пролетит над нашими головами, но куда бы ни была направлена её сила, это ничего не изменит: два-три года — и армии сложат оружие. И сейчас нам нельзя трястись в страхе за свои жизни. Мы долго копили влияние, пора его использовать. Адмирал Чан после штурма Тихого угодит в немилость, мы сможем это использовать. — Зию оглядел своих соратников и уловил на их лицах сомнения. Настоятель чуть привстал со своего места и, заглянув каждому мудрецу в глаза, сказал. — Братья, наше время на исходе. Если мы не исполним задуманное до окончания войны… Если мы не распространим по миру идею о превосходстве человека над тварями из-за грани, нас уничтожат. Потому что сейчас нас сберегает война, им не до нас. Но когда грянет мир, то верные старым идеалам растопчут нас за такую «кощунственную» мысль, а Хозяин Огня уничтожит нас только за сам факт нашего существования. Нам нельзя таиться, братья. Больше нельзя…       ***       Дайзи отдыхал. С того момента, как его вместе со Стариком вытащили из-под обломков, прошло всего ничего, но вот он уже на ногах и наслаждается жизнью. В правой руке кружка с выпивкой, а в левой — девочка из "весеннего дома". И жить хорошо, и жизнь хороша.       После гибели «Курутто» остатки его десятка временно приписали к «Ганко», корабль адмирала вскорости отправился в Кальдеру, где весь экипаж и отправили в увольнительное. И Дайзи собирался насладиться им по полной, несмотря на забинтованную ногу и ноющие кости (ему повезло, а вот Хазу пару переломов всё-таки получил).       — Сержант! — раздался жизнерадостный крик от дверей. Дайзи болезненно поморщился, прогнал куртизанку и приготовился к очередной выходке этого обормота. — Вот вы где, а я вас ищу по всему городу!       «Ну и искал бы дальше,» — подумал сержант.       — Йари, я же говорил вам, чтобы меня не беспокоили. Говорил ведь?       — Говорили, — кивнул Йари, наливая себе пиво из пузатой бутылки, украденной с соседнего стола. На вялые попытки обокраденного горожанина привлечь к себе внимание он не реагировал, — но, сержант, новости срочные и интересные!       Йари поставил на стол наполненную до краев кружку, а потом жадно присосался к бутылке, опустошая ту. После морпех всё же обернулся к ошалевшему человеку, у которого её забрал, и, похлопав того по плечу, отдал обратно.       — Ну и что за новости? — сохраняя невозмутимое лицо, спросил сержант.       — Нас переводят на «Намазу»! — вот тут Дайзи лица не удержал. Успел уже услышать об этом корабле, его капитане и заварушке, куда они вляпались. — Эй, серж, ты чего посмурнел?       — А ты не понимаешь? С нашей удачей, да к такому же невезучему психу! Я слышал, что в том соединении даже на флагмане неполный экипаж был, и первый же бой с превосходящим противником.       — Господин сержант, вы не правы, — возразил молодой морпех, — мы не неудачники! Как раз наоборот: там, где мы, всегда веселье!       — Ну да, там, где мы, всегда огонь, взрывы, и не поймешь, кого убивать.       — Вот именно, господин сержант! — радостно провозгласил Йари и опустошил свою кружку. А сержант лишь покачал головой: «Кому я пытаюсь это объяснить». И тоже выпил, потому что, куда бы их не назначили, приказы-то все равно не обсуждаются. Да и правда… Минус на минус дает плюс. Так почему неудачливый командир и невезучие морпехи вместе не могут привлечь капризную госпожу?       ***       Ледяная пустошь сурова к тем, кто посмел нарушить границы её владений, но, тем не менее, она полна жизни. Стаи арктических волков, неделями выслеживающих добычу, чтобы наконец набить брюхо, полярные медведи, прорывающиеся сквозь лютые метели лишь бы полакомиться резвящимися на льдах тюлене-пингвинами. Тундровые олени, заплутавшие на белых просторах. Здесь для живого существа только два пути — бороться и выживать или стать добычей для более сильного.       