Заткнись!

Противное бледно-розовое месиво медленно стекает по стене. Кровь вообще-то. С мозгами. Выглядит как… Боже, хреново выглядит! Как будто кто-то закидал стену сырыми яйцами и кетчупом. Примерно так выглядят картины современных художников на модных выставках. И главное, вы поглядите какой минимализм. Как двухцветная стена подъезда, с угловатой линией покраски, подчеркивает драматичность картины. С оранжевой краски кровь конечно смоется легко. А вот на побеленой части это будет проблематично. И боже, тут повсюду кровь! Ну и… Мерзость. Люди часто обманываются, думая, что если они будут хорошими, то непременно попадут в рай. Люди верят в карму. Бог, или кто там еще, все видит и наградит нас за наши страдания в этом бренном мире. Главное будь покорным, честным и бла-бла-бла. Благими намерениями… Вот и я была недавно такой. С хлипкой надеждой на то, что главное в любой ситуации, оставаться хорошим. К черту! За свои старания я была награждена сполна и теперь горю в аду. Вы спросите «Юля, но ты же жива-здорова, как ты можешь быть в аду?». Не спешите с выводами. Мои пытки начались с переезда. Не моего. Ее. Светловолосый ангел с чистыми, как ясное небо, голубыми глазами. Ну не прелесть? Она носит платья свежих ярких девчачьих цветов. Она радуется первому цветению на деревьях и приходу весны. Она мило улыбается мне, когда мы пересекаемся на лестничной площадке. Ее щеки заливаются бронзой от смущения, а ведь она старше меня лет на пять. А я думаю о том, какая на вкус кровь на ее раскрасневшихся мягких губах. И мечтаю ее придушить к чертовой матери. Она переехала сюда с мужем не так давно, когда они поженились. Пара — ну просто загляденье! Серьезно. И живут теперь в маленькой тесной квартирке прямо напротив моей. И я думаю, она сводит меня с ума. Нет, это не цитата из затасканого дешевого женского романа. Это и есть мой ад. Потому что с тех пор, как она здесь, я не могу… Не могу, черт возьми, избавиться от ее голоса в своей голове. Я слышу ее постоянно. Она злорадствует, смеётся едко, разъедая мой мозг своей кислотой. Знает, чего я хочу. Видит меня насквозь. Только она. А я вижу свои руки на ее шее, будто это чьи-то чужие руки, а не мои вовсе. Вижу, как побелевшие фаланги сжимаются на мраморной коже. А шея у нее красивая. — Юлечка, что-то не так? — девушка напротив бросает взволнованный взгляд на застывшую на месте брюнетку, которая смотрит на нее уже до неприличия долго, будто раздеть глазами хочет. И черт возьми, да! Именно этого она и хочет, и не только глазами. Но Юля лишь отрицательно качает головой и достает ключи из кармана. Тина ничего не понимает, просто старается быть дружелюбной. А брюнетка всегда молчит угрюмо. Иногда словно выпадает из реальности. Музыканты… Они все немного не от мира сего. Ключи делают солнышко вокруг тонких пальцев и ударяются о ладонь с характерным звоном. Лестничная площадка узкая, маленькая, неудобная. Чтобы пройти к своей двери приходится пройти мимо нее. Очень близко. Свежие цветочные духи щекочут рецепторы, а Юля будто ненарочно, цепляет девушку рукой. Надеется, что та не почувствует, что спряталось за этим жестом. Умышленно обжигает свою кожу ее гладкой, шелковистой. Щелчок в замочной скважине эхом отзывается в темени. Кроме своего дыхания Юля не слышит ничего. Все вокруг замедляется, становится настолько важным, что хочется распробовать