Секреты Дыма

      Скажи мне кто, что прибыв в Гаолинь, я тут же влюблюсь в этот город, в жизнь бы не поверил. Но реальность оказалась такова, что стоило мне увидеть город с палубы «Намазу», все страхи улетучились из головы.       Архитектура города не походила на виденные мной ранее постройки землероек. Видимо, земля торговцев впитала в себя все особенности тех, с кем её владетели вели дела, и перекроила их на собственный манер. Город был красив и умиротворён. Никаких трущоб и чадящих труб. Никаких нищих и никакого мусора на улицах. Неудивительно: вряд ли богатейшие в Царстве торговцы стали бы терпеть дерьмо под своими ногами. И это было прекрасно. Дома выглядели роскошно, их фасады прямо кричали, что здесь живут люди со вкусом, а не добравшиеся до богатств плебеи.       О духи, да в какой-то миг мне захотелось высадить на берег своих головорезов, спустить носорогов и выкатить танк на главную площадь. А потом крикнуть так, чтоб в Ба Синг Се услышали: «Этот город отныне принадлежит мне!»       — Капитан? — совершенно бесцеремонно прервал мои мечтания Джинхэй.       — Что?! — развернулся я к нему. Тот вздрогнул, но не отступил.       — Так мне посылать солдат за продовольствием?       — А? Да, конечно, — вся восхитительность города тут же куда-то исчезла. Вспомнились матросы, пустой трюм и три жрущих как не в себя монстра, которых офицеры стыдливо называли боевыми зверьми, а солдаты — неприкосновенным запасом мяса, — и скажи им, чтоб поторопились: если что, ждать мы их не будем.       Ложь, конечно. Если мы уже опоздали и нужный нам человек сейчас гниёт в канаве, то торопиться некуда. А если нет, то на корабле в окружении почти трех сотен бойцов тот будет в абсолютной безопасности, и пара часов мало что изменит. Да и по правде говоря, еды на корабле осталось совсем немного. И как бы вправду не пришлось пускать боевых зверей на мясо.       За трех боевых носорогов, что сейчас яростно жрали наши запасы и трех же погонщиков, способных сладить с ними, я провел небольшую словесную баталию с полковником Кикеном. Он просто не мог взять в толк, зачем они мне нужны, а я не мог объяснить. Я просто знал — чувствовал, что они могут пригодиться. Но не мог понять, как.       В конечном итоге полковник сдался. И три огромные твари, способные растоптать роту солдат, залезли на мой корабль. Эти звери появлялись на поле боя довольно часто. Прекрасное средство устрашения. Момент, когда эскадрон тяжелой кавалерии на носорогах срывается вперед, не может не пронять — часто строй противника рассыпался еще до того, как их настигали эти звери.       И сейчас, смотря на жемчужину в виде это города, я просто не мог найти им применения, не захватывать же мне его в самом деле. Такого приказа не поймет никто. Гаолинь — особый город. По воле крупнейших торговых домов Царства Земли он вырос в дали от торговых маршрутов и тут же перекроил их своей волей.       Землеройки крайне, просто до безумия консервативны. Если дед одного торговца работал с конкретным торговым домом и завещал так своим потомкам, то сомневаться не стоило: что бы ни случилось, так и будет. А потому, когда несколько столетий назад обиженные на тогдашнего царя Земли торговые дома закрыли свои представительства в Ба Синг Се и заложили на краю материка собственный город, прежние торговые связи не только не оборвались, но еще и больше укрепились.       Уверен, больше всего такому повороту обрадовались столичные торговцы, ведь теперь им не нужно было бояться конкуренции со стороны богатейших домов: наоборот, влиятельнейшие и богатейшие теперь вели дела в столице именно через них.       Хотя это только мое видение. Чего там было больше — уважения или страха — понять сейчас точно невозможно, да и неважно это. Важно то, что Гаолинь был неприкасаемым городом. Сюда не приезжали сборщики налогов, сюда не ступали царские солдаты, всё, что необходимо, город отсылал им сам и именно в том количестве, которое считали нужным торговые дома — не больше. На войну местным властителям было не то что бы плевать, но она им не сильно-то и мешала. Когда Созин понял, что ушлых торговцем прижать сразу не получиться, то просто махнул на них рукой. А когда мы разбили флот племен воды, и Нация Огня стала владычицей морей, торгаши просто поинтересовались: «А не хотят ли доблестные воины взглянуть на наши товары?». Доблестные воины хотели, и торговые суда Гаолиня стали почетными гостями не только в водах Царства Земли. Всё-таки логистика — сложная наука, особенно когда нужно организовать снабжение на другой конец света. Так и живет этот город, кормя обе армии по мере собственного желания. Не беднеет — это точно.       — Капитан, — тихо прервал мои размышление лейтенант Бокин. Абордажник вообще в последнее время как-то тихо себя вёл, будто ожидая от меня какой-то пакости, причем смертельной, — нужный нам человек на борту, сейчас загружаем его вещи.       — Уже нашли? – я удивился. Признаться, думал, что этот тип будет прятаться в своей норе, как мышь, и на его поиски уйдет времени несколько больше. Проклятье, да мы только пришвартовались!       — Сам нас нашел, — уголками губ улыбнулся командир абордажников, — только группа, отправленная Джинхэем сошла на берег, как тут же прибежал какой-то господин и потребовал срочно доставить его на корабль, причем потребовал доставить его одного, без слуг, а тех было много. По описанию подходит, посмотрите?       — Веди его сюда, — я пожал плечами. На этого типа еще, конечно, насмотрюсь, но вот знакомство откладывать не стоит. — Много с ним груза?       — Очень много, господин капитан.       — Это хорошо, как раз наши добытчики вернутся.       Лейтенант кивнул и, развернувшись на пятках, отправился прочь. За время путешествия наши отношения с небольшим офицерским составом незаметно изменились. Сначала я этого не заметил за переживаниями, а потом исправить ситуацию стало невозможно.       В начале нашего пути океан был на удивление спокоен, чего нельзя было сказать ни обо мне, ни о экипаже «Намазу». Перед отплытием я сделал несколько глупостей, среди которых была резкая перетасовка состава. Несколько приказов — и солдаты с кораблей сопровождения перебираются на флагман. Несколько приказов — и лейтенанты, что командовали этими судами, пополнили офицерский штат «Намазу». Крейсер был забит битком, и пусть полностью готовый к бою корабль грел мне сердце, но проблем добавлял немало.       Солдаты боялись того, с чем были связаны эти перестановки, ведь им никто не объяснял причины резкого окончания празднеств и путешествия на другую сторону света. Командиры других судов роптали из-за снижения в должности, хоть и временного. Мои замы, в число которых как-то естественно вошел лейтенант Бокин, переживали из-за конфликтов в экипаже, и о быстро тающем запасе продовольствия. Я же… Я же банально боялся опоздать. Страх того, что мы не найдем в Гаолине нужного нам человека затмевал собой все остальные мысли. Я не думал о том, что если мы будем двигаться без остановок для пополнения запасов, нам будет просто нечего жрать. Я не думал об износе паровых котлов, я не думал даже о состоянии экипажа. Я просто отдавал приказы, и «Намазу» рвался вперед к моей цели. Забавно, но страх опоздать отбросил в сторону даже переживания за проклятую боевую машину в моем трюме, за которую я беспокоился с момента её появления на борту моего флагмана.       В конечном итоге, когда мы добрались до единственного места, где было можно полнить запасы — Плавучей Тюрьмы в море, омывающем провинцию Юй, — экипаж был готов дезертировать полным составом.       Плавучая Тюрьма по сути своей представляла концентрационный лагерь для магов земли. В недавно занятой провинции не церемонились с местным населением. У армейцев просто не было средств и времени для полноценной интеграции их в нашу жизнь как в Ю Дао, поэтому военнопленные и местные маги всех пошибов сидели посреди моря и делали простейшие деревянные лодки, на которые потом устанавливали небольшие паровые двигатели.       Начальник тюрьмы оказался сволочью первого сорта. Мои силы, потраченные на то, чтобы выбить из него уголь и скудные запасы провианта, достойны увековечивания в балладах, ровно как и капитан тюремной баржи, который высказал своему господину мысль, что три сотни голодных и злых матросов — это не то, что им нужно. Когда мы отшвартовались, я увидел, как этого самого капитана выбросили за борт. Вот честное слово, лучше б мне его отдал, у меня всё ещё некомплект офицеров. Хотя тот, видимо, был привычен, уцепился за якорную цепь и поднялся на борт как ни в чем не бывало, а мы продолжили путешествие. Весь путь меня терзало странное предчувствие, пока натянутая струна моих нервов наконец не оборвалась.       