Молитва ангелу: Пролог

Гарри в очередной раз огляделся, уже без особой надежды и даже без ожиданий вдруг увидеть портал. Если его подсчеты верны, Винчестеры переполошатся приблизительно через сутки. Кроули — через три... а, нет, уже две минуты. Насколько ему известно, выбраться отсюда можно только одним способом. Умереть и переродиться. С другой стороны, умирать не хотелось от слова совсем. Жизнь ему еще была нужна, он ведь столького еще не сделал. Значит, нужно искать другой выход. В жизни Гарри Поттера с некоторых пор существовала одна простая истина: выход есть всегда, даже если ты в Аду. Или в Чистилище, как сейчас. Звать Мортема не хотелось, хоть это и было бы самым очевидным решением. Почему не хотелось? Он не любил впустую терять время. Чистилище закрыто. Сюда невозможно попасть даже Жнецу, разве что самой Хель, однако в то, что Она попрется вытаскивать простого смертного ребенка буквально из жопы мира не верилось от слова совсем. Мортем просто не услышит его зова, а если все же произойдет чудо, то он сюда не сможет попасть. Треск веток отвлек мальчика от мыслей, и он резковато обернулся на звук — как раз вовремя, чтобы успеть выставить магический щит, в который уперся странный человек, контуры тела которого тут же потекли чернотой. ''Черт," — пронеслось в голове Поттера, стоило ему вспомнить короткий и сухой рассказ Кроули о Левиафанах, на одного из которых он, судя по всему, и напоролся. Однако вместо атаки или хоть какой-то агрессии, которой, судя по всему, у его собратьев было предостаточно, Левиафан лишь улыбнулся, отходя от едва заметно мерцающего в воздухе щита. Он приподнял руки в шутливом жесте "сдаюсь", внимательно рассматривая мальчика, и медленно, но верно на лице его проступали узнавание и насмешка. Гарри явно был на кого-то похож. — Успокойся, дитя, я не стану причинять тебе вреда, — медленно произнес он, все же что-то в нем увидев, и сразу же доброжелательно улыбнулся. Гарри скептически вскинул бровь, всем своим видом показывая, что в дружелюбие жителя Чистилища не верил от слова совсем. Левиафан тяжело вздохнул. — Клянусь. Никаких вспышек, свидетельствующих клятву, не было, как написали бы в очередной фэнтезийной книжонке. Просто волшебник принял несколько более расслабленную позу, пусть и щита не убрал. Признаться честно, он не совсем понимал, почему мужчина до сих пор не разрушил чары. Судя по всему, это либо пока было ему не нужно, либо он по какой-то причине не мог преодолеть щит. Гарри сделал пометку разобраться в этом, и перевел взгляд на спокойного Левиафана. — Что тебе нужно? — решил сразу перейти к делу Поттер, неотрывно смотря на потенциального противника. Если сложить все, что ему известно, Левиафаны — птицы не его полета, а потому уже сейчас он продумывал очередной запасной план побега. Вступать в схватку с тварью, жившей на Земле еще в первые дни ее существования — чистой воды самоубийство. Если раньше он просто уважал Винчестеров как личностей, то теперь он стал их еще и опасаться. Эти двое психи, в сравнении с которыми сам Гарри — милый котенок. Мужчина вновь улыбнулся, и мальчик только сейчас заметил, что одет он в одежду аристократов семнадцатого-восемнадцатого века, но никак не конца двадцатого. Левиафан вовсе не выглядел потерявшим рассудок голодным монстром из тех, что здесь обитали. Высокий, с короткими русыми волосами, со светло-голубыми глазами и тонкими чертами лица. Взгляд — спокойный, с легким оттенком интереса и совершенно беззлобного удивления, будто он не ожидал встретить человека здесь... хотя так оно и есть, кхм. — Меня зовут Дор. Полагаю, ты уже догадался, что в вылазке на Землю не так давно я не участвовал, — мальчик кивнул, вскинув бровь в безмолвном вопросе. — Как я узнал? Ну, это довольно просто. Ты читал меня, или как сейчас у вас говорят. Пока что многого ты сказать не можешь, твои навыки анализа недостаточно высоки, однако при должном обучении ты мог бы достичь вершин. — Я Алекс, — мужчина усмехнулся, совершенно ему не поверив. — Так что тебе нужно? Вряд ли ты решил просто посмотреть на