Начало следующей мечты

Виверн быстро уворачивается от его кулака, и Гарп усмехается, когда его младший сын танцует вдали от его диапазона. С другой стороны лесной поляны он мог видеть голову Виверна, слегка склонившуюся набок, с завязанными глазами, не видевшего своего противника, но хаки, несомненно, следило за каждым движением Гарпа. Он остается легким на ногах, готовый избегать или противостоять всему, что происходит дальше. Никаких колебаний, никаких сомнений. Малышу всего восемь лет, и он уже так сильно продвинулся. Гарп знает немало взрослых солдат Дозора, которыми Виверн легко вытирает пол. Разве это не здорово? Его Верни всегда был довольно впереди кривой, Гарп с удовольствием отмечает… во всяком случае, когда дело доходит до боевой доблести. Ну, никто не может быть хорош во всем. Вот почему, в конце концов, существуют взводы Дозора. Виверн может однажды стать разрушительным мечом его собственного отделения — точно так же, как его старик. — Отлично! — хвалит он, опуская кулаки и выпрямляясь. — Ты стал намного быстрее! Виверн копирует его действия, принимая также расслабленную позу. Он немного приподнимает повязку на глазах, чтобы посмотреть на него. — Мы еще не закончили? — он скулит. С противоположной стороны поляны доносится голодное бульканье в его животе. Гарп отмахивается от него. — Да, конечно. Иди вперед. Виверн радостно кричит и сразу же срывает повязку с глаз полностью, отбрасывая ее в сторону, прежде чем броситься к костру, где Драгон жарил свой последний улов. Гарп извивается, когда Драгон протягивает вертел с мясом — похоже, крокодила — своему ненасытному брату с цепкими руками. Виверн практически вдыхает его, прежде чем сделать еще один вздох. Он уже взрослый мальчик, кивает себе Гарп. Ему понадобится каждая мелочь. Садясь на бревно напротив своих сыновей, он замечает, что Драгон пристально смотрит на него, как обычно делает его старший сын, когда Гарп отводит Виверну в сторону для какой-нибудь боевой подготовки. — И как? — спрашивает он, наклоняясь ближе к костру и беря себе мясницкий вертел. Откусив большой кусок, он говорит с полным ртом. — У Верни больше нет проблем с переоценкой досягаемости — ты же знаешь, как плохо оно было раньше. А его Наблюдение и скорость улучшаются. Я полностью скрывал свое присутствие, и на этот раз он вообще не пострадал. Драгон лишь прищуривается в ответ, и Гарп вздыхает. Его старший брат слишком опекает своего младшего брата. Гарп полагает, что это отчасти его вина; Драгон всегда был довольно напряжен в отношении вещей, которые привлекли его внимание, и оставить ребенка на его попечении — это самое долгое его внимание, когда-либо привлекавшееся. Драгон, своенравный и непослушный, кажется, был сосредоточен на ответственности за воспитание своего брата. Между тем, Виверн всегда дикий ребенок, но он будет по большей части вести себя прилично под руководством Драгона. Кажется, что это хорошая договоренность, и она работала до сих пор. Оставив их обоих здесь, в Фуше, Гарп может только надеяться, что хорошее перевесило плохое. …как он думает, поскольку Драгон всегда наблюдает со стороны, когда настает очередь его брата тренироваться, он будет мстить, если Гарп когда-нибудь попадет в Виверна. Как бы Гарп ни протестовал «это всего лишь тренировка!», обычно ему приходится отбиваться от обоих своих детей — Драгона в защитном блице, и Виверна в непримиримом ликовании от того, что его брат присоединился к битве. Они — нечто вроде силы, сражающейся бок о бок. Они могут удерживать его довольно долго, и хотя Гарп никогда не сражался с ними совершенно серьезно, это все еще не то, что он воспринимает формально. Есть много пиратов и других опасных преступников, которые не могут сказать то же самое. Какой потенциал у них обоих есть. Сейчас, если только он сможет найти способ убедить их присоединиться к дозорным, тогда ему не придется беспокоиться о том, что его дети будут как-то бедствовать. И кстати, о том, чтобы бедствовать… Гарп заканчивает свой вертел и тычет палкой в грязь, небрежно говоря своим сыновьям: — Итак. Я слышал сообщения из Гоа о том, что какой-то ребенок устроил переполох в Верхнем городе. Не хотите рассказать мне, что все это значит? Драгон даже не моргнул в ответ на обвинение. Тем временем, с круглыми щеками, набитыми едой, Виверн оглядывается на него с большими, невинными глазами. — Верни, — невозмутимо произносит он. Виверн быстро проглатывает свой кусок и протестующе отвечает: — Мы просто играли в ниндзя! Карабкались по крышам и все такое. — «Мы»? — Я и Драгон, — уточняет младший из них. Конечно. Драгон может быть хорошо себя вел с младшим братом, чтобы подавать пример, но это не значит, что он был полностью приличным. Глаза Гарпа скользят к нему с поднятыми бровями, и Драгон холодно смотрит на него в ответ. — Чтобы быть ясным, суть упражнения заключалась в том, чтобы не быть замеченным, — объясняет он. — В Верхнем городе есть много возможностей попрактиковаться — много темных теней, знаешь ли. Виверн просто ужасен в хитрости и коварстве. — Эй! Я могу быть хитрым, если захочу! — Виверн протестует. Драгон просто смотрит на него, очевидно, с сомнением, и он выпячивает свою нижнюю губу на него. — Могу! — Если об этом узнал даже папа, то всё совсем не хитро и не скрытно. «Эй!» от Гарпа игнорируется, так как Виверн одновременно повторяет: — Я могу это сделать! — Я поверю в