Перемены - это к лучшему

За спиной слышен шум и смех. Звонок позволил ученикам выползти из кабинетов и наконец-то добраться до столовой и заднего двора. Время большой перемены – время минутной свободы. Уже полдень, а Джерард и не заметил как прошел день. Он запомнил утро, как с трудом поднялся с кровати и поплелся в душ, как тайком от бабушки вернул кашу в кастрюлю, не положив ничего в рот, кроме жвачки, и как вышел из дома, проклиная Майки за не учебный день. А вот как прошли четыре урока он и не заметил. Только совместный урок – сущий ад. Ученики из двух параллельных классов сидят в одном душном маленьком кабинете, как в банке селедки. Учителя слышно плохо, каждый ворчит или вздыхает, все занимаются своими делами. Уэй привык оставаться незаметным даже во время таких занятий. Как бы он ни старался начать разговор или пошутить, на него смотрели как на идиота, отворачиваясь от него. Только Билл Уитмен, его сосед по парте, иногда поддерживал с ним диалог, если не был занят вычислениями и чертежами. Этот парень прямо-таки спал и видел стать инженером. Джерарду было не по себе. Толпа в коридоре немного поредела, топот утих. Только после того, как из кабинета выходила их староста, которая после каждого урока забирала их журнал, тетради и контрольные, кабинет покидал и сам парень. Он, как и сейчас, собирал сумку, вешал ее на плечо и спокойно отправлялся на следующий урок, даже чуть улыбаясь. – Эй, Пикассо, ничего не потерял? – прямо в дверях его застали врасплох. Эд Мортис и Джимми Сильвер, друзья Карла Мерфи, стояли напротив него, подпирая собой стену и разглядывая рисунок на плотной акварельной бумаге. – Что это вообще такое, Уэй? Ты бы хоть члены рисовал, и то понятнее было бы! А тут... – Это Артемида, – брякнул Джерард, сразу прикусив язык. Мортис, вырвав лист из рук Джимми, не торопясь подходил к парню, заглядывая в страхе раскрытые глаза. Его плечо сжала широкая тяжёлая ладонь. Джерард перестал дышать, сжимая рукой бесценную сумку. Эдд смотрит на него, чуть ухмыляясь: – У тебя что сиськи, что яйца – одно и тоже. Рисуй лучше, Пикассо. – Он толкает его в грудь, бросив скомканный лист на кафельный пол. Смех разлетается по коридору, как и громкий топот. Слава богу в этот раз Джерард удержался на ногах. Он наклоняется, поднимая испорченный рисунок. Они и правда нарисовали член на ней. Он вздыхает, принимаясь на ходу расправлять помятый лист. Ничего, он сможет перерисовать ее. Не зря нам говорят родители: "Смотри под ноги, а то упадешь!". Обычно никто их и не слушает. Все равно все ходят, уткнувшись в телефоны или вертя головой в разные стороны. Причем неважно что ты держишь в руках: телефон, книгу или же помятый рисунок. Результат один – ты летишь кувырком вниз по лестнице. Джерард падает на руки, носом ударяясь об пол. Нос и верхняя губа сразу начинают гореть. Он пытается встать на трясущихся ногах и руках, но не может удержать равновесия. Почему этот чертов пол такой скользкий?! – О боже, ты в порядке? – раздается в паре шагов от него. Парень хочет поднять голову, чтобы посмотреть на обладателя черных вансов, но не может, оставаясь лежать с вытянутыми ногами на ступеньках. Его рук осторожно касаются, перед ним приседают. – Эй, слышишь? – Д-да, – выдавливает Уэй, чувствуя сильную хватку на локтях. Его тянут вверх, помогая принять вертикальное положение. Он жмурится, терпя головокружение, и держится за того, кто помог ему встать. Ему кажется, что на губы что-то капает. Но открывать глаза он даже не собирается. Теплые руки, так твердо держащие его за локти, ощущаются как родные. Внезапно становится так обидно за то, что такое дерьмо опять случилось именно с ним, что он не в силах сдерживать себя, почти всхлипывая и сильнее сжимая эти теплые руки. Он опускает голову, осознавая, что на плитку капает кровь. Его глаза раскрываются и голова тут же наливается свинцом. – Ну ты и напугал меня, – констатирует парень, всё ещё неотпускающий его. Брови Джерарда взлетают до косых маленьких прядей на лбу, когда