каждый момент и разобрать его на атомы, отложить в своей памяти. Так на нее влияет их… близость? Она еще раз оборачивается посмотреть на соседку, пока та стоит к ней спиной и ни о чем не подозревает. Девушка будто источает свет и дарит его всем вокруг. Так и хочется ее потушить. Обжечь пальцы, услышать тихое шипение, запечатлеть дымку, которая траурно взовьется вверх. Санина прячется в своей однокомнатной каморке, в которой, иронично, не хватает женского уюта, зато сполна женского отчаяния. Исписанные стихами блокноты разбросанные повсюду: на синтезаторе, на незастеленной кровати, со смятыми, с прошлой ночи, простынями. Расписанные стены. Вырванные листки, на некоторых из которых смысла и вовсе нет, лишь ее имя. «Тина». И так по сотне раз. Все говорит о помешательстве. — Ну и бардак! — отзывается высокий медовый голос из-за спины. Светловолосая стоит скрестив руки на груди, облокотившись о стену и с нескрываемым отвращением морщит свой маленький аккуратный нос. — Да когда ты, блять, исчезнешь? — шипит себе под нос брюнетка, даже не оборачиваясь на источник звука. Стаскивает кросовки и бросает ключи на небольшую тумбу в коридоре. — По-моему это очевидно. — парирует блондинка направляясь за девушкой. — Когда ты меня убьешь. — она довольно улыбается, как кот укравший кусок колбасы с хозяйского стола. Юля закатывает глаза и ставит чайник на плиту. Задумчиво смотрит на горящую спичку в руках. А не спалить ли тут все к чертовой матери? — Я бы с удовольствием, только тебя здесь нет. — констатирует факт Санина, зажигая нужную конфорку. — А теперь проваливай из моей головы! — О, дорогая, дело в том, что я тут, пока ты этого хочешь. — выдыхает блондинка ей в ухо проводя пальцами по напряженным скулам. Юля нервно пропускает воздух через нос. Позволяет ей прижаться сзади. Так, как она могла бы сама прижаться к ней пятью минутами ранее. Прямо на лестничной площадке. На лице играют желваки. Тонкие музыкальные пальцы вжимаются в столешницу. Брюнетка даже не замечает свист чайника. Она прожигает взглядом потрескавшуюся плитку, пока Тина играет губами с кожей на ее шее, а Юля мысленно, раз за разом вжимает девушку прямо в ее собственную дверь. Ее муж на работе до вечера, а значит им никто не помешает. Можно рисовать гематомы на тонких выступающих ключицах. — Ты такая сексуальная когда злишься. Тина утыкается носом в шею, массируя окаменелые, от мрачных мыслей, плечи. Санина берет кухонный нож со стола и одним резким движением пронзает тело за своей спиной. Прямо между ребер, чуть ниже сердца. Возвращает обратно и сразу подставляет лезвие под струю воды, безразлично наблюдая за убегающей в водопровод кровью, которая ей определенно мерещится. — Это было белое платье! — ругается девушка рассматривая яркое алое пятно. Юля выключает чайник оборачиваясь к Тине с ножом в руке, и вытягивает его указывая кончиком острия прямо на ее нос. — Вон из моей головы. — чеканит слова брюнетка. — Прости, тебя больше заводит, когда я изображаю недотрогу? — бросает взгляд, полный недоумения в Юлину сторону. — Я могу! — она накручивает локон золотистых волос на палец, застенчиво глядя на брюнетку исподлобья. — Ненавижу тебя. Санина кладет нож обратно на стол и, всячески игнорируя Тину, засыпает черные зёрнышки в большую керамическую чашку. И когда она стала такой? Помнится раньше она была… Добрее? Мягче?

