Интервал

— Это ваша комната, — сказала женщина, открывая дверь. — Ключ на столе. — Спасибо, — пробормотал Тэхён, осторожно шагая внутрь с коробкой в руках. — А соседи? — спросил отец, стоя позади. — Один парень там, — женщина указала на одну из дверей небольшого коридора внутри дома. — И один на втором этаже. Они хорошие ребята. «Как будто бывает по-другому», — Тэхён зашёл в свою комнату и поставил коробку на кровать. Эта комната была чуть меньше той, что дома, но выглядела опрятной, даже почти уютной. Дом тоже неплох. Хотя бы с подбором жилья родители постарались. — Кухню вы уже видели, всё прямо как дома, — добавила женщина. Отец вежливо улыбнулся: — Спасибо. Можно нам пару минут? — Конечно, — после взаимных поклонов женщина ушла на улицу. Мужчина опёрся на косяк, наблюдая, как его сын с фрустрированным лицом рассматривал стол: — Ну… тебе нравится? — Для общаги лучше не придумаешь, — не глядя на него, ответил Тэхён. — Ты можешь зайти, если хочешь. — Не стоит. Пусть с самого начала это будет твоей территорией. Тэхён выжал из себя улыбку и опустил глаза. Своя территория, на которую никто просто так не ступит, даже родители. Приятная мысль, что тут скажешь. Жаль, такой ценой. — Если тебе что-то понадобится, что угодно… — снова заговорил отец. — Да-да, сообщу. — Я положил карту в сумку для камеры. Будем класть деньги раз в месяц, пойдёт? — Ладно, — Тэхён кивнул. — Когда начну работать, отдам её обратно. — Не спеши с этим. Сосредоточься на образовании. — Это же взрослая жизнь. — Ты здесь не для этого. Мы будем помогать, пока ты не разберёшься с учёбой полностью, — настойчиво продолжал отец. — Как скажешь, — Тэхён, наконец, посмотрел на отца. Мужчина смотрел на него в ответ: — Что такое? — Просто. — Знаю, всё это непросто. Для всех нас. — Поэтому здесь только ты, — Тэхён поджал губы. — Если бы она тоже была здесь, она бы забрала тебя домой, — отец усмехнулся. — Не важно. Я уже попрощался с ней. Но это важно. Это всегда было важно. Эти две недели неприятно повлияли на всю семью и на него в особенности. Всё сломалось за считанные дни. Идиллия, комфорт, семья. — Нам не нужно прощаться. Приезжай в любое время, — сказал отец. — Мы сделали это только для того, чтобы ты мог развиваться. Мы бы мешали тебе. Ты и сам это уже понял. Тэхён сел на кровать и вздохнул. Недолго помолчав, он повернул голову к отцу и грустно посмотрел на него: — Всё было так хорошо… Почему всё должно было так измениться? Лицо отца смягчилось, и он выпрямился, раскрывая руки: — Иди ко мне. Тэхён думал пару секунд, но всё же встал и быстро приблизился. Объятия были такими же тёплыми, какими он всегда их знал. Хоть что-то осталось неизменным. — Всё будет хорошо, — отец погладил его по спине. — У тебя будет свобода. И мы с мамой никуда не денемся. Мы будем рядом, как только понадобимся. — Спасибо, — глухо ответил Тэхён, уткнувшись в его плечо. Так закончилась хрупкая комфортная жизнь. Теперь Тэхён должен будет развиваться самостоятельно. Теперь те, кто были лучшими людьми в его жизни, рисковали стать угрозой развитию. Теперь нужно любить кого-то. Того, кто будет заботиться вместо них. Того, о ком и самому нужно будет позаботиться. Это больше не будут эти двое. Сколько бы они ни твердили в один голос, что они всегда рядом, эти отношения изменились навсегда. Когда отец ушёл, Тэхён несколько минут провёл на кровати, бездумно глядя на сумки и коробки. Он пытался осмыслить происходящее, но сознание никак не могло полностью принять это. Взяв телефон, он отправил Чимину селфи на фоне комнаты, а потом открыл переписку с Юнги, но не сразу сообразил, что написать. Поскольку Тэхён снова записался в клуб и сейчас ждал своей очереди, взаимоотношения с ним стали сложнее. Тем не менее новости были важные, так что он собрался с духом и всё же сообщил о переезде. И зачем-то поделился адресом, но всю серьёзность этого он понял только после отправки. Потрясающий уровень доверия к тому, кто всё это время только и делал, что это самое доверие подрывал. Тэхён поджал губы и потрепал свои волосы. Юнги поздравил с переездом. Он звучал как хороший и понимающий человек. Таким он казался и в жизни. И почему именно такие люди обязательно должны иметь скрытые недостатки разрушительного