Сквозь пламя мы гору сокрушим

— Я запретил тебе показываться.       Хуа Чэн встретился с Хон Су совершенно случайно, если можно так сказать; она целенаправленно искала его по всему Призрачному городу, пока не вломилась в игорный дом и не перевернула там всё вверх дном, пытаясь его «убить». После небольшой драки Князь Демонов угрожающе потребовал больше никогда не появляться перед их с принцем глазами. Не в страхе было дело — эта девушка слишком настырная и приставучая, явно намеревалась выбить информацию о местонахождении Белого Бедствия. Только никто ей не говорил, что за Белым Бедствием скрывался уставший низвергнутый Бог Саньлэ. Ей и не нужно было этого знать.       Хон Су не обратила на Хуа Чэна внимания, она сидела посреди пустого зала, склонившись над столиком, и что-то старательно выводила на бумаге, отчего ему захотелось пнуть ногой по дереву.       Ещё тогда, когда она была жива, Хон Су вела себя так, словно это её не касалось. Хотелось быть непринуждённой. Глупая маска взрослости, за которой скрывалось трясущееся от страха тельце ребенка. Демона злила схожесть с этой девчонкой.       Отложив кисть, демонесса, копирующая его, посмотрела на него с нескрываемым раздражением, словно Хуа Чэн сказал самую глупую вещь в мире. — Вас это не касается, молодой господин Хуа, — вот дрянь, она ещё имела смелость издеваться над ним. — Я хотела встретиться с названным отцом. Он сильно изменился с нашей последней встречи. Я рада за него.       Он хотел было возразить, но прекрасно понимал, что, встретившись с принцем месяц назад, демон и сам видел, насколько он изменился с их последней встречи. Холодность демона пропала, уступая место прежней теплоте наследного принца. Поэтому этот болезненный промежуток времени лучше забыть.       Тем не менее это не давало право Хон Су бросаться такими словами. — Забудь дорогу к монастырю. — Ваша ревность бессмысленна, к тому же… — она наклонила голову набок, наматывая светлый локон волос на палец, явно чем-то смущённая. Хуа Чэн на это не обратил никакого внимания. — Раз вас связывают такие отношения с отцом, то… стало быть… — Назовёшь меня папой — вырву язык.       Серьёзно! Что за бессмыслица! — Тогда мама?..       Хуа Чэн дёрнулся и, заметив смешинку в её глазах, расслабился. Вот идиотка. — Хон Су… Чёрт с тобой. Больше не появляйся здесь. Это не твой дом. — Хуа Чэн, позаботьтесь об отце. «И без тебя знаю».       Эта упрямая девица на протяжении нескольких месяцев периодически захаживала в Дом Блаженств, бессовестно выполняя странную работу — она взяла на себя обязательства следить за передвижениями всех неизвестных демонов, тщательно допрашивая каждого, не имели ли они дело с Безликими Баем. Только слепой не заметил бы, что Хон Су искала своего спасителя и убийцу в одном лице. — Скоро гора Тунлу вновь откроет своё жерло. Некоторые группы демонов решили присвоить себе гору, и теперь это место стало ещё более опасным. Люди туда не ходят, но в радиусе нескольких ли всё-таки находят трупы. Это… неприятная ситуация. К тому же я уверена, что вы также считаете, что рождение нового непревзойдённого — непозволительная роскошь.       Хон Су не была непревзойдённой, но и посмешище Ци Жун ей в подмётки не годился. И она была полностью права. Появление нового князя — дело всегда неприятное и ненужное. Никто не хотел делить с кем-то уже давно поделённые территории, никто не хотел еще раз разделять сферу влияния. Они с Черноводом неплохо спелись, их даже можно назвать приятелями, а появление ещё одного «друга» могло подпортить им планы на ближайшие несколько лет.       