Чего только не сделаешь ради любви.

      Рой мыслей в голове бесконечным потоком струился в сознании, не давая Вики сконцентрироваться и начать внутренний диалог. Страх и чувство вины вытеснили все здравые мысли. Ей, как животным, завладели инстинкты, и Вики, полностью отдавшись их власти, нервно вымеривала шагами расстояние от одного угла камеры до другого.       Серафим Кроули все же посетил ее темницу после общения с Геральдом и удостоил ее всего одной короткой фразой: «Завтра на рассвете состоится суд, вечером за тобой придет Архангел». Вики сделала шаг навстречу старому Серафиму, но он поспешно удалился, сжав и без того тонкие губы в едва различимую нить. И ее вопрос о судьбе Геральда костью застрял в глотке, каждую секунду напоминая о себе тупой, нестерпимой болью.       Все Непризнанные, лишившись физической оболочки после смерти, должны были наконец осознать свою природу, со временем став олицетворением одной сущности: ангела или демона, полностью признав свое начало, и в итоге каждый из них должен был обрести душевный покой. Но тот путь, что прошла Вики после попадания в школу, сложно было назвать дорогой к безмятежности, и то, что происходило с ней сейчас, больше походило на кульминацию ее душевного переворота. Вики, которая должна была понять себя, чувствовала себя чужой не только этому миру, но и себе самой.       Как может смертный, которому дана возможность принимать решения, занять сторону, если даже ангел, путь которого четко определен, полон сомнений и противоречий? Все ее, казалось бы, верные решения, принятые за время учебы, привели ее к Геральду, привели ее в тупик, в который она билась головой, запутывая еще больше оставшиеся здравые мысли.       Каменные стены, молчаливо взиравшие на нее невыносимо долго, резко оборвали все ее мысли и засияли темно-синим свечением, образуя проход, и перед ней встал виновник острого чувства вины. Люцифер, преодолев все преграды, мог явиться для нее спасителем, но его лицо, перекошенное от гнева, являло собой лик губителя.       Вики ждала гостей, но надеялась увидеть голубые, а не красные, горящие огнем и требующие ответа глаза. То, что лазейку нашел Люцифер, а не Геральд, заставило все ее мысли трусливо притихнуть, и Вики, не зная чего ожидать от демона, прижалась спиной к стене так сильно, словно в холодной, каменной поверхности было ее спасение.        — Уокер, — хрипло прошептал он, как в каком-то кошмарном сне, медленно подходя к ней ближе, — все, что говорил Раум, правда?       Он двигался осторожно, словно боясь спугнуть ангела резким движением, выжидающе глядя на ее реакцию, как хищный зверь, готовящийся к прыжку.       — Правда, — тихо прошептала Вики, когда он подошел к ней вплотную.       Врать уже не было смысла, ее вина была очевидна настолько, что ложь становилась унизительна для нее и оскорбительна для него. Люцифер замер всего на мгновение и злобно зашипел:        — Я впустил тебя в свое сердце, Вики, оно дало трещину, — он схватил ее за горло, отрывая от стены и притягивая к себе, — где же твой обещанный свет?       Вики зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки она видела огненную ярость, плескавшуюся в его глазах.        — У меня его тоже нет, Люцифер, прости, — прохрипела она.       Гнев сочился из демона частым, обжигающим дыханием, раскаленной кожей, грубыми, болезненными прикосновениями. Гнев пытался вытеснить остатки его разума и вырваться бурлящим потоком, уносящим из кровоточащего сердца ее облик, сметая все на своем пути.        — Я боялся даже коснуться тебя, пока ты развлекала старого демона. Не хотел, чтобы у моего чистого, непорочного ангела были проблемы. А ты сама вывалялась в грязи, Уокер. Смотри на меня!       Вики послушно распахнула глаза, когда он сжал руку сильнее. Его гнев смешивался с брезгливостью, словно он и впрямь держал в руках что-то грязное, и Вики, решив вначале коснуться его в попытке успокоить, безвольно опустила руки, не решаясь трогать Люцифера.        — Мне жаль...       Его черты начали расплываться, и Люцифер ощутил, как ее полные слез глаза за одно мгновение тушат пылающий огонь в его. Кожи демона коснулись холодные капли, тонкими ручейками стекающие по ее щекам, и он отдернул руку, беспомощно сжимая ладони в кулаки. Вся боль ангела словно отражалась, возвращаясь ему обратно. Вместе с ее тонкой шеей, своей же ладонью он сжимал свое сердце, причиняя боль не только этому хрупкому существу, но и себе. Дрожащая, напуганная, она смотрела на него, как на палача, и ему захотелось завыть от этой роли.       Демон тяжело дышал, борясь с противоречивыми чувствами, задавая себе внезапный вопрос: зачем он, собственно, сюда пришел? Ведь Уокер ничего ему не обещала, да и он никогда не просил, никогда не признавался в своих чувствах не только ей, но и себе. В том, что он влюбился, не было ее вины, как и в том, что она влюбилась в Геральда. Но почему-то первым его порывом было желание наказать ангела за безответность. Сейчас же, успокоившись, он чувствовал себя нелепо, задыхаясь от собственной беспомощности.        — Помнишь наш экзамен по эмпатии? — неуверенно заговорила Вики, прерывая затянувшееся молчание, — когда я заглянула к тебе в душу, я не увидела там самовлюбленного, нахального демона, которым ты всегда хотел казаться, я увидела, насколько ты одинок, и это чувство гнетущего одиночества было мне до боли знакомо, — Вики тяжело вздохнула и немного помолчав продолжила: — Все мои слова бессмысленны, я не хочу опускаться до уклончивых, оскорбительных ответов, я не хочу ранить твои чувства, понимаешь? Но вдруг ты нашел не любовь, а нашел такое же одинокое существо и решил, что я смогу восполнить эту дыру в твоем сердце?        — Все мы одиноки, Уокер, и никто не способен этого изменить, — раздраженно ответил он. — Ты пытаешься переубедить меня в моих же чувствах, но я в них уверен. А вот ты, Уокер, ответь ты на один вопрос: где любви больше — в сдерживании своих страстей или в неспособности их удержать, даже если на кону жизнь любимого человека? Ставить другого выше своих порочных желаний, выше себя, выше всех вокруг, даже если предмет воздыхания оказывается самым порочным существом — разве не это есть любовь?       Вики и сама задавала себе этот вопрос бесконечное число раз, стараясь найти своим поступкам оправдание. Но как бы она ни пыталась заглушить голос совести в своей голове, осознание того, что она скорее принесла в жертву Геральда, чем себя, четко отпечаталось в ее сознании. Как ни странно, в этом внезапно образовавшемся треугольнике единственным, кто вел себя как ангел, был сын Сатаны.        — Самое печальное, Люц, что даже если бы я ответила взаимностью тебе, а не тянулась к Геральду, я бы все равно сидела в этой башне и ждала суда. Быть может, это моя судьба — закончить жизнь на плахе.       Люцифер медленно опустился на пол, уперевшись спиной в стену и Вики, немного помявшись, села рядом. Они оба молчали. Казалось, время застыло, каждый пытался совладать со своими эмоциями, подобрать нужные слова.        — Когда твой суд? — глухо уточнил демон, глядя куда-то вдаль.        — Завтра.        — И что придумал Геральд, как он собирается тебя спасать?        — Я не знаю, — стоило ей услышать его имя, как из глотки тот час вырвался терзающий душу вопрос: — Что с ним, ты видел его?        — Плевать, что с ним, Уокер, подумай о себе, — зарычал он в ответ,— подумай, что ты будешь делать дальше.        — Приму наказание, — она ответила так спокойно, словно всегда знала, что именно это она и должна сделать. И хотя в глубине души она верила, что Геральд обязательно что-нибудь придумает, внезапно сказанные вслух слова жирной чертой перечеркнули эту надежду, и Вики почувствовала ледяное присутствие чувства неизбежности, которое тонкими иглами вонзилось в ее тело.        — В каком смысле, ты примешь наказание? — Люцифер всматривался в ее глаза, словно пытался прочитать в них ее диагноз. — Тебя могут лишить крыльев, сделать смертной, тебя могут казнить. Ты должна делать что угодно, но не принимать наказание.        — Я должна увидеться с Геральдом, ты можешь мне помочь? — внезапно Вики вцепилась в его руку, переползая на колени. Раз Люциферу хватило сил попасть в башню, хватит сил и отвести ее к Геральду, где бы его ни держали.        — Забудь про Геральда. Ты должна бежать. Туда, где никто не сможет тебя найти. — Они оба походили на безумцев: она, стоя перед ним на коленях, моля помочь ей увидеться с Геральдом и он, лихорадочно соображающий, где можно спрятать ангела, не жалеющего скрываться. — Я никому не позволю причинить тебе вред, ты слышишь? Вставай! — Люцифер вскочил, протягивая ей руку. — Я уведу тебя отсюда.        — Куда? — Вики в ужасе смотрела на широкую ладонь.        — В ад, спрячу тебя рядом с отцом, никто не сунется туда за тобой.        — Люц, не доводи до войны, Сатана не будет укрывать сбежавшего от суда ангела. Он и Геральда не будет укрывать, если это будет не в его интересах.       Каждый раз, когда из ее рта вырывалось его имя, Люциферу приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не сорваться. Его разум отказывался верить в их связь, даже несмотря на ее признание, но каждый раз, когда она говорила: «Геральд», больное воображение рисовало самые страшные, интимные картины, провоцируя бедного влюбленного на необдуманные поступки.        — Уокер, Геральд — древний демон, способный сам постоять за себя. Демон, переживший суд самого Шепфа и неплохо устроившийся после своего падения. Тебя может казнить любой Архангел, а его судить может только тот, кто его создал, и я уверен, он что-нибудь придумает без помощи одного ничтожного ангела.       Его слова немного успокоили Вики, но избавившись на время от невыносимой тревоги за судьбу Геральда, она наконец задумалась о своей.       За дверью послышались шаги, и Вики вскочила, игнорируя все еще тянущуюся в ее сторону ладонь.        — Тебе пора уходить, — зашептала она, всматриваясь в высокую дверь своей темницы, отталкивая демона в сторону прохода.       Ее ладонь уперлась ему в грудь, и Люцифер, не сдвинувшись с места даже на миллиметр, уставился на ее встревоженное личико, повернутое в сторону двери. Ему редко доводилось испытывать жалость, но Вики ему определенно хотелось пожалеть. Она подавала такие надежды, даже Фенцио смотрел на нее с уважением, а серафим Кроули и вовсе души в ней не чаял, частенько перешептываясь с раздувшейся от гордости Ребеккой о судьбе ее дочери в раю. И кем она оказалась для всех в итоге — сплошное разочарование. Люцифер был уверен, что теперь мать даже в сторону ее не глянет.       Своими руками похоронившая блестящее будущее, Вики переживала, что кто-то может увидеть демона в башне и отругать, вместо того, чтобы умолять его спасти ее. От этого его желание вытащить ее отсюда, внезапно возникнувшее неосязаемым облаком, превратилось в камень, камень, тяжелым грузом давящим на его сердце.       Да, отец не примет ангела, а даже если и позволит ей остаться, то на своих условиях, а допустить этого Люцифер просто не мог. Он смутно помнил, что место, от которого отвернулся и ад и рай, есть, и наконец, ясно увидев перед глазами картинки из истории, которую читал еще в детстве, с облегчением притянул ангела к себе.       Люцифер уверенно подхватил Вики на руки, закинул на плечо и быстрым, уверенным шагом, направился к выходу. Девушка, не ожидая оказаться в его руках, опомнилась только в незнакомой, просторной комнате. Она уперлась ладонями в его спину, приподнимаясь, и зашептала настолько грозно, насколько это было вообще возможно в ее положении.        — Отпусти меня немедленно!       Люцифер послушно поставил ее на пол, предусмотрительно отступая от нее на шаг, и девушка растерянно завертела головой, выискивая среди стен синее свечение. Но проход испарился. Она оказалась в мрачноватой комнате, по всей видимости, выполняющей роль спальни сына Сатаны.        — Что же ты наделал, — Вики тихо застонала и схватилась за голову. — Тебя вздернут вместе со мной, глупый ты мальчишка.       