Перемены - это к лучшему

Как давно я топчу, видно по каблуку.

Пальцами стряхивает крошки с губ и подбородка, никогда не используя для этого салфетку (да и нет их в школьной столовой). Встаёт со скамейки, а со стола поднимает поднос. Руки холодные и испачканные на рёбрах графитом. Он нервно оглядывается по сторонам, когда лавирует меж столиков. Мусор оказывается в корзине, поднос — на высокой тележке-шкафчике. Ему так не хочется на физику, ведь он ненавидит силу притяжения, которая придавливает его к кафельному полу, будто на плечи по гире кладет. Но следующий урок уже через пятнадцать минут, и это заставляет его торопиться. Джерард, направляясь к выходу из столовой, одергивает вниз футболку и по привычке трогает теперь укороченную прядь, заправляя ее за ухо. Нельзя быть растрепаным при нем. Парень вылетает в холл и уверенно, твердо шагает в сторону шкафчиков. Последнюю неделю он каждый день просыпается с непонятным чувством обязанности. Он же делает всё по дому, о чем просит бабушка, выполняет все домашние задания и даже не получает замечаний от учителей, но все равно что-то не так. И это чувство поглощает его, медленно и верно. Это можно проследить в его непонимающем взгляде, который так и кричит: «Подождите! Остановитесь на секундочку! Дайте мне время!» Что-то беспокоит и раскачивает его. А свое беспокойство он склонен заедать. Хелена нарадоваться не может, а Майки все чаще бросает на него подозрительные взгляды. Да и Джи самому не нравится то, что с ним происходит. Он спешит к своим вещам, запертым на хлипкий замочек. Но он спешит не из-за того, что осталось мало времени или ему срочно понадобился определенный карандаш. Он надеется встретить его. У него не было друзей — только знакомые. Он обычно тусовался (если посиделки у них дома можно назвать тусовками) с Майки и его друзьями. Его единственный сосед по парте был конченым ботаником, а мистер Хилл навряд ли годился ему в приятели. Он помнит восторженные разговоры его семьи о Фрэнке: «Если тебе захочется, то можешь приводить его к нам! Я могу приготовить что-нибудь вкусненькое», «Тебе не помешали бы друзья, Джи. Я слышал, Фрэнк своих друзей не бросает», «Почему бы тебе не спросить его номер телефона?» — и все в этом духе. Ему неудобно представлять Фрэнка другом, ведь это не так, а чувство правды у него обострённое. Ему неловко, но он представляет. Наверное не следовало бы этого делать, ведь рано или поздно Джерард надоест ему. И потом, разве это не он побоялся сесть с ним на уроке? Он, конечно он. И именно он сказал, что Джерард не плохой. Если бы Айеро был как они, то даже говорить с ним не стал бы или начал бы издеваться над ним, как компания Мерфи. Поэтому, взволнованный, он так и стоит у своего шкафчика, вертя головой в разные стороны. Где же он? Джерард не мог пропустить его черную макушку. — Дай мне спокойно доесть мой грёбаный салат! — Фрэнк появляется из-за угла с пластиковой мисочкой в руках. Рядом с ним идёт явно один из его приятелей, который специально мешает ему, размахивая руками и дёргая Айеро за рукав молочной рубашки. Он явно куда-то зовёт его, но парень лишь облокачивается на стену и продолжает жевать салат, с улыбкой смотря за тем, как бесится его друг. Уэй наблюдает за ними, все также обнимая себя одной рукой за плечо. Он не видел Фрэнка в нормальной школьной форме и, сказать честно, он сам хотел бы так круто в ней смотреться, как он. Вмиг у Джерарда подгибаются коленки. Друг Айеро оставил его одного, напоследок по-дружески толкнув в плечо, и Фрэнк тут же перевел взгляд, замечая неподалеку стоящего художника. Он в приветствии поднимает ладонь и отлипает от стены, шагая к нему. — Эй, крутой парень, — здоровается Фрэнк, чуть потряхивая выставленной вперёд ладонью. — Привет, — отвечает Джерард, давая ему пять. — Так-то лучше, — улыбка у парня мягкая, не то что руки в