***

Многие из вас подумают… Раз эта блондинка так тебя запарила, так отвлекись: сходи на свидание, развейся! Может найдешь себе кого-нибудь. Будете жить долго и счастливо и нарожаете кучу детишек! Нельзя же ставить крест на своей жизни из-за одной, блять, девушки. Можно. Еще и как можно.

Сладкая как сахарная вата

Летняя кафешка, жаркое июльское солнце, приторно сладкое мороженное с большой порцией шоколада сверху. Смазливый парень напротив, почти одного с Юлей возраста, о чем-то оживленно ей рассказывает. Юля не слушает. Мило улыбается устроив подбородок на сложенных замочком руках и пытается, изо всех сил пытается, не смотреть в сторону. Прямо за его спиной недовольно расхаживает блондинка. — И ты собираешься променять меня на него? Господи, не смеши! — она окидывает его пренебрежительным взглядом, как может только она. Юля только шире улыбается. — Тебе очень к лицу это желтое платье. — вдруг подмечает блондинка бросая на Юлю заинтересованный взгляд с каким-то едва уловимым подтекстом — Знаешь, раньше ты была такой хмурой… — Заткнись. — тихо шепчет Юля одними губами. — Ты это мне? — удивленно косится на нее парень. — Нет. Нет, продолжай. О чем ты там говорил? — брюнетка нервно заправляет волосы за ухо, пытаясь вновь сконцентрироваться на словах своего спутника. — О чем он только не говорил! — эмоционально вскидывает руки светловолосая — Тебе еще не надоело это нытье? — Юль, все в порядке? — участливо спрашивает «красавчик», как окрестила его Тина, и неуверенно накрывает ее ладонь своей. — Да, все хорошо, просто устала немного. — она отводит глаза в сторону разглядывая пролетающие мимо машины. Нет ничего лучше прощального поцелуя с широко открытыми глазами. Робкого и неуверенного, такого юношеского. Когда он думает, что все прошло невероятно и уже в красках представляет вашу свадьбу, а ты пялишься на плод своих фантазий, который недовольно хмурит брови, глядя на такую сладкую парочку. Санина в спешке забегает в подъезд, игнорируя дифирамбы, которые летят ей вдогонку. А парень ведь хороший, жаль второго свидания у них не будет. Запах родного подъезда ассоциируется у нее ни с чем иным, как… — Свидание? — игриво интересуется девушка на их лестничной площадке, чуть перевесившись через перила, и Юля поднимает голову вверх, чтобы встретиться взглядом с нежно-голубым в ее глазах. Нежным как и она сама. Девушка хитро улыбается глядя на брюнетку, и та прилагает все усилия, чтобы не ответить ей тем же. — Ничего особенного. Не мой тип. — чуть прикусывая губу от нервов, отвечает брюнетка, медленно поднимаясь по ступенькам вверх. — Тебе очень к лицу это платье. Юля только нелепо улыбается, сжимая зубы так, что они вот-вот хруснут. Но все же лучше, чем закричать от подкрадывающейся истерики. Блондинка проворачивает ключ в замке. Делает это будто специально медленно, так, что даже самым ленивым шагом, преодолевая каждую ступеньку словно Эверест, Юля все равно оказывается за ее спиной. Девушка тянет дверь на себя и делает шаг назад, случайно упираясь спиной в брюнетку, которая уже должна была быть у свой двери, а не стоять тут, как сталкер. — Извини. — почти шепчет Тина. — Ничего. — так же шепотом отвечает Юля, выдыхая так медленно, будто боится спугнуть, рассматривая молочную кожу на шее, насколько позволяет ракурс. Резко отстраняется, трясущимися руками доставая ключи от собственной квартиры. Избегает смотреть в глаза теперь. Трусит. Ведь она увидит. Она все в них увидит. — С такими темпами мне придется трахнуть себя самой. — раздосадовано протягивает Тина, как только Юля захлопывает за собой дверь. — А может ты этого и хочешь? — теплый шепот обжигает ухо. Брюнетка морщится, напрягается всем телом и старается не переводить взгляд на нее. Она расстегивает яркое платье, которое уже не сильно соответствует ее настроению и позволяет ему упасть прямо в прихожей. Идет в ванную, сбрасывая с себя остатки одежды в виде белья прямо на ходу. Душ ударяет холодными струями в лицо, обволакивает обнаженное тело. Юля прижимается лбом к холодной кафельной плитке, противного голубого цвета. — Я бы так и подумала, если бы не была у тебя в голове. — продолжает назойливая девушка обводя ладонями спину брюнетки. — Заткнись. — тихо беспомощно выдыхает девушка в пустоту. — А там все намного хуже. — выразительно протягивает блондинка кивая в такт своим словам, для пущей убедительности. — Заткнись. — Юля ударяет кулаком о стену, слишком слабо чтобы даже почувствовать удар. И ее этим не унять, она-то знает. — Если ты так сильно этого хочешь… — всячески игнорируя слова брюнетки прижимается к ней ближе. — Заткнись! — второй удар, чуть сильнее, но все еще похож на жалобный писк о помощи. — Почему ты этого не сделаешь? — томно простанывает за ухом, царапая спину аккуратными ноготочками, с новым бежевым маникюром. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — третий удар отзывается ноющей болью в костяшках, четвертый разбивает на них кожу. По щекам катятся соленые слезы, которые смываются ледяной водой так же быстро, как и кровь с кафеля. После десятого удара, боль притупляется, а останавливаться уже не хочется, по инерции сбивая кожу на костях в невнятное алое месиво. — Причиняешь боль себе, хотя хочешь причинить ее мне. Как альтруистично с твоей стороны. — Почему ты не оставишь меня в покое? — обессиленно прикладывая ладонь к стене, позволяет воде промыть свежие раны.

