Интервал

Остаток вечера пятницы Тэхён провёл «дома», если так можно было назвать место, в котором он теперь жил. За несколько дней жизни здесь он ничего не слышал от соседа сверху, а рядом с ним за стеной только иногда слышались шаги. На данный момент соседи казались призраками: он ещё не видел их лиц и даже не слышал их голосов, только видел наклейки с именами на еде в холодильнике. По их примеру он и на свою еду тоже стал клеить стикеры, несмотря на то, что по большому счёту ему можно было не волноваться за кражу. Он мог позволить себе всё, что ему могло бы понадобиться, да к тому же не разбрасывался деньгами, так что их всегда хватало как ни крути. В субботу после завтрака он тихо собрался на свидание и уже почти перешагнул порог, когда услышал шаги позади. Обернувшись, он приготовился вежливо поздороваться, но при виде лица удивлённо округлил глаза: — Ты... — Ты.... — точно так же ответил сосед. Не просто сосед. Один из тех мудаков, кто носился с телефоном, подбирая по интернету всякий мусор о Юнги. Тот, кому Тэхён разбил телефон и разбил бы лицо, если бы не появился Чонгук. Тот, с кем они обменивались средними пальцами при встречах в коридоре все эти дни. — Не могу поверить, что мне придётся жить с уличным псом. Надеюсь, ты не будешь тащить мусор в дом, — с насмешкой сказал Тэхён. — Рот закрой. — Гав, — высокомерно передразнил Тэхён и скрылся за входной дверью, как только парень двинулся в его сторону. Драки в этом доме нужны были меньше всего. Наблюдателя тут не было, но эта женщина могла появиться в любой момент. Наверное, стоило бы и правда держать свой рот на замке во благо всех, но Тэхён не смог удержаться. Из-за спешки Тэхён оказался на месте встречи с Юнги слишком рано. По тротуару туда-сюда гуляли люди, и он провожал каждого взглядом, высматривая своего соулмейта. Через несколько минут напряжённого ожидания Юнги появился в поле зрения, и видеть его было так приятно, что тело бросилось в объятия раньше, чем разум успел что-то понять. Когда он вспомнил, что они находятся в общественном месте, он попытался отстраниться, но Юнги обнял его в ответ. — Ты же сам говорил: мы соулмейты, нам можно, — напомнил он. — И вряд ли здесь кто-то знает нас. — Так мы поэтому на другом конце города? — Тэхён отступил, улыбаясь. — Чтобы обниматься у всех на виду? — Это вторая причина. Но первая в том, что здесь… — он указал на кофейню за спиной Тэхёна. — …продаётся лучший кофе. — Я не люблю кофе. — Здесь также много сладостей. Уверен, того же уровня. «Кстати об уровнях…», — промелькнуло в голове Тэхёна. — Кстати об уровнях… — он повторил мысль вслух, но сразу прикусил язык. Возможно, это теперь тоже часть тайной комнаты и, значит, разглашению не подлежит. Но на удивление Юнги не выразил никакой негативной реакции, и Тэхён решил осторожно продолжить: — Тот другой уровень, о котором ты говорил… Юнги улыбнулся: — Мне кажется, сейчас не время для этого, — увидев растерянность на чужом лице, он сразу добавил. — Или ты любишь, когда первые свидания заканчиваются так? — Зависит от того, насколько удачное свидание. — Звучит, как что-то, что ты практиковал раньше. — Раз или два… — пробормотал Тэхён, опуская глаза. — А если не на первом свидании? — Юнги казался заинтересованным в ответе и в то же время нет. Признаться, Тэхён и сам чувствовал то же самое в отношении него. — Ну… не раз и не два… — Понятно, — по равнодушному тону было понятно, что Юнги хотел закрыть тему. — Проходи. Тэхён шагнул внутрь и сразу остановился, поворачиваясь к своему соулмейту. В отличие от него, он пока не был намерен завершать разговор. Хотя бы до тех пор, пока не узнает то же самое о нём. — Ты ведь тоже, — негромко сказал он. — Это не соревнование. И