это, когда увижу, — это все, что говорит Драгон, и Виверн надувает губы. Пощипывая себя за переносицу, Гарп вздыхает. — Просто… поиграйте в ниндзя где-нибудь еще, ладно? Мне не нужно, чтобы кучка высокомерных аристократов дышала мне в затылок за то, что делают мои собственные дети. Драгон уклончиво пожимает плечами, в то время как Виверн искренне восклицает: — Никто не увидит меня в следующий раз, обещаю! — Это не… тьфу. Почему его предупреждения «не делай этого» почему-то всегда превращаются в «не попадайся»? Он очень любит своих мальчиков, но клянется, что они станут причиной его смерти. — Есть еще кое-что, что я хочу знать, — добавляет он, почесывая бороду. — Драгон, когда ты собирался сказать мне, что вытащил Верни из школы? Сбитый с толку, Драгон протягивает другой вертел своему брату, который жадно берет его. Когда Виверн копает, он трубит: — Школа скучная! И другие дети не могут играть со мной. Гарп почти боится того, что это значит. — …не могут? — Другие дети не могут за ним угнаться, — снова уточняет Драгон. — Они его прекрасно любят, но его способности делают всё немного… несправедливым. Прятки, пятнашки, перетягивание каната… ты можешь себе представить, как могут пройти такие игры. Гарп действительно может себе это представить, и он морщится. Его невероятное хаки… энергичный ребенок был бы настоящим уничтожителем во всяких играх вроде этой, против кучки гражданских детей Ист-Блю, у которых нет никакой боевой подготовки, чтобы говорить. Весь смысл зачисления Виверна в школу (и «школа» это щедрое название тому, что у них есть здесь, в крошечной деревне Фуша, она действительно больше похоже на неформальное репетиторство и работу няни, управляемую несколькими местными пожилыми людьми), чтобы он завел друзей своего возраста. На самом деле, он общается только со взрослыми, в том числе с Драгоном и Гарпом, и Гарп беспокоился, не повлияет ли это на него каким-то образом негативно. — Неужели ты не можешь быть с ними помягче, хотя бы чуть-чуть? — предлагает он, устало потирая затылок. — Тебе не нужно использовать хаки для этого, знаешь же. Это своего рода перебор. — Но ведь это не так весело, как кажется! — болтая ногами взад-вперед по бревну, Виверн улыбается своему брату. — Но Драгон может за мной угнаться. Играть в догонялки и прятки и прочее намного веселее, когда все используют хаки! — Это становится менее игровой и более реальной тренировкой, когда участвуешь ты, — категорично отвечает Драгон, и Виверн смеется. — Это самые лучшие виды игр! Гарп и сам обдумывает эту мысль. Как бы сильно он не хотел признавать это, он может видеть преимущества — оба его сына старательно тренируют свои способности хаки, расширяя свои резервы и продлевая время, когда они могут держать его активированным. Все это даже не покидая остров и не поднимая тревогу. Уступая, Гарп спрашивает: — Итак, я предполагаю, что ты занялся его обучением, Драгон? И что же ты успел сделать? — Хм. Обучение скрытности, я уже упоминал, все еще работа в процессе. Бой — это данность. Фуражирование и выживание в дикой природе, он очень хорош в этом, — Драгон задумчиво смотрит на брата. — Немного навигации и парусного спорта. Он не так уж хорош в этих делах, но вполне сносен. — В прошлый раз я не порвал парус! И не порвал веревки, — гордо объявляет Виверн. — Ты обычно вкладываешь в это слишком много сил. У тебя все хорошо получается. Виверн лучезарно улыбается ему, и Гарп пристально смотрит на него. Все это приятно слышать, но так или иначе, это не совсем академическая программа, которую он представлял. Хотя, по общему признанию, немного трудно представить, что его сыновья на самом деле делают что-то нормальное, как это делают обычные гражданские молодые люди. Опять же, он может догадаться, что это его вина. Учитывая сложившиеся обстоятельства, Гарп полагает, что ему просто придется смириться. Неуверенно он спрашивает: — А что там… как насчет чтения и письма? — Да, и это тоже, — согласился Драгон с кивком. Гарп вздыхает с облегчением — может быть, они все еще немного нормальные, в конце концов. Затем Драгон продолжает: — Хотя, на самом деле заставить его сесть и обратить внимание — это то, где его учителя не могли с ним справиться. Виверн просто не уважает авторитеты. Прежде чем Гарп успел что-то сказать по этому поводу — и, возможно, прочитать им обеим лекцию о том, как важно прислушиваться к тому, что говорят начальники — он запоздало замечает довольную ухмылку Драгона. Его старший сын добавляет без малейшего намека на раскаяние: — Я очень горжусь им. Гарп изумленно смотрит на них обоих. Совершенно не обращая на него внимания, его сыновья торжественно кивают друг другу в знак бунтарской солидарности. Однако серьезная мина Виверна быстро трещит с беспорядочным хихиканьем. Однако он превращается в громкое хихиканье, когда Гарп спускается к Драгону, чтобы потрясти его за плечи. Он кричит: — Какого черта ты его учишь, а?! Драгон просто позволяет этому случиться, оставаясь совершенно равнодушным к горю своего отца. А тем временем беззаботный Виверн продолжает смеяться. Эти двое — сущие сопляки; не говоря уже о том, что один из них уже взрослый. Гарп приходит в отчаяние, потому что с такой скоростью оба его ребенка станут стопроцентными смутьянами. Беззаконные преступники! Он чувствует, что от одной только мысли об этом у него становится все больше и больше седых волос.