Его последние воспоминания об этом месте были связаны с заточением Цзюнь У под толщей лавы, где тело бывшего Владыки бесконечно растворялось в жерле. Было ли это осознанным поступком или нет, но Цзюнь У, подарив прощальную улыбку и извинившись, исчез в потоках лавы, обещая больше не тревожить Саньлэ и Три Мира.       Это даже боем было назвать сложно. Цзюнь У просто позволил наносить себе раны — то ли он смирился со своей судьбой, то ли издевался над ними. И ведь не прекратил издеваться даже тогда, когда его пронзили Фансинем, мечом, наполненным злобой тысячи душ! Вот уж действительно ублюдок.       К тому же сами Небожители были заинтересованы в этом.       На самом деле, новость о шайке демонов развеселила Хуа Чэна. Это сколько наглости и какие чувство собственной важности нужно было иметь, чтобы заявить такое? Просто смешно! — Ты этим и займёшься. — Ха?!       Перекошенное от удивления и злости лицо почти заставило его почувствовать теплоту. — Ты неплохо меня подставила, А-Су, — теперь её передёрнуло от омерзения, — я долго исправлял всё, что ты натворила («Вот лгун! У тебя это заняло два дня!»), поэтому ты мне должна. Следовательно, это твоё первое задание — стань непревзойдённым, не позволь какой-то твари это сделать. — С какой стати?       Она посмотрела на него как на сумасшедшего, но в его словах был смысл. Хон Су ни на что не претендовала, просто скиталась по стране, заглядывая под каждый камень, иногда делая заметки. Власть никогда её не интересовала, но если это поможет отцу Се Ляню, то она не видела причины отказываться. Одним выстрелом убьет двух зайцев. Она прикусила губу. — Потому что я… — губы демона изогнулись в хищной улыбке, — твой второй отец. — Будем играть в семью? — та фыркнула. — Быть ею. Гэгэ хотел бы этого, пусть и не считает себя достойным. Я сделаю всё, чтобы сделать его счастливым. — Впервые с тобой согласна.       До храма Водных Каштанов они шли в полной тишине. Демоны могли бы использовать магию, но настроение никак к этому не располагало. Хуа Чэн украдкой взглянул на спутницу. Она изменила свой облик: красная одежда была заменена на белое одеяние, затянутое тёмно-синим поясом с золотыми нитями, на голых ногах были лёгкие высокие тканевые сапоги на небольшом каблуке. На её безмятежном лице лежала тень меланхолии, и от этого у Хуа Чэна неприятно кольнуло — именно с таким выражением лица она готовила еду. Левую сторону лица не скрывали бинты, зияющей дыры не было, лишь грустные аквамариновые глаза. Светлые волосы были завязаны в высокий хвост, закреплённый цзань.       Она совершенно не была похожа на того загнанного оленёнка, повстречавшегося им восемьсот лет назад. Теперь Хон Су — гордый и могучий олень, способный взмахом руки уничтожать целые города.       Хуа Чэн невольно улыбнулся.       Из храма доносилась ругань.       В мгновение ока два демона оказались на пороге, готовые защищать Его Высочество, но единственным, кого надо было защищать, был зажавшейся в угол Мин И, пытающийся вразумить принца Саньлэ. В другом углу комнаты сидел притихший Ши Цинсюань, прикрывающийся веером.       Хуа Чэн и Хон Су остолбенели. — Ваше Высочество наследный принц! Я глубоко ценю вашу заботу, но мы с Повелителем Ветров разберёмся сами!       Мин И сильнее вжал голову в плечи. С мощью и влиянием Бога Войны ему не потягаться. — Я запрещаю вам вмешиваться в это дело! У вас нет боевого потенциала, она просто вас разорвёт! — О… И поэтому вы решили добросовестно нам помочь.       Сидевший поодаль Ши Цинсюань уже сто раз пожалел, что решил поделиться своим планом с Се Лянем, который как фурия разозлился и пытался уже целый час их отговорить, и когда из-за упёртого Мин И терпению принца пришёл конец, Бог Войны окончательно разозлился.       