***

А вы такие сейчас: «Лечиться надо, Юлечка». А ведь у меня даже психолог был. Не рискнула ему рассказывать о своих красочных снах. Иначе лежала бы сейчас, возможно, в волшебном месте, с мягкими стенами, глотала бы вкусные таблетки и ни о чем не волновалась. А он все о детстве спрашивает, мол, давай разберемся в причинах твоего состояния. Да охуенное у меня было детство. Это она! Неужели не ясно? Это она причина. Она делает это специально. Сводит меня с ума. Иногда сложно отличить, где заканчивается желание трахнуть ее и начинается желание убить. Но это однозначно ее вина. И как бороться с этим? Вот вам пособие от Юли Саниной. Свернись калачиком и плачь. Да, вот как сейчас. Плечи слегка подрагивают, вся подушка в слезах. Тушь растеклась по щекам. Красота. Хотела как в диснеевских мультфильмах, прекрасного принца и огромный замок. А получила серьезные проблемы с психикой и нездоровое влечение к соседке. Но душа-то, все та же, ранимая. И что остается? Правильно, в слезах писать стихи. Бумага намокает от соленых капель, чернила расплываются. Да и стихи были не такими уж и красивыми. Девушка резкими хаотичными движениями пытается перечеркнуть все написанное, да с таким усилием, что разрывает лист в нескольких местах. Одиночество только подчеркивает это безумие. Одиночество такое, когда нет друзей, которые выслушают и помогает выговориться ей, только бумага в блокноте и дешевая, хрустнувшая нескольких местах, шариковая ручка. Тексты пишутся грустные, тяжелые. Потом из нескольких удачных строчек, пытается сложить какую-то музыку. Прижимает худыми руками гитару поближе к себе. Зажимает струны на грифе и, дрожащими руками, пытается извлечь какую-то мелодию. Напряжение не дает ничего сделать. Растирает подушечки пальцев на левой руке, позволяя металлу разодрать кожу. Перебирает струны. Снова и снова. Не идет! Совершенно ничего. Тина в эти моменты молчит. Усядется на кровати и смотрит как завороженная. Хотя бы ее фантазия, оценивает ее труд по достоинству. Но Юлю это не особо успокаивает. Со злостью бьет по струнам. Мычит от боли, прижимая пальцы к губам. — Так и будешь себя жалеть? — тяжело выдыхает блондинка наблюдая за этими метаниями.

***

Когда ты сам своей жизнью не удовлетворен и вряд ли когда-либо будешь, для тебя открывается одна прекрасная перспектива — портить жизнь всем окружающим.

