Выбора нет

                    Работа занимает всё время, но кроме усталости физической я постоянно ощущаю себя, словно выжатый лимон, потому что боюсь — Томми Шелби всё узнает. И пустит пулю в лоб, не задумываясь. Всего три дня в «Арсенале», а я успела узнать о семье Шелби такое, что впору мучиться кошмарами. Они не просто держат часть Бирмингема под контролем — они хотят прибрать к рукам весь город. Точнее, этого хочет Томми, а самоуверенности ему не занимать. Не успеваю заметить, как вместе со страхом в сердце входит волнующий трепет всякий раз, когда знакомая фигура замирает у входа. Он не слишком высок, но кажется, что заполняет собой всё пространство, стоит войти. Сухой голос — шелест опавших листьев, ледяной взгляд убийцы и сила, которой хочется покориться. Томми Шелби, как природная стихия, так же неизбежен и разрушителен.       Меня невольно затягивает атмосфера, которая окружает его. Споры до хрипоты в сизых клубах дыма, когда я приношу им виски и эль. Дерзкие планы по захвату власти и непрошибаемая уверенность в своих силах. Пистолеты на столах и подсчёт потерь по вечерам, когда Томми говорит, что надо выплатить деньги из общей кассы очередной вдове с детьми. Я никогда в жизни не прикасалась к подобному, относилась с брезгливостью, поджимала губы. А теперь, оказавшись в водовороте, чувствую, как затягивает на самое дно, из которого не будет выхода…       В пабе сегодня не густо, я неспешно протираю стаканы, думая о завтрашней встрече с капитаном Роджерсом. Сейчас он кажется чем-то из совершенно другой жизни. Чистый, честный, преданный своему делу. Невольно сравниваю его с Томми и поджимаю губы — они разные. Шелби подходит ночь, глухая и беспросветная, капитан Роджерс — ясный солнечный полдень и яркое голубое небо. Встреча с ним, как глоток свежего воздуха, необходимый после пропитанного сигаретным дымом и чужими амбициями паба.       Дверь распахивается так резко, что я невольно подпрыгиваю, глядя на нескольких мужчин, входящих внутрь, словно они хозяева здесь.       — Мне нужен Шелби! — объявляет тот, что вошёл первым. Тонкие усики над губой, прилизанные на пробор волосы, бабочка, которая в это время дня кажется совершенно неуместной.       — Какой именно?       Томми выходит из небольшого кабинета за стойкой, следом — Артур и Джон. Паб быстро пустеет, остаются лишь братья Шелби и я. Взгляд на Томми, а по спине бежит холодок — кажется, в глубине ледяных глаз полыхает обжигающее пламя. Он бросает на меня быстрый взгляд и делает незаметное движение головой, безмолвно прося отступить вглубь. Забиваюсь в угол, жадно прислушиваясь к разговору, но, к досаде, опять ни слова о пропавшем оружии. Незнакомцем оказывается Билли Кимбер, владелец букмекерских контор на ипподроме. Кимбер ведёт себя нагло, вызывающе, так и провоцирует, и Артур срывается, делает шаг вперёд, но тут же отступает под тяжёлым взглядом брата.       Слежу за Томми во все глаза, пытаясь разгадать игру, которую он ведёт. Сейчас Шелби не узнать — откуда взялся этот вежливый до зубового скрежета мужчина, который чуть ли не лебезит перед Билли Кимбером, уговаривая взять в долю?! Тошнота подступает к горлу вместе с разочарованием, объяснить природу которого я не могу. Такой Томми кажется противнее, чем был до этого, даже стыдно за него, за то, что так унижается перед этими людьми. Но, как только они уходят, он вдруг улыбается такой широкой, довольной улыбкой, что сердце замирает на секунду, прежде чем пуститься вскачь.       — Грейс, вы не хотели бы сходить со мной на танцы? — Он достаёт сигарету из портсигара и прикуривает, жадно затягиваясь. В мою сторону даже не смотрит, будто ему не интересен ответ.       — Я не смешиваю работу и личную жизнь, мистер Шелби, — отвечаю сухо.       — Я разве сказал, что это свидание? — Томми наконец поворачивается и окидывает оценивающим взглядом. — Это деловое предложение. Мне надо попасть на одно мероприятие, но без спутницы я буду привлекать слишком много внимания.       — Вы заплатите мне сверхурочные?       — Непременно. — Томми достаёт портмоне. — И купите себе платье. Красное.       — Странный выбор цвета для того, кто хочет затеряться в толпе, — замечаю небрежно, надеясь ничем не выдать свой интерес.       — Затеряться в толпе должен я, а вы… Впрочем, вы сами увидите. — На стойку ложиться купюра, я усмехаюсь и решительно говорю:       — Мне нужно в два раза больше.       — Не слишком ли дорогие услуги для простого сопровождения? — в его глазах загорается интерес, чувствую себя неловко, глядя, как пухлые губы растягиваются в улыбке.       — Если вам нужно, чтобы на меня обращали внимание, платье должно быть не просто ярким. Или вы хотите, чтобы я выглядела, как дешёвая шлюха?       — Для дешёвой шлюхи вы берёте слишком много, — усмехается Томми и кладёт вторую купюру сверху. — Я заеду за вами завтра в семь. Ничего, что отнимаю у вас выходной?       — Я переживу, — сухо отвечаю и вдруг вспоминаю, что должна встретиться с капитаном Роджерсом. Запоздалое сожаление разливается в груди — а что, если он захотел бы позвать в кино? Или на танцы?       С утра собираюсь почти час, три раза меняя платья. Хочется выглядеть чуть больше, чем просто хорошенькой. Тёмно-зелёное шифоновое платье, изящные босоножки, волосы уложены небрежной волной — я сжимаю в руках сумочку и неспешно расхаживаю среди картин и статуй, бездумно скользя по ним взглядом.       — Мисс Бёрджесс? — голос капитана раздаётся за спиной, и я с трудом заставляю себя медленно обернуться. При одном только взгляде на него улыбка сама собой появляется на лице, и Роджерс улыбается в ответ, искренне и нежно.       — Вы давно пришли? — спрашивает он, становясь рядом, почти соприкасаясь рукавами.       — Нет, несколько минут назад. Пройдёмся?       «Это не свидание», — говорю себе снова и снова, пока мы бродим по залам. Ловлю наше отражение в одном из больших зеркал, и сердце трепещет. Хочется смотреть на Роджерса, не спуская глаз, любоваться им, его улыбкой и спокойным взглядом небесно-голубых глаз. Но приходится вполголоса рассказывать обо всём, что узнала, мило улыбаясь, чтобы со стороны наша прогулка выглядела невинной беседой.       Мы выходим из музея и останавливаемся в тени колонн, увитых диким виноградом. Здесь почти никого нет, только группа из четырёх человек проходит мимо, обсуждая экскурсию. Я подхожу к одной из колонн, капитан — следом, вздыхаю и тихо говорю:       — Сегодня вечером я еду с Томми Шелби на танцы.       — Зачем? — вырывается у Роджерса так стремительно, что я пристально всматриваюсь в его побледневшее лицо, надеясь найти там нечто большее, чем просто беспокойство за мою жизнь.       — У него какое-то дело к Билли Кимберу. Он сказал, что я должна стать отвлекающим манёвром.       — Это может быть опасно. — Капитан хмурится и вдруг берёт мои ладони в свои, пожимая их. По телу проходит дрожь, сердце замирает и летит вниз с головокружительной скоростью. Роджерс поглаживает костяшки большими пальцами, заглядывая в глаза.       — Это очень опасно, Грейс, — наконец произносит он, впервые называя меня по имени. — Я не могу допустить, чтобы вы так рисковали собой.       — Это просто танцы, капитан, — мягко отвечаю, стараясь не смотреть так явно на его губы.       — Прошу, когда мы вдвоём, называйте меня Стивен, — грустно улыбается он.       — Стивен, — произношу, пробуя его имя на вкус. — Всё будет хорошо, Стивен. Только… — Опускаю голову, чувствуя, что начинаю краснеть.       — Только что? — требовательно спрашивает он.       — Мне очень жаль, что этот вечер уже занят. Если честно, я хотела бы провести его с вами.       Он молчит, только сжимает мои руки сильнее, а я смотрю на голубую вену, что стучит на его шее так быстро, что кажется — вот-вот порвётся.       — Мне тоже жаль, — наконец говорит Роджерс, а я поднимаю глаза, расслышав в его голосе что-то большее, чем простое сожаление. Наши взгляды встречаются, и я забываю, как дышать, погружаясь в бездонное небо напротив. Наконец капитан с сожалением выпускает мои руки из своих. — Мне пора, Грейс. Прошу, не рискуйте больше, чем того потребует ситуация. — И добавляет: — Я буду переживать за вас.       — Спасибо. — В горле пересохло, и слова даются с трудом. — Мы встретимся через три дня здесь же?       — Нет. Я буду ждать вас в парке у моста. И надеяться, что следующий вечер у вас будет свободен.       