маленьких мозолях. Уэй не обхватывает лямку сумки, в попытке занять руки, не отходит от знакомого и даже не трусит. Он уверено стоит рядом, выпрямив спину, делая себя чуть выше. — Ну? Но всего лишь один вопрос, и он теряется. И эта растерянность отражается в глазах, которые в замешательстве опускаются к поношенным кедам. Айеро, видимо, и правда экстрасенс, раз понимает его и выдает: — Окей, по-другому. Как жизнь? — Эм, в порядке, — Джерард не может расслабиться, когда говорит с ним. Ему кажется, что Фрэнк оценивает его, когда осматривает с ног до головы. Но ему хочется продолжить разговор во чтобы то ни стало, вот он и заставляет себя не горбиться и хотя бы иногда поднимать на парня глаза. — Супер, — отвечает тот, накалывая пластмассовой вилочкой помидорку. Он жуёт ее вместе с листьями салата, с улыбкой глядя на Джерарда, неловко отводящего взгляд. — О-о-о, — вдруг тянет Айеро с набитым ртом. Обратив на себя внимание Джи, он быстро прожевывает и с восторгом замечает, — у тебя новая стрижка! И цвет поменялся. Твой настоящий? Тебе идет! Рука машинально тянется к когда-то вечно выбивающийся пряди, чтобы заправить ее за ухо. Но больше она не помешает. И щеки Уэя немного розовеют. — П-правда? — Конечно. Он улыбается, бубня тихое «спасибо» в ответ. Вообще-то он был против такой стрижки, ведь с длинными черными волосами было куда удобнее, поскольку спрятаться за ними не составляло труда. Но бабушка решительно сводила с его волос краску проверенными народными средствами, а потом ещё и стригла, приговаривая, что так ему будет лучше. Конечно она оставила их сзади немного длинными, так, чтобы они закрывали шею, что и стало главным плюсом, ведь кончики были немного волнистыми и переливались на свету. Джерарду важно мнение других, и если Фрэнк сказал, что ему идёт, значит так оно есть. Он хотел верить. — Не видел тебя на балу, — снова прерывает молчание Фрэнк. Он даже не удивляется, видя, как с лица его собеседника сползает и без того слабая улыбка, а глаза вновь пристыжено опускаются. Он как-то подметил, что с таким Джерардом разговаривать лучше, чем с пугливым Пикассо, но по сути они ни чем не отличаются. Это всё тот же пухленький, неуверенный в себе мальчик из параллели, который не знает как вести диалоги и не умеет разбираться в людях. И это чертовски удивительно. — Д-да, я не ходил… — он снова бурчит, причем куда-то себе в плечо. Его глаза избегают встречи с Айеро, пока тот внимательно вглядывается в его зардевшееся лицо. Любопытство берет свое, и он краем глаза глядит на парня, всё ещё поедающего салат, но смотрящего на него с непониманием. Он явно ждёт, что Джерард расскажет, какой он бедный да несчастный, не имеет никого, чтобы пойти на бал или хотя бы на вечеринку. Да и сам по себе является нежеланным гостем сборищ его сверстников. Но он не станет, просто потому, что это стыдно. — Да… Как выступили? — он мысленно хвалит себя за то, что ловко и быстро переводит тему. — Могло бы быть и лучше. — Фрэнк пожимает плечами, отходя от Джерарда, чтобы выкинуть пустую миску. — Нас часто прерывали, просили сыграть медляк, а после выступления опять спутали наши фимилии, а точнее мою. — Он с улыбкой покачал головой, вновь становясь рядом с Уэем. — Но оформление всем понравилось. Ты круто придумал с пятнами крови, мы даже себе на костюмы вылили пару баночек. Джерард в удивлении, но с широкой улыбкой благодарно кивнул. Щеки сильно поднялись, прикрывая глаза, что тут же послужило сигналом перестать улыбаться. Губы опустились обратно, но глаза по прежнему горели. — Ладно, уже пора идти, — напомнил Фрэнк, кивнув в сторону часов на стене. Пять минут до звонка. — Увидимся через урок, Джерард. Фрэнк зашагал по коридору, неся рюкзак на одном плече. Он также, как и в первый раз, скрылся за поворотом холла, а Джерард стоял на том же месте, до последнего смотря в его спину.