Зависть — плохое чувство

— А ты сегодня не в настроении, я погляжу. — Юля облокотившись на ржавые перила, уже известной лестничной площадки, зажав сигарету в зубах, встречала своего любимого соседа. — Хочешь позлорадствовать? — брюнет остановился посреди лестницы угрюмо посмотрев на нее снизу вверх. — Переживаю за соседа. — с наигранным сочувствием отозвалась девушка затягиваясь табачным дымом — Ну так? Что случилось? На полках закончилась твоя любимая подводка, и ты больше не можешь косплеить Дракулу? — она улыбнулась едва сдерживая смех от собственной остроты и потушила сигарету о перила. — Что тебе нужно? — мужчина сравнялся с ней. Точнее напротив, он был на голову выше, так что теперь ей приходилось смотреть вверх, чтобы видеть его глаза. Она проигнорировала его вопрос продолжая гнуть свою линию. — Что? Неужели жена не дает? — Юлины глаза расширились выдавая легкое сумасшествие, губы искривились в ломаной улыбке. Мужчина грубо хватает ее за подбородок приподнимая лицом к себе. — Не смей говорить о ней. Все же, Тине с Даном повезло, любит ее до одури. Юля делает шаг к нему навстречу прижимаясь ближе, практически всем телом, самодовольно улыбаясь. А что? Терять-то нечего. — А стояк у тебя сейчас на нее или на меня? — с непритворным детским интересом, полушептом спрашивает Юля. Он молча смотрит на нее не меняя выражения лица, не разжимает пальцы на аккуратном подбородке. Можно подумать они в гляделки играют. Юля видит в его глазах, что-то очень знакомое. И не желание. А гребанную ненависть ко всему окружающему миру. И она его понимает. Он сдается первый. Срывает с губ поцелуй. Ну наконец-то! Юля зарывается пальцами в густые черные волосы, позволяя ему до боли прикусить ее губу. Ничего, она отомстит ему тем же. Дергает незапертую дверь за своей спиной, позволяя Дану не отрываясь от ее губ, затолкать их в ее квартиру. Дверь громко захлопывается, угрожая слететь с петель от такого небрежного отношения. Она стягивает с себя ненужную футболку, отбрасывая ее куда-то в сторону и тянет мужчину на себя за рубашку, растегивая ее не до конца, от нехватки терпения. Медленными шагами двигаясь наугад в сторону собственной кровати. Неуклюжие мужские руки пытаются справиться с джинсами девушки и удается это, уже у самой постели. Губы горят от укусов и обоюдной ненависти и яда на самом кончике языка. Юля падает, спотыкаясь об собственную кровать, и утягивает Дана за собой крепко вцепившись в ремень на его брюках. Она подставляет шею его губам и матерится про себя, расправляясь с металлической пряжкой. Левая рука нащупывает в ящике у кровати нужную упаковку. Юля очень запасливая и предусмотрительная. Срывая один краешек зубами с маленького пакетика, она почти дружелюбно, почти, протягивает его Дану, точнее просто вжимает вскрытую упаковку от контрацептива ему в плечо, мол «разбирайся с этим сам». Мужчина без особой нежности и трепета, избавляет ее от нижнего белья. Санина смотрит на него с вызовом, если не с презрением. И это взаимно. Опять играют в гляделки. Всего пару секунд, пока у него есть возможность справиться с презервативом или одуматься и вернуться домой, к своей ненаглядной. Тут он тоже сдается. Входит в нее, притягивая еще ближе к себе за бедра. Со своей женой он наверняка не так груб. А может напротив. Если бы она была на его месте, она бы была груба. Юля, волшебным образом, не перестает думать о ней даже сейчас. Она бы на его месте… Она… Громко вскрикивает, заполняя всю комнату звуком демонстративного предательства. А услышат только стены — как жаль. В ее мыслях о Тине возможно даже больше чем в мыслях Дана. — Даже не думай. — замирает он, когда Юля проводит языком по его шее и чуть прикусывает кожу. Вот бы оставить на его шее несколько отметин, интересно, что она сделает. Она разозлится? Закатит скандал? Брюнетка смеется немного жутко и оставляет на месте едва заметного покраснения, приторно нежный поцелуй. Дан не обращает внимания на ее странности, или делает вид. Он постепенно возобновляет движения внутри нее после этой небольшой неловкой паузы. И кажется, он надеется остаться сверху. А у Юли другие планы. Она чуть толкает мужчину в плечо и на удивление, он поддается давая девушке завалить его на спину. Она неспеша опускается на него, впуская его в себя полностью. Брюнет только хрипит что-то невнятное от возбуждения, запрокинув голову назад. Позволяет ей вести. Санина чувствует его руки на собственной талии. Глаза чуть прикрыты. Она в голове Тину мозаикой собрать может. Ее губы, шея… Совсем не шея Дана. Хотя ее сломать она тоже не прочь.