неучтенного смертного в Чистилище. Тот в ответ усмехнулся шире, словно совершенно не замечая все еще равномерно сияющего щита. — Ты прав. Понимаешь ли, мне... скучно, — глаза Гарри комично расширились в притворном изумлении. — Да-да, Алекс, мне скучно. Я ни с кем не общался довольно давно, здешние обители несколько... неприветливы и неинтересны, а ты не закричал в ужасе, хотя явно прекрасно осведомлен о моей сущности, не сбежал и благоразумно не напал на меня. К тому же на Земле, по моим подсчетам, сейчас идет двадцатый век, и мне очень интересно, что же у вас изменилось. — А как же твои собратья? Не проще ли было бы отправиться с ними или расспросить их обо всем? — Гарри совершенно не верил Левиафану. Тот несколько сокрушенно покачал головой с легкой снисходительной полуулыбкой на губах. — Понимаешь, ли, Алекс, у нас с Диком некоторые... разногласия. Мы не то что бы друг друга ненавидим, но при первом же удобном случае всадим друг другу пулю промеж глаз. Во избежание конфликта я предпочел остаться здесь, нежели устраивать войну внутри смертника, что решил поглотить нас всех. Гарри категорически не нравилось то, как перекатывал на языке его лжеимя Левиафан — с такой иронией, странным наслаждением, будто он соскучился по чужим именам, и некоторым сожалением. Совершенно, абсолютно точно, вот прям совсем-совсем не нравилось, потому что он никогда не слышал таких интонаций и не совсем понимал, что они могут означать. — Войну? Ты настолько уверен в своих силах, чтобы пойти против толпы Левиафанов в одиночку? — несколько недоверчиво уточнил мальчик, сощурившись. Мужчина усмехнулся. — Понимаешь ли, Алекс, я являюсь Первым Левиафаном. Полагаю, тебе известно о том, что это значит? Гарри молча кивнул. Первые Творения, неважно, какие, всегда обладали особенной силой. Первым Творением являлся вопреки мнениям не Михаил, а Люцифер, и только поэтому Падший Архангел все еще был жив. Люцифер изначально обладал силой куда большей, чем у его собратьев, а сам Бог просто не мог причинить вред своему Первому Творению, этого не допустили бы законы Мироздания, к которому доступа не имел даже Бог. Чаще всего Первые Творения имели очень маленькое количество слабостей, либо же и вовсе не имели, что, по мнению их создателей, было прекрасно. Первые Творения всегда были сильнее своих собратьев — это доказанный факт. В случае, если сородичи пойдут против Первого Творения... это как поставить тысячу младенцев против лучшего в мире воина. Шансов нет вообще, разве что воин чуть запыхается. Чародей внезапно понял, что все куда хуже, чем показалось ему в начале. Если вот это решит, что кишки Гарри Поттера будут неплохо смотреться во-он на том дереве — они будут там уже через мгновение. Сбежать не выйдет. Практически все Первые Творения имели возможность перемещаться мгновенно, либо же каким либо другим образом могли выследить свою "добычу". Бросаться в атаку безрассудно, смерть наступит мгновенно. Заболтать существо, что жил еще до первых обезьян? Бесполезно. Солгать? Левиафану? Разве что насмешить своими жалкими потугами. Значит, остается лишь попытаться привести его в наилучшее расположение духа и сделать все, чтобы он отпустил забавную зверушку, найти выход отсюда (как-то ведь Винчестеры выбрались) и сообщить Мортему о неучтенной твари, о которой они и не подумали, ошибочно полагая, что Первым Творением был Дик Роман, так как все Левиафаны выбрались из Чистилища. Каким образом, кстати, этот Дор избежал участи быть поглощенным Кастиэлем, как его собратья? Все это пронеслось в его голове за считанные мгновения, в которые Левиафан с каким-то детским интересом наблюдал за сменяющимися выражениями его лица. Вот мелькнул страх. Вот появилась тень, вот едва заметная морщинка меж бровей. Вот губы скривились в мрачной насмешке, вот в глазах отразилась задумчивость и вернулось спокойствие, которое, по мнению Дора, было вечным спутником этого странного ребенка. "Поразительный для такого возраста контроль эмоций," — невольно восхитился Левиафан, слегка улыбнувшись. Вечность переставала быть томной.