***

Дадан понимает, что она совершила серьезную ошибку за те три секунды, которые понадобились, чтобы понять, кого именно она и ее бандитская банда только что попытались ограбить. В ее защиту, у этой конкретной дороги к воротам Королевства Гоа есть много листвы, чтобы препятствовать взгляду на путь — и взгляду любого, кто прячется вдоль пути, который был точкой лежания в ожидании здесь какого-то несчастного сока, чтобы пройти — но Дадан отвлекается. Ее наблюдатель заметил взрослого человека в капюшоне, тащившего нелепо большой брезентовый сверток, а впереди трусил маленький ребенок. Парень казался легкой мишенью для быстрого выкупа: просто схватить его, потребовать все ценное от опекуна, сделать обмен и уйти. Легко. Это просто удача Дадан, что на этот раз совсем не легко. — Привет, я Виверн! — мальчик, свисающий из ее рук, радостно приветствует ее. Похоже, его совсем не беспокоит большой угрожающий нож, который она приставила к его горлу. Он весело спрашивает: — Ты друг моего старшего брата? — Друг немного растянуто, — слышит она тихий ответ Драгона, и Дадан чувствует, как холодный пот выступает у нее на лбу. Она может сказать, что вся ее банда одинаково застыла позади нее, все они поражены немедленным, тонущим пониманием: ох, дерьмо. Монки Д. Драгон. Снаружи он просто молодой охотник, который иногда продает шкуры животных на рынках Гоа. Он держится особняком, тихо вежлив и ненавязчив, таким образом, что глаза людей скользят от него и забывают, что он вообще существует. Для такого яркого человека он сливается с толпой с непринужденной легкостью. На самом деле, однако, этот парень каким-то образом имеет компромат на всех в королевстве: преступников, простолюдинов и высокородных. Любопытно, что он не является наемным информатором — Драгон не заботится о потенциальных наградах и держит то, что он знает, при себе. Этот человек — призрачная фигура, которая может поразить человека одним разливом секретов, является дотошным хранителем информации, который может исчезнуть, как призрак… но с какой целью, Дадан не может даже начать догадываться. Он просто знает много вещей, которые не должен знать, и никто даже не осознает этого. Единственная причина, по которой сама Дадан знает так много, заключается в том, что их пути пересекаются удручающе часто. Ее берлога бандитов действовала в лесах горы Колубо, где не редкость испугаться до смерти, внезапно наткнувшись на Драгона, преследующего местную дикую природу. Наблюдать за его охотой может быть довольно страшно — огромный тигр или медведь или какой-то свирепый зверь, который отправит любого разумного человека бежать в горы, а вместо этого отчаянно убегает от парня, который не вооружен ничем, кроме своих собственных рук и движется слишком быстро, чтобы быть хоть отдаленно нормальным. Дадан просто дает своим людям инструкции держаться подальше от этого парня, потому что она предпочла бы не знать его. Если сама Дадан случайно найдет его, они будут иногда немного разговаривать. Хотя Драгон не очень разговорчив и имеет довольно напряженный взгляд, обычно оставляя Дадан нервно вести односторонний разговор. Единственный раз, когда он был откровенно враждебен, была их первая встреча (где она пыталась запугать и бороться с ним за вторжение на территорию семьи Дадан, что с ее стороны было очень большой ошибкой), но с тех пор они просто были на нейтральных условиях. Как сказал Драгон, они на самом деле не друзья, а просто… общие знакомые, в лучшем случае. Они одного возраста, но из разных слоев общества: она — лидер многообещающей банды горных бандитов, он — сын вице-адмирала с некоторыми необычными внеклассовыми занятиями, играя в то, что он нормальный гражданский. В какой-то момент Дадан набралась смелости спросить, почему он так много охотится, бегая по густым джунглям с таким количеством опасных животных, скрывающихся вокруг. Дадан открыла здесь лагерь, чтобы защитить себя и своих людей; она не может себе представить, почему кто-то будет продолжать болтаться вокруг горы Колубо, если бы не были вынуждены. С огромным крокодилом, перекинутым через его плечо, Драгон легко унес зверя прочь, только ответив: — У меня есть ребенок, которого надо кормить дома. Это ни