***

Юля подкуривает сигарету из помятой жизнью красной пачки, как будто это подчеркнет ее бесконечно мрачное настроение. А ведь раньше она не курила, была слишком правильной. А теперь, какой смысл во всех этих правилах? — Что сделало тебя такой отчаянной? — будто прочитав ее мысли спрашивает Дан, наблюдая за дымом срывающимся с ее губ. Юля молчит какое-то время, будто не расслышала вопроса. Потом отвечает, вполне серьезно, как бы странно не звучало это в контексте ситуации. — Я хочу твою жену. Мужчина заразительно смеётся. Потом улыбка под чистую пропадает с его лица, и он оборачивается лицом к Юле. — Не смей даже приближаться к ней. — и он, в своей извращённой заботе, кстати, прав. Даже этот Ромео, будет, пожалуй в тысячу раз лучше чем Юля. — А то что? — Юля закусывает губы искривленные в подобии улыбки. — А то я тебя убью. — шепчет, едва задевая губами ухо, девушке, которая лежит пристроившись у него на плече. — М-м-м, жду не дождусь. — мечтательно протягивает брюнетка и затягивается новой порцией дыма. — Выход найдешь? Юля провожает Дана взглядом и плетется в душ, не желая думать о произошедшем ни минуты. Снова холодные струи бьют в лицо. — Ты… Трахнула моего мужа. Признаюсь честно, я этого не ожидала! — Тина всплеснула руками. — Боже, ты что ревнуешь? — с долей издевки спросила девушка, отдавая себе отчет, что говорит сама с собой. — Естественно! — нахмурилась блондинка, скорчив обиженную гримасу и уселась на край ванной, закинув ногу на ногу, прямо напротив Юли. — Правда, я теперь не знаю кого именно. Санина безразлично посмотрела в ее сторону намыливая руки. — Ладно. Ну и как он? — Блондинка резко оказалась за ее спиной кокетливо прикусывая нижнюю губу. — А ты не знаешь? — девушка обвела ладонями собственные плечи. — Знаю, но… — Тина последовала ее примеру поглаживая тело брюнетки, а та была слишком спокойна, чтобы беситься на собственное сознание — Ты же сравнивала его с собой. Ну так, кто победил? Мне готовить бумаги на развод?

***

Они сталкиваются на этой гребаной площадке слишком часто, будто по таймеру. Юля иногда курит дома, но часто выходит за дверь. Надеясь увидеть ее. Этот дом, кажется, почти необитаем. Может так и есть. Может этот дом чья-то злая выдумка, просто чтобы запереть их в одном месте. Уродливое двухэтажное здание. Для Юли старое, обветшалое депрессивное место с ржавыми перилами. Тине он напоминает один из тех тесных итальянских домиков, со своей особой романтикой в тонких паутинках на потолке.

С новосельем!