Очень наивно полагать, что на южном полюсе человек остаётся вершиной пищевой цепочки. Редкие измятые силуэты стальных кораблей Народа Огня лишь подтверждают это. Рейдеры, фрегаты, крейсеры — они, будто огромные могильники, были запечатаны во льдах, и никто не смел тревожить покой спящих в вечной мерзлоте стальных монстров уже очень давно. Даже люди из Южного Племени Воды опасались приближаться к ним. Это было табу. Тот, кто пойдет на погибший корабль Огня, накличет бесчисленные беды на весь их народ. А людей в племени и так осталось немного.       Сокка бросил последний полный злобы взгляд на покрытую коркой льда громадину и, накинув на плечи упряжь от саней, побрел дальше. Это была его первая самостоятельная охота. И ему не следовало тратить время на такие глупости, всё равно подниматься на корабль нельзя. Да и не слишком хочется.       Сегодня он — Сокка станет настоящим охотником. Какие тут могут быть погибшие корабли? Единственное, что расстраивало парня, — его отец не увидит его первый трофей… Папа сейчас далеко, он, как истинный вождь, вместе с другими воинами рубит головы магам огня. А Сокка… А Сокка слишком мал. Так сказал ему отец, когда с большинством мужчин покинул Племя и отправился на войну… Но теперь-то он не мал! Он станет полноправным охотником, а охотиться что на волков, что на огненных магов — какая разница?       А нет… Разница есть. Добычу нужно понимать и уважать, иначе окажешься затоптан или разорван, а врагов… Врагов надо резать! Жестоко и беспощадно. Ведь так? От мыслей юного охотника отвлёк скорбный вой, заставив его упасть лицом в снег.       Арктический волк. И, судя по тому, что ему не подпевают — один. Выгнанный из стаи? Сокка сжался от этой мысли. С одной стороны повезло: со стаей ему не совладать, да и трофей из волка выйдет хоть куда, но выгнанные из стаи обычно намного злее и агрессивнее своих собратьев.       Сокка приподнял голову и, сбросив упряжь, пополз в сторону, откуда услышал вой. Среди льдов и снега он еле приметил грязно-белую шкуру раненого зверя. Волк не почуял человека, и сын вождя потянулся за бумерангом. Нет времени готовить ловушки, да и юный охотник считал, что с раненым зверем как-нибудь справится.       Сокка вскочил на ноги, бумеранг смертельной дугой понесся к цели, которая только и успела, что обернуться на вынырнувшего из снега охотника. Бумеранг ударил зверя по лобастой голове, но вскользь. Волка лишь немного оглушило, а потому ринувшегося на него человека с копьем тот встретил утробным рычанием, стоя на четырёх лапах.       От первого выпада волк отпрыгнул и два зверя, почитавших себя самыми страшными хищниками на этих льдах, напряженными взглядами начали изучать своего противника. На белом охотнике было много старых ран, а кожа охотника двуногого еще не познала ни одного реального поражения.       Рычание волка стихло. Напряженный до предела Сокка сделал шаг в сторону и зверь повторил за ним. Еще один шаг, еще и еще. На следующем шаге терпение зверя кончилось, и он прыгнул на молодого охотника, разинув полную клыков пасть.       Что бы ни думал о себе Сокка, каким бы великим охотником он себя не мнил, в этот момент он испугался. И только этот страх спас ему жизнь. Ошарашенный рывком зверя, парень сделал неосторожный шаг назад и лед, скрывающийся под снегом, сделал свое дело. Охотник упал на спину выставляя копье вперед, и прыгнувший зверь горлом напоролся на заточенный моржовый бивень, что служил копью наконечником.       Тело упало на парня, придавив его своим весом, и Сокка облегченно рассмеялся. Он смог! Пусть так неловко и не как планировал изначально, но он всё-таки поверг этого зверя! Удача — тоже орудие охотника, и он теперь полноценный охотник!       Счастливый парень неуклюже выбрался из-под тела волка, а потом торопливо направился к саням, то и дело поскальзываясь и падая в сугробы. Туша совершенно не хотела укладываться в сани как положено: то лапа, то морда обязательно соскальзывали и грозили стащить за собой остальную тушу. Но вот, наконец, трофей был уложен и молодой охотник Племени направился домой, где его уже ждали.       — Сокка! Ну ты даешь! Завалил арктического волка на испытании! — окружили его другие охотники немного постарше его: остальные были сейчас с его отцом.       — Да, Сокка, это действительно достижение, — покивал головой Тонрак — главный охотник Племени, и лукавства в его словах не было. Пусть сам он во время своего посвящения повалил снежного леопарда, но и старше он был лет на пять, чем Сокка сейчас. Шутка ли, новоявленному охотнику было всего лишь четырнадцать лет, в таком возрасте не то, что арктических волков бить, — испытание проходить было не принято. Но парень был одаренным, весь в отца. Да и нужны были племени сейчас охотники и воины. Без них людям племени не выжить.       — Тонрак! — прервал поток поздравления и ликования вбежавший мальчишка. — Там корабли! Вождь вернулся!       — Папа! — вскричал Сокка, но не побежал, нет. Он полетел в сторону океана, откуда должны были прийти суда. Но увидел там совсем не то, что ожидал.       Вместо нескольких десятков кораблей домой вернулись только четыре. И выглядели отнюдь не так, как должны выглядеть корабли победителей. Подпалины на бортах — черными шрамами уродовали корабельную древесину. Небесно-синие паруса много раз залатаны всем, что подвернется под руку. А от когда-то красивых ростров не осталось даже воспоминания.       — Сокка! — окликнула опешившего от такого вида парня его сестра. Катара тоже узнала о прибытии кораблей и тоже радостно ломанулась встречать отца. Было видно, где она бежала. Вода откликнулась на зов сердца своей повелительницы и перестроила ледяной пейзаж на её пути. Катара совершенно не контролировала свой дар. Магия вырывалась из неё вместе с эмоциями, и это часто доставляло людям племени неудобства. Но все терпели, в душе надеясь, что скоро дочка вождя обуздает свой талант. Не было на Юге больше магов Воды, и Катара была для Племени символом того, что еще не всё потеряно. Это давило на девочку, вновь и вновь заставляя воду вокруг неё вести себя… неестественно. Возвращение отца породило новый вихрь эмоций. И потому вместе с окликом Катара превратила снег под ногами брата в лед.       Сокка развернулся на окрик и поскользнулся.       — Катара! Ты опять?! — взъярился он.       — Прости, — потупилась девочка.       — Прости?! — Сокка попытался подняться, но лишь еще сильнее запутался в ногах, что заставило сестру рассмеяться. — Тебе смешно?! — парень наконец поднялся. – Чтобы не смела такое при отце вытворять!       — Хорошо, — прикрывая руками рот, чтобы скрыть улыбку, согласилась она.       Сокка что-то тихо пробурчал про себя и хмуро посмотрел на приближающиеся корабли.       — Надеюсь, с папой все в порядке…       Корабли, наконец, приблизились к берегу и с них начали спускаться люди. Уставшие, осунувшиеся, они будто не верили, что добрались. Не было в их глазах той радости, что присуща всем вернувшимся домой.       Последним с корабля сошел Хакода, и брат с сестрой тут же кинулись к нему в объятия.       — Дети, — прошептал вождь, сгребая сына и дочь в медвежьи объятья, — как же я по вам скучал.       — Мы тоже, пап, — сказали они единодушно.       Уже скоро объединённая семья оказалась в юрте, отец жадно ел суп из моллюсков, а дети под неодобрительным взглядом бабушки пытались разговорить отца.       — Пап, что произошло? — обеспокоенно спросил Сокка. — Где остальные?       Хакода отложил чашку и улыбнулся сыну.       — Нам пришлось разделиться: часть осталась в водах Царства Земли, а остальные прибудут, когда смогут оторваться от погони.       — Погони? — испугалась Катара.       — Так, хватит! Дайте отцу поесть! — проскрежетала суровым голосом старая Кана.       — Хорошо, Пра-Пра, — угрюмо вздохнул Сокка, когда увидел, что отец не настроен говорить об этом.       Хакода в свою очередь обратил внимание на настроение сына и похлопал его по плечу.       — Тонрак сказал, что ты добыл свой первый трофей сегодня?       Сокка на глазах преобразился. Плечи расправились, а на лицо вылезла радостная улыбка. И он начал рассказывать о своей охоте и порывался сбегать за трофеем, чтобы похвастаться. Он загрустил лишь один раз, когда рассказал, как именно убил волка. Но Хакода только посмеялся и рассказал о своей первой самостоятельной охоте. Он тогда несколько раз чуть не провалился под лед, а тигровый тюлень чуть не утащил в пасти его копье.       Горечь окончательно покинула юрту, и осталась только радость о долгожданной встречи семьи. Через некоторое время Кана увела Катару помогать другим женщинам на заготовках, а вождь и его сын начали разделывать трофей Сокки. Попутно Хакода рассказал сыну, что произошло там, на большой земле.       — Когда мы добрались до Царства Земли я разделил наших людей, чтобы в каждом свободном море постоянно было хотя бы несколько наших кораблей. Так мы провели три года, не пуская одинокие корабли Огня в некоторые заливы и изредка собираясь вместе для атаки. Но потом они начали выдавливать нас. Их железные корабли перестали ходить поодиночке, и нам пришлось собираться еще большими силами. А потом нас нашел один человек из царства Земли и предложил ударить по столице магов Огня, — Сокка пораженно открыл рот, но вождь не дал ему сказать и слова. — Я хотел отказать, но Таро… Ты помнишь Таро? — Сокка кивнул, конечно, он помнил первого воина племени после отца. — Таро настоял, что мы должны воспользоваться шансом, — Хакода устало выдохнул и опустил взгляд в землю. — Я должен был настоять… Мы объединились с людьми из Царства Земли. У нас было достаточно людей для высадки, но на воде мы не могли противостоять кораблям народа Огня, не у них дома. Нас атаковали недалеко от нашей цели, первыми залпами просто ополовинив все наши силы. Я приказал отступить… Таро не послушался. Три наших корабля просто сгорели, когда Таро повел их на магов Огня.       — Все погибли? — пришиблено спросил Сокка, и Хакода кивнул.       — А потом нас гоняли по всему океану, — продолжил вождь, — их ястребы постоянно летали над нами, передавая из рук в руки от одной эскадры в другую. Так было до самого Южного Полюса. Только здесь — в родных льдах, нам удалась от них оторваться.       — И что ты будешь делать?       — Мы починим корабли, и все воины племени отправятся со мной. Мы не можем оставаться в стороне. Пока идет война, Племя не будет в безопасности.       — Я тоже поплыву с тобой! — вскочил на ноги Сокка.       — Нет, — вождь положил руку сыну на плечо и отрицательно покачал головой.       — Но почему?! Я уже взрослый! Я охотник! — в подтверждение своих слов парень ткнул пальцем в свою добычу.       — Кто-то должен позаботиться о тех, кто останется. И я хочу, чтобы это был ты, — Сокка хотел было возразить, но… — Не спорь! Ты сын вождя, твой долг позаботиться о Племени в мое отсутствие. — Вождь опустился на колено и посмотрел сыну в глаза.       — Я просто… просто хочу поплыть с тобой, — сказал Сокка, шмыгая носом. — Ты ведь опять уйдешь, и мы не увидимся еще… еще…       — Сокка, — мужчина прижал сына к себе. — Мужчины не плачут, Сокка. А я вернусь. Обязательно вернусь. А ты позаботься о тех, кто останется. Договорились?       — Угу, — кивнул он, размазывая по лицу слезы, — до-договорились.       Через две недели Вождь снова отправился в свой поход, забирая всех воинов. Сокка остался самым старшим мужчиной в деревне. Он стоял и смотрел, как убывают в даль корабли, ведомые его отцом. Он стоял на берегу и, сжимая в руке мачете из челюсти того волка, думал о том, что когда-нибудь он присоединится к отцу в этой войне. Будет сражаться с ним спина к спине. Это обязательно случится. Обязательно…