Повелитель Ветров передумал идти на облаву горы Тунлу, но ведь он не мог бросить своего друга, когда тот решил пойти туда! Это же верная смерть, пусть и не в буквальном смысле.       Злой Се Лянь выглядел устрашающе. Даже глаза потемнели.       А Мин И ничего не осталось, кроме как строить из себя Повелителя Земли. Чёртов Хуа Чэн, чёртов Ши Цинсюань, чёртовы боги! — Это моё дело, — жестоко отрезал Бог.       Мин И вздрогнул. Он был наслышан о «подвигах» ещё низвергнутого Се Ляня, принявшего личину Белого Бедствия, творившего ужасающие вещи. И прямо сейчас перед его глазами вовсе не милый друг Ши Цинсюаня или же хозяин этого чёртового Хуа Чэна, а сам дьявол. Он смотрел в обсидиановую бездну. Се Лянь его пугал. Заставлял его испытать чувство безысходности. Принц сейчас вернулся в состояние восьмисотлетней давности, позволяя злобе контролировать его. Впервые за несколько сотен лет руки Повелителя Земли задрожали не из-за предвкушения мести. — Ни твоё, ни Ши Цинсюаня, а моё. Я лучше всех знаю, что собой представляет это жерло.       О, так вот в чём было дело. Его Высочество прав — Ши Цинсюаню нечего было там делать, а вот второму божеству… — Гэгэ, тебя обижают? — Сань Лан, увидев животный страх в глазах Мин И, поспешил вмешаться.       «Кто кого ещё обижает!» — Нет, я пытаюсь вразумить Повелителя Ветров и Повелителя Земли, что на горе Тунлу им делать нечего.       Хон Су нахмурилась. Что ж, до её отца тоже дошли дурные вести. — Ши Цинсюань, Мин И, пожалуйста, возвращайтесь в Небесные Чертоги и дождитесь меня. Не рубите с плеча, я вас прошу. Она ещё не открылась, поэтому мы спокойно всё обсудим с другими небожителями, хорошо?       Скрытая угроза в голосе никуда не делась. Два Повелителя стремительно покинули храм. Его трясло от злости — почему Мин И так загорелся идеей пойти на гору, он ведь даже не Бог Войны! Это просто бессмысленно! Если эти два идиота пошли бы сразу, не предупредив, то чёрт знает, сколько бы они там проторчали! В прошлый раз, когда родился первый непревзойдённый, это заняло десять лет.       «Бедный Сань Лан, что он так долго делал?»       Он убил всех демонов и родился в третий раз. Если у Князя Демонов это заняло десять лет, то что уж говорить о Повелителе Ветра и Повелителе Земли!       Спокойствие.       Ему нужно успокоиться. — Ваше Высочество?       До его руки неуверенно коснулись — и вся злоба вмиг исчезла. Сань Лан обеспокоенно смотрел на него, пока Хон Су на заднем плане ставила чашки с едой. В горле сжался ком. Неужели они будут обедать как тогда? Сдавлено вздохнув, принц ответил: — Я в порядке. Правда.       Он не врал. — Пока Сань Лан и А-Су рядом со мной, всё будет хорошо.       Хон Су приготовила слишком много блюд, и Се Ляню стало неловко, но, видя бесстрастное лицо демонессы, он перестал волноваться и, присев рядом с Сань Ланом, принялся за вкусности. Все как восемьсот лет назад — они сидели в старой лачуге и трапезничали, пусть теперь оба демона в этом и не нуждались. Се Лянь мягко улыбнулся и поплыл лужицей, ведь еда Хон Су стала только лучше! — Я отправлюсь на гору Тунлу, — внезапно заявила девушка.       Хуа Чэн строго на неё посмотрел. Вот не умеет же она держать язык за зубами! — Новый непревзойденный — проблема как небожителей, так и наша. Лучше, если я зачищу эту территорию. — Хм, — принц довольно хмыкнул. — Ты права. Между небожителями и демонами и так обострённые отношения. Не хотелось бы портить их окончательно. Тогда… мы пойдем с тобой.       Сань Лан довольно засиял, услышав «мы». — К тому же, нам надо повидать старого знакомого.       