Начало следующей мечты

Небо разверзлось, и на Логтаун обрушился потоп. Падающий дождь тяжело барабанит по шляпе Шанкса, поля которой изгибаются под его весом. Звук капель, падающих на солому — громкое, неровное стаккато в его ушах. За все то время, что он носил ее, шляпа никогда не была такой тяжелой. Блуждая вдали от городской площади, Шанкс обнаруживает, что он задержался на пристани, вяло глядя мимо многих кораблей, пришвартованных там. Мимо толпами проходят люди, но он их почти не замечает. Его одежда насквозь промокла, а тепло на коже исчезло из-за дождя. И все же; все, что он может отметить в этот момент — то, что небо и море оба безжалостны, стального серого цвета… и его капитан мертв. Роджер ушел. Шанкс видел это своими собственными глазами, так что даже в своем горе он помнил об этом и знал. Он… он действительно ушел. Для человека чудес, который снова и снова совершал невозможное… не осталось никаких чудес, чтобы вернуть его на этот раз. После этого уже не возвращаются. Прислонившись к мокрому кирпичу соседнего здания, Шанкс чувствует, как кривая, болезненная улыбка появляется на его губах, когда он смотрит на беспокойные воды, раскачивающие лодки взад и вперед, как игрушки, нанизанные на волны. Ведь просто так устроен мир, да? Когда все идет хорошо, какая-то часть его хочет, чтобы это продолжалось вечно — что так действительно будет, если он просто достаточно сильно поверил в это. Там всегда есть другой горизонт, какое-то новое приключение за морем, больше времени, чтобы провести с людьми, которых он любит… пока это не исчезло. Его капитан мертв. Оставшиеся Пираты Роджера разбросаны по дальним уголкам мира. А что касается Шанкса? Сейчас идет холодный дождь, и он стоит на улице один, рассеянный и начинающий дрожать. Роджер не вернется, и его команда тоже. Толпы людей, пришедших на казнь, медленно расходятся, чтобы наверняка вернуться к своей жизни вдали от всего этого. Но Шанксу уже не к чему возвращаться. Куда он вообще пойдет отсюда? Твердый кирпич врезается ему в спину, и растущая тяжесть шляпы на голове удерживает его на месте. Парализованный, с ледяным дождем, просачивающимся в его плоть, он обнаруживает себя прикованным к этому самому месту, неспособным сделать шаг в любом направлении. — Конец всегда приходит, — как-то сказал ему Роджер на мгновение, которое сейчас кажется таким далеким. С лающим смехом он надевал соломенную шляпу на голову Шанкса и говорил со своей всезнающей ухмылкой: — Но что будет дальше — это настоящая тайна. Какие новые начинания будут рождены, а? Может ты будешь тем, кто покажет мне, Шанкс? Он сам не знает. В конце концов, он не смог показать Роджеру всего этого. И он не видит способа показать ему что-либо сейчас. Мир как будто замер, как прохожий — неузнаваемое пятно на сером фоне, как будто дождь всегда будет падать на солому, кожу и камень. И все же, не обращая внимания на утрату и горе… время всегда идет вперед. Вдалеке по улицам разносится звонкий раскат смеха. Это игривый и радостный звук, нечто более подходящее для карнавала, чем для казни, и он посылает бурный укол горькой тоски через него. Может быть, это потому, что потеря так свежа, но это похоже на то, как смеялся его капитан — и кто еще, кроме Роджера, мог бы собрать беззаботную, простую радость, чтобы смеяться так, в такой день, как этот. Он знает, что это не может быть Роджер, голос слишком молодой и его капитан ушёл, и все же… Шанкс с трудом находит в себе силы поднять голову, но едва заметный проблеск надежды заставляет его обернуться и посмотреть за угол. Вот что он видит: смеющийся подросток примерно его возраста прокладывает себе путь через толпу людей на улице, полностью игнорируя крики и протесты с блестящей улыбкой на лице. Ловко пробираясь сквозь толпу, он, кажется, не обращает внимания на дождь, который хлещет по его коже и просачивается сквозь одежду. Парень