Я ухожу, спиной чувствуя его взгляд, пытаюсь не обернуться. Сердце поёт, в животе порхают бабочки, и при мысли о том, что придётся возвращаться к Шелби, хочется плакать.              Красное платье, которое я купила в магазине готовой одежды, сидит идеально. Я привыкла выглядеть шикарно: приёмы, званые обеды и ужины, благотворительные балы — в Эдинбурге была насыщенная светская жизнь. Если Томми Шелби думает, что я буду смущаться и чувствовать себя неловко, он очень ошибается. Поправляю причёску, бросаю последний взгляд в зеркало и спускаюсь на улицу — Томми уже ждёт, облокотившись о капот чёрного Бентли. Заметив меня, плавно отталкивается и меряет внимательным взглядом, от которого по коже против воли начинают бежать мурашки — жду его реакции. Но он продолжает молчать, смотреть и курить, испытывая терпение. Глухое раздражение начинает ворочаться внутри, стискиваю зубы, стараясь не поддаваться, но всё-таки не выдерживаю.       — Достаточно хорошо для ваших целей? — цежу сухо.       Губы Томми вдруг растягиваются в улыбке, ленивой и насмешливой. Он отбрасывает сигарету в сторону и открывает дверь.       — Отлично, Грейс.       Я сажусь в машину с достоинством королевы, выпрямляю спину и жду, когда он займёт место водителя.       — Может, всё-таки скажете, куда мы едем?       — В ресторан, — отвечает Томми и бросает на меня быстрый взгляд, изучая реакцию.       — Значит, это всё-таки свидание? — уточняю осторожно.       — Нет, это работа, за которую я, между прочим, плачу вам сверхурочные.       С каждой милей понимаю всё меньше. Это настораживает и вызывает нервозность — совершенно не представляю, чего ожидать от Томми Шелби. Он даже не пытается развеять мои страхи, останавливаясь у входа в ресторан и открывая дверь, чтобы помочь выйти. Его ладонь прохладная и жёсткая. Я уверенно опираюсь о неё и выхожу, оглядываясь по сторонам. Внутри нас уже ждёт столик на двоих, в ведёрке охлаждается шампанское. Томми выглядит здесь слишком инородно, несмотря на белоснежную рубашку и дорогой чёрный костюм. Он не привык к подобным заведениям, это заметно в лёгкой скованности его движений, когда официант принимает заказ и разливает шампанское.       — Вы здесь нечастый гость, — не могу удержаться от лёгкой иронии. Томми кивает и пожимает плечами, доставая портсигар.       — Я здесь впервые, Грейс. Вы правы, мне привычней «Арсенал», но там уже тесно. Надо покорять новые вершины.       Томми говорит тихо и уверенно. Поднимает бокал, и я повторяю его движение, стекло с тихим звоном соприкасается.       — За новые вершины, — говорю с улыбкой. Кажется, что у него всё получится, просто потому что все преграды для Томми Шелби — временные. Сейчас его взгляд скользит по залу, замирает на время, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не обернуться и не посмотреть, что его заинтересовало. Томми хищно улыбается и откидывается на спинку стула, закидывая ногу на ногу.       — Расскажите о себе, — просит он вдруг. — Вам ведь не привыкать ужинать в подобных местах, правда?       — Моя семья была достаточно богата, — я осторожно подбираю слова. — После войны мы всё потеряли. И вы не угадали — у меня нет детей.       Томми беззвучно усмехается и вдруг поднимается, протягивая руку.       — Давайте потанцуем, Грейс. Если не боитесь.       — Оттоптать вам ноги? — Я встаю следом и прохожу между столиков к танцполу.       — Нет, Грейс, — звучит приглушённый голос прямо за моей спиной. — Потерять голову.       — Вы слишком высокого мнения о своих талантах танцора, — говорю, улыбаясь. Томми кладёт руку на мою талию и вдруг притягивает к себе, вынуждая посмотреть прямо в глаза.       — У меня много скрытых талантов, — он обворожительно улыбается и начинает вести. — Знаете, я даже умею танцевать вальс.       — Даже вальс? — я иронично приподнимаю бровь. — И где вы его учили?       — В госпитале. С нами лежали раненые офицеры, они танцевали с санитарками, а те потом учили нас, простых солдат.       Томми говорит о войне спокойно, равнодушно даже, но я присматриваюсь и замечаю тщательно скрываемую боль на самой глубине льдисто-голубых глаз. Неужели в нём есть что-то человечное, сохранилось где-то глубоко-глубоко? Если постараться, получится ли вытащить на поверхность?..       — Шелби! — раздаётся знакомый голос. Томми останавливается, но не спешит выпустить мою руку, лишь разворачивает меня к говорящему. Им оказывается Билли Кимбер. Всё та же мерзкая улыбка, тонкие усики и сальный взгляд, которым он буквально раздевает. Хочется спрятаться, прикрыться, и я благодарю Бога за то, что Томми рядом. Оставаться с этим типом наедине совершенно не хочется.       — Мистер Кимбер, — кивает Томми и протягивает руку. — Не думал, что встречу вас здесь.       — Я ужинаю в «Савое» три раза в неделю, — надменно говорит Кимбер. Его спутница, ярко накрашенная блондинка, с неприязнью смотрит на меня, будто я могу отобрать её спутника. Глупышка! — А вот тебя, Шелби, вижу здесь впервые. Решил выгулять свою барменшу?       — А может, это я решила выгулять его? — дерзко отвечаю, прожигая неприязненным взглядом.       — Острая на язык, — ухмыляется Кимбер. — Не объединить ли нам столики?       — Если мы не помешаем вашему вечеру, мистер Кимбер, — говорит Томми, а я готова его пнуть или наступить на ногу. Неужели в этом и заключался его план: встретиться здесь с Кимбером? Но к чему тогда нужна была я?       — Ничуть. — Улыбка Кимбера становится хищной, змеиной. Он снова смотрит на меня, демонстративно задерживая взгляд на груди и бёдрах. Я тихо скриплю зубами, но позволяю увлечь себя к столику, и пока мужчины начинают говорить о делах, пытаюсь делать вид, что мне интересна болтовня Кейти — спутницы Билли.       — Ты не против, если я приглашу твою барменшу на танец? — вдруг спрашивает Кимбер. Я с замиранием сердца жду ответа Томми, и когда он небрежно кивает, готова взорваться от возмущения. Руки Кимбера беззастенчиво шарят по спине, балансируя на грани дозволенности.       — Зачем тебе этот бандит, — шепчет он на ухо, и я вздрагиваю от омерзения. — Я могу снять тебе квартиру, покупать красивые платья и водить в театр и кино. Тебе не придётся работать в той забегаловке.       — Спасибо, мистер Кибмер, — цежу я, обращая взгляд в сторону Томми. Кейти пытается его развлекать, но он не сводит глаз с нашей пары, поджимая губы с каждым новым движением руки Кимбера по моей талии. — Мне нравится моя работа. И мой работодатель тоже.       — Даже так? — ухмыляется он. — Думаешь, он не отдаст тебя мне, если я попрошу? Бизнес для Шелби значит гораздо больше, чем чьи-то красивые глазки, дорогуша.       — А вы проверьте, — высокомерно улыбаюсь, хотя сердце колотится, как бешеное, ведь в ответе Томми я совершенно не уверена. Он взял меня, чтобы подложить под Кибмера? Неужели он сможет так поступить? Обратно к столику я возвращаюсь, кипя от негодования. Кимбер по-хозяйски обнимает за талию, тянет к себе, вынуждая пошатнуться и едва не упасть на него.       — Шелби, — улыбается Кимбер. — Я хочу предложить продолжить вечер в более тесной компании. Как насчёт того, чтобы посетить мой дом? У меня есть отличный виски и бильярд.       — Почему бы и нет? — пожимает плечами Томми. — Думаю, будет лучше, если вы поедете вместе с Грейс, а мы с Кейти — следом.       «Что я тебе говорил!» — буквально кричит взгляд Кимбера, которым он одаривает меня. В отчаянии я сжимаю свою сумочку, идя за ним к выходу, но уже в дверях Томми ловит за локоть и вынуждает остановиться.       — Грейс, ты можешь отказаться, если захочешь.       — Да ну? — я холодно смотрю на него. Многое бы отдала за возможность влепить пощёчину прямо сейчас. — Разве вы не говорили, что я слишком дорогая шлюха? Думаю, вам следует повысить мою оплату в два раза, мистер Шелби. — Мой голос звенит от слёз, но я сдерживаюсь, резко отворачиваясь.       Томми ничего не отвечает, провожая тяжелым взглядом, пока я сажусь в машину Кимбера. Если он думает, что я вот так просто лягу в чужую постель, он сильно ошибается. Уж что-что, а постоять за свою честь я умею — война научила. Но этого Томми никогда не прощу. И никогда не забуду, что он решил, будто волен распоряжаться моей жизнью так, как ему заблагорассудится. А пока воспользуюсь ситуацией и попытаюсь выведать у Кимбера, какие дела связывают его с Шелби.