в коем случае не тот ответ, которого ожидала Дадан, но она полагает, что это такая же хорошая причина, как и любая другая. Более благородно, действительно, для парня, чье хобби — выкапывать грязные секреты людей. Это просто застало ее врасплох, когда она услышала, что Драгон — отец. Однако, в настоящем она быстро переоценивает ситуацию. Дитя Драгона на самом деле его младший брат (и еще один сын вице-адмирала Гарпа, с ужасом осознает она) — который, по-видимому, не имеет чувства самосохранения, потому что мальчик кажется неуместно счастливым, даже когда она держит нож у его горла. — Семья Дадан, — тихо приветствует Драгон бандитов, даже когда он смотрит на нее со все более угрожающим взглядом. — Дадан. Позволь моему брату уйти, пожалуйста. Сейчас. — Черт, прости, мне так жаль! Я не знала, что это ты, Драгон и твой, кхм…! Честная ошибка! — в панике она роняет нож на землю и практически отшвыривает от себя Виверна. Или, по крайней мере, она пытается это сделать. Мальчик теперь прижимается к ней, как маленький коала, ухмыляясь ей так, что она скорее умрет, чем признает, что это мило. — Ч-Эй ты, сопляк! — она кричит, пытаясь оторвать его, но безуспешно. Хватка у парня до глупости сильная. — Слезь с меня, возвращайся к своему брату! Я больше не буду тебя грабить, так что убирайся! — Если ты друг Драгона, то и я буду твоим другом! — восклицает Виверн, обнимая ее. — Мы можем прийти навестить тебя и посидеть вместе! Будет весело! О, нет. — Нет, нет, нет! Ни в коем случае, — Дадан уже чувствует себя слегка напуганной всякий раз, когда ей случается найти Драгона в лесу, и живет в постоянном страхе когда-либо встретить его отца. Она абсолютно не нуждается в присутствии самого маленького Монки Д. на вершине этого. — Мы же бандиты, малыш — а не няньки! И мы ничего не делаем для развлечения. — Но ты можешь, — возражает мальчик. Он говорит это игриво, по-детски, но для Дадан, по какой-то причине, это больше похоже на надвигающееся чувство обреченности. К счастью, Драгон решает тогда вмешаться. Он оттаскивает своего брата за воротник и держит его в воздухе, когда Виверн борется с нытьем. — Виверн, довольно. Разве ты не хотел доказать, как хорошо умеешь подкрадываться? Мне все еще нужно сначала продать эти шкуры, так что пошли. — А, точно! Да, пошли! Так же легко Виверн расслабляется. Драгон ставит его обратно на землю и, кажется, на мгновение задерживается, чтобы осмотреть своего брата на предмет травм. Виверн терпит это с раздраженным фырканьем, которое ясно говорит: хватит быть таким суетливым, я в порядке. Тем не менее, он позволяет ему это делать. Между тем, Дадан просто в шоке от того, что ее стоический не совсем друг был так похож на родителей перед ее глазами. Обливаясь потом, она нервно поглядывает на Драгона. Закончив осмотр, он окидывает ее и ее бандитов долгим оценивающим взглядом. После леденящего душу удара тишины он спокойно заявляет: — Никакого вреда, никакого мата. Хотя, я уверен, что мы скоро снова увидимся, Дадан и прочие. — Ч-что, черт возьми, это должно значить?! Он не отвечает на мой вопрос. Положив руку на спину брата, он просто кивает им, снова взваливает на плечи свой пакет и продолжает их прогулку до Гоа. Виверн поворачивается и машет им в ответ, широко улыбаясь. Он весело кричит: — До встречи, ребята! Дадан может только слабо помахать в ответ, едва сдерживая дрожь, когда они все смотрят, как два брата уходят. Они оба только попрощались, и все же… Почему это кажется предзнаменованием грядущих событий? — …эй, босс? — кротко спросил Магра, когда они наконец скрылись из виду. — Как ты думаешь, нам стоит сейчас передвинуть базу? Ворча, Дадан поднимает с земли нож и снова пристегивает его к поясу. — Я не собираюсь жить в страхе перед этими проклятыми Монки Д., — говорит она с большей уверенностью, чем сама себя чувствует. — Гора Колубо — это наша территория, и мы никуда не уйдем. — Д-да! — Вот именно! Ее бандиты, похоже, ободренные ее словами, быстро оправились от потрясения и встали по стойке смирно. Дадан решительно кивает им, а потом указывает на кусты и деревья, растущие вдоль дороги. — Ладно, возвращайтесь в свои укрытия! Кто-то еще может появиться здесь в любую минуту! — Да, босс!