направляется прямиком к пристани, и по какой-то необъяснимой причине, он выглядит так, как будто у него есть время в своей жизни, когда он делает это. Свист ветра разносит его смех по улице, где Шанкс стоит у воды, внезапно пораженный чем-то, что он не может объяснить. Есть что-то такое легкое, такое незамысловатое в этом зрелище, в этом звуке. С таким близким грохотом волн… если бы он закрыл глаза, это было бы почти так же, как если бы он снова был на борту Оро Джексон — его капитан и накама рядом с ним. Но его глаза открыты. С плеском луж под ногами, парень пробегает мимо Шанкса в размытом черно-красном пятне… и Шанкс только мельком видит зубастую ухмылку, прежде чем ему приходится просто смотреть на спину парня, когда он бежит к линии лодок, пришвартованных в воде. Шанкс стоит чуть прямее, отталкиваясь от стены, к которой он прислонился. Он молча наблюдает, как незнакомец запрыгивает в маленькую парусную лодку, случайно спрятанную между большими кораблями вдоль причала, и торопливо делает вид, что готовится к отплытию. Дождь все еще идет сильно, и ветер, кажется, набирает силу, но он, тем не менее, кажется, решил все равно отплыть. Шанкс наблюдает за всем этим из-под мокрых полей своей шляпы. Сделав шаг вперед, он не может не подумать про себя: какого черта я делаю? Самое близкое, что он мог придумать, когда все это закончится — это найти ближайший бар и утопиться в алкоголе, пока он вообще ничего не почувствует. Эта идея все еще привлекательна, и у него нет никаких других планов, кроме этого. Команда распущена, оставив незамкнутого Шанкса в одиночестве впервые за много лет; и поэтому, как корабль, бесцельно плывущий в неисследованных водах, хочет он того или нет, он отчаянно вглядывается сквозь туман в поисках проблеска ближайшего маяка. И может быть, именно эта искра узнавания в совершенно незнакомом человеке — этот сигнальный луч смеха, прорезающий проливной дождь — заставляет его крикнуть: — Эй, ты! Другой подросток немедленно прекращает свои действия и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, его глаза широко раскрыты, как у испуганного оленя. Шанкс подходит к краю причала, а парень указывает на себя, спрашивая: — Ты разговариваешь со мной? — Да, — отвечает он, прежде чем кивнуть на парусник. — У тебя найдется место еще для одного? Если парень и шокирован внезапной просьбой Шанкса, то никак этого не показывает. Как будто он ожидал этого с самого начала, он только улыбается и говорит: — Конечно! Но нам надо идти. И я имею в виду, прямо сейчас. Шанкс даже не спрашивает почему. Он только кивает и привычным движением спрыгивает с причала в лодку рядом со своим новым компаньоном, который смотрит на него так, словно его незапланированное присутствие — самый приятный сюрприз. Шанкс садится на одну из скамеек и не обращает на это особого внимания. — Ладно, пошли отсюда! — он говорит Шанксу, отвязывая лодку от причала и направляя ее мимо других кораблей в устье пристани. Однако прежде чем они зайдут слишком далеко, он, по-видимому, что-то вспоминает, восклицая: — О, верно! — затем он снова поворачивается лицом к докам и, приложив ладонь ко рту, кричит, — счастливого пути, куда бы ты ни направлялся! Скоро увидимся снова! Шанкс моргает на него-он почти уверен, что другой подросток был один, когда он подошел к нему. Он оглядывается на доки в надежде увидеть того, кому звонит этот парень. Но кроме нескольких испуганных зевак, никто не окликнул его и не помахал в ответ. Он видит, что Шанкс смотрит на него, и хихикает. Возвращаясь к уходу за парусами, он объясняет: — Мой старший брат провожал меня. Он наверняка слышал это. Он немного странный, думает Шанкс, но просто пожимает плечами и откидывается на спинку скамейки. В любом случае, это не совсем его дело. — Ну, если ты так говоришь. — Я прав, — отвечает парень с предельной уверенностью — как раз в тот