Грянул шторм. Бороться со стихией сложно, и больше всего в этой борьбе мешает страх. Когда тебе в лицо дует бешеный ветер, а волны норовят задушить в своих объятьях, сохранить самообладание невозможно. К удивлению всего офицерского состава, мы обошлись без потерь. Вообще. Когда мы это поняли, лейтенант Бокин посмотрел на меня как-то странно, а я душевно всех обматерив, прописал подзатыльник Джинхэю и отправился спать. На утро океан снова был тих, ровно как и все матросы. Именно тогда впервые порезалось новое поведение Бокина.       — Капитан! — ну что еще кому надо?       — Что?! — в ответ на мой крик, нарушивший мой покой даже не моргнул. Его круглое лицо было все также сосредоточено, а объемное пузо было выставлено вперёд в защитном жесте.       — Вы очень глубоко ушли в себя, капитан, а я крайне сильно желаю узнать, как быстро мы покинем сей чудесный город, — говорил он тихо, его настойчивый шепот говорил скорее об отсутствии привычки повышать голос, чем о собственной скромности. Но несмотря на настойчивость, отвечать я не спешил, беззастенчиво рассматривая гостя. Простое лицо, вообще не обремененное волосами, необъятное пузо и бесцветные рыбьи глаза, блуждающие по пристани и нигде не задерживающиеся подолгу. Отметив, что собеседник рассматривает бродящих туда сюда людей, выглядывая из-за моего плеча будто из-под щита я спросил:       — Ищете кого-то, господин Ливей? — он посмотрел на меня как на умалишённого.       — Ищут здесь меня, иначе мне не пришлось бы ждать вас. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, — я хмыкнул: ищут его… А мне хоть бы объяснил: «кто, почему и с какой целью». Я тоже посмотрел на пристань, но кроме огромного нагромождения ящиков ничего интересного не увидел. — Капитан…       — Как только ваш груз будет на борту, очень уж его много, — он попытался что-то сказать, но я перебил. — Не переживайте, на корабле три сотни вооружённых людей, вы в безопасности.       Ливей покачал головой.       — Это было бы так, если бы… — он запнулся, пожевал губы, и, смутившись от секунды собственной слабости, начал заново. — Это было бы так, если бы им требовалась нападать на вас и убивать всех на корабле.       — Знаете, господин Ливей, понятней мне не стало, — он покачал головой, но не стал пояснять.       — Мы можем оставить часть моих вещей, если это ускорит наше отбытие.       Я пожал плечами.       — Разумеется, — сказал я и тут же пакостно ухмыльнулся. — Разумеется, вам придётся показать моим людям, какие ящики стоит погрузить, а для этого вам все-таки нужно сойти на берег.       Такая перспектива торговцу не понравилась, а собственных доверенных людей у него, видимо, не было, раз слуг оставил за бортом.       — Боюсь, тогда придётся оставить всё, — прошептал он с обреченностью того, кого ведут на эшафот.       — В любом случае этого не понадобится. Нам нужно пополнить запасы: еды и воды осталось совсем немного.       — О, это решаемо, — теперь Ливей усмехнулся и ткнул пальцем в одного оборванца на пристани. — Пока я вас ждал, я выкупил у того рыбака его улов, пусть ваши люди погрузят только бочки, и мы можем отплывать.       — Я не могу кормить людей одной рыбой…       — Также в других бочках есть: пресная вода, вяленое мясо, а также среди ящиков валяется десяток мешков с мукой. Думаю, вашим солдатам удастся их погрузить достаточно быстро.       — Я уже отправил людей на берег.       Тут по кораблю разнёсся грохот и сдавленные ругательства. Ливей резко развернулся, сунув руки под одежду, но это оказались только матросы, уронившие один из сундуков на палубу. От удара он открылся и перед матросами рассыпалась куча блестящего на солнце золота. А на берегу стояли ещё несколько таких сундучков.       Ливей обернулся к набережной и его глаза стали снова рыскать по ней.       — Пусть берут то, что мы оставим, капитан, я умоляю вас, — он впервые посмотрел мне в глаза — лишь на секунду, — но мне хватило этого, чтобы увидеть в них незамутненный страх напополам с отчаянием. — Молю вас, давайте отчалим.       Он снова начал искать кого-то на пристани. Нашел. Вздрогнул. И поспешил удалиться под защиту стальных перегородок «Намазу».       Я тоже посмотрел туда, куда глядел Ливей секунду назад, но увидел только мелькнувшие одежды зеленого цвета. Но мы же в царстве земли, что в этом такого?       Еще немного поблуждав взглядом по пристани и осмотрев напоследок город, я крикнул во всю мощь своих легких:       — Джинхэй! Поднять флаг! Прекратить погрузку! Мы уходим!       Отметив, что на мой крик на пристани никто не отреагировал, я уже тихо пояснил, что провиант всё же следует загрузить, а к нашему гостю приставить парочку бойцов. На всякий случай…