Пусть Цзюнь У и не представлял теперь никакой угрозы, но лучше проверить его состояние. Столько воды утекло с момента их последней встречи. Се Лянь боялся, что Владыка мог все это время строить план мести, захватить Небесные Чертоги, уничтожить Три Мира. Да он мог что угодно планировать! Осторожность не помешала бы. — Спасибо вам обоим за помощь. Что бы я без вас делал, — он хихикнул.       Хон Су и Хуа Чэн переглянулись. По ощущениям она скоро откроется.       И тогда лучше держаться подальше от Его Высочества.       У Мину никогда не нравился Цзюнь У. И сейчас ненависть к этому Богу только крепла. Владыка снял с себя личину Безликого Бая и, улыбаясь, смотрел на Его Высочество. Если бы не огромная разница в их боевом и силовом потенциалах, он бы без замедления снёс голову этому ублюдку и долго истязал бы его тело. Демон с упоением бы мстил за причинённые принцу страдания, причиняя адскую боль. У Мин посмотрел на Его Высочество — впервые после сожжения Юнаня на лице Се Ляня промелькнула эмоция, и, кажется, это было удивление. Демон так давно не видел на его лице что-то кроме вечной мерзлоты, отчего удивление выглядело как судорога. — Мы так похожи.       Закрой рот. — Я хотел, чтобы ты не был одинок.       Немедленно закрой свою пасть, отрепье! — И у меня это почти получилось.       Се Лянь действовал быстрее, чем юноша смог сообразить.       Фансинь пронзил руку Цзюнь У, но тому было всё равно, он безразлично наблюдал за Саньлэ, наклонив голову набок, будто ждал его следующего шага. У Мин шкурой ощутил неописуемый гнев принца, и эта злоба передалась ему. Ни на секунду не отступая от Его Высочества, он резанул по Цзюнь У с другой стороны. Холодная кровь струилась по клинку, каплями падая на каменистую поверхность горы Тунлу. За Цзюнь У — лава, жерло, медная печь. Им достаточно было пнуть Бога ногой и тот бы упал, сгорая заживо. — Но всё без толку.       На лице главного Бога Войны теперь застыла маска раздражения. У Мин был отброшен в сторону, как и сам Се Лянь. Фансинь был крепко сжат в руке Бога Войны, но он не успел сделать выпад, Цзюнь У схватил принца за волосы и начал бить головой об пол, не позволяя при помощи своей божественной ауры приблизиться маленькому помощнику принца.       А внутри У Мина всё горело. Всё, как и в тот раз, в том храме. Снова он стал сторонним наблюдателем, беспомощным, слабым. Убожеством. Сквозь авторитет древнего Бога ему было сложно, почти невозможно пробиться — сила не без вреда отталкивала его назад, не позволяя приблизиться. Но демон был слишком упрямым и не стал оставаться на месте, наблюдая за тем, как его Богу вновь делают больно. Он не вынес бы этого снова. — Я никогда не изменюсь!       Се Лянь, схватив державшую его руку, потянул Бога на себя, перехватив чужое лицо ладонями, он со всей силы ударил Цзюнь У головой и отскочил назад, подбирая меч. Владыка, не ожидавший такой атаки в лоб, замешкался на секунду, но именно этой секунды хватило У Мину. Демон ринулся вперёд, почувствовав, что его движения больше ничего не сковывает, схватил горячие ладони принца и вместе с ним вонзил орудие тысячи душ в тело Владыки. Разгневанные духи вырвались из меча, вгрызаясь в Цзюнь У, но тот без каких-либо помех встал и повернулся к ним лицом. Обоих передёрнуло — он улыбался.       Так тепло и мягко, как отец улыбался сыну или старший брат — младшему. Так по-семейному, с нежной любовью. И У Мина затрясло от ещё большего негодования. Этот сукин сын не имел права так смотреть на Его Высочество. — Ты меня слышишь?! — Се Лянь взревел в руках демона. — Я никогда не изменюсь! Не стану таким как ты! Никогда!       Цзюнь У… проиграл?       Нет, это уловка. Двухтысячелетний Бог не мог проиграть свергнутому божеству и новорождённому демону.       