тебе не нужно оправдываться, — ответил Юнги. — Мы взрослые люди, и никто уже не «хранит себя» для соулмейта. Юнги всё понимал. Тэхён всё понимал. Инстинкты не понимали. Поэтому в головах их обоих всё было спокойно, а в сердцах — нет. Что-то внутри неприятно шевелилось от мысли, что тело соулмейта могло принадлежать кому-то другому хоть на одну минуту. — Куда сядем? — спросил Тэхён, отвлекая себя от неприятных мыслей. — Может, у окна? Там солнце. Тэхён кивнул и направился к столику, на который указал Юнги. Усевшись, они продолжали болтать о солнце и о погоде. Тема была простой, но именно эта простота помогала отвлечься от неприятного лучше всего. Тэхён любил слушать Юнги. Обычно говорить было приятнее, чем слушать, но с ним всё было по-другому. Его речь была особенной, хорошо построенной, и так сильно отличалась стилем и подачей от того, как он говорил в клубе. Каждый раз Тэхён, как ребёнок, слушал рассказы о пианино и работе. Он думал, что он слушал внимательно и обычно это именно так и было, но сейчас что-то отличилось. Он смотрел на Юнги, помешивал свой какао и не мог не осмыслить ни одного услышанного слова. Смотрел, как двигаются губы, но ничего не понимал. Юнги говорил, Тэхён слушал, а перед глазами — зеркало и напряжённый взгляд в отражении. Прошлый вечер прошёл легко, утро прошло спокойно, а всё только потому, что сознание Тэхёна всё это время просто блокировало воспоминания, и сейчас они накрыли волной, да так сильно, что Тэхён не сразу заметил, что Юнги перестал говорить. К этому моменту он уже был погружён в воспоминания, разморённый солнцем. — Тэхён. — А? — Тэхён откликнулся, медленно сосредотачивая взгляд. — Что насчёт фестиваля? — Да, фестиваль... — Тэхён нервно отпил какао и только потом осознал услышанное. — А, точно! Фестиваль! — Ты в порядке? Кажется, тебе сильно припекло, — Юнги выглядел взволнованным, прикасаясь к его лбу тыльной стороной ладони. — Чёрт... — нервно пробормотал Тэхён. — Не ругайся. Надув губы, Тэхён сощурился и недовольно посмотрел на Юнги, хотя на самом деле он уже начинал привыкать к этим замечаниям. — Наверное, в этом году я пропущу фестиваль. — Почему это? — Просто не знаю, что там делать, — пожав плечами, Тэхён снова отпил из чашки. — Мне кажется, я могу как-то… зря потратить время, что ли. — Разве университет не создан для того, чтобы тратить время? Хотя бы иногда. Тэхён усмехнулся: — Может, ты и прав, — улыбнувшись, он договорил более воодушевлённо. — Я знаю, что я сделаю! Узнаю, могу ли я сделать фильм об этом фестивале. — Это уже похоже на план, — поддержал Юнги с гордостью в тоне. — Ты же знаешь, я не люблю планировать. — Ладно, назовём это идеей. Я просто рад, что ты не останешься в стороне. — Ещё не решил, — повторил Тэхён. — А что насчёт тебя? Ты придёшь посмотреть? — Тоже не уверен, — признался Юнги. — Хотя я хотел бы побывать там с тобой. — Профессор музыки развлекается со студентом-режиссёром на фестивале. Совсем не подозрительно... — Конечно, мы не сможем просто ходить вместе, но можно же что-то придумать, — Юнги внимательно посмотрел на него. — Или ты не хочешь? — Я хочу, — сразу сказал Тэхён, осторожно взяв Юнги за руку. — Мы же соулмейты, мы можем делать, что хотим. — До тех пор, пока никто не знает, что мы делаем. Тэхён выпустил смешок, сжимая его руку крепче. — Я бы хотел остаться тут насовсем, — сказал он после нескольких секунд молчания. — Потому, что мы можем держаться за руки? Или потому, что ты не хочешь возвращаться в тот дом? — Юнги посмотрел ему в глаза. — И то, и то. — Ты вроде говорил, что у тебя удобное общежитие, — Юнги казался растерянным. Вероятно вспоминал хвалебные слова Тэхёна о новой комнате. — Да, там всё так похоже на дом, но я сегодня