***

Драгон моет овощи в кухонной раковине, и он смотрит вверх, чтобы увидеть, как небо краснеет вечером через окно. За его спиной Виверн рисует за обеденным столом; он слышит скрип цветных карандашей по бумаге, тихое жужжание рассеянного ребенка, ожидающего обеда. Отделив капустные листья от головы, он задумывается, съест ли его брат ее вообще. Виверн не очень любит большинство продуктов, кроме мяса, но он обычно ест зелень и фрукты, если его подбадривают. Неохотно, конечно. Напоминая ему об угрозе цинги, как правило, работает — Виверн делает странное выражение лица, прежде чем идти вперед и есть предложенную вещь. Не похоже на то, что Виверн когда-либо видел, как кто-то страдает от цинги, но предупреждения, похоже, достаточно. До тех пор, пока это действительно помогает ему оставаться здоровым. Не оборачиваясь, Драгон высвечивает хаки, чтобы почувствовать энергию своего брата. Он спокоен и в хорошем настроении, похоже, занят на этот раз тихой деятельностью. Он может сказать, что Виверн чувствует это, но его брат не признает этого вслух — Драгон делает это достаточно часто, поэтому они оба продолжают свои соответствующие действия в дружеском молчании. Выключив раковину, Драгон снова смотрит на краснеющее небо за окном. Деревня Фуша — это спокойное место для проживания. Он смог вырастить Виверна без особых происшествий в течение последних нескольких лет, за что он, безусловно, благодарен… и все же, с каждым годом, он все больше осознает, что есть места, которые не такие мирные, где люди не так добры. Где жадность правит превыше всего. Ему даже не нужно покидать остров Рассвета, чтобы найти пример. Во время своих поездок в Гоа в одиночку он слышит вещи, которые люди шепчут в приглушенных разговорах, обнаруживает то, что они держат в своих самых скрытых шкафах под замком и ключом. Тьма скрывается во многих уголках прекрасного города, который только на поверхности безупречен; разложение гноится, как открытая рана на его подбрюшье. Это правда, что земли за воротами кишат разбойниками и преступниками, но Драгон спокойно снимал первозданную маску королевства, чтобы найти порочность, скрывающуюся под ней. Отвлечение средств, взяточничество, вымогательство. Заговоры и ложь на лжи; убийства и их последующее сокрытие. Игнорирование и даже откровенная эксплуатация тех, кто не имеет никакого способа дать отпор, и уйти от всего этого без каких-либо последствий, которые действительно имеют значение. Однажды он даже нашел торговца людьми, который выманил бедняков из Серого Терминала обещаниями оплачиваемой работы и вместо этого отправил их на аукцион в Гранд Лайн. Это потребовало некоторых усилий, но Драгону удалось избавиться от него — он остановил некоторые транспортные записи в нужном месте для нужных людей, и так называемый торговец и его небольшая сеть были задержаны. Однако, если бы этот человек был благородным… Драгон слишком хорошо знает, что это может вообще не сработать. Аристократ, возможно, попросил о некоторых одолжениях, подкупил дозорных, посланных арестовать его, чтобы посмотреть в другую сторону, получил преимущество сомнения, хотя бы для обстоятельств его рождения… и это заставляет кровь Драгона кипеть. Вместе с транспортными документами, которые он нашел в личном кабинете торговца людьми, он также нашел фотографии нескольких несчастных жертв. Одним из них был всего лишь маленький мальчик, дитя бедного, многообещающего фермера, ищущего работу. И только взглянув на испуганное лицо мальчика и сковывающие его цепи, Драгон ощутил отчаяние и жгучую, всепоглощающую ярость — потому что в этот момент он подумал о Виверне, о том, что мальчика на фотографии уже слишком поздно спасать, и что он разорвет мир на части, если что-то подобное случится с его младшим братом. Однако, в конце концов, Драгон — это всего лишь один человек. Как бы он ни старался, как бы он ни хотел, он не может изменить Гоа самостоятельно. И Королевство Гоа — это лишь микро-часть самого мира, фрагмент гораздо большей головоломки: за морем есть много мест, которые еще темнее, с людьми, которым не дают никакого выбора, кроме как утонуть в нем. У них должен быть выбор. У них должен быть шанс дать отпор. А если они не могут, то кто-то должен их защитить. Но он всего лишь один человек. Именно здесь их с отцом пути расходятся — в те редкие поздние ночи, когда Виверн уже уложили спать, а отец остался дома, чтобы поспорить на веранде за выпивкой. — Ты не сможешь сделать это в одиночку, Драгон, — устало говорил отец, наливая себе еще саке. Его лицо всегда было затенено в свете лампы, висящей над их головами. — Теперь ты понимаешь, почему я все время говорю вам, ребята, чтобы вы пошли служить в Дозор? Я знаю, что ты хочешь помогать людям — это то, кто ты есть. Но ты всего лишь один человек, а Дозор — организованная, состоявшаяся сила. Ты мог бы сделать много хорошего. Они должны помогать людям, защищать их. — Но так ли это на самом деле? — с горечью отвечал Драгон. Гарп всегда мог ответить только «они должны», и это только одна из причин, почему Драгон никогда не будет дозорным. Снаружи небо теперь красное, и оно будет только темнеть. Тени удлиняются, ночь ползет все дальше и дальше. Однако в их доме