Девушка сверлит бетон глазами, когда заходит в подъезд. Вечно смотрит себе под ноги. До жути невнимательная, да если рядом ракета упадет, она и не заметит. Юля всегда такая, немного оторванная от реальности. Это не зависит от настроения. Только невнятный мешок с каким-то строительным мусором, выросший у нее на пути, заставляет оторвать глаза от ступенек и посмотреть по сторонам. Лестничная площадка, сама лестница и главное ее дверь, плотно заставлены всяким барахлом, типа коробок с вещами, рулон обоев и, в самом деле, какая-то цветастая дизайнерская картина, кое-как прикрытая клеенкой. Санина замирает окруженная хаосом, на середине лестницы. Настежь открытая дверь, квартиры напротив дает ей направление, где искать ответы. Квартира пустовала наверное около месяца. — Эй! — Юля чуть повышает голос, недовольно хмурится и готовится к тому, что придется ругаться, а она не любит ругаться. Она пытается заглянуть в открытую дверь. Уже шипит про себя и готова кого-то убить. Из квартиры тут же вылетает хрупкая девушка, которая спотыкается о пакет с каким-то барахлом и едва остаётся на ногах. И как только Юля видит светлые волнистые волосы, кажется, теряет все слова и мысли, и они громко, ломая кости, катятся по лестнице вниз. — Привет. Я могу чем-то помочь? — девушка, на вид уже уставшая и запыхавшаяся, но слишком увлеченная своими делами. Убирает мешающую прядь волос с лица и смотрит на Юлю долго, с немым ожиданием и немного глуповатой дружелюбной улыбкой. — Я… — Санина как идиотка раскрывает рот, не в силах собрать себя в кучку. Не знает почему, просто растерялась. Возможно она ожидала увидеть кого-то другого, а не… А не ее, с этими… С этими сверкающими голубыми глазами источаящими столько тепла и… И слишком уж она энергичная. — Я тут живу. — Ох, черт, я заставила все своими вещами. — быстро догадывается в чем проблема блондинка и качает головой словно ругаясь на себя за неорганизованность. — Минутку. Она цепляется за самую крупную из коробок, которая весит чуть ли не больше чем сама девушка и пытается оттянуть ее поближе к себе, что выглядит по большей части нелепо. — Прости, извини меня, я не подумала. — тараторит блондинка. — Ничего… — Юля пару раз быстро моргает, пытаясь переварить происходящее, но девушка будто держит ее в плену. — Ничего страшного. — Так, ты моя соседка? — губы блондинки растягиваются в игривой улыбке. — Я? Да… Наверное, да. А ты? Вы… — Юля показывает пальцем на дверь. И чудо что девушка понимает о чем она. — Можно на ты. Да, затеяла ремонт. Я — Тина. — она протягивает руку вниз, через горы коробок, но Юля послушно делает шаг на встречу и касается руки. Санина смотрит на их руки, точнее на ее руку в своей, как на восьмое чудо света, ведь возможно это оно и есть. — Юля. — неуверенно произносит брюнетка, будто забыв, как ее зовут. Рука Тины, как песок, выскальзывает из ее руки оставляя только приятное теплое послевкусие. — Ты сама… Сама делаешь ремонт? — Да, мне это нравится. Хочу, чтобы все было идеально. — все в той же гиперактивной манере продолжает девушка, активно размахивая руками даже чуть больше нужного. — Мужа, это не волнует, он и не заметит разницы, если вместо обоев на стенах будет голая штукатурка. Мужчины… — девушка звонко смеется. Последние слова у Юли расплываются в мозгах и походят на посторонний шум. Брюнетка чувствует легкое удушение в области груди, по непонятной причине, как от панической атаки. — Мужа? — Да, мы поженились месяц назад. — блондинка ослепительно улыбается и светит Юле золотым колечком на безымянном пальце. А Юля смотрит на него как будто впервые видит что-то подобное. Санина прижимает к губам почти истлевшую сигарету, а перед глазами золотое кольцо на изящной руке, как в первый раз. Но она не уверена. Не уверена, что все было так. Ее вечный кошмар и он будто никогда не заканчивается. — А ты тогда еще отказалась отпраздновать со мной новоселье. — звучит у нее под ухом. Юля резко оборачивается натыкаясь на спину блондинки, которая возится с какими-то пакетами и пытается попасть ключами в замок. — Что? — удивлено вскидывает брови брюнетка. — М? — Тина оглядывается через плечо, едва не роняя один из пакетов. — Я ничего не говорила. — Ну да… — раздражённо бросает Юля и тушит сигарету, оставляя бычок в импровизированной пепельнице на перилах. Она громко хлопает за собой дверью, оставляя Тину в полном