он видит перед собой такого низкого, но красивого юношу. Он выглядит взволнованным, его взгляд бегает от разбитого носа Уэя до его перевернутой вверх дном сумки на полу. Парню кажется, что он уже пересекался с ним в школе. – Ты в порядке? Джерард отшатывается от него, затыкая нос рукавом рубашки на запястье. В глазах щиплет. – Я не бываю в порядке, но крутые парни не плачут, – отважно заявляет он, опираясь на стену слева. Парень перед ним удивлённо хмыкает, оглядывая его с ног до головы. Такой смелый в одно мгновение и такой робкий и слабый в другое, когда сам пытается поднять свои вещи. Тот, кто обнаружил его после падения, тут же наклоняется к нему, помогая собрать оставшиеся кисточки и учебники. Его взгляд задерживается на помятом испорченном рисунке. Джерард благодарно мычит. – Ты сможешь сам идти? – интересуется тот, вновь оказавшись перед ним. Уэй кивает и шагает к двери, опираясь на стену. Ему не привыкать. Да, быть может, он слишком часто говорит так, но что поделаешь, если так оно и есть? Уэй привык к своей неуклюжести, привык к своим неудачам. Вот только он никогда не привыкнет к своему телу. Уже нажимая на дверную ручку, он слышит быстрые шаги позади. Дверь тут же открывается перед ним, а его самого берут под локоть. – Давай-ка я всё-таки провожу тебя до мед.кабинета, а то вдруг по пути ещё навернешься, – заботливо проговаривает обладатель тех теплых рук, которые снова приклеились к Джерарду. Парень удивлённо хлопает глазами. Все же тепло этих рук приятно. – Недельку походишь с этой штучкой и все. Каждый день вечером мажь противовоспалительным гелем, хорошо? – в ответ медсестре Джерард лишь угукнул, осматривая свой разбитый нос в зеркало. На переносице красовался твердый компресс, точно гипс, с металлической широкой проволочкой для поддержания формы. Лучше бы он сломал себе руку. – Позвать твоего брата, Джерард? – Нет, спасибо, он сегодня не в школе, – дергает плечами парень, всё ещё смотрясь в зеркало. Теперь его щеки кажутся ещё пухлее. Поблагодарив мисс Ширан, он выходит из кабинета, разглядывая большое кровавое пятно на рукаве своей любимой рубашки. Будет обидно, если она не отстирается. Перед дверью обычно стоят пустые скамейки, которые предусмотрены для того, чтобы ждать свой очереди сидя, а не стоя, как было до прошлого года. Но сегодня на одной из них кто-то сидит, поглядывая на часы под потолком. Джерард начинает хмурится, выглядывая из дверного проема, но его нос прошибает боль и он выдает себя тихим взойкиванием. – О, наконец-то, – обращается к нему парень со скамейки, – тебя там оперировали что ли? Уэй выходит в коридор, приложив холодные пальцы к больному месту, даже чуть выше. Его глаза наполовину закрыты рукой, но он все равно хорошо видит, скорее всего ожидающего его, парня. Губы Джерарда складываются в удивленную "о". – Это ты?.. – спрашивает он, надеясь, что не ошибся. – Ага, – кивает тот, вставая со скамейки. Джерард замечает рюкзак на его плече с парой значков на лямке. Он чувствует на себе изучающий взгляд, под которым неуютно, будто ты – клетка под микроскопом. Его рука тянется за краем расстёгнутой рубашки, пытаясь прикрыть округлые бока под футболкой. Они стоят так довольно долго, с полминуты. Каждый думает о своем, но вглядывается в собеседника. Любопытно. Джерарда вдруг осеняет: нужно поблагодарить его за помощь! Только вот заговаривать первым, как показывает практика, у него получается плохо. Как ему начать диалог? Как обратится к стоящему перед ним? А как он вообще выглядит? Черт, по-моему в зеркало он заметил, что над его верхней губой остался бледный кровавый след. И будто видя нарастающее волнение, чувствуя, что он хочет начать диалог, парень перед ним перекатывается с пяток на носки, чуть привставая: – Фрэнк, – выдает он, протягивая вперёд руку и опускаясь. Уэй тут же хватает ее, представляясь: – Д-джерард, – старается ответить он.

"Д-джерард! – передразнивает сам себя парень, – Правильно, за-за-заика, попробуй выговорить б-без дрожи хоть слов-вечко!"