комнаты ярко освещены. В теплом свете его маленький брат рисует картину за кухонным столом, счастливый, безопасный и свободный — и Драгон будет бороться со всем, что у него есть, чтобы сохранить его таким. — Драгон? Он замирает в своих мыслях, возвращенный к настоящему голосом Виверна. Он чувствует, как присутствие хаки его брата касается его, всегда любопытное. Драгон понимает, что у него есть разделочная доска с овощами на столе и нож в руке, но он еще ничего не разрезал. — Хм? Виверн спрашивает: — Ты в порядке? Драгон кладет нож на разделочную доску, прежде чем повернуться, прислонившись к стойке и глядя на своего брата. Виверн отвечает ему ровным, испытующим взглядом, все еще сжимая в руке цветной карандаш, но уже не обращая внимания на свой рисунок. — Я в порядке, — говорит ему Драгон. — Просто думаю. — Ты хочешь отправиться на поиски приключений. Виверн говорит это как утверждение, наблюдение, а не вопрос или приглашение к игре. Просто удивительно, как легко он может его вычислить. Хотя, когда его брат говорит о приключениях, Драгон знает, что он имеет в виду это в большом масштабе — плавание в открытом море, открытие новых земель, неожиданные друзья, такие вещи. Драгон не отрицает этого, но отвечает: — Не такого рода приключения, Виверн, — он сомневается, что попытаться найти единомышленников, которые также хотят потрясти социальную иерархию до ее основ, будет весело, какими, как всегда настаивает Виверн, приключения должны быть. — Да, это так, — говорит его брат, выпрямляясь на стуле. Встретившись взглядом с Драгоном, он уточняет: — Ты ведь хочешь отплыть, верно? Это вовсе не обвинение, хотя признание заявления подтвердит, что Драгон когда-нибудь покинет его. Драгон всегда знал, что в конце концов, когда придет время, Виверн больше не нуждается в нем… но прямо сейчас, Виверн все еще ребенок. Как бы сильно Драгон ни стремился изменить мир, он никогда не мог сказать своему младшему брату: «Да, я хочу оставить тебя позади». Он никогда не смог бы так поступить с ним. — Когда-нибудь, — просто отвечает он, отворачиваясь, чтобы продолжить приготовления к ужину. — Но не сейчас. Ты все еще слишком мал, и ты умрешь без меня. — Я вовсе не слабый! — даже не глядя, он слышит, как нахмурился Виверн. — Я сам могу о себе позаботиться! Драгон не говорит, что ему всего восемь лет. Вместо этого он начинает резать болгарский перец и говорит: — Сможешь? В последний раз, когда ты пытался что-то приготовить, ты чуть не убил нас обоих. После этого мне пришлось отвезти тебя и себя к доктору. Он слышит, как тот говорит тихим, застенчивым голосом: — Ну… да. Зато я могу жарить мясо. — Мне очень жаль, но ты не можешь питаться одним мясом. Виверн ворчит, но не спорит. Вместо этого он возвращается к своей предыдущей точке, настаивая: — Ты должен оставить Фушу, чтобы идти за своей мечтой, верно? Если ты хочешь, то тебе надо идти! — Тогда, как же ты будешь жить без меня? — Драгон категорично отвечает, не особо ожидая ответа. Тем не менее, он его получает. Совершенно серьезно его младший брат отвечает: — Все в порядке, я уверен, что найду способ! Драгон перестает резать. И вздыхает. Он оборачивается и видит, что Виверн сидит на коленях на стуле, словно вот-вот встанет на него и бросится к входной двери, чтобы сразиться с тигром или чем-то еще, чтобы показать себя. Это также совершенно не нужно. Боевые навыки Виверна — это последнее, что беспокоит Драгона. Неудачи, как правило, происходят в большинстве домашних дел, которые его брат пытается: стирка заканчивается разрывом от чрезмерного энтузиазма очистки, посуда разбита, метлы сломаны и т.д. Виверн очень серьезен, когда пытается помочь, но обычно это оборачивается незначительной катастрофой. Он просто не очень хорош в таких вещах. Со временем и некоторым подталкиванием, хотя — ну, может быть, много подталкиваний — Виверн все же мог бы улучшить свои основные жизненные навыки. Не идеально, но… Достаточно. Его брат еще очень молод. В конце концов, он всему научится. — Ну, тогда иди сюда, — когда Виверн просто смотрит на него с недоумением, Драгон жестикулирует с указательным наклоном головы в сторону продукта, лежащего на прилавке. — Если ты собираешься умереть только потому, что не знаешь, как себя вести должным образом, тогда я могу остаться здесь навсегда. Это то, что ты хочешь? Виверн на мгновение вытаращился на него, прежде чем вскочить на ноги. — Нет, — отвечает он. — Ты должен отправиться на поиски приключений! Поднять паруса и быть свободным! Наблюдая за ним, уголок рта Драгона изогнулся в улыбке. Он все еще лишь один человек — но даже если это так, если он может вырастить своего брата сильным, способным человеком, который может заботиться о себе и даже продолжать заботиться о других… Что ж. Это будет хорошо проделанная работа, не так ли? А потом, возможно, уже потом… только тогда он сможет оставить его и не волноваться. — Хорошо. Тогда тебе придется изучить хотя бы основы ведения домашнего хозяйства, прежде чем я уйду, так что давай начнем с этого. Может быть, когда-нибудь ты сможешь приготовить настоящее блюдо, которое не сразу отравит меня. — Эй! Это было всего один раз! — Тогда давай убедимся, что оно и останется один раз, хм?