***

Шел пятый день проживания Гарри Поттера в Чистилище. Это было... не так уж плохо, как он ожидал в первые дни своего здесь пребывания. Еда в Чистилище ему не была нужна вовсе, равно как и вода, и удовлетворение физиологических потребностей. Дор все еще не подходил к нему ближе чем на метр, ибо маг постоянно старался поддерживать щит. Здесь магии было настолько много, что истощения он совершенно не ощущал, однако Левиафан уже начал странно поглядывать на тонкую пленочку защиты, словно недоумевая, почему она все еще держится. Слабостью этого Первого Творения оказалась магия. Гарри в очередной раз мысленно вознес хвалу своей удаче, поняв это. Он явно был чертовым везунчиком. Дор с жадностью слушал все, что ему рассказывал Поттер, все еще странно выделял голосом его лжеимя и с готовностью первым бросался на тех редких смертников, что все же решались напасть на них двоих. Поттер уже устал удивляться его изобретательности, ибо все они были убиты разными способами. Дор разочаровал Гарри — способа выбраться отсюда не было. Он не знал, как из Чистилища выбрались Винчестеры, потому пришлось поверить на слово и взяться за расчеты. Без блокнота было неудобно, однако у него были деревья, камни и песок. Теперь его целью было вовсе не открытие Чистилища. Теперь его целью была полная зачистка этого места и ритуал, что безопасно пробудил бы после смерти воспоминания его души об этой жизни. Ради уничтожения Первого Творения было не жаль и умереть, тем более он на все сто процентов был уверен в том, что воспоминания пробудятся. Для себя он сделал все на совесть и перепроверил сотню раз, все же на всякий случай поставив на свою Душу "маячок'' для Мортема, по которому тот мог бы найти Гарри. Каким бы хорошим ни казался левиафан, он все еще был левиафаном, все еще питался людьми и все еще был, возможно, сильнейшим в мире созданием. Конечно, он мог использовать магию, но каков шанс того, что заклинание попадет по быстрому Левиафану? А силой, достаточной для обездвиживания Первых Творений он еще не обладал. Самопожертвование не было качеством Поттера. Просто он понимал, что в случае освобождения Дора бессмертия ему не видать даже несмотря на клятву. Сейчас он интересен Левиафану, а что потом?.. Гарри здраво оценивал свои силы и понимал, что на данный момент ничего не сможет противопоставить существу вроде своего временного спутника.

***

— Расскажи о Второй Мировой Войне. Ты как-то обмолвился, что она была. И что значит "после Третьей Мировой победителя не будет"? Гарри на мгновение задумался. — Все началось в Германии, в конце девятнадцатого века. В одном городе родился человек, которого назвали Адольф Гитлер, и... Внезапно рука Дора взметнулась, знаком заставляя мальчика замолчать, и он решил не рисковать. Левиафан вглядывался в кусты неподалеку, явно что-то услышав. Гарри также прислушался, но ничего подозрительного не заметил. В следующий миг перед глазами все потемнело, и последним, что увидел мальчик, стало безразличное лицо Дора и смазанная тень за его спиной. "Хорошо, что я успел поставить "маячок"".