Но тот ничего не предпринимал. Стоял на том же месте, вокруг него бурлила энергия инь. У Мин грудью ощущал тяжёлое дыхание принца; он прижал Бога к себе, чтобы тот не натворил глупостей. За Цзюнь У — огненная лава, Владыка изредка поглядывал на нее, словно думал, прыгать ему туда или нет. — Это место станет твоей тюрьмой!       Бог Войны глухо засмеялся. — О, Саньлэ, это место давно моя тюрьма.       Этот диалог бессмыслен. Нужно поскорее обезвредить его, но как, чёрт побери, можно убить Бога? Никак. — Я останусь здесь на случай, если ты захочешь меня навестить. — Что?.. — Без каких-либо уловок. Я буду здесь.       Цзюнь У самовольно ступил на шаг назад и скрылся под слоем лавы. У Мин всё ещё держал Его Высочество. В голосе столько бессвязных мыслей, что голова ходила кругом. Он добровольно ушёл вниз? Убил себя? Заточил? Се Лянь рвано вздохнул, привлекая к себе внимание. — Это… конец?       «Да, Ваше Высочество» осталось несказанным и осело где-то в горле. Демона пару раз встряхнуло — гора звала. Скоро это место станет совершенно небезопасным для Его Высочества, и как удачно, что Небеса вновь забирают наследного принца. Силы У Мина начали исчезать, а вместе с ними и он сам.       Всё-таки с богами ему ещё не потягаться. — Что с тобой?!       Прежнее мягкое лицо, запечатлевшееся в его памяти, вернулось, уничтожая былое безразличие. О, как он скучал по наследному принцу, по доброте в его взгляде, по его нежным прикосновениям. Как бы он хотел поддаться порыву и заключить в объятия любимого всем сердцем человека. Но вместо этого он только позволил себе поцеловать крепкие руки, видавшие немало боёв. — Верьте мне, Ваше Высочество. — Я… верю.       Хуа Чэн открыл глаза, морщась от назойливого лучика света, так беспардонно отвлёкшего его от воспоминаний. Откуда в стене появилось отверстие, позволившее солнцу пробраться внутрь? Точно. Эти два идиота, Му Цин и Фэн Синь, завалились вчера в их обитель и посмели в присутствии Его Высочества затеять драку, так ещё и его приплели. Вот уж шуты. Демон смотрел на это отверстие, делая себе в голове пометку заделать его.       В храме много чего нужно было поменять — приближалась зима, а это значит, что не помешало бы утеплить стены и крышу. Совершенно не хотелось бы, чтобы Се Лянь замёрз или ещё хуже — простыл. Деревянный пол тоже следовало бы заменить на камень, ведь принц мог спокойно загнать себе ещё одну занозу.       Хуа Чэн переволновался, когда заметил за принцем след капелек крови. Заливистый смех гэгэ он запомнит навсегда. Кто ж знал, что Бог боялся щекотки. А ещё он забавно дёргал ногой, когда демон пытался вытащить щепку из пятки принца.       Неплохо было бы и статую заменить.       Се Ляню нужна была небольшая, но у демона небольших не было, пришлось делать на скорую руку новую, и работа, мягко говоря, его не особо удовлетворила. Нет, лицо изваяния было точно таким же, но мелкие детали оставляли желать лучшего.       Сань Лан с улыбкой вспомнил, как Его Высочество мило покраснел при виде этой статуи. И в пустой груди потеплело. — Сань Лан, ты не спишь?       Хуа Чэн обернулся. У Се Ляня были закатаны рукава, а волосы заплетены в высокую гульку. Видимо, работал. — Я только что встал. Нужна помощь? — На самом деле, да.       Оба вышли во двор. Дворик тоже нужно отремонтировать: поставить новые ворота и забор, скосить траву, убрать сорняки и посадить много белых цветов, а вот вишню можно оставить. — Привезли очень много срубленных деревьев, боюсь, мне понадобится помощь Сань Лана, чтобы нарубить дрова на зиму.       Печь надо заменить. — Без проблем.       