масштаба. Разве нельзя просто быть хорошим? Тэхён был бы намного счастливее, если бы сжёг клуб дотла, но это не решение проблемы. Вместо этого приходилось проглатывать недовольство и отвечать на сообщения Чимина, который уже планировал свой визит. Пришлось объяснять, что посещения запрещены, и даже Тэхён не в состоянии нарушать здешние правила. Весь мир крутился вокруг долбанных правил, а он следовал им и чувствовал себя полным дураком из-за этого. Раньше он не был таким. Подарочки сабмиссивной природы, не иначе. Раньше правила ощущались как пожелания, которым не обязательно следовать, а теперь от мысли о нарушении хотелось сжаться и извиниться ещё до того, как сделал бы это. Особенно ярко это проявлялось на примере с собственным доминантом. — Ух ты, — Тэхён стоял у входа в аудиторию Юнги, наблюдая, как туда заносят вещи. — За четыре дня управились. — Ремонт оказался не таким серьёзным, как я думал. — А как же пианино? Разве вы не собираетесь поставить его тоже? Профессор, — голос Тэхёна стал немного более игривым. — Фортепиано принесут завтра, — Юнги сдержал улыбку, поправляя очки, и повернулся в сторону кабинета, чтобы проследить за расстановкой мебели. Суета продолжалась ещё несколько минут, прежде чем они смогли, наконец, остаться наедине. Тэхён закрыл дверь аудитории, но не стал защёлкивать её на замок. С этого момента такие меры не нужны. У них появился маленький, но вполне вместительный кабинетик под ключ. — Мы и правда соулмейты, — заговорил Тэхён, закрывая за собой кабинет. — Оба переехали в одно время. — Есть что отпраздновать, — Юнги улыбнулся, стоя у рабочего стола. — На свидании. — Свидание? Тэхён подошёл ближе, и Юнги потянул его на себя: — Да. Думаю, нам нужно свидание. — Разве это не то, что мы делали в аудитории каждый день? — Тэхён прошёлся руками от его груди вверх к плечам. Прошло достаточно много времени, целых две недели, но он всё ещё чувствовал приятные мурашки от каждого прикосновения. В каком-то смысле это было похоже на воодушевление. Как какой-то эмоциональный подъём, который невозможно получить нигде, кроме как от этих прикосновений. Тэхён становился зависим от этого. Он даже не пробовал настоящего тела Юнги, он не касался его кожи больше, чем на лице и шее, но он уже едва ли мог оторваться. — Я имею в виду нормальное свидание, — Юнги водил руками по его спине. — С радостью. — В пятницу вечером? Тэхён хотел было кивнуть, но вспомнил, что на пятничный вечер назначена встреча в клубе, и лицо мгновенно потеряло улыбку. Это что, какая-то издёвка? — Не получится. — Тогда суббота? — предложил Юнги, но изменился в лице, когда заметил перемену в Тэхёне. — Эй, ты чего? — Это так странно. Юнги прикоснулся к его лицу и заглянул в глаза: — Тебе не о чем беспокоиться. В Тэхёне боролись разочарование и желание поцеловать Юнги. Его лицо так близко, его взгляд такой ласковый, но от мысли о том, что это может оказаться ложью, как и его намёк на влюблённость, тошнило. — Юнги… — тихо сказал Тэхён, поднимая глаза. — Последние дни мне как-то… Он запнулся и отвёл глаза. Юнги молча смотрел и терпеливо ждал продолжения. — В общем, сложно в последние дни, — договорил Тэхён. — Из-за чего? — Много чего. — Переезд? — предположил Юнги. — И это тоже. — Понимаю. Ты, кажется, очень любишь своих родителей. — Да. — Это необычно, — Юнги хмыкнул. — В твоём возрасте у подростков много проблем с родителями. — У меня тоже. И я не подросток. — Но проблемы не из-за ваших отношений, насколько я понимаю, — Юнги просто предполагал, но был прав. — Ты же понимаешь, что это только из-за того, что твоя метка проявилась? — Ну да, — Тэхён хмыкнул, а потом чуть улыбнулся, мечтательно глядя куда-то вверх. — Вообще-то, это так странно. Я с трудом могу вспомнить, когда мы серьёзно ссорились. Я просто слишком любил их. Юнги понимающе кивнул. Тэхён продолжил, воодушевлённый этой темой: — У меня даже не было любимого родителя. У всех есть, а я никогда не мог выбрать, понимаешь? Юнги не очень понимал. Но он точно понимал то, насколько искренен был его соулмейт в любви и привязанности к своим родителям. — Думаю, они рады иметь такого сына, — ответил Юнги. Тэхён улыбнулся, но, вспомнив о чём-то, снова посерьёзнел: — Недавно отец…   — Ты не обязан