Люцифер осторожно оторвал ее ладони от головы и ласково сжал.        — Не вздернут, — он нехотя отпустил ее руки и отошел к высокому узкому шкафчику, на полках которого хранились книги, какие-то снадобья и небольшой портрет темноволосой женщины, в чертах которой улавливались черты Люцифера.        — Люцифер… — начала было Вики, но он резко вскинул ладонь, призывая ее к тишине.        — Вики, прошу тебя, помолчи. В школе нас найдут очень быстро, здесь везде есть глаза и уши, — он неспешно перелистывал толстую книгу в темно-синем переплете, задумчиво пробегая глазами по строкам.        — У Шепфа везде есть глаза, он сотворил этот мир, каждую его песчинку, Люц. Стоит ему обратить взор вниз, и он с легкостью найдет нас где угодно.        — Не совсем, — длинные пальцы Люцифера застыли на определенном месте книги, и, помолчав немного, он продолжил: — Есть одно место, смотреть на которое Шепфа не любит. Там живет существо, такое же несчастное, как и ты, — он отложил книгу и вернулся к растерянному ангелу, нежно притягивая ее к себе. — Закрой глаза.       Вики устало высвободилась из его рук.        — Люц, пока еще не поздно, верни меня в башню, и если хочешь помочь — поговори с Геральдом, — она угрюмо щурилась, но выполнять его просьбу не торопилась, всем своим видом давая понять, что и она настроена серьезно.        — Упертая, — ладонь Люцифера легла на ее затылок, грубо притягивая ангела к себе.       На этот раз его дыхание было успокаивающе размеренным, словно это не он пытался каких-то полчаса назад задушить ее в пустой башне. Его красные глаза отдавали теплом, исходящим разве что от домашнего камина уютными вечерами, и Вики невольно засмотрелась в эти баюкающие, согревающие язычки пламени. Несмотря на плачевное положение, ей вдруг стало спокойно, и она невольно сделала шаг ему навстречу. Люцифер, обладал удивительной способностью появляться рядом тогда, когда ей нужна была дружеская поддержка, и Вики не могла не принять тот факт, что демон рисковал своей жизнью, чтобы попытаться спасти ее.        — Уокер, я все равно поступлю так, как хочу.       Вики открыла рот, чтобы возразить, но демон прервал ее настойчивым, требовательным поцелуем. Даже через закрытые глаза Люцифер чувствовал, как широко распахнуты ее, чувствовал, как она вскинула ладони, как всегда не зная, куда их деть. Хрупкое создание, трепещущее в его руках. У Люцифера кружилась голова от ее аромата, от ее пьянящего вкуса. И это желание, стремительно расползающееся по его телу, сводило его с ума. Оно не было похоже на обычное желание отыметь симпатичную девушку. Люцифер хотел обладать ею полностью, хотел, чтобы она всецело принадлежала ему, он был готов ее сожрать, только бы ее вкус больше никогда не покидал его.       Он точно знал, что до того, как она потянется к его лицу своими ледяными ладонями, чтобы успокоить его дурацкими ангельскими чарами, остается слишком мало времени, и он вложил в этот поцелуй все то мучительное желание, копившееся в нем так долго.       Но руки Уокер совершенно внезапно обвили его шею и, наконец закрыв глаза, она подалась вперед. Вики не могла объяснить что именно сподвигло ее на это: чувство вины, острое желание выразить свою благодарность, попытка задержать его и уберечь от необдуманного поступка, или ей хотелось укрыться от всего в тепле, исходящем от его рук. Или ей просто этого хотелось. Без причины.       Люцифер, совершенно растерявшийся от внезапной взаимности, лихорадочно возвращал убегающие от него в сторону постели мысли. Ее пальчики ласково ерошили ему волосы, и демону едва хватало сил, чтобы сконцентрироваться на водовороте, который начал медленно образовываться над их головами.       Люцифер прижимал ее к себе так сильно, словно боясь, что может потерять ее в этой небесной пучине, и молил все известные ему силы о возможности все же в этой пучине потеряться. Но только вместе с ней и больше никогда не разжимая объятий.