момент, когда внезапный, мощный порыв ветра ловит парус и отправляет их вперед. С испуганным проклятием Шанкс цепляется за все, что может схватить, в то время как парень просто смеется и кричит на ветер: — Потрясающе! Это очень удобно! Поскольку лодка практически летит по воде, Шанкс может только крепко держаться одной рукой и держать свою шляпу на месте другой, в то время как его спутник цепляется за балку паруса и громко кричит от волнения. Хотя, моргая дождевой водой из глаз, что-то в глубине сознания Шанкса находит эту ситуацию очень необычной: угол ветра не шел в этом направлении всего лишь мгновение назад. Однако, когда порыв ветра в конце концов утихает и парус расслабляется, угол ветра возвращается к тому же, что и раньше. Когда он оборачивается, чтобы посмотреть назад, прищурившись сквозь завесу дождя, Логтаун уже просто неясная фигура на горизонте. …да. Ну, это было чертовски странно. Однако, у него не так много времени, чтобы думать об этом больше, потому что парень смеется: — Ну, это было весело! — он небрежно плюхается на скамейку напротив Шанкса, стряхивая капли воды с волос, а затем спрашивает: — Итак, куда ты направляешься? Кстати, я Виверн. …крылатый дракон. Он никогда раньше такого не слышал. Шанкс оглядывает его, и он действительно выглядит, как подросток на импровизированном, сольном празднике: грязные волосы, цветастая рубашка, шлепанцы и все такое. Тут ему приходит в голову, что они оба промокли насквозь и все еще сидят на открытом месте без всякого укрытия — и что это за пара, должно быть, прямо сейчас, двое тупых детей, которые вот-вот простудятся под дождем. Хотя их пути разошлись совсем недавно, с острой болью Шанкс вдруг обнаруживает, что ему не хватает Багги. Он почти слышит издалека голос Крокуса, бранящего их обоих, и смех Роджера над выходками двух юнг. — …Шанкс, — представился он в свою очередь, молча отодвигая воспоминания, прежде чем сказать что-то, что он не должен. Он испускает вздох и затем пожимает плечами. — И я никуда конкретно не направляюсь. Там, где хорошо. Мне просто… мне просто нужно было выбраться из этого города. — Да уж, без шуток, — соглашается Виверн, оглядываясь через плечо при виде Логтауна, который становился все меньше и меньше на расстоянии. Затем он снова смотрит на Шанкса и говорит с широкой улыбкой: — Похоже, ты нашел меня как раз вовремя! Я и сам очень торопился. Забавно, как все складывается, а? — …ты прав, — Шанкс на самом деле не в настроении для светской беседы, но парень действительно впустил его на свою лодку, когда он легко мог бы его прогнать, поэтому Шанкс пытается держать свои чувства при себе. Пока что он их топчет и говорит: — Я думаю, ты действительно выглядел так, как будто торопишься. Извини, если это неудобно, кстати. Я знаю, что это было… неожиданно. Виверн отмахивается от его беспокойства. — Нет, это не проблема. Мой отец собирался прочесть мне лекцию, так что нам с братом нужно было убираться оттуда как можно скорее. И ты тоже должен был уйти тогда, так что это идеально для нас обоих! Виверн, похоже, не слишком беспокоится о том, чтобы быть изгнанным из Логтауна — или самоизгнанным, как это было. Или даже совсем не обремененный неожиданным присутствием незнакомца, приглашающего его на свою лодку. Судя по его виду, с каким легким характером он кажется, возможно, спонтанные решения — это вещи, которые Виверн просто берет на себя. — Ну, просто высади меня где-нибудь, — говорит ему Шанкс. — Я не возражаю, если это ближайший остров. — Хм. Я слышал, что в этих краях много пиратов, а вход на Гранд Лайн находится неподалеку, — говорит Виверн, оглядываясь вокруг, как будто он в любой момент может заметить корабль с черным парусом. Затем он стреляет в Шанкса еще одной веселой улыбкой и спрашивает: — Эй, думаешь, что здесь скоро будет еще больше пиратов? Роджер сказал, что его сокровище там — люди захотят