Чего только не сделаешь ради любви.

      Наверное, если бы Вики представляла вход в рай, она бы представляла его именно таким — банальным до безобразия: высокие ворота с золотыми решетками, белоснежные, густые облака вместо пола и никакого забора. Шепфа словно в насмешку поставил только ворота, точно зная, что никто не сможет их обойти.        — Дальше мне нельзя. Это еще не рай, но демоны все равно не могут пройти за эту границу, — демон сложил крылья, но руки ангела не отпустил. — Вики Уокер, неважно, правильный выбор ты сделала или нет, не бойся умереть. Даже если ты не воскреснешь, ты все равно обретешь то, о чем многие мечтают — ты обретешь покой.       Напутственная речь совершенно не вдохновляла, и Вики угрюмо уставилась на демона.        — Я не мечтала обрести покой, я хотела стать одной из вас, — ее голос прозвучал немного грубо, даже с каким-то упреком, хотя она вовсе не хотела выглядеть обиженной. Но несвойственная ей резкость скрывала тот факт, что она и сама лукавила, ведь стать одной из них не было ее желанием. Она хотела связать свою судьбу с судьбою Геральда, и будь он ангелом, она бы ни за что не задумалась о смене цвета крыльев.        — Даже если ты не станешь одной из нас, ты определенно станешь лучше многих. Главное помни — как бы ни было страшно, ты должна разрушить свою старую жизнь, чтобы на ее руинах построить новую, иначе Сатана не сможет тебе помочь.       Его голос слегка дрожал, то ли от возбуждения, то ли от близости места, из которого его когда-то очень давно изгнали с позором, и сложно было сказать, жаждет ли он вернуться обратно или просто боится случайной встречи с создателем.        — Я помню, — Вики тяжело вздохнула, — умереть, чтобы переродиться.        — Ничего не бойся, — еще раз повторил он, — любовь — поистине удивительное чувство, оно может сжечь тебя до жалкой горстки пепла, а может из этого пепла возродить. Надеюсь, ты приняла правильное решение.       Вики кивнула и, осторожно высвободив ладонь из цепких рук демона, уверенно зашагала прочь.       Сатана не был бы Сатаной, если бы просто дал ей то, чего она хотела. Во всех сделках он всегда оставлял место для подвоха, заставляя просящего поставить все против неизвестности. Вики должна была рискнуть и отказаться от жизни, доказав свою преданность Геральду, взамен же Сатана обещал ей бессмертие и место в аду, но только при условии, что тот, ради кого она пошла на это, ответит взаимностью и придет ее воскрешать.       Дьявол часто повторял ей то, что она должна принять верное решение, и сперва Вики казалось, что он имеет в виду ее выбор между адом и раем. Теперь же, благодаря его сыну, выбор у Вики расширился, и к двум вариантам добавился третий, олицетворяющий собой что-то между. Что-то вроде отшельнической жизни под крылом у Левиафана.       Геральд, Сатана и Люцифер.       И хотя Вики всегда выбирала Геральда, в этом случае она определенно склонялась к дьяволу, ибо только он, в своей особой манере, обещал ей все и сразу.

***

      Небесный суд всегда ассоциировался у Вики с Архангелами, с их суровыми лицами, их абсолютной беспристрастностью, обостренным чувством справедливости. Архангелы были самыми честными судьями, самыми неподкупными стражами, самыми верными подданными. И если бы в какой-то момент она не осознала, что влюблена в своего преподавателя, она бы определенно стала одной из них, как многие в школе ей и пророчили. Но любовь подготовила ей не золоченый меч, а место на скамье подсудимых.       Врата раскрылись, и Вики зашагала навстречу одинокому силуэту, виднеющемуся вдали. Архангелы отличались своей немногословностью, и Вики приготовилась к самой сложной в своей жизни попытке кого-то разговорить. Шансы, что самый строгий представитель рая захочет поболтать с подсудимой, стремились к нулю, а шансы, что он отведет ее перед судом в нужное место, и вовсе были смехотворно ничтожны.       Но перед ней стояла хрупкая женщина с золотыми крыльями, и она совершенно не походила на стража. Изящная белая мантия, идеально уложенные светлые волосы, бледное личико с тонкими чертами. Она была похожа на прекрасную статую со сложенными на груди руками, и только тяжело вздымающаяся грудь выдавала в ней живое существо.       Все мы храним в сознании бессчетное количество лиц, так или иначе встретившихся нам на нашем жизненном пути. Почти все они сразу же теряют свои четкие очертания и растворяются где-то у нас в подсознании. Но есть такие лица, которые не просто отпечатываются на нашем сердце, они выжигаются на нем клеймом.       И Вики хватило одного взгляда, чтобы понять, кто именно стоит перед ней.        — Мама... — она чувствовала себя младенцем, который произнес свое первое слово. Неуверенно, с благоговейным трепетом, словно молитву, которая способна в одночасье наполнить ее душу светом и теплом материнской любви. Любви, которой она не знала.        — Ты читала мои письма? — холодный, строгий голос сразу дал понять, что сантиментов не будет, и Вики ощутила, как ее плечи непроизвольно опустились вниз под тяжестью материнского взгляда.       Все шкатулки, что слала Ребекка, так и остались пылиться в шкафу, и Вики честно покачала головой, настороженно глядя на поджавшую губы мать. Неловкое молчание словно выстраивало между ними невидимую преграду, защищающую их от необдуманных слов. В каждой накопилось слишком много невысказанного, и каждая настолько привыкла держать все в себе, что казалось, стоит произнести одно слово, стоит только начать говорить, и поток эмоций, наконец вырвавшийся наружу, будет не остановить.       Ребекка опустила руки, резко шагнув в ее сторону, разрушая эфемерную стену, и Вики невольно дернулась ей навстречу. На мгновение ей показалось, что мать собирается ее обнять, но Ребекка лишь наклонилась к ее уху.        — Как я понимаю, Геральд не успел с тобой поговорить, прежде чем ты сбежала с сыном Сатаны в неизвестном направлении. Поэтому, спрошу у тебя я: мы будем отдуваться за твои похождения только с одним демоном?        — Прости, если разочаровала тебя, но не нужно делать меня хуже, чем я есть… Люцифер мой... друг. Не больше, — растерянно проговорила Вики, глядя в сверкающие гневом глаза матери.        — Хуже? Куда уж хуже! Ты не заслужила и толики той гордости, что я испытывала за тебя на небе. Я подготовила тебе место Архангела, рядом со мной, рассчитывая на твою силу, твою кротость, твою преданность Шепфа, а ты оказалась ни на что не способной дурой, которую обвел вокруг пальца мерзкий демон. Я относилась к тебе слишком хорошо, ждала от тебя слишком многого, я думала, ты моя дочь, но ты не взяла от меня даже худшие мои черты, — Ребекка резко отвернулась, сдерживая рвущийся наружу поток слов.       Она ждала этой встречи так долго, неустанно молила Шепфа о возможности увидеть дочь и даже представить не могла, какие обстоятельства сведут их наконец вместе. Казалось, что Вики явилась к ней, чтобы попрощаться, и гнетущее ощущение того, что в этот раз дочь попрощается с ней навсегда, сводило Ребекку с ума.       Вики же никогда не питала надежд на трогательное воссоединение. Ребекка прославилась как бессердечная карьеристка, которая с легкостью растаптывает не только головы, но и сердца, мешающие ей добраться до вершины карьерной лестницы. Ко всему прочему, Вики не сомневалась, что Ребекка послушно выпила синюю жидкость, стирающую воспоминания смертной жизни, поэтому не думала, что ее повзрослевшее лицо внезапно пробудит в Ребекке материнские инстинкты. И, пусть Вики и была ее дочерью, она даже не надеялась, что ее судьба будет волновать маму так сильно, что она сама лично спустится за ней, поставив под угрозу свою репутацию. Единственное, на что она еще надеялась, так это на то, что в огромном материнском сердце, способном вместить в себя так много любви, найдется хотя бы немного понимания и прощения.       Но она ошиблась: сердце Ребекки разрывалось от переполняющих эмоций, и Вики, казалось, физически это ощущала. Несмотря ни на что, мать была счастлива наконец заглянуть в светло-серые глаза дочери, которые не смогла стереть из ее памяти даже синяя жидкость. Ее сердце обливалось кровью, и эту боль за сломанную судьбу дочери она ничем не могла заглушить. Как и не могла игнорировать навязчивый страх, шепчущий ей на ухо, что она не сможет ей помочь. Но больше всего Ребекка злилась. Злилась на Вики за то, что та пошла на поводу у своей слабости и забрала у нее возможность вновь обрести единственную дочь.        — Ты даже не знала меня, зачем было строить иллюзии, чтобы потом в них так разочаровываться? — Вики виновато пялилась куда-то под ноги, стараясь не читать болезненные эмоции матери, эхом отражающиеся в ее собственном сердце.        — Да, я совершенно тебя не знала, — грубо подытожила Ребекка. — И во всем, что сейчас происходит, есть и моя вина. Нужно было спуститься в школу сразу же, как только я получила письмо от этого ничтожества, и кинуть его за решетку.        — Что было в том письме? — Вики изо всех сил игнорировала оскорбительную фразу, адресованную Геральду: ссора — это определенно не то, что сейчас было нужно им обеим.        — В письме он просил меня встать на суде на твою сторону и убедить судей в том, что ты оказалась жертвой его страстей, что он одурманил твой разум ради своих целей. — Ребекка скорчилась: — Можно подумать, если бы он это не написал, я бы вела себя иначе.        — Он этого не делал, он не совращал меня и уж тем более не околдовывал, — Вики никогда не ставила под сомнение природу своих чувств, и то, что Ребекка могла поверить в то, о чем Геральд писал в письме, казалось ей невероятной глупостью.        — Откуда ты знаешь? — Ребекка зло щурилась, словно перед ней стоял сам Геральд.        — Геральд рискует больше, чем я. Он ввязался в это из-за меня, но точно не сам заварил эту кашу. Все, что ты говоришь, нелепо.        — Геральд прожил слишком длинную жизнь, Вики. И ни одна из сторон никогда не понимала его до конца. Такой, как Геральд, может выкинуть все, что угодно, и причина его поступка может быть неизвестна даже ему. Ты знаешь, что практически все первородные демоны — сумасшедшие? Если бы ты увидела Сатану, ты бы точно поняла, о чем я тебе говорю — в его желтых глазах зародилось безумие.       Вики сжала кулаки, сгорая со стыда за то, что вообще принимает участие в этом диалоге. Ей казалось, что даже просто слушая мать, она предает Геральда.        — Мне плевать, что ты о нем думаешь, плевать, даже если ты права. Куда бы его ни отправил Шепфа, я пойду за ним.        — Боюсь, ты потеряешь голову где-нибудь на плахе, если будешь пытаться за ним угнаться, — хрипло заметила Ребекка, пугаясь своих же слов.        — Пусть так, но я не предам свои чувства.        — О, великий Шепфа, Вики! — Ребекка смотрела на дочь как на полную идиотку, и Вики стало неловко под ее взглядом. — Никто не просит тебя предавать чувства. Геральд не ждет от тебя глупой жертвы, он ждет от тебя мудрого поведения. Приложил он руку к твоим чувствам или нет, он пытается тебя спасти, и я это признаю, и ты должна принять его помощь. Если суд мне не поверит, тебя казнят, если поверит — тебе откроют дверь на небо. Это ведь все, о чем мы мечтали? — с надеждой зашептала Ребекка.        — Если суд тебе поверит, что будет с Геральдом?       Она тяжело вздохнула, но сквозь зубы ответила:        — Судить Геральда будет Шепфа. Но я больше, чем уверена, что он посадит его в свою любимую клетку на пару сотен лет. С ним все будет в порядке. Геральд слишком дорог обеим сторонам, если в мире произойдет разлад и, не дай Бог, баланс нарушится, и Шепфа и Сатана обратятся за помощью к нему. Ведь это его работа, в конце концов. И это справедливо, Вики. Бешеные звери должны сидеть в клетке на цепи и, только когда в их работе есть необходимость, выходить на свободу.       «Сейчас-с-с», — в голове Вики раздалось оглушительное шипение, и от неожиданности она вздрогнула, только чудом сдерживая крик. Ребекка вздернула бровь, не понимая ее реакции, и Вики взмолилась, чтобы мать не слышала змеиного шипения Сатаны, блуждающего в ее голове.        — Этот ужас в твоих глазах должен появляться, когда я говорю о твоей судьбе, а не о судьбе демона.       «Сейчас-с-с или никогда».       Настойчивый голос заглушил причитания матери, нетерпеливо подгоняя Вики, и она, заламывая пальцы, чтобы не вцепиться ими себе голову, перебила Ребекку:        — Пожалуйста, ты можешь показать мне эту клетку? Я хочу знать, что ждет Геральда. Прежде… прежде, чем соглашусь на эту ложь.       Ребекка недоверчиво глянула на внезапно побледневшую девушку. Зная свой упертый характер, она думала, что уговаривать дочь соврать на суде придется гораздо дольше и отвести ее к клетке казалось ей даже слишком малой ценой за своего рода предательство демона, от которого та, по всей видимости, была действительно без ума.       — Сама тюрьма находится в аду. Рай — не место для грешных душ. На небе находится дверь и замок, но ты все же сможешь заглянуть за решетку.       Вики почувствовала настойчивое шевеление в груди и до крови впилась ногтями в кожу ладоней. Змейка, подаренная Сатаной во время их прощального поцелуя, проснулась и теперь рвалась на волю, бесцеремонно путешествуя по ее венам и ища выход.       — Заглянуть меня устроит, — прохрипела Вики и двинулась вслед за матерью, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо.

***

       — Мы пришли.       Голос матери пробирался сквозь пелену боли, и смысл фразы дошел до Вики не сразу. Казалось, крошечное существо, подаренное дьяволом, выгрызает себе дорогу, и девушка едва сдерживалась, чтобы не начать помогать змейке найти выход, пальцами выскабливая из груди дьявольского попутчика.       — Вот эта яма, — отрешенным голосом прошептала Ребекка, остановившись в паре шагов от массивной чугунной решетки, закрывающей небольшое круглое отверстие на мраморном полу. — Не печалься, дитя, его ждет замечательная компания: все ангелы и демоны, восставшие против рая, находятся здесь, им будет, что обсудить с хранителем баланса. Многие придерживаются слишком радикальных идей, например, мечтают уничтожить смертных, некоторые, как Сатана, возомнили себя равными Шепфа. Но объединяет их одно: все они — неуправляемые, слишком жестокие даже для ада, не умеющие пользоваться дарованной им силой.       «Подойди ближе, прикоснись к бездне», — голос в голове больше не шептал, он отдавал четкие приказы, оглушая ангела раскатистым звериным рычанием.       Ноги Вики подкосились, и она упала на колени, крепко прижимая руки к груди. Змейка рвалась вверх, задевая острыми зубками глотку, заполняя Вики, как пустой сосуд, густой, черной болью. Все вокруг стремительно меркло, темнело, и Вики, уткнувшись лбом в ледяные прутья, дала волю слезам, стараясь выплакать хотя бы немного боли, поглощающей ее тело и разум.       Мгновения превратились в тягучую бесконечность. Вики казалось, что она ослепла, и мир вокруг превратился в пугающую, осязаемо-липкую тьму без запахов и звуков. Змейка коснулась нёба, и Вики зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв, искренне надеясь, что Ребекка стоит к ней спиной и не видит, как она ловит ладонью уже успевшую выбраться из ее рта попутчицу.        — Вики, — голос матери привел ее в чувства, и картинка вернулась так же внезапно, как и пропала. Крошечная змейка плюхнулась ей под ноги и незаметно юркнула под решетки, оставляя за собой кровавую полосу.       От боли, душившей ее еще секунду назад, не осталось и следа, и Вики медленно встала, осторожно вытирая тыльной стороной ладони кровавые пятна, оставленные змейкой на ее губах.       Ребекка стояла чуть позади, и стоило Вики обернуться, как лицо матери исказила маска тревоги. Вики, тяжело вздохнув, опустила глаза вниз, следуя за направлением ее испуганного взгляда. Белая ткань блузки ангела была покрыта черными полосами, и Вики одним нервным движением, провела ладонями по щекам, вытирая еще не высохшие до конца слезы.        — То, что тебе больно, то, что ты выпускаешь из себя тьму означает, что в тебе сидит демонская сущность, Вики, сущность, которой здесь не место. Яма высасывает из демонов то, что их питает, поэтому они не могут подойти к замку так близко, — Вики растерянно смотрела на свои черные, словно измазанные в саже ладони и не знала, что ответить, но Ребекка ответила за нее: — Геральд не врал, и он действительно что-то с тобой сделал. Но так даже лучше, это неопровержимое доказательство его вины. Пойдем!       Вики едва успевала за стремительно уносящейся вперед матерью. Она смотрела ей в спину и гадала, как много способно простить материнское сердце. Встанет ли она на ее защиту, узнав, что в ней действительно была демонская сущность, но демоном, частичка которого пробиралась по ее венам к свету, был не Геральд, а Сатана.

***

      Верховные судьи рая заседали во дворце, горой возвышающемся среди белоснежных кучевых облаков. Поистине древнее сооружение было возведено из темно-серого камня в тот самый день, когда небу понадобилось вынести свой первый приговор. И хотя роль карающего и милующего органа выполняли бессменные три архангела, не занимающие особо много места, зал для них был отведен действительно внушительных размеров.       Свинцово-паечные витражи, тянущиеся от пола до потолка, ловили солнечные блики и тут же рассыпали их по золоченым стенам, разрисовывали яркими красками белоснежный холст — мраморный пол. Готический парусный свод был украшен росписью, изображающей всех представителей рая, так или иначе связанных с судебным делом. В самом центре — Архангел Михаил, изящным копьем протыкающий змея, и надпись: «Никто не равен Богу», чтобы все, стоящие за скамьей, помнили, за какой грех здесь карают строже всего.        — Вики Уокер, ты обвиняешься в смертном грехе, в сладострастии. Ты имела связь с демоном?       Архангелы восседали за высоким столом. В самом центре — главный судья: величественный юноша с широким подбородком и впалыми щеками. Его волнистые каштановые волосы были связаны в хвост, открывая высокий лоб и тяжелый взгляд. По правую сторону от него сидел седовласый старик, слева — совсем молодой юноша с почти что женскими чертами лица.       Голос главного Архангела эхом отрикошетил от стен, снова и снова выныривая из разных частей огромного помещения, и Вики успела поискать и не найти на фресках Геральда, прежде чем призрачных хор затих, и в зале снова воцарилась тишина, готовая выслушать ее ответ.       Если бы она находилась по ту сторону баррикад, она бы обязательно спросила, почему Абаддон, сделавший так много для обеих сторон, не удостоился чести быть запечатленным в месте, олицетворяющем справедливость. Почему цвет его крыльев лишил его этой возможности, но не избавил от ответственности и предназначения.        — Не нужно говорить о нашей связи с Геральдом в прошедшем времени. Моя судьба связана с его судьбою неразрывной нитью.       Судьи слегка удивленно переглянулись, и Вики услышала скрип отодвигаемого стула, раздавшийся среди небольшой кучки слушателей, выполняющих роль присяжных.        — Архангел Сариэль, позвольте мне немного прояснить ситуацию, — Ребекка робко обогнула скамью присяжных и вышла в центр зала, спиной к Вики и лицом к судьям. — Вики не способна мыслить здраво, и наша главная задача — безусловно, вынести ей приговор, но прежде — освободить ее душу от влияния злых сил.       Мужчина, восседающий в центре, кивнул, и Ребекка поспешно взмыла вверх, чтобы оказаться на одном уровне с Архангелами. Все они устремили свои взгляды на нее, чтобы прочитать то, что она видела своими глазами — Вики, стирающую дрожащими руками черные слезы.        — Как видите, небеса сами помогали Вики избавиться от греховности, не свойственной ангелам, — Ребекка опустилась рядом с Вики, заслоняя ее своими крыльями. — Вики — жертва злого умысла Абаддона.        — Дитя, постарайся сосредоточится на своих ощущениях. Загляни в свою душу и скажи, что ты испытываешь? — голос Сариэля не стал мягче, но, по крайней мере, больше не звучал слишком резко, как разрезающий воздух карающий меч.        — Я не испытываю никаких низменных чувств, если вы пытаетесь во мне их найти. Все, что я делала, я делала во имя любви. Разве любовь — это не главное? Я полюбила не демона, я полюбила сильного, мудрого мужчину, и он никогда не склонял меня на свою сторону. Единственное чувство, связавшее нас — это любовь. И единственное, в чем я виновата — это в том, что во мне ее было слишком много, — Вики пыталась найти в смотрящих на неё глазах понимание, но все вокруг было наполнено тяжелой аурой осуждения.        — Демон затуманил ее разум, — грубо прервала ее монолог Ребекка.        — Он был полон любви! — возмущенно продолжила Вики. — Демон одаривал меня самым светлым чувством, на которое не способен ни один ангел в этом месте. За что вы судите нас? Мы не сделали никому ничего плохого. Наш мир состоял только из нас двоих, и мы не собирались впускать в него еще кого-то, мы не пытались произвести на свет второго Мальбонте, — по залу прошелся возмущенный шепот — мгновенная реакция на это имя.        — То, что вы скрывались, не дает вам права быть вместе, — холодно заметил хмурый юноша, восседающий слева от Сариэля.        — Чем вам мешают любящие сердца? Кому они делают хуже?        — Дело не в плохом или хорошем примере, это запрещено, и запреты не имеют исключений. Таковы правила.        — Ваши правила давно пора менять. Вы дрожите от страха при мысли о том, что на свет может явиться кто-то сильнее всех вас, и жертвуете единственным светлым чувством ради власти — любовью. Вы можете кинуть в клетку меня, Геральда, но любовь безгранична, ее не закроешь. Половина из вас, присутствующих здесь, любили демонов, так что вы за ангелы, если предали любовь? — Вики почувствовала, как энергия Ребекки потемнела, и мысленно попрощалась с матерью. В том, что она от нее откажется уже через несколько минут, Вики даже не сомневалась.        — Этому вас учит Геральд? Плевать на баланс, на уважение? — подал голос морщинистый Архангел, последний хранивший молчание до этого момента.        — Что? Нет! — Вики трясло от возбуждения, она вцепилась тонкими пальцами в каменное ограждение, отделяющее ее от остальных присутствующих в зале. — Геральд подарил мне самые чистые чувства, и вы удивитесь, на какие подвиги, на какие жертвы способна душа демона. Я покажу вам, если вы позволите, — взмолилась Вики, уставившись в равнодушные глаза Сариэля.        — Абаддон и чистые чувства, — Ребекка истерично расхохоталась и достала из внутреннего кармана платья письмо. — Он пытался внести раздор в дела ада и рая, пытался использовать Вики, и в этом письме он в этом признается, — воскликнула Ребекка, крепко сжимая в руке доказательство, подходя к Вики ближе и обращаясь на этот раз к присяжным. — Все мы видим, как чиста ее душа, демоны всегда выбирают самые чистые души, чтобы они не могли исполнять свой долг на небе. Я сама видела, как ее душа сопротивлялась, избавляясь от тьмы, которой он ее наполнил. Вики стояла на коленях и рыдала слезами цвета самой темной ночи, моля Шепфа спасти ее душу. Наказав Вики, мы позволим этому демону победить, позволим ему лишить небо прекрасного солдата.        — Это ложь! — она повернулась к Ребекке, и та залепила ей звонкую пощечину. Спустя столько бесконечно долгих лет Вики наконец ощутила прикосновение матери, и оно запульсировало на ее коже, вторя быстрому сердцебиению.        — Прошу вас, — как ни в чем не бывало продолжила Ребекка, отворачиваясь от Вики, — давайте скорее закончим это заседание, мне бы хотелось отвести Вики к Серафимам, способным помочь ей очистить разум и сердце от мучающих ее мыслей.       Архангел встал, одним легким движением руки призывая Ребекку замолчать. Не было ни обсуждения приговора с присяжными, Архангелы даже не перешептывались между собой. Вики смотрела в карие глаза главного судьи, и до нее вдруг четко дошло осознание того, что результат суда был понятен для всех, кроме нее, еще в начале заседания. И все их диалоги не имели ровным счетом никакого значения.        — Вики Уокер, Серафим Кроули дал нам твою характеристику, и он крайне обеспокоен тем, что в школе ты слишком много времени проводила с демонами и практически не общалась с ангелами. По всей видимости, ты слишком подвержена демоническому влиянию. А поддавшись влиянию однажды, ты сможешь поддаться влиянию вновь. Это недопустимо. Поэтому отныне тебе запрещено покидать рай, Вики, ты будешь нести службу на самом верхнем уровне, вдали от смертных, вдали от ангелов и демонов, — взгляд Архангела смягчился, и он, немного помолчав, добавил. — Отрешение от всего — это даже не наказание, это — возможность. Возможность стать ближе к Шепфа. Что касается Геральда, то он никогда не выказывал неуважения к раю, но, тем не менее, он понесет наказание за свое злодеяние. Совращение ангела — серьезное преступление, и он ответит по всей строгости. Но судить его будет Шепфа.       Вики трясло мелкой дрожью. Все было как в тумане. Если ее запрут рядом с Шепфа, лишая возможности общения с живыми существами, лишая возможности покидать золотую клетку, лишая возможности видеть Геральда, никто в жизни не сможешь вытащить ее оттуда. И хотя в ее голове уже не было даже отголоска дьявола, она все равно услышала его давящийся смешок.        — Я хочу признаться...        — Вики, успокойся, тебя простили, идем. Твоя боль утихнет, я тебе обещаю, дай себе время, — Ребекка истерично шептала и тянула ее за руку, предчувствуя непоправимую ошибку. Пыталась закрыть ее крыльями, увести скорее из зала. — Геральд бы не одобрил это поведение, подумай о том, чем он пожертвовал ради тебя, глупая.        — Я хочу признаться в связи с другим демоном!       Ребекка подняла голову вверх, обращаясь к главному судье, продолжая отталкивать упирающуюся Вики к выходу:        — Ее связь с Люцифером опровергли еще в школе.        — Не с Люцифером! — истеричный крик эхом разлетелся по залу. Вики вырвалась из рук матери, и все вокруг повернулись в ее сторону. — Я хочу признаться в связи с Сатаной.       Тишина куполом опустилась на комнату, проглатывая все звуки. Казалось, присутствующие в зале перестали даже дышать, боясь первыми нарушить внезапно обрушившееся на их головы молчание и взять на себя ответственность первого слова. И только одинокий скрип открывающейся тяжелой чугунной решетки где-то очень далеко набрался смелости и взвалил эту роль на себя.