***

Десятилетний Виверн подбегает к дому мэра и с энтузиазмом машет рукой мужчине, сидящему на скамейке-качалке на крыльце. Он может видеть, что Вуп Слэп держит ребенка на руках, когда он медленно раскачивается взад и вперед. Он кричит: — Привет, Вуп Слэп! Мэр деревни Фуша смотрит на него, и он смущенно моргает, когда Виверн подпрыгивает, чтобы уцепиться за перила крыльца, и ярко улыбается им обоим. — …А, Виверн, — поздоровался он с некоторым запозданием, по-видимому, сдерживая зевок. Тем временем ребенок радостно машет Виверну в ответ и хихикает. — Доброе утро. А где твой брат? — Сегодня базарный день в Гоа, — отвечает он. Драгон обычно использует рыночные дни как возможность собрать ресурсы и провести разведку, как любит говорить его брат, но Виверн не утруждает себя упоминанием об этом. Он иногда ходит с ним, но сегодня кажется, что Драгон не хотел, чтобы его младший брат был под ногами для какой-то миссии, которую он запланировал. Виверн может быть скрытным, если он пытается! Просто он обычно предпочитает прямой подход. Между тем, Вуп Слэп просто кивает вместе. — А, ну да. Наверное, так оно и есть, — говорит он. — Значит, ты просто бродишь по городу в одиночестве? — Он велел мне найти тебя! Услышав это, мэр вздыхает и поднимает лицо к небу, словно прося о терпении. Виверн слышит, как он бормочет: «кто я, мэр или городская няня?» Тем не менее, он снова смотрит на Виверна и похлопывает по скамейке рядом с собой. Он говорит со смирением: — Тогда поднимайся. Ты можешь помочь мне присмотреть за Макино сегодня. Виверн улыбается и прыгает через перила. Вуп Слэп заглушает раскачивание скамейки, и как только Виверн плюхнулся рядом с ним, он передает извивающегося ребенка. Руки Макино уже вытянуты вперед, крошечные ладошки делают ему хватательные движения, даже когда Виверн наклоняется и прижимает ее к своей груди. Он думал так и раньше, но до сих пор так странно видеть добрую женщину, которую он когда-то считал старшей сестрой или тетушкой, такой… маленькой. У него есть много приятных воспоминаний о ней с тех пор, как он был Луффи — от его раннего детства с Шанксом и пиратами до времени, которое она провела с ним, Эйсом и Сабо, когда они были молодыми, поэтому переводить все это на этого маленького ребенка с пушистыми, темно-зелеными волосами немного путает. То же самое происходит и с Вуп Слэпом: капризный старик, который всегда кричал вслед Луффи и его братьям, в настоящее время намного моложе. Может быть, все еще немного раздраженный, но все же достаточно непохожий для Виверна, чтобы чувствовать легкое головокружение всякий раз, когда они встречаются. Пока что. Он всегда рад видеть людей, которые были ему небезразличны раньше, здесь, в его втором круговороте в жизни. Макино и Вуп Слэп здесь в деревне, Дадан и ее бандиты на горе… даже если они не помнят, что он сам, Виверн все еще ценит свое время с ними. В конце концов, всегда рождаются новые воспоминания. Его мир все еще растет, расширяясь мало-помалу с каждым годом, и он рад, что они и так здесь с ним. — Ну и ну! — громко восклицает Макино, когда Виверн обнимает ее. Ее маленькие пальчики тянутся вверх, чтобы несколько раз погладить его по лицу. — Привет! Привет! — Привет, Макино! Как ты? Она обдумывает вопрос с очень серьезным выражением на лице, прежде чем выпустить поток очень быстрого лепета. Виверн тоже кивает, не менее серьезно. — А, понятно. Ты была очень занята, да? — Бабабаба-гахба! С этими словами она тихо вздыхает, кладет голову ему на плечо и начинает жевать его рубашку. Виверн смеется и позволяет ей сделать это. Над ними раздается хлопанье крыльев и характерное карканье Чайки. Мгновение спустя на перила крыльца чопорно приземляется новостная птица, взъерошивая перья и многозначительно глядя на них. — А, вот и газета, — говорит Вуп Слэп, тяжело поднимаясь со скамейки и направляясь к «Чайке». Он выуживает несколько монет и платит за номер газеты, и с очередным громким карканьем, новостное воркование снова