встретил своего соседа и разочаровался, — недовольно сказал Тэхён. — Всё так плохо? — Это тот пацан, с которым я чуть не подрался пару недель назад, — по его тону сложно было понять, жаловался он или был раздражён этим фактом. — Не «чуть». Я видел твои руки тогда, — напомнил Юнги. — Это мелочи, — отмахнулся Тэхён. — Важно, что теперь мне с ним жить под одной крышей. И что, если второй сосед окажется каким-то его дружком? Я буду в ловушке. — Воспринимай это как возможность наладить отношения, — посоветовал Юнги. — Зачем мне налаживать отношения с псом? Юнги внезапно рассмеялся: — «С псом»? — Ну да, он ведёт себя как бродячий пёс, — буднично сказал Тэхён, будто это что-то совершенно очевидное. — В таком случае ты должен быть вдвойне добрым. Хорошие люди заботятся о животных. Тэхён тоже посмеялся, прежде чем ответить: — Хочешь сказать, надо быть снисходительнее к нему? — Ты не можешь винить пса за то, что он пёс, — Юнги пожал плечами, а потом изобразил серьёзность. — Но это был чисто человеческий совет. А как преподаватель из твоего университета я бы сказал, что твоё отношение к нему, как к животному, выглядит неразумно и неподобающе. Вы должны извиниться друг перед другом и помириться. — Я выбираю человеческий совет, — сдерживая улыбку, Тэхён тоже пытался состроить серьёзный вид. — Рад, что мы поняли друг друга. — Ты не такой дипломатичный, как я думал. — Я вообще не особо дипломатичный, — поправил Юнги. — Это всего лишь терпение. — Отсыпь и мне немного. — Придёт само со временем. Представь себя лет через пять. Разве ты всё ещё видишь себя таким же, как сейчас? — Наверное, нет. Я стану скучным взрослым, — Тэхён подпёр голову. — Ну, я не скучный, — Юнги широко улыбнулся. — Ты не такой уж взрослый. У нас разница шесть лет. — Вот и ты не так уж изменишься. У тебя просто будет больше знаний, — рассудительно сказал Юнги. — С этим и придёт терпение. А если не придёт, значит, жизненные уроки ты выучил плохо. — Надеюсь, я выучу их хорошо благодаря тебе, — Тэхён мягко улыбнулся. За время их посиделки они успели выпить по две чашки своих напитков и попробовать какой-то пирог дня, который им очень настойчиво советовали. Разговор шёл хорошо, поэтому продолжали болтать, несмотря на стремительно приближающийся вечер. — Кажется, уже вечереет, — вслух подметил Тэхён. — Хочешь домой? — предложил Юнги. — Не особо. Это первый нормальный день с тобой, — Тэхён выглядел счастливым. — Я не хочу просто пойти домой, как будто пришёл с универа. — Кстати, мы обычно как раз в такое время прощаемся, если не ошибаюсь, — Юнги проверил время на телефоне одной рукой. Вторая всё ещё была занята тем, что держала ладонь Тэхёна. — Не хочу прощаться. — Тогда… — Юнги наклонился, улыбнувшись уголками губ. — Можно закончить наше свидание чем-то боле романтичным. — Неужели мы всё-таки сделаем это на первом свидании? — хитро щурясь, выговорил Тэхён. — Нет, — Юнги усмехнулся. — Я всего лишь хочу сыграть тебе, как обещал. — Точно, ты обещал, — Тэхён вспомнил. — Значит, мы всё равно пойдём к тебе домой. — Да. Но я правда собираюсь просто сыграть тебе, — предупредил Юнги. — Зная тебя, даже не сомневаюсь. Тэхён сказал это без всякого сарказма, но секунду спустя понял, что это звучало, как злая шутка над самим собой и над их ситуацией. А знал ли он Юнги на самом-то деле? Если и знал, то это относилось только к вот такому Юнги. К профессору-правильному-человеку Юнги. Того, кого он видел в комнате, он не знал. Это был другой Юнги. С ним было не так абсолютно всё, вплоть до его прикосновений, хотя, казалось бы, уж это должно было неизменным. Всё это не выходило из головы, пока они добирались до квартиры Юнги, но уже на подходе к дому Тэхён переключился на