найти его! — Так, значит, они говорят об этом. Шанкс настороженно смотрит на него, его тело внешне расслаблено, но плечи напряжены, а пальцы скрючены. Он слышал ужасные вещи, которые говорили о Роджере за то время, что он был в Логтауне, некоторые из них были со следами правды, в то время как другие были полностью раздуты из пропорций, сильно преувеличены, чтобы сделать пиратского короля похожим на демона, терроризирующего моря. В те времена, однако, Шанкс никому не сказал ни слова — просто придержал язык для своей и остальной безопасности Пиратов Роджера. Но сейчас, дружелюбный незнакомец или нет… в данный момент он не думает, что мог услышать хоть одно плохое слово о своем капитане без боя. Проверяя воду, Шанкс говорит небрежным тоном: — Ты не кажешься расстроенным из-за этого. Люди обычно ведут себя так, когда речь заходит о пиратах. — Ну и ладно. Я бы тоже хотел им стать, — задумчиво говорит Виверн, и Шанкс пристально смотрит на него, потому что это не совсем то, что люди просто выпаливают незнакомцам. — Король Пиратов только что был казнен, — говорит он, не обращая внимания на то, как тяжело эти слова застревают у него на языке, — а ты хочешь быть пиратом? — Так бы и было, — повторяет Виверн, вздыхая. Но его улыбка вскоре возвращается в полную силу, когда он продолжает: — Но не потому, что я боюсь быть пойманным или что-то еще — это не способ жить! Речь идет о путешествии, свободе плавания по морям до следующего приключения, понимаешь? — он дико машет рукой вокруг, его глаза загорелись. — Прожить свою жизнь так, как ты хочешь, до самого конца! Никто не может сказать, что Король Пиратов этого не делал. Шанкс все еще смотрит на него, но его кулаки медленно разжались по бокам. Он понимает, о чем говорит Виверн, и более того, кажется, что Виверн действительно имеет в виду то, что говорит. Может быть, это сказано за розовым оттенком, потому что он почти уверен, что парень — гражданское лицо, но все же… он не ожидал услышать что-то подобное сегодня. Нисколько. Может быть, он и рискует, но потихоньку соглашается. — …да, конечно, он это сделал. Знаешь, звучит так, будто ты им восхищаешься. Виверн моргает на него, как будто это должно быть очевидно. Он отвечает: — Ну, конечно. Я всегда думал, что Роджер был действительно крутым. Я имею в виду, он же Король Пиратов! — его очевидный энтузиазм согревает его до Шанкса, но затем он неожиданно добавляет: — Тем не менее, ты слышал о нем как хорошие, так и плохие истории, поэтому все это только слухи, если не идти прямо к источнику, верно? Это был шанс, который я больше никогда не получу, и я им воспользовался. Шанкс открывает рот, чтобы ответить, но тут же обнаруживает, что его голос затихает на полпути. Судя по тому, как он сказал это только что… это звучит больше, чем просто посещение казни в одиночку. То, что Виверн подразумевает… это то, что Шанкс думает, что это означает? Он должен что-то сказать. Задыхаясь от комка в горле, он спрашивает: — …Ты говорил с Роджером? Ты ведь не шутишь? — С чего бы мне шутить об этом? Я познакомился с ним чуть раньше сегодня, когда он все еще был в камере предварительного заключения, — подтверждает Виверн, как будто это самая простая вещь. Казалось бы, не обращая внимания на шок Шанкса, он продолжает: — Именно поэтому мне пришлось покинуть Логтаун. Мой отец — дозорный, и он был очень зол, что я ворвался в тюремные камеры, чтобы увидеть Короля Пиратов. Но оно того стоило! Роджер такой же крутой, как я всегда и надеялся! Виверн издает яркий смешок, в то время как Шанкс изо всех сил пытается сдержать смешанные чувства, пузырящиеся в его груди. Виверн выглядит так, как будто ему почти столько же лет и он даже не пират, так что если бы он смог пробраться через базу Дозора, чтобы увидеть Роджера… было бы возможно, что Шанкс сделал это сам? Неужели он упустил возможность в последний раз поговорить со своим