Уэй притягивает к себе руку обратно, теперь двумя ладонями сжимая лямку своей сумки. Он видит недоумение в глазах парня, но ничего не может с собой поделать. Язык будто онемел на пару секунд. Вот он сглатывает, потирает ушибленный локоть и отрепетировано произносит: – Извини. – За что? – тут же спрашивает Фрэнк. – Тебе пришлось возиться со мной, – обыденно пожимает плечами, поворачивая голову в сторону. – Да брось, – отмахивается парень, улыбаясь, – крутые парни должны помогать друг другу. Как он сказал? Крутые парни? Джерард оглядывается, начиная думать, что разговаривают совершенно не с ним. А парень смеется, улыбаясь слишком широко. Эта улыбка... О да, Джерард наконец-то вспомнил его. Фрэнк Леро – один из сильнейших игроков в бейсбол. В позопрошлом году сам ушел из команды по непонятным причинам, но связей в высших кругах, как и свою репутацию, не потерял, а даже увеличил. Не сказать, что он был королем этой школы – никто не сможет переплюнуть Зака Клиффорда, – но и лузером он не был. Если представить все слои их школьного общества как лестницу из десяти ступеней, то он был где-то на седьмой... В то время как Джерарду вполне неплохо жилось на третьей. Он понимает, что слишком пристально разглядывает черты внешности Фрэнка, пока тот также улыбается, глядя на него. Джерард смущённо опускает взгляд, вновь бормоча извинения. – Да ладно, что ты, – улыбается, улыбается, улыбается. Уэя начинает беспокоить вопрос по поводу стабильности его психики. – Что сказала медсестра? Почему его это интересует? – Ничего такого, – он снова пожимает плечами, – сказала мазать противовоспалительным и носить это ещё неделю, – его холодные пальцы вновь еле касаются переносицы. Они всё ещё стоят посреди коридора. Урок начался уже пять минут назад и до Джерарда только доходит, что парень всё это время ждал его. Причем ждал и опоздал на урок. Его глаза тут же распахиваются: – Почему ты не на уроке? Разве звонка ещё не было? Теперь очередь Фрэнка пожимать плечами: – Ждал тебя, – он поправляет сползающую лямку рюкзака, – не мог же я не узнать что с тобой. Джерарду так неловко. Из-за него парню пришлось тащиться в мед.кабинет, ждать его целых двадцать минут и даже опоздать на урок. И все ради того, чтобы узнать о его незначительной травме. Он опускает глаза в пол, застенчиво заправляя выбившуюся прядь за ухо. – Спасибо большое за помощь... – Не стоит, я же говорил. – Они продолжают стоять в молчании, тупо пялясь каждый в выбранную самим собой точку. Наконец Фрэнк покашливает. – Что ж, думаю, раз все более-менее нормально... то я пойду? – О да-да, конечно, – парень энергично кивает, разводя руками, – без проблем. – Окей, тогда удачи, – улыбается, помахав рукой на прощание. Фрэнк разворачивается, уходя вглубь освещённого коридора. – Смотри не покалечься снова! – кидает он, чуть обернувшись назад. Джерард кивает, думая, что он заметит. Но он лишь продолжает идти дальше, заворачивая за угол и пропадая там. Чуть потоптавшись на месте, Уэй вздыхает. Ему сидеть в школе ещё два урока. Собрав всю силу в кулак и запихнув за щеку две подушечки жвачки, он направляется в другое крыло школы, спеша на астрономию. Миссис Берд даже не останавливает урок, чтобы спросить его об опоздании, когда видит Джерарда с непонятной штукой на переносице и его виноватый, пристыженный взгляд. Она лишь кивает ему, продолжая водить указкой по карте звёздного неба. – И сегодня, вот только вроде вылечили простуду, так он умудрился сломать себе нос! – Это сильный ушиб, ба! – Да какая разница? – отвлекаясь от телефонного разговора, кидает в глубь дома женщина. – Вот так вот. И ведь ума не приложу, что же ему так не везёт? Джерард качает головой, сидя за кухонным столом и листая купленный после школы комикс. Бабушка разглагольствует на весь дом по поводу его нового ушиба и постоянного невезения. Да уж, стоит ей только переволноваться, так она сразу же звонит миссис Флориан – своей хорошей подруге – и начинает жалеть своего старшего внука, советуясь с ней. Джерард мог каждый раз услышать обрывки их разговора. На часах уже время обеда. Придя со школы, он смел со стола половину картофельных оладушек, поэтому сейчас сытый, но немного расстроенный из-за сорванной диеты, Джерард сидел за тем же столом и читал уже в свое удовольствие. Майки болтался с друзьями по городу. В такую солнечную теплую погоду грех сидеть дома. А уж если такая погода в середине марта, то это двойная удача. Но старший Уэй перестал