реальность. Только сейчас, глядя на высокое здание, он полностью осознал, где он оказался. Удивительно, как всего за сутки, можно побывать в стольких местах и почувствовать столько разных эмоций. Как бы ни сложились обстоятельства, он не смог бы переспать с Юнги хотя бы по той простой причине, что его воротило от мысли о том, что его соулмейт делал это с другими людьми и не в каком-то призрачном прошлом, а сейчас. Может, даже сегодня, перед их свиданием, он был с кем-то. Его лицо изменилось, и Юнги, заметив это, взял его за руку. Это помогло. Это всегда работало. Даже просто быть рядом было достаточно, чтобы неприятные мысли уходили, а прикосновения работали безотказно. — Не думал, что ты живёшь в квартире, — заговорил Тэхён. — Разве соседи не жалуются на твоё пианино? — Я сделал звукоизоляцию в той комнате, где оно стоит, — Юнги явно ожидал такой вопрос, он ответил слишком быстро. — И это прозвучит самоуверенно, но я думаю, даже если они что-то и слышат, им не на что жаловаться. — Это и правда звучит самоуверенно, — Тэхён тихо посмеялся, с интересом оглядываясь по сторонам, когда они вышли из лифта. — Когда дело касается фортепиано, для неуверенности нет места. Юнги открыл дверь, впуская его внутрь первым. — Так просторно… — Тэхён раскрыл рот. — Слишком много места для одного человека? — хмыкнул Юнги, закрывая дверь. — Это единственная квартира, которая подходила мне. — Здесь реально много места, — подтвердил Тэхён, заглядывая в одну из комнат, в которой не оказалось ожидаемого пианино; комната была похожа на гостиную. — Ты почти не обставил её. — Здесь есть всё, что нужно, — с непониманием сказал Юнги. — Да, но я имею в виду всякие штучки. Ну, знаешь, цветы или типа того. — Уют. — Точно, — Тэхён закрыл дверь вероятной гостиной и повернулся к Юнги. — А то это похоже на какой-то офис. — Значит, тебе будет чем заняться, если когда-нибудь переедешь сюда, — Юнги прошёл в глубь квартиры. Смутившись, Тэхён посмотрел в другую сторону и открыл вторую дверь: — Пианино! — Ты же знал, что оно тут есть, — Юнги зашёл в комнату и положил телефон со всякими мелочами на рабочий стол. — Я думал, это будет синтезатор. Ты реально поставил пианино в квартире. — Я ценитель пианино. — Очевидно, — Тэхён зашёл за ним в комнату и подошёл к фортепиано. Крышка, под которой скрывались клавиши, выглядела чистой и гладкой. Тэхён провёл по ней кончиками пальцев и удивился: в самом деле ни одной пылинки. Внутри рождалось приятное волнение внутри от мысли, что Юнги заботится о том, что любит. Пока Тэхён любовался инструментом, Юнги заметил бумажку у себя на столе, рядом с местом, куда он положил телефон. Записка была короткой, но исчерпывающей: «Думал, у тебя выходной, но тебя нет дома. Я оставил флешку на третьей полке. Надеюсь, скоро увидимся». «Надеюсь, нет», — мысленно ответил Юнги и спрятал бумажку в карман, прежде чем Тэхён увидел бы её. Лучше ему не знакомиться с братом. Как можно дольше. И хорошо бы, чтобы брат не приходил вот так без разрешения. Пожалуй, нужно забрать у него ключи от квартиры. В этот раз повезло, что он ушёл до возвращения, но что, если бы нет? Это было бы самое неудачное стечение обстоятельств в самое неудачное время. Юнги не готов. Он, к счастью или к сожалению, всё ещё не до конца уверен в Тэхёне. Что-то в нём беспокоило. Иногда казалось, что всё шло идеально, а иногда в глазах Тэхёна мелькало что-то отчуждённое и неприятное. Бросив взгляд на полку, он убедился, что там есть флешка, и после этого повернулся к Тэхёну: — Ну, что, может, хочешь чего-нибудь? Тэхён поднял голову и отрицательно покачал ею: — Я перепил какао. — Тогда, если ты не против… — Юнги подошёл ближе, открывая крышку пианино. — Я сыграю. — Я ждал