взлетает. Вуп Слэп со вздохом поправляет очки, расправляя бумаги в руках и ворча: — Клянусь, они каждый раз поднимают цену. Посмотрим, буду ли я продолжать покупать у них. Если так пойдет и дальше, я—о! Виверн оторвал взгляд от Макино, пытавшуюся прогрызть дырку в его рубашке, и увидел Вуп Слэпа, читавшего новости с высоко поднятыми бровями. — Что происходит? — с любопытством спрашивает он. Вуп Слэп сел обратно на скамейку, слегка раскачивая их взад-вперед. Положив газету на колени Виверну, чтобы он мог ее видеть, мэр говорит: — Похоже, твой отец снова взялся за свои выходки. И они дали ему еще одно из этих нелепых прозвищ. Хм, действительно, Гарп Кулак! Осторожно держа Макино обеими руками, Виверн подбегает поближе, чтобы рассмотреть его получше. И быстро улыбается, потому что замечает знакомое имя на первой полосе статьи. Чинджао — это та дрель. Но разве это не вызывает воспоминания? Приключения его экипажа в Дрессрозе кажутся вечностью назад, но вид гораздо более молодого плаката с наградой пробуждает немалую ностальгию по некогда пиратскому королю. Он с нежностью думает о Сае, о других командирах Великого Флота и их экипажах и может только надеяться, что все они хорошо справляются с тем временем, когда он их оставил. Ах да, здесь Сай еще даже не родился. Большинство командиров Луффи всегда ощущались намного старше его, не только по возрасту, но и по опыту, и все же сейчас это он с самого начала. Это еще одна странная вещь, к которой нужно привыкнуть, здесь в его жизни, как Монки Д. Виверн. Когда он читает о противостоянии Гарпа с Чинджао, глядя поверх руки Вуп Слэпа и ребенка Макино, прижатого к его груди, Виверн доходит до той части статьи, в которой описывается, как его отец согнул печально известную дрель пирата одним ударом, сделав лидера флота Хаппо неспособным сражаться как телом, так и боевым духом… и что-то вроде зловещего осознания приходит к нему. А, точно. Чинджао хотел убить его еще тогда, когда они впервые встретились, не так ли? И все из-за того, что Луффи — внук Гарпа. Тогда Чинджао поклялся отомстить всей семье Гарпа за то, что он сделал много лет назад. Из-за того, что отец Виверна сделал только вчера, согласно газете. …хорошо. Это может быть проблемой, считает Виверн. По крайней мере, он не собирается в ближайшее время отправляться к Гранд Лайну или дальше, и он сомневается, что Чинджао потрудится проделать весь путь до Ист-Блю, если узнает, что у Гарпа есть два сына. Ну, он на это надеется. Драгон, несомненно, будет скрыт, когда он в конечном итоге отправится в плавание и уже является сильным бойцом, поэтому Виверн не беспокоится о том, что его старший брат столкнется с мстительным пиратом. Если дело действительно дойдет до этого, Виверн с радостью пробьет дрель Чинджао обратно, чтобы привести его в порядок. Ему может быть только десять, но он думает, что сможет это провернуть. Его запасы хаки намного больше, чем они были раньше, и только продолжают расти, со всей практикой, которую он получал в течение последнего десятилетия. Но сейчас это проблема для другого дня. — Спасибо, папа. И кстати, о хаки. Виверн чувствует что-то вроде боли и смотрит вниз на Макино, которая продолжает использовать его рубашку в качестве жевательной игрушки и небрежно пинает его в ребра своей маленькой, обтянутой сандалией ногой. — Вуп Слэп, — подхватывает он. — Макино понадобится новый подгузник через… гм, пять минут. — Вот это уже полезный трюк. Знаешь, ты мог бы сорвать куш, сидя с детьми, когда станешь старше, — комментирует Вуп Слэп. Он уже довольно хорошо знаком с братьями-обезьянами и, похоже, совсем не смущен видимым будущим десятилетнего ребенка. Он складывает газету и смотрит на него, спрашивая: — Ты знаешь, как менять подгузник? Виверн качает головой, слегка подталкивая Макино. — Нет. Вуп Слэп встает и жестом приказывает Виверну следовать за ним в дом. Он говорит: — Ну что ж, тогда я могу тебе показать. Мы еще сделаем из тебя ответственного взрослого, молодой человек.