верить в нее после череды ужасных невезений. Он бегает глазами по строчкам комикса, улыбаясь на реплики персонажей. Нос немного болит, но не так сильно, как могло бы быть. Его пальцы любовно поглаживают глянцевые страницы. Наверное он никогда не полюбит кого-то также сильно, как свою семью и комиксы. – Ба, баклажанов нигде не было! – входная дверь раскрывается с грохотом, а в дом вваливаются несколько человек, наполняя квартиру смеху. – Но мы донесли все остальное, миссис Уэй! Джерард откладывает комикс, проходя в гостиную. В коридоре стоят двое человек во главе с его братом. Майки прыгает на одной ноге, пытаясь не упасть с пакетами. Старший хихикает, подходя к нему: – Давай помогу, – он забирает пакеты. Их бабушка любит, когда в доме всегда есть все нужное для готовки любого блюда. Майки благодарно вздыхает, прыгая обратно к двери. Такой ленивый и торопливый. Пока Джерард раскладывает продукты, он слышит, как Майки прощается с друзьями, поблагодарив их за помощь. Дверь закрывается, а на кухню одновременно заходит он и бабушка. – Как не было баклажанов? Ты был у мистера Тэрри? – Был-был, но у него они тоже кончились, – Майки садится за стол, хватая комикс брата. – Ну что за город? Даже свежих баклажанов не найдешь, – вздыхает бабушка, но явно не сильно расстроенная этой новостью. Она помогает Джерарду и тот уступает ей место у плиты. – Эй, ты мыл руки? Это новый номер, аккуратнее! – спохватывается парень, вырвав из рук Майки свою любимую литературу. Тот лишь в смиренном жесте поднимает руки, откидываясь на спинку стула. Он смеётся, видя как брат осторожно прижимает странички к груди. Но тут же замолкает: – Джи? Что с тобой? – его глаза расширяются и он садится ровно. Джерард замирает, всё ещё прижимая к груди комикс. Он прикусывает губу, нервно перебирая листы пальцами. – Упал с лестницы... – Носом? – недоверчиво спрашивает младший. – Я тоже удивилась, Майки, – отвечает вместо Джерарда женщина, усаживаясь вместе с ними за стол. Теперь две пары глаз таращатся на уставшего покалеченного парня. Джерард тоже садится за стол, всё ещё не разжимая рук на бумаге. – Плохо, что меня не было сегодня, – сознается Майки, немного чувствуя вину за то, что его брату пришлось справляться самому, – тебе помогла мисс Ширан? – Да, но до её кабинета меня довели, – и он тут же жалеет о сказаном, мгновенно отводя взгляд. – Тебе помогли? Ох, мой хороший, это же здорово! – радуется женщина, ставя на стол три кружки чая. – Неужели у нас в школе есть добродетели? – веселеет Майки. Глаза двух членов его семьи выдают их любопытство. Джерард не хочет говорить больше. Он отпивает чай, пряча глаза в цветных страницах раскрытого комикса. Младший постукивает по столу, чуть покашливая, обращая на себя внимания брата. Тот наклоняет в непонимании голову, а Майки все также кашляет. – Не расскажешь нам, кто это был? – осторожно интересуется бабушка. Она у них в душе ещё совсем молодая, оттого и понимающая. – Один парень из параллели... – бормочет Джерард, вновь отводя глаза. Он не хочет говорить, но знает, что от него не отстанут. – Ну? Кто же? – не терпится Майки. – Фрэнк Леро... – Щеки и нос горят, а он сам не знает от чего. – Он отличный игрок в бейсбол... – Айеро! – выкрикивает Майки, – Фрэнк Айеро, а не Леро, дурачок! Майки заливается смехом, пока парень удивлённо хлопает глазами. Как же он спутал его фамилию? – Но ведь на доске почета в школе его фамилия так и написана... – Он ещё и на доске почета? Надо же! – все больше восхищается женщина. – В его фамилии сделали ошибку, даже я знаю, – хмыкает младший, беря очередное печенье. И пока бабушка с братом начинают болтать о том, что у Джерарда может появится друг, что за ним могут приглядывать и просто быть рядом, чтобы изменить его мнение о себе, сам Уэй понимает, что он краснеет. Его смущают разговоры о нем и уж тем более о Фрэнке, фамилию которого он даже умудрился исковеркать. Поэтому, вновь оставаясь незамеченным, он спешит скрыться в своей комнате. Неужели он правда сможет подружиться с кем-то? Звучит абсурдно. Да кому он такой нужен? Он стоит перед зеркалом в полный рост. Оглядев свои пухлые бока и живот, скрытые растянутыми штанами бедра и горящие щеки, он грустно вздыхает. Рука сразу же тянется за новыми подушечками утоляющей голод жвачки, а сам он запирает дверь. Он боится перемен. И даже думать не хочет о сегодняшнем дне. Но воспоминания о прикосновениях теплых рук отражаются застенчивой улыбкой на его лице.