слишком долго, чтобы быть против, — Тэхён широко улыбнулся, с воодушевлением наблюдая, как Юнги садится. — Тебе нужен стул? — Нет, — он немного отступил и встал сбоку, чтобы опереться на пианино. — Играй-играй. Юнги улыбнулся этому нетерпению и опустил взгляд на фортепиано. Подняв руки над клавишами, он на пару секунд замер, перебирая в голове варианты того, что можно было бы сыграть. Сделав выбор, Юнги прикрыл глаза и невесомо коснулся пальцами клавиш. Тэхён безотрывно наблюдал, погрузившись в эту паузу настолько, что когда прозвучали первые ноты, он невольно вздрогнул. Он ожидал, что это будет что-то очень медленное, с долгим тянущимся разогревом, но Юнги, будто зная об этом, выбрал совсем другое. Да, мелодия, как ожидалось, не была весёлой, но она была достаточно быстрой, чтобы это было удивительным. Тэхён тоже перевёл взгляд на его руки, поражённо наблюдая за быстрыми движениями пальцев. Глаза с трудом попевали, но слух улавливал каждую ноту, и это казалось каким-то волшебством. Казалось, после клуба удивляться ловкости пальцев не стоило, но то, как они передвигались по клавишам, не шло ни в какое сравнение с какими-то там пуговицами. Это была самая настоящая магия, невероятно приятная для ушей. Впервые Тэхён был настолько поглощён классической музыкой и теперь хотел, чтобы это продолжалось бесконечно. Чтобы мелодия продолжала литься, чтобы пальцы продолжали перебирать ноты. Чтобы взгляд Юнги продолжал быть таким спокойным. Едва ли Тэхён видел его настолько удовлетворённым. Таким... естественным. Будто его душа была одним целым с инструментом и выходила наружу тонкими нитями через каждую нажатую клавишу. Вчера Тэхёна пытались научить, что отсутствие одежды оголяет душу, но сейчас он мог бы поклясться, что ничто так её не оголяет, как инструмент. Будь он хоть музыкальным, хоть даже не музыкальным — делая то, что человек любит больше всего, у него нет другого выбора, кроме как раскрыть душу. И, слушая эту музыку, Тэхён убеждался — душа Юнги по-настоящему прекрасна. Мелодия замедлилась и стала звучать светло, почти радостно. Это контрастировало с началом и звучало как то, что Тэхён ожидал как раз на старте, а не сейчас, спустя минуту. Но вскоре после музыка вернулась к своему начальному стилю. Быстрому и драматичному. Тэхён снова погрузился в неё. Пальцы, быстро перебирающие ноты, почти гипнотизировали. Он с трудом успевал понять, какие клавиши нажимались, но всё равно увлечённо смотрел, следил, слушал, не отрываясь ни на секунду, пока не наступила тишина. Он проморгался и медленно выпрямился. Юнги ожидал каких-то слов, но вместо этого Тэхён молча подошёл ближе и наклонился, чтобы поцеловать. Положение было неудобным, но желание подарить Юнги этот поцелуй было слишком сильным. Не было ничего важнее в этот момент, чем крепко держать в руках его лицо и сминать его губы под звучавшие в голове отголоски мелодии. В этот поцелуй Тэхён пытался вложить всё то, что он чувствовал, но как бы он ни старался, ему казалось, что этого недостаточно. Юнги повернулся всем телом, и Тэхён получил возможность сесть, но понял это только тогда, когда чужие руки потянули его ближе. Приоткрыв глаза, он всё же сел, и сразу после этого снова прижался губами к губам Юнги. Ему было хорошо, и он хотел, чтобы Юнги знал об этом. Было хорошо от музыки, от поцелуев, от Юнги. От того, что они оказались здесь и от того, как спокойно это ощущалось — быть вместе. Тэхён не умел передавать чувства лучше, чем в поцелуях, потому что поцелуи были тем, что он любил. Может, даже больше, чем секс. Конечно, это не могло идти в сравнение с игрой на пианино, но из всех проявлений любви этот способ был для него особенным, и он с удовольствием применял его на