Хуа Чэн не чувствовал приближение зимы, но крестьяне уже начинали кутаться в более тёплые одежды. Вдвоём рубка дров заняла намного меньше времени, поэтому сейчас они расположились на крыльце, наслаждаясь тёплым рисом, приготовленным Хон Су. Она теперь часто заглядывала к ним, в основном, чтобы передать еду. Демон не реагировал на её странное поведение, особенно когда та бледнела, увидев, что Се Лянь готовил и ел. — Ши Цинсюань хочет увидеть брата.       Он напрягся. Не понаслышке знал, что случилось с Повелителем Вод, но никак это не прокомментировал. Во-первых, это не его дело, а во-вторых, пусть сами разбираются в своих проблемах. — Но он не знает, где его искать, — Се Лянь горько вздохнул. — Разве боги не могут отследить своих? — Это сложно, — принц задумался. — После низвержения Ши Уду его силы запечатались, поэтому он сейчас ничем не отличается от обычного человека, кроме как тем, что он бессмертен. По правде говоря, когда у меня появились свободные минутки, я пытался разыскать Повелителя Вод, но не смог найти его. — Неужели ты всё это время работал? — Хуа Чэн закинул пирожок в рот и запил его чаем. — Да. Архивы Цзюнь У бездонны, к тому же я их сопоставил с данными Линвэнь. Столько информации… — Как ты узнал про подмену судьбы? — Случайно, но не я рассказал об этом, а Линвэнь потом сама же обнародовала своё преступление и преступление Пэй Су, хотя его сложно таковым назвать. Дальше я не лез. — Ты проделал большую работу.       Демон нашёл в себе смелость накрыть ладонь Се Ляня своей. Принц благодарно улыбнулся. — Знаешь, что мне это напомнило? Когда мы были в Юнани, пока А-Су что-то делала в доме. Я даже не помню, что… — Она сшила для тебя ханьфу, — напомнил ему Сань Лан, предаваясь единственному для тех времен тёплому воспоминанию, — но оно тебе было не по размеру, и ты заставил её саму надеть его. Она тогда очень злилась на тебя. — Ха-ха! — он засмеялся. — Она была очень легко одета, мне никогда это не нравилось. Стены в той лачуге были очень тонкими, я боялся, что она простудится.       «А мы боялись, что ты заболеешь». — Помнишь, как мы на рынке пытались купить хвостики от яблок? Торговец с такими дикими глазами на нас смотрел, а ведь мы даже объяснили, зачем они нам!       Хуа Чэн согласно кивнул. Хвостики им нужны были для того, чтобы залатать мелкие трещины в полу дома. Пусть и сейчас эта идея казалась дурацкой, но тогда они действительно пошли на рынок и выпрашивали хвостики. — А ещё я помню, как ты вышел…       Он вышел из комнаты, трясясь от рыданий принца и предоставляя Его Высочеству возможность спокойно поесть. Про себя он молил, чтобы всё поскорее закончилось, и они смогли бы спокойно существовать дальше, вместе, забыть всё и наслаждаться обществом друг друга. Хуа Чэн чувствовал всё унижение, злость и обиду, через которые прошла его любовь. Это было настолько отвратительно, что не передать словами. — И как сорвал с тебя маску. Прости, я не должен был этого делать. — Тебе не за что извиняться, — их пальцы скрестились, передавая тепло. Стало жарко.       Се Лянь пододвинулся чуть ближе, вовсе смущая Хуа Чэна. Гэгэ был так близко, что если бы у него было сердце, то оно бы забилось бешеным ритмом. — Ты так помог мне, а я до сих пор тебя не поблагодарил, — Се Лянь слегка наклонился, и их плечи соприкоснулись. — Спасибо тебе большое, Сань Лан. Я всю жизнь буду тебе должен. — Глупости. Ты ничего мне не должен, и меня не за что благодарить. Гэгэ дал мне смысл жить, — Хуа Чэн высвободил руку и переместил ее на талию принца, сжав; он уткнулся носом в макушку, почувствовав, как лицо начинало пылать. — Я всегда протяну тебе руку помощи. Всегда. Только попроси…