капитаном, даже не зная об этом? Неужели он подвел его, даже не попытавшись? Пока эти мысли проносятся в его голове, Шанкс не замечает, что Виверн смотрит на него теплыми, смягченными глазами. Но он слышит, как тот говорит: — Он улыбался, знаешь. Когда мне пришлось с ним попрощаться. А потом, позже, ты тоже должен был это увидеть — он все еще улыбался до самого конца. Шанкс смотрит на него, и Виверн поднимает лицо к небу, его глаза закрыты, а на губах безмятежная улыбка. Дождь теперь гораздо слабее; он обрушивается на них обоих более тихим и мягким ливнем, чем прежде, и он смотрит, как капли падают на лицо Виверна, и обнаруживает, что у него нет слов, чтобы ответить. Когда Виверн снова открывает глаза, на его лице появляется странное чувство ностальгии. Он говорит в тишине между ними. — Это был взгляд человека, который прожил свою жизнь со всей свободой в мире. И только подумай — сколько новых грёз началось сегодня из-за него? Когда он снова поворачивается к Шанксу, в его глазах появляется ясный, понимающий блеск. — Завещание Роджера все еще живо. Новая Эра только началась. Насколько это круто, что мы здесь, чтобы увидеть ее в самом начале? По спине Шанкса пробегает холодок, и это не из-за дождя. Он слышит голос Роджера в эхе этих слов. Мечта человека. Унаследованное завещание. Течение времени. Роджер всегда говорил, что эти силы невозможно остановить. Слыша, как его капитанские чувства эхом отдаются в устах человека, которого он только что встретил… как бы маловероятно это ни казалось, часть Шанкса начинает сомневаться, действительно ли это случайная встреча между незнакомцами. Сходство слишком зловеще, слишком близко, чтобы быть простым совпадением. Теперь эта искра узнавания — огонь за пристальным взглядом Виверна — в том смысле, что Шанкс чувствует, что он должен знать Виверна, но не может точно определить его, независимо от того, как далеко в своей памяти он достигает. После паузы он поймал себя на том, что спрашивает: — Это может показаться немного странным, но… мы никогда раньше не встречались, верно? Любой другой на его месте счел бы этот вопрос неожиданным и диковинным, но Виверн лишь усмехнулся в ответ. Необъяснимо, но он отвечает: — Не в этой жизни, нет. Шанкс пристально смотрит. А потом, несмотря ни на что, он не может удержаться от смеха. Это очень приятно. Он не смеялся, как ему кажется, уже лет сто, и непрекращающаяся боль в груди медленно ослабевает, превращаясь во что-то, с чем он может дышать. — Ты очень странный парень. Но, может быть, и я тоже, — хихикает он, облокотившись локтями на край лодки. Виверн улыбается, выглядя довольным, что заставил его смеяться, и Шанкс понимает, что в любом случае, Виверн — не плохой выбор незнакомца, чтобы спонтанно следовать за ним. — Но если ты не возражаешь, что я спрашиваю… о чем вы с Роджером разговаривали? — О. Я дал ему одно обещание, — Виверн прижимает один палец к своим улыбающимся губам в шаловливом движении, озорном и игривом. — Но это же секрет! — Обещание, а?.. Шанкс действительно не может себе представить, какое обещание гражданский подросток может дать Королю Пиратов, с их жизнью так отличавшейся и встретившись только один раз. Но из всех людей в мире дать обещание, посвятить часть своей жизни… Гол Д. Роджер — хороший человек, чтобы выбрать. Он есть, и он всегда будет таким. Шанкс протягивает руку, чтобы поправить поля шляпы, и в уголках его рта появляется улыбка. Как оказалось… он также должен сдержать обещание. Может быть, он и Виверн довольно похожи, в конце концов. — Если ты не можешь мне сказать, то все в порядке, — говорит он, пожимая плечами. — Но я не могу не задаться вопросом… как ты вообще добрался до камер? Разве в здании не было вице-адмирала Гарпа и одного из Адмиралов? И, ну знаешь, тонны охранников? Виверн широко улыбается. — Ну, это вообще-то забавная история…! Поскольку Шанкс вскоре обращается к восторженному пересказу дерзкого тюремного взлома, во время которого он не может точно сказать, что такое правда и что такое украшение для повествования… Незаметно для обоих мальчиков, как они плывут через Ист-Блю, дождь вскоре прекращается.