*** Бокин

      Бокин осуждающе посмотрел на спину своего командира, который, дав команду отчаливать, скрылся в недрах корабля.       — Он хотя бы понимает, что был в шаге от бунта… — прошептал себе под нос лейтенант и воровато огляделся. Не услышал бы кто. В особенности Джинхэй — этот сопляк капитана чуть ли не боготворил.       Ну вот за что его восхвалять? За то, что, наплевав на все уложения, перетасовал команды, за то, что без должной подготовки бросился на другой конец света? Или, может быть, за то, что бросил людей в чужой стране, тем более, в стране враждебной.       Бокин покачал головой. Нет, их капитана не за что было ни любить, ни уважать. От открытого мятежа, которой он бы, скорее всего, и возглавил, глупого капитана спас лишь шторм. О… тот клятый шторм он будет вспоминать еще долго. Он налетел внезапно и был таков, что «Намазу» не должен был выйти из него живым. Но вышел. И это было странно, ибо Бокин точно знал, что выжить в таком буйстве стихии невозможно. Но странное дело — живы все. Потерь нет, а чертов Мэзэхико лишь тряхнул головой, отжал хвост волос и, тихо матерясь, вернулся к себе в каюту. Вот тогда Бокин и вспомнил слова Хэна: «если наш капитан меченый Луной, то нам или крупно повезло, или мы в таком дерьме, что лучше прямо сейчас прыгнуть за борт».       За борт Бокин прыгать не собирался, а потому, собрав таких же пришибленных прошедшими событиями офицеров, решил, что капитан-то, может, и глуп и много на себя берёт. Но, во-первых, он их и сам заживо сжечь в состоянии в случае бунта. Во-вторых, для моряка лишиться удачи, убив меченого невестой Океана, даже хуже смерти. Так что было решено дать молодому командиру еще один шанс, а разбушевавшемся матросам дать по зубам. Для упрочения дисциплины.       Бокин еще раз глянул на берег, где остались бойцы из последнего пополнения, и задумчиво почесал щеку. Нет, он действительно осуждал капитана за приказ их здесь бросить, но и сам очень хотел отсюда уйти как можно быстрее. И это его гложило, причем брошенные солдаты явно не были причиной, Бокин знал — он из той породы офицеров, что, яростно убегая от битвы в первых рядах, попадут в ещё большую мясорубку. Перевод из Западного Флота в Восточный и первый же рейс, обернувшийся резней, это подтвердил. Так что сейчас, наблюдая за удаляющимся городом, он ждал очередного кровавого приключения.

*** Рен

      Гаолинь поразил не только капитана «Намазу», но и простых солдат. Его вид, его люди, его значение… его необычность. В царстве земли подавляющее большинство жило в небольших селах, окружённых высокими стенами. Города в классическом смысле были здесь редкостью. Больше были распространены города-крепости — плотно заселённые форты, в которых люди ютились друг у друга на головах.       Гаолинь же был полной противоположностью: он больше походил на города Огненной Нации. Вместо стен защитой ему служили горы, вместо ворот — узкое ущелье, а вместо силы оружия и магии покой жителей охраняло золото. Гаолинь — город торговцев. И правит им не еще один Царь, а совет богатейших представителей местных торговых домов.       Многие из Народа Огня спрашивали: «Почему этот город еще не захвачен?». Несмотря на то, что город был окружен горами, выход в море он имел, что при отсутствии стен в глазах обывателей сразу означало возможность относительно бескровного захвата. Таким говорили, что это стратегически не выгодно. Чушь, да и только! Как может быть не выгоден захват богатейшего города на юге континента? Города, через который проходят десятки торговых маршрутов. Города, в который стекаются товары и новости со всего континента.       