недоумении на лестничной площадке. — И опять ты оставляешь меня совсем одну, в пустой безжизненной квартире! — девушка, возникшая прямо перед ее носом, театрально прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу. — Что ты хочешь? — едва не переходя на крик спрашивает Юля. — Чтобы ты признала! — Что? — Что хочешь меня… — нежно промурлыкала Тина. — Я хочу… — Юля вжала блондинку в стену предплечьем — переломать каждую кость в твоем теле, выломать каждый сустав, чтобы тебя вывернуло наизнанку от боли. — она натянуто улыбнулась ей в лицо. — Да… — хрипит блондинка насколько ей позволяет Юлина рука. — Что еще? — Чтобы ты исчезла. — беспомощный шепот. Она делает шаг назад будто сдаваясь и отпуская Тину. — Да? — удивленно спрашивает девушка, наблюдая за удаляющимся силуэтом. — И кому ты будешь посвящать свои многострадальные стихи? — Оставь меня в покое! — Юля швыряет первый попавшийся предмет со стола в пустоту, и керамическая фигурка разлетается вдребезги. Санина смотрит на стенку, на ту самую пустоту и с некоторым надрывом выдыхает, устало роняя голову вперед. Тишина повисает на несколько секунд, которые противным писком отзываются в ее голове, но уж лучше так, чем с ней. Юля потирает глаза, желая спрятаться в ладонях от самой себя. — Неужели я так быстро тебе надоела? — резко прорезает тишину голос за ее спиной. Юля сдавленно рычит в собственные руки. — Проваливай! — выкрикивает девушка не оборачиваясь на голос. Слабая надежда на то что она исчезнет — Я не хочу больше слышать твой голос. — А как же вместе на всегда? Юлечка… — она с легким придыханием произносит ее имя и Санина ненавидит, ненавидит то, как звучит ее собственное имя. Блондинка трепетно проводит пальцами по ее шее. И Юле от нее не избавиться! Юле не выгнать ее. Чтобы она ни делала, это не прекращается. — Замолчи! — кричит уже на грани с истерикой, бьет ладонями по столу перед собой и напрягает все тело, да так что в желудке образовывается вакуум от напряжения, а дышать получается только поверхностно, неглубоко. — И оставить тебя одну? — блондинка уже сидит на столе перед ней, широко раздвинув ноги по обе стороны от Юлиных бедер. Она чертова фантазия, ей не нужны законы физики. Белое платье чуть задралось значительно оголяя ноги девушки. Она смотрит так, черт, слишком вызывающе. Наивно и глупо и так доверчиво, чуть приоткрыв губы в ожидании. Юля в сантиметрах от ее лица, она напрягается еще больше. По бедрам ползет колючее ощущение, поднимающееся вверх и застывает в болезненном онемении всей кожи, но не поднимается выше пояса. Юля сгладывает и резко собрав все свои силы, сбивает со стола все что попадается, пытаясь прогнать мираж. — Убирайся! — у Юли в крике противно ломается голос. Она смахивает руками все подряд. Кричать с надрывом и болью и смотреть. Смотреть. Смотреть, как разлетаются по комнате, некогда аккуратные стопки листочков. Как слетает канцелярия. Как корешки тяжелых книжек надрываются от столкновения с дощатым полом. — Юлечка, не оставляй меня… — приторный голос в перемешку с ее жестоким раскатистым смехом, напоминает ей битое стекло в шоколаде. Привести все вокруг в хаос, чтобы уподобить внешний порядок тому, что у тебя сейчас внутри. Руки скользят по лакированной поверхности стола скидывая с него последние предметы, не беспокоясь, что они разобьются, разлетятся на мелкие осколки. Так будет даже лучше. Разрушить все вокруг. В последний раз до такого состояния она доходила месяц назад. — Оставь меня в покое! — голос срывается до хрипа. Руки затыкают уши, чтобы только не слышать ее, или саму себя. Она разрывает горло в крике. — Юлечка. — эхом звучит в голове. Обессиленно падает на колени и ничего не видит перед собой из-за пелены слез. В глазах мутно, но остатки ее голоса все еще рассеиваются эхом в голове. Юля опирается ладонями в пол, затравлено скуля от боли. Осколки битого стекла впиваются в кисти. Санина дрожит как будто побывала на морозе, неуклюже вытирает слезы и пытается аккуратно вытащить маленькие кусочки разбитого стакана из кровоточащей ладони. Тихо шипит и то и дело покачивается на месте, сидя посреди настоящего хаоса, в своем бесконечном кошмаре. — Я больше так не могу. — сиплый поникший голос уже не сочится злостью, а только отчаянием. Она. Она во всем виновата. Это ее вина. Не Юлина — ее. — Не могу… — повторяет себе под нос и обнимает себя ладонями.