***

— Ладно, я могу принять отклоняющие пули и, возможно, сверхскоростные — но полет? Да ладно тебе, чувак, это же досягаемость, и ты это знаешь. — Нет, я говорю серьезно! Это сработает! — Тогда возьми этот резиновый Фрукт и покажи мне, — протягивает Шанкс, — потому что я поверю только тогда, когда увижу его. Виверн прищуривает глаза от вызова, стреляя в него лукавой улыбкой. — Когда-нибудь ты вспомнишь этот разговор и съешь эти слова. Подняв брови с интересом, он спрашивает: — Хочешь поспорить на это? — Пусть это будет еда, а не деньги, и я согласен. Хлопнув себя ладонью по лбу, Шанкс хохочет. — Конечно, это то, чего ты хочешь! Отлично, тогда — ставка сделана! Они обсуждали плюсы и минусы способности резинового Дьявольского Фрукта с тех пор, как остановились на этом острове, чтобы пополнить запасы. У Виверна довольно хороший аппетит, больше, чем у самого Шанкса, поэтому они сделали довольно много таких пит-стопов уже за те пять дней, что Шанкс плавал с ним. Даже если бы Виверн плыл один… с тем, как он ест, Шанкс очень сильно сомневается, что он сможет выжить на своем упакованном пайке в одиночку. Поскольку ситуация такова, они провели день, пополняя запасы лодки, и с наступлением вечера, теперь падающего в Ист-Блю, они просто блуждают по местному городу, чтобы размять ноги немного дольше. Все это время отбивая идеи туда и сюда о том, как резиновая сила потенциально может быть использована в бою. Он не знает, почему, но Виверн, кажется, зациклился на Гому-Гому-но-Ми в частности. Это делает интересный разговор, хотя, учитывая, что Шанкс слышал, что большинство людей в этом синем считают Фруктами мифами — и Виверн разработал некоторые, скажем он, творческие идеи о том, как использовать такой безобидный Фрукт. Он знал это с самого начала, но Виверн все еще оказывается странной уткой из этой группы. Это довольно забавно, хотя — идея какого-то резинового реактивного двигателя на основе ног пользователя, который позволил бы фактически летать. Только представьте себе! Если оставить в стороне диковинную тактику боя, то за то время, что они плавали вместе, он очень многое узнал о Виверне. Во-первых, он не местный житель Логтауна, как первоначально предполагал Шанкс; на самом деле он из маленькой приморской деревни под названием Фуша с острова Рассвет, место в дальнем углу Ист-Блю. Судя по тому, как нежно описывает его Виверн, остров — это странная смесь сельской местности небольшого города, густых джунглей, кишащих бандитами, мрачной свалки и огороженной части высококлассного города для местной знати. Если исходить из хаоса Нового Мира, то это звучит довольно странно. Шанкс хотел бы посетить когда-нибудь. Виверн также никогда не покидал остров Рассвета, пока не отплыл в Логтаун. Что совершенно ошеломляет Шанкса, но он полагает, что именно так большинство граждан живут здесь. Когда они бредут по улице, он бросает взгляд на своего спутника, который идет рядом с ним, заложив руки за голову и лениво насвистывая. Местные жители смотрят им вслед с поднятыми бровями, и Шанкс внезапно понимает, что теперь он соответствует «откровенно отпускному» взгляду Виверна: с тем, что Шанкс принес с собой все еще довольно влажный, ему пришлось одолжить рубашку или две… и все, что Виверн, похоже, имеет тропический цветочный принт. Они примерно одного размера с Виверном, только немного выше, так что нищие не могут быть придирчивыми, на самом деле. Рубашка, которую Шанкс совсем недавно украл — это королевский синий с белым гибискусом, в то время как Виверн снова в красном, по-видимому, его предпочтительный цвет. Глядя на это, они должны выделяться, как