«Он назвал меня по имени»

Через урок они и правда встречаются, но уже в кабинете истории. Два класса здесь теперь постоянно вместе, потому свободных мест как не было, так и нет. И все уж лучше постоят, чем сядут рядом с Уэем. Но он не грустит и даже не переживает. Он привык к тому, что на него смотрят как на чумного. Да, собственно, все равно, лишь бы не трогали, буквально. — Я присяду? — знакомый голос раздается под боком. Парень вскидывает голову, отрываясь от раскрашивания своего персонажа. — Сегодня за моей партой какой-то апокалипсис, — он посмеивается, а Джерард оборачивается, замечая компанию из семерых ребят за партой Фрэнка. Он не успевает и слова сказать, как тот садится рядом с ним и вытаскивает учебник из рюкзака. Джерард глазам своим не верит. Он слышит перешептывание рядом, чувствует взгляды, сосредоточенные на них, но все становится совсем не важным, ведь Фрэнк улыбается. Парень смотрит на него, чуть приподняв брови, которые мило смотрятся вместе с маленькими ямочками от улыбки. И Джерард не знает что ему делать, ведь такого с ним никогда не было. — Фро? — кто-то сзади зовёт Айеро, но он лишь отмахивается, все ещё с улыбкой смотря на художника. Джерард не выдерживает и отворачивается, снова беря карандаш и погружаясь в работу. Он слышит, как Айеро хмыкает и тоже поворачивается, открывая учебник истории. Он не читает, нет. Он что-то напевает себе под нос, чуть покачивая головой. А Уэй сидит рядом и не может сосредоточиться. Он упорно делает вид, что занят раскрашиванием своих набросков и героев, оживших на черновом варианте его комикса. Но, если честно, он просто пялится на свои подрагивающие пальцы. Нужно радоваться, что с ним сел сам Айеро, а он трясется из-за того, что могут сделать его одноклассники. В класс входит мистер Стрикер, держа подмышкой свёрнутые карты, а в руке свой дипломат, наверняка примерно того же года изготовления, что и сам учитель. Мужчина раскладывает вещи и, постучав указкой о стол, привлекает внимание учеников. Он объясняет очередную скучную, по мнению Фрэнка, тему. Стоит возле стола, держит в руках указку и учебник. Парень его не особо слушает, продолжая тихонько мычать крутившуюся в голове мелодию. Его мысли лишь о долгожданном сне после обеда и следующих двух выходных. И о последней учебной неделе, конечно. У него на каникулы были просто грандиозные планы! Во-первых, сериальный марафон с самого утра. Во-вторых, объедания любимыми хлопьями просто до тошноты! В-третьих… — Я знаю, что если говорить вам домашнее задание в конце урока, то вы его точно не услышите, не то что выполните. Так что скажу сейчас. — Мистер Стрикер взял в руки помятую тетрадку, будто специально выдерживая паузу. — Вам предстоит выполнить исследовательскую работу в парах по теме трёх последних параграфов. Также, пожалуйста, учтите, что рассказывать должны оба, точно также, как и проводить исследовательскую работу. И то, что я спрошу лишь некоторых, ещё не значит, что нужно готовиться выборочно. Все загалдели. Да кому вообще надо заниматься этим всю неделю, тем более, если ее часть выпадает на выходные? Конечно никому. Даже Джерарду, любителю истории, не особо хотелось с этим возиться. Пока ученики бурно обсуждали кто с кем будет писать работу, до Фрэнка дошло кто будет его напарником. Он и не был против Джерарда, да и видно, что тот любит историю, но что подумают остальные? Он не был зависим от общественного мнения, но именно оно так задевало его. Фрэнк не был тем, кто прогибается под всеми, но когда ты слышишь колкие фразочки в твою сторону, а отношение к тебе резко меняется, то ты волей-неволей воспринимаешь все острее. Если ты много лет был любимчиком в компании, а в один момент все встаёт под угрозу, ты сделаешь все, чтобы оставить все как есть. Не все ведь любят перемены. Мистер Скитер заканчивает урок даже чуть раньше, и со звонком все стремительно покидают кабинет. — Круто, что мы делаем работу вместе, а? — спросил Фрэнк, поднимаясь со стула. — Да? — Ещё бы, — кивает он, — считай получим «отлично» почти просто так. Ты же ее идеально знаешь. Джерард не спешит собираться, всё ещё сидя на месте. В шуме, возникшем в классе, он с трудом различает слова Фрэнка, но последнюю фразу слышит четко и ясно. Может он всё-таки ошибался на его счёт? — Кстати, уже, конечно, неделя прошла, но ты так и не попался мне в коридоре, — Айеро пожимает плечами и вновь скидывает с плеч рюкзак. Парень копается в нем, выкладывает учебники, чтобы увидеть больше, и, словно следуя какой-то тактике, ещё раз сует руку в недры холщовой вещи. Джерард тоже принимается перебирать учебники и альбомы, наоборот складывая их в сумку. Наткнувшись на телефон где-то на дне, он вспоминает, что должен позвонить бабушке, чтобы забрать из химчистки верную одежду. — Вот, держи, — рука Фрэнка, такая бледная и сухая, протягивает парню его кисть и маленький блокнот всего лишь с десятью листочками, вместо сорока. Джерард с непониманием смотрит на него, — ты забыл их тогда на стремянке. И мой план работы… можешь забрать, если хочешь. Там остались все твои пометки, я вложил его в блокнот. Джерард готов расплакаться. В глазах чуточку щипет, но он моргает, сгоняя слезы на ресницы. Такого никто не делал. Его вещи присваивали себе, портили или просто прятали куда-нибудь. А Фрэнк… Он вернул все, причем целое и чистое. Уэй только сейчас понимает какой он всё-таки растеряшка: вещи он сеет по миру только так, и к тому же вообще не разбирает сумку, только меняет учебники в ней. Он забирает из теплых рук кисточку и блокнот, и держит их в руках перед собой, оглядывая с любовью. — С-спасибо, — художник поднимает голову, которой кивает, — большое спасибо. — Да ладно, — Айеро улыбается. Его улыбка каждый раз разная, каждый раз будит что-то новое в смотрящих на нее. И Джерард наконец-то понимает что ему нужно сделать. — Может, не будем сегодня делать проект? У нас ещё неделя, а завтра суббота… — Д-да, конечно, я и сам н-не могу, — рука взметается к волосам и снова пытается заправить их за ухо. Ему так неловко, а чувства через край. — О, круто! Тогда до понедельника? — До п-понедельника, — быстро бросает Джерард, не задерживаясь в кабинете. Он выпархивает в коридор с лёгкой улыбкой. Фрэнк не знает что изменилось. Если неделю назад он был настроен враждебно к нему, то теперь художник ведёт себя вполне нормально. Если для Пикассо что-то может быть нормально, а не привычно. — Фрэнк, какого черта? — сзади его обнимают за плечо. — Ты так любишь художников? — Отвали, Питс, — дёрнув плечом, он сбрасывает с себя руку приятеля. Он поворачивается к троице лицом, но лишь чтобы забрать рюкзак. — Фрэнк, такое ощущение, что тебе не хватает друзей, — продолжает Питс, разводя руками, — а то общаешься со всякими извращенцами… — Я общаюсь с теми, с кем захочу. — И тебя не пугает он? — Не называй шоколад говном, если никогда его не пробовал, — сердито, в предупредительном тоне говорит Айеро. Он, не желая продолжать разговор, разворачивается и выходит из класса, топая громче и быстрее. Нет, они идиоты. Фрэнк же видит, что парнишка не такой, каким его описывают. Да, странный, зажатый, но это же нормально для творческих людей, так? Голова устало наклоняется, когда он выходит на свежий воздух. Он и не знает что думать. А Джерард знает. И свою задумку он воплощает в жизнь, стоя с отданной ему кисточкой в школьном коридоре, напевая мелодию Фрэнка, так и забыв про историю и химчистку.