говорить, если тяжело. — Нет, я скажу. Недавно я слышал, как отец сказал, что я «какое-то наказание». Во мне всё не так, как он хотел. — Если ты имеешь в виду принадлежность, то это вряд ли, — заверил Юнги. — Это ведь не зависит ни от тебя, ни от них. — Ну да, но могу поспорить, он хотел, чтобы я был доминантом. И желательно не геем, — добавил Тэхён уже увереннее, но всё ещё хмуро. — Я и сам всё детство мечтал быть доминантом. — Доминантам не нравятся вещи, которые они не могут контролировать, а твою принадлежность и вкусы он выбрать не мог. Дело в этом, а не в тебе, — рассудительно сказал Юнги. — Из тебя получается интересный и необычный сабмиссив. Разве это не лучше, чем быть типичным доминантом? Тэхён заулыбался и прижался к Юнги, путаясь пальцами в его волосах на затылке. Оставив несколько лёгких неторопливых поцелуев на его губах, он тихо ответил: — Подкупаешь меня комплиментами? — Я хочу, чтобы ты хорошо себя чувствовал. Повезло, что для этого всего лишь нужно сказать правду, — без капли стеснения ответил Юнги. — Вау, а ты хорош, — Тэхён усмехнулся, продолжая задумчиво трогать волосы. — Но... то, что ты сказал про доминантов... Это всех касается? — Что именно? — Ну, контроль и всё такое. Ты меня тоже не можешь контролировать. Не раздражает? — Думаешь, не могу? — Юнги хитро сощурился. — Попробуй представить, можешь ли ты ослушаться меня. Тэхён выпустил смешок то ли от комичности этих слов, то ли от неловкости, потому что он и правда попытался представить, и в самом деле не смог придумать ситуацию, при которой не хотел бы слушаться Юнги. Это настолько же абсурдно, насколько правдиво. Нет, это уже не смешно. — Отвечая на вопрос... нет, не раздражает. Иногда сложно, но это нормально, — спокойно сказал Юнги. — А что касается твоего отца, я его понимаю. Хотя его поведение судить не могу, я не родитель. — А ты бы хотел? Быть родителем. — Сложный вопрос, — Юнги пожал плечами. — Мы могли бы завести собаку. Тэхён посмеялся: — Собака же питомец. — Ещё успеешь побыть отцом. Лучше сосредоточиться на вещах, которые можно сделать только пока молод. — Ты тоже молодой, — сразу сказал Тэхён. — Мне почти тридцать, и я работаю на типичной работе, — Юнги усмехнулся с налётом грусти во взгляде. — Мои шансы следовать мечтам уже исчерпались. Хотя одна мечта исполнилась. — Какая? — Чтобы мне повезло с соулмейтом. — Расплывчатое желание, — несмотря на скептичные слова, внутри Тэхён был смущён. — Даже я не знал, что я подразумевал под этим, но сейчас я уверен, что получил всё, что хотел. — Ты звучишь как-то… — Тэхён неловко замолчал. Юнги с интересом поднял брови, и пришлось всё же договорить: — …влюблённо. — Ну, возможно, так и есть, — Юнги слабо улыбнулся. — Я не врал тогда, не вру и сейчас. — Возможно, я тоже, — неловко выговорил Тэхён. Юнги окинул взглядом его лицо, прежде чем приблизиться и поцеловать в лоб: — Лучше не разбрасываться такими словами, пока нет уверенности. Тэхён с облегчением закрыл глаза. Его понимали, его не принуждали, не торопили, не провоцировали. Ему можно было чувствовать то, что он чувствовал, и не быть обязанным объясняться за это. Быть самим собой и иметь свои чувства, даже если они расходились с тем, что ожидали другие. Юнги старался дать максимум свободы в изначально несвободном положении, в которое их поставила природа, и это было одновременно лучшим и худшим осознанием. Однако это не могло быть хуже, чем после нескольких дней беспрерывного счастья, поцелуев и почти любовной атмосферы снова оказаться перед дверью, которая вводила в состояние ещё большего диссонанса, чем «свободная несвобода». Дверь посреди длинного коридора. С номером и именем, на удивление легко произносимым, если бы он захотел его сказать. Тэхён вытер руки о джинсы и тихо сглотнул, прежде чем дёрнуть за ручку. Нет нужды стучаться, ведь ты клиент, тебя ожидают. Он хотел бы меньше думать о таком, но он не мог выкинуть из головы это ощущение. Двоякое чувство отдалённости и близости одновременно. Он ощущал то же, что и все обычные клиенты, и в то же время то, что только он мог чувствовать, как соулмейт. И всё для чего? Чтобы отнять чьё-то место? Чтобы показать Юнги, что он творит? Чтобы заставить его что-то осознать и изменить? Да. Всё.