пара болезненно очевидных туристов… которыми, как он догадывается, они технически являются, на самом деле. Шанкс тихонько смеется, и Виверн с улыбкой смотрит на него. — С чего это ты вдруг так смеешься? — спрашивает он. Шанкс делает все возможное, чтобы не встречаться взглядом с кем-либо из горожан, когда он шепчет в ответ: — Я просто подумал… может быть, этот остров не является популярным местом отдыха. Виверн оглядывается вокруг, откровенно смотрит на людей, смотрящих на них, и отвечает, не потрудившись понизить голос: — Да, вероятно! Они ведь здесь не такие уж дружелюбные, правда? При этих словах Шанкс давится еще одним смехом, толкая его локтем в бок, даже когда взгляды усиливаются. С каких это пор Шанкс в последний раз был голосом разума? Обычно это Багги орет ему в ухо в таких ситуациях — но, так или иначе, похоже, что это падает на него в этот раз. Соответственно, но через едва сдерживаемый смешок, Шанкс говорит ему: — Виверн, ты собираешься выгнать нас из города! Совершенно невозмутимый, Виверн только усмехается. — Такое случается уже не в первый раз. — Ладно, я могу в это поверить. — Что, опять же, насчет реактивного движения?! Говорю тебе, это действительно сработает! — Результаты, мой друг, я все еще жду их. Виверн надуто выпячивает губу, а Шанкс лишь выжидательно пожимает плечами в ответ. Из того, что он узнал о Виверне, выяснилось, что он на год старше его, семнадцать к шестнадцати Шанксу. С тем, как он действует, это было немного удивительно слышать, но, возможно, это не должно быть; он странно мудр в некоторых отношениях, как он уже продемонстрировал в своих словах, которые вторят самому Королю Пиратов. У него есть отец, который служит в Дозоре, и старший брат, который уже уехал из дома. Он беззастенчиво любит пиратов и знает все слова, обращенные из Саке Бинкс, что, несомненно, доставляет огромное удовольствие его отцу-дозорному. Но петь вместе с той старой хижиной, когда они плыли через море, к какой-то цели Шанкс никогда не был раньше… в некотором смысле, это заставляет его чувствовать себя как дома. Что Виверн любит то, что ему нравится, остается непреклонно верен себе без стыда или извинений, хотя? Это говорит о свободолюбивом пирате в Шанксе, потому что именно так жили Пираты Роджера, и именно так он намерен продолжать жить, тоже. А Шанкс, между тем… он вообще мало рассказывал о себе. Поскольку Правительство и Дозор наверняка все еще на охоте, он считает, что это, вероятно, к лучшему: это отвлечет от него внимание, и Виверн не будет обременен тщательным изучением того, как он взаимодействовал с одним из экипажа Роджера. Таким образом, Шанкс уклонился от вопросов, когда они появляются, и, к счастью, Виверн либо не заметил, либо просто не заботится о его неопределенных ответах и резких изменениях темы. Он просто соглашается с этим с улыбкой. Дело в том… что Шанкс нашел себе нового друга в том месте, где он меньше всего этого ожидал, в то время, когда он, по общему признанию, больше всего нуждался в нем, и приятно снова иметь такого рода компанию. Если бы он не заговорил с ним в Логтауне… Шанкс, вероятно, все еще был бы там, томясь в каком-нибудь грязном баре, упрямо копаясь в этом времени и месте в своем горе. Это не значит, что его сердце уже исцелено каким-то образом, потому что это не так. То, что сейчас у него сухие глаза, еще не значит, что у него не осталось слез, которые он мог бы пролить. Он знает, что это то, что он должен будет нести с собой до следующего момента, до завтра, до послезавтра, и кто знает, сколько дней, месяцев, лет после этого. Но помогает иметь кого-то рядом с собой, чтобы разделить это чувство легкомысленного товарищества снова. Даже если он не рассказал Виверну всего, даже если он сейчас не в лучшей форме, его друг просто встречает его там, где он есть, без вопросов. Даже когда они впервые пересеклись, он приветствовал