Юнги. А Юнги был рад принять и ответить тем же. Потому, что любил Тэхёна. Осознание, от которого внутри теплело. Словно в груди что-то нагревалось и расходилось по телу, как только что оттаявшая вода. Как будто в нём началась весна. Такая же, как в реальности, которая началась с Тэхёна. Тэхён продолжал целовать и с каждой секундой всё больше казалось, что его невозможно будет остановить. Положив руки на его плечи, Юнги немного сдвинулся, прерывая поцелуй. Он не хотел этого делать, но и целоваться без перерыва он тоже не мог. Казалось, он вообще впервые так долго целовался. Тэхён, несмотря на небольшую досаду, не выглядел недовольным. — Если бы я знал, что фортепиано так действует на тебя… — Юнги улыбнулся уголками губ. Тэхён выпустил смешок, взглянув на него немного смущённо: — Я и сам не знал. Ты играешь очень хорошо. — Спасибо, — в том же тоне ответил Юнги. — Это твоя музыка? Юнги улыбнулся шире, польщённый таким предположением: — Нет. Это Шопен. — Круто, — Тэхён хмыкнул. — Он мой любимый композитор из классиков, — Юнги встал с места и потянул Тэхёна за собой к дивану. — Уверен, если бы он жил в наше время, он был бы в восторге, — с гордостью сказал Тэхён — Я думаю, у него была бы парочка замечаний, но да, возможно, ему бы понравилось, — Юнги сел на диван, отпуская руку Тэхёна, чтобы он сам мог решить, как ему сесть. — Теперь я понимаю, почему ты был так самоуверен. Это было очень круто, — вместо того, чтобы снова садиться сверху, Тэхён выбрал вариант проще и удобнее: сел рядом, а потом опустился и лёг головой на колени. Юнги улыбнулся, опустив взгляд на него: — Спасибо. — Почему он твой любимый? — спросил Тэхён. — Это будет сложно объяснить. — Я постараюсь понять. — Хм… — Юнги задумался, подбирая слова. Тэхён взял его за руку, перебирая пальцы и думая о том, как эти пальцы могут играть музыку всяких Шопенов, как будто это не было чем-то очень сложным, что Тэхёну пришлось бы очень долго и усердно изучать и даже так вряд ли вышло бы что-то настолько же крутое. — Кто-то говорил, что его музыка больше всего отражает душу фортепиано. Я тоже так думаю. Наверное, это одна из причин, — сказал Юнги. Тэхён посмотрел вверх на него: — Значит, другие хуже? — Нет, они все были талантливыми. Они великолепные, но у Шопена фортепиано звучит как фортепиано, — сказав это, Юнги снова ненадолго задумался, прежде чем продолжить. — Если послушать известные работы других, если вслушаться, фортепиано звучит почти как оркестр. Это тоже хорошо, они старались сделать звучание богаче. Но Шопен не делал этого. — Он любил фортепиано, — пробормотал Тэхён, снова глядя на руки. — Все они, — добавил Юнги. — Просто Шопен принимал его таким, какое оно есть. Он не пытался сделать из него какой-то новый инструмент, но он хотел как можно лучше раскрыть все его стороны. Юнги не сдержал улыбку, легонько поглаживая волосы Тэхёна. Его прикосновения всегда были деликатными, но только сейчас Тэхён понял это в полной мере. Эти прикосновения были совсем не такими, как вчерашние. Не только из-за того, что не было каких-то инстинктивных изменений, но и из-за того, что они просто сами по себе были слишком другими. Вчера они были... будто бы более настойчивыми. Прикрыв глаза, Тэхён наслаждался поглаживаниями пару минут, а потом расслабленно заговорил: — Мы должны были сделать это раньше. — Что? — Прийти к тебе. Тут так хорошо и не надо ни о чём волноваться. — Недавно ты сказал, что тут неуютно, — за мягкой полуулыбкой Юнги скрывалось волнение. — И ты сказал, что я мог бы это исправить. — Если всё будет хорошо, — поправил Юнги. Тэхён открыл глаза, но не поднял взгляд, признавшись задумчиво: — Я бы хотел, чтобы всё было хорошо. — Я тоже, — коротко ответил Юнги.