Настоящая причина была более прозаичной. Народ Огня создал колоссальную военную машину, но снабжать её не был способен. Война идет по всему миру, и обеспечивать людей всем необходимым было попросту невозможно. Потому над Гаолинем ещё не развивается чёрно-красное знамя. Торговцы просто купили свою тихую жизнь. Иногда одинокие стальные корабли со спущенным флагом поднимаются вверх по реке до пристани Гаолиня и оставляют здесь ящики, набитые монетой и качественной сталью, а потом по стране расходятся караваны, несущие провиант и оружие врагам Царя Земли. Идёт ли часть этого не по назначению? Разумеется, Гаолинь кормит и одевает обе армии уже очень давно.       И ведь хитрые торговцы не остановилась на служении двум господам, они выторговали се6е ряд преференций. Суда торговых домов Гаолиня были неприкосновенны, а остров Китовый Хвост со временем превратился в их торговую площадку, где продавалось всё, что было запрещено в Царстве Земли.       Рен понимал, что такое положение вещей — разумный компромисс. Понимал разумом, но не сердцем. Раньше ему довелось побывать на Китовом Хвосте вместе с отцом — главой крупного промышленного синдиката, и наблюдать как рядом с армейским гарнизоном творится полное беззаконие было физически больно.       Когда капитан созвал ещё не нагулявшихся матросов, Рен уже почуял близкие неприятности. Отмена празднования означала только одно — где-то стало очень жарко и именно туда их и отправят. Поначалу подозрения не подтвердились. Гаолинь, месячное путешествие с двумя остановками – на морской тюрьме, и на злопамятном острове Китовый Хвост, ничего особенного. А вот потом капитан, сказал, что в путь отправится только «Намазу», и тут на корабле сразу стало очень тесно. Из экипажей других кораблей спешно сформировалась десантная группа, и пусть она не достигла своего максимума, но проклятые носороги, жрущие как рота солдат, все усложнили. Три сотни человек и урезанный паек, из-за слишком длительных переходов, сделали путешествие невыносимым.       Через две недели они достигли морской тюрьмы — огромной баржи посреди моря, на которой содержались осужденные маги земли и где они же создавали мелкие катера для нужд армии. Там капитан, продемонстрировав какое-то письмо, получил большое количество угля с провиантом. Остановка продлилась ровно столько, чтобы грузчики успели сделать свою работу. Еще через десять дней они наконец добрались до острова Китовый Хвост, где их уже ждало топливо. Там они, на радость Рена, задерживаться не стали. Еще неделя ушла, чтобы добраться до Гаолиня. Много времени ушло, чтобы пройти путь вверх по реке: уж слишком сильным было течение. И чем больше проходило времени, тем больше тревоги было на лице их молодого капитана.       За сутки до прибытия, лейтенант Джинхэй приказал сержанту Дайзи явиться к капитану. Приказ сержант получил ответственный — отобрать двух человек и, наведавшись в город, закупить провиант на весь экипаж, для чего сержанту был вручен увесистый мешочек с монетами. Опытный вояка не стал спрашивать, почему именно он так же, как и не стал говорить, что совершенно не умеет торговаться. О чем, по мнению Рена, который был одним из тех, кого отобрал сержант, сейчас очень жалел.       — Шестьдесят, я не торгуюсь! — раздраженно выкрикнул торгаш, хлопнув ладонью по крепкому дубовому прилавку на очередную неудачную попытку сбить цену. Судя по расползавшейся трещине по дереву, подобное действие он совершает не в первый раз. Видимо, огромные лапы и пудовые кулаки у этого представителя торгового братства были главным аргументом в торге.       — Любезный, — скрипнул зубами сержант, в который раз за сегодня прокляв капитана с его приказами. — Ты муку продаешь, а требуешь, будто я у тебя страусовую лошадь покупаю! Откуда такие цены?       — Для вас, господа, у меня других цен нет, — жестко отрезал торговец, нарочито внимательно оглядывая одежды солдат, как бы говоря им, что его таким маскарадом не обманешь. Но и торговец обмануть солдат не сумел: если бы он действительно не желал вести дела с людьми Огня, то даже разговаривать бы не стал, так что Рен решил, что торги затянутся.       — Почтенный, посмотри сюда, — тихим голосом попросил он, откидывая в сторону полу плаща под которым прятал свой бессменный арбалет.       В этот момент сердце сержанта пропустило удар. «Этот придурок решил угрожать торговцу в Гаолине!» — подумал он, — «да и чем?! Арбалетом!»       — Идиот, — сквозь зубы прошипел Дайзи, но его никто не услышал. Впрочем, реальность оказалась немного иной.       Торговец посмотрел на арбалет, затем на лицо Рена и снова на арбалет. И наконец ответил:       — Лавка мастера Ву в двух кварталах отсюда, — и махнул рукой куда-то в сторону, — повернете направо, и прямо напротив ювелирных изделий братьев Джин будет его дом. Всё, что стреляет, найдете у него.       Рен кивнул и молящим взором уставился на сержанта. А тот весь красный от обуреваемых эмоций не мог выдавить ни слова, лишь играл желваками. Тут уже не выдержал третий участник их миссии.       Хазу, сдерживая смех, рявкнул на Рена, чтобы тот свалил уже наконец, вежливо оттеснил сержанта и начал беседу с торговцем. Рен дождавшись согласного кивка (хотя скорее гневного посыла куда подальше) от сержанта Дайзи, быстрым шагом направился к указанному торговцу. В Гаолине Рен раньше не был, вдруг здесь найдётся что-то необычное и важное для его друга?       Солдат быстро нашел нужный дом, в большей степени этому помогли многочисленнее прохожие говорившие между собой о том, что у братьев Джин сейчас находится вся чета Бей Фонгов. Кто такие Бей Фонги, Рен знал, а потому подозревал что искомая лавка будет рядом с самой шумной, пестро разодетой и хорошо охраняемой группой людей, которая нашлась очень быстро.       Бей Фонгам Рен уделил ровно столько внимания, сколько очередной безумной идее Йари — ни секунды, хотя, стоит отметить, что в своих предположениях он немного ошибся. Компания действительно хорошо охранялась, вот только одеты они были не кричаще, а вполне в рамках местной моды, и уж тем более шума эти самые Бей Фонги создавали намного меньше, чем обсуждающие их горожане, которых охрана почему-то еще не разогнала.       Солдат неслышной тенью нырнул в лавку, чем очень сильно напугал и одновременно с тем обрадовал хозяина дома. Цены здесь кусались, и был бы Рен обычным солдатом, то и смотреть бы ничего не стал, но монеты у него водились. Пойдя против отца и завербовавшись в армию, он не разорвал связи с семьей, его не забыли, как грозились отец и дед, наоборот, семья его часто поддерживала с каждым письмом присылая несколько монет. А потому и мог Рен позволить себе и броню получше, и арбалет поубойнее.       Впрочем, в лавке мастера Ву не было ничего сверхординарного, разве что миниатюрный метатель, который крепился к запястью, но из такого и целиться неудобно, и перезаряжать муторно. Покинув лавку, Рен уже собрался вернуться к своим, но увидел маленькую девочку, скользнувшую в проулок. Всё бы ничего, но эту девочку он видел в компании Бей Фонгов, и была она явно не служанкой.       Взыграло любопытство и Рен последовал за ней. Это оказалось на удивление сложно, стоило только подумать, что вот она рядом, как Рен оказывался в каком-то тупике, а следы обрывались. Он не сдавался и снова находил следы босых ножек и снова оказывался в тупике. И снова… И снова… Пока наконец сзади не прозвучал голосок.       — И зачем ты за мной идешь?       Рен обернулся. Девочка сидела на парапете дома, который визуально отделял один этаж от другого, и легкомысленно болтала ножками. Антрацитово-черные волосы выбились из когда-то аккуратно уложенного пучка, подол бело-зелёного платья был безжалостно оторван. А на лбу девочки поблескивали капельки пота.       — Нет, не пойми меня неправильно, мне было весело, но это уже начало надоедать.       Рен смутился. Он как-то не мог найти ответа на этот вопрос. И вправду, вот нахрена он за ней погнался? Сначала ладно, любопытство взыграло, а дальше?       — Да я это… — Рен, никогда не блиставший красноречием, совсем потерялся.       — Заблудился что ли? — девочка язвительно усмехнулась, а парень, оглядевшись, пожал плечами. Действительно потерялся. — Да ладно?! — воскликнула она и заливисто рассмеялась. — И ты решил последовать за маленькой слепой девочкой? — она попыталась изобразить «маленькую и беззащитную», но тут же опять расхохоталась. И смеялась она так заливисто что Рен тоже не удержался.       — Действительно, глупость какая, — утер выступившие слезы Рен, и посмотрел на девочку, вернее, на её глаза. Такие бесцветные, но такие живые. Ответ на то, как слепая девочка могла так быстро бегать, пришел быстро: она спрыгнула с парапета на твердую землю, а земля мягко спружинила под её ступнями. «Значит, маг Земли» — подумал Рен, а девочка протянула ему свою ладошку.       — Меня зовут Тоф, Потеряшка.       — Рен, — представился он в ответ, аккуратно сжимая её пальчики. Те в ответ сильно сжали его руку, да так, как не каждый молотобоец сможет.       — Не-а… — ухмыльнулась Тоф, как подозревал Рен, Бей Фонг, — ты Потеряшка. И ей останешься. Ладно пошли провожу тебя, а то меня уже должны были хватиться.       Она ухватила Рена за рукав и потянула за собой. Опешивший солдат ничего не смог сказать. Нет, все же он не мог понять такой беспечности от маленькой девочки, будь она хоть трижды магом.       — А…       — Ты, наверное, сейчас думаешь почему я тебе доверяю? — Рен кивнул, а Тоф широко улыбнулась. — Я просто почувствовала, ты бежал за мной, будто мы играли, вот что бы ты сделал, если б догнал? — он пожал плечами. — Вот-вот, — она отпустила его рукав и, сделав пару шагов, потянулась, закинув руки за голову. — Знаешь, если честно, я так устала от всего этого, — обратила она его внимание на порванное и покрытое пылью платье и дорогую заколку из нефрита в волосах. Выкинув ненужный ей аксессуар в сторону, девочка растрепала свои черные волосы, удовлетворённо хмыкнув только тогда, когда на ее голове образовалось некое подобие гнезда. От прежней юной аристократки не осталось и следа, и сейчас перед Реном стояла обыкновенная бродяжка, коих часто можно увидеть в больших городах. — Потеряшка, а ты, оказывается, самый приятный слушатель, что я когда-либо встречала. И, поверь мне, в людях я разбираюсь, — она гордо вскинула голову, показывая превосходство аристократии над плебсом. Эта картина настолько рассмешила Рена, что он снова в голос засмеялся. — Эй! Не смейся! — босая ножка больно ударила солдата по голени, да так что тот аж запрыгал на одной ноге, пытаясь унять боль, при этом отчаянно смеясь.       Так они и шли: Тоф говорила, Рен слушал, девочка подтрунивала над парнем, а солдат смеялся. Но тут послышался отчаянный крик.       — Юная госпожа!       Рен увидел, как к ним мчится цела толпа из богато одетых слуг и вооруженных до зубов стражников.       — О, это за мной, — девочка гордо развернулась к толпе, всем своим видом показывая: «Так и должно быть, так и было задумано».       — Рен, мать твою! — послышалось с другой стороны.       — А это за мной, — солдат посмотрел на солнце, и ему захотелось спрятаться за спиной уверенной маленькой леди.

***

      — Рен, мать твою! — Дайзи был в ярости. Они опаздывали, причем сильно. А все из-за этого тупоголового идиота. Вот кто же знал, что взятый в город спокойный Рен вместо сумасшедшего Йари учудит такое. И самое страшное, что вот этот дурень стоит рядом с девочкой в драном дорогом платье, а на него несётся отряд стражи. Да у сержанта волосы на заднице зашевелись в ужасе от того, что Рен мог натворить.       До цели оба отряда (если таковым можно считать его да Хазу) добрались одновременно. Духи знают, чем бы все закончилось, если б девочка надменно не произнесла.       — Благодарю вас что проводили меня, вы оказали мне неоценимую услугу, но далее обо мне позаботятся вот эти люди.       Быстро прикинувший что-то Рен, начал отвечать ей в той же манере, то и дело кося взгляд на сержанта, а тот пучил глаза, открывал рот и искал рукой хоть что-то острое. Про магию тот, слава духам, не вспомнил.       Закончив с любезностями, две группы разошлись. Отойдя подальше, Дайзи ударил своего подчинённого в живот и в ухо проорал ему животрепещущий вопрос: «Ты где шлялся, сукин сын?!»       Сержант не видел, как их взглядом провожала маленькая леди, что почувствовала лёгкое тепло, которым тянуло от Потеряшки. И тем более она почувствовала обжигающую силу, тянувшуюся от Дайзи. Люди Огня в Гаолине. Не просто в порту или на своем корабле, а именно в городе. Но она никому ничего не скажет, в конце концов, она дочь Бей Фонгов. Она все понимает…

***

      — Рен, я тебя убью, — равнодушным голосом произнес сержант, смотря прямо перед собой. Ровно на то место, где должен был стоять «Намазу». Как несложно догадаться, они опоздали.       — А я закопаю труп, — поддержал Хазу.       — Может, сожжешь?       — Нет, Рен, — хрустнул пальцами Старик, — сожжения ты не заслужил. Закопаю, как дохлую землеройку. Нет, ну надо же, я все просрал из-за того, что какая-то сопля погналась за юбкой! Я очень надеюсь, что ты действительно этой девчушке сильно помог, иначе я даже не представляю, что нам делать.       — Я…       — Отставить, — прервал их разговор сержант, крутя в руках письмо, полученное от местного служащего. — Рен не виноват.       — Да как же?!       — Не виноват, — повторил сержант и передал письмо Старику. Тот пробежался по нему глазами, сплюнул и хотел разорвать, но сержант его остановил, отобрав бумагу и ударив того в ухо.       — За что?! — взревел Хазу.       — За то, что не думаешь! Это бумага, — Дайзи потряс письмом, — наше помилование, документ подтверждающий приказ командира возвращаться своими силами. А без него мы кто, Хазу? Правильно! Дезертиры. То есть, как только выйдем к своим, то нас повесят. И ты нам эту петлю чуть только что не обеспечил.       — Это если мы к своим выберемся, — Хазу всегда резко менял манеру поведения. Если ему нужно, он мог мгновенно переключиться от солдатика, цитирующего устав, до базарного торгаша. Вот только сейчас он не знал, какую роль отыгрывать. Капитан их бросил, до ближайшей военной части долгие дни пути, ровно как и до ближайшего командира, за которым стоит сила. А сержант… А кто за ним сейчас? Вот и решился солдат с ним поспорить. И Хазу очень повезло, что Дайзи прекрасно его знал и не стал рубить с плеча.       — Выберемся. Видишь вон те тюки? — Дайзи указал направление. — Это нам капитан от щедрот душевных оставил. Пойдем осмотрим, а там решим, — солдаты двинулись в сторону груза, но тут сержант передумал. — Стоп! Нет, сделаем так. Ты, Хазу, метнись к тому торгашу, и попытайся вернуть то, что мы у него закупили. Я не вижу тут ничего похожего — значит, еще ничего не доставили. Беги быстрее, а то выставит нам счет за доставку туда и обратно. А мы тут разберемся.       Разбирались долго. Среди тюков и сундуков нашлось просто огромное количество одежды, украшений и мелкой бытовой ерунды. Тот, кто это тут бросил, явно любил комфорт. Нашелся среди вещей и маленький ларец с монетами мелкого номинала. Солдаты решили ничего не оставлять и, потратив часть найденных денег, сняли пару комнат на постоялом дворе, в одну из которых и стащили все вещи. Решать, что делать дальше они стали только лишь по утру, собравшись в кабаке, принадлежащем тому же человеку, что и постоялый двор.       — Этот жадный ч… человек вернул только половину, — говорил Хазу, яростно играя желваками, и вспоминая все те словесные обороты, которыми покрывал его клятый торговец.       — Главное, что хоть что-то удалось отстоять. Теперь надо найти, кому пристроить все это барахло. За него можно хорошие деньги выручить. Хватит на страусовых лошадей для каждого, плюс заводные. Еще одежда, еда и оружие, — подал голос Рен, который уже знал следующую фразу Старика.       — Так давай, обратись к своей новой подружке, её…       — Хватит, — ударил по столу сержант. — Просить никого не будем, я уже поговорил со здешним хозяином, — он кивнул головой на человека, в чьем доме они остановились. — Скинем все ему, а он нас снарядит.       — Полную цену не даст, — с сомнением проговорил Рен.       — Разумеется, но нам нужно быстрее вернуться к своим, а то, что денег не дополучим… Так они и не наши по сути.       — А нахрена нам вообще возвращаться? — сказавший это Хазу сначала стушевался под острыми взглядами братьев по оружию, но тут же вернул себе самообладание. — Нет, ну сами подумайте, нас бросили…       — Хазу, — тихо проронил сержант. — Остановись, подумай, а после скажи, если ты действительно считаешь, что это нужно говорить.       Старик облизнул губы, и хотел было начать оправдываться, но не успел. В кабак забежал взмыленный парень с последними новостями.       Недалеко от города корабль народа Огня столкнулся с кораблями, реквизированными Царской Армией. Малец рассказывал о горах трупах с каждой стороны и стальном гиганте, что теперь покоится на речном дне, перекрывая путь судам честных людей.       Дайзи и Рен встали не сговариваясь — новость нужно было срочно проверить.