его улыбкой, принял Шанкса в свою лодку, и они ушли. И вот, с помощью неожиданного друга, здесь Шанкс находится сейчас. Он снова пришел в движение, переставляя одну ногу за другой к какому-то невидимому, новому началу… и какая-то часть его знает с непоколебимой уверенностью, что Роджер был бы рад видеть, как он это делает. Шанкс приходит в себя, когда слышит, как Виверн внезапно возбужденно восклицает: — Шанкс, посмотри туда! Моргая, он следует в том направлении, куда настойчиво указывает Виверн, и замечает здание с вывеской «шведский стол», висящей над входом. Он оглядывается на Виверна, который смотрит на него с широко раскрытыми глазами, выражая надежду, поскольку он практически вибрирует на месте. — Это буфет! Пойдем ужинать! — он торопится, уже на полпути к двери в мгновение ока — и у Шанкса нет выбора, кроме как последовать за ним. Он снимает свою шляпу и позволяет ей свисать на затылок, когда он делает шаг вперед, чтобы догнать его. Ну, во всяком случае, пора ужинать. Шанкс и сам уже порядком проголодался. В тот момент, когда они входят в ресторан, все смотрят на них. Снова. И так же, как и раньше, Виверн не обращает внимания на местных жителей и просто идет прямо к рядам еды, добывая тарелку из, казалось бы, ниоткуда и продолжая складывать на нее все, что он может. Шанкс просто стреляет по комнате в целом очаровательной улыбкой и беспомощным пожатием плеч, которое безмолвно говорит: «что вы собираетесь делать?» — прежде чем быстро присоединиться к нему. Если их собираются вышвырнуть из этого города, они могут также получить немного еды в них, прежде чем это произойдет. — Я не понимаю, в чем тут дело, — говорит ему Виверн, кусок мяса уже болтается у него во рту, а его пищевая башня растет с каждой секундой. — Мы здесь только для того, чтобы есть, как все остальные! — Эх, не обращай на них внимания, — отвечает Шанкс, ловко поднимая свою собственную постоянно поднимающуюся тарелку. — Сомневаюсь, что у них часто бывает много таких посетителей, как мы. — Ну, я надеюсь, что их повара быстры, — несколько обеспокоенно замечает его друг. Он смотрит вниз на ряды подносов, которые они только что убрали. — Потому что этого, наверное, недостаточно. Они находят пустую кабинку в задней части ресторана и проскальзывают внутрь друг напротив друга. Как только они садятся, люди в основном перестают смотреть на них — хотя глаза иногда мелькают в их направлении время от времени. Шанкс полагает, что на этот раз это оправдано, хотя, учитывая, насколько высоки их тарелки и как быстро два подростка разрывают их. Когда они наедаются досыта, Шанкс замечает мужчину, расхаживающего по залу, разговаривая с посетителями за другими столиками с очевидной фамильярностью. Судя по его аккуратно выглаженной форме шеф-повара и приветствиям к местным жителям по имени, можно с уверенностью предположить, что парень является владельцем ресторана. Занятый своей едой, Шанкс полностью намерен не обращать на него внимания. Но затем он слышит голос мужчины поверх других разговоров в комнате, громко жалуясь: — Эти проклятые пираты! Прошло всего пять дней с тех пор, как умер Король Пиратов, а они уже появляются толпами! Шанкс застывает, вилка застыла в его руке. На другом конце стола Виверн делает паузу в середине жевания, взгляд его скользит сначала к Шанксу, а затем к источнику этих слов. Заставив себя пошевелиться, Шанкс поворачивает голову, чтобы выглянуть из-за своей груды. Владелец ресторана разговаривает с группой пожилых мужчин за столиком в центре зала. Один из них размахивает газетой и говорит: — Что станет с этим городом, если нас захватят пираты?! Ближайший пост дозорных находится через два острова! Остальные кивают, и владелец ресторана протягивает руку, чтобы взять газету, складывая ее, чтобы показать первую полосу. Это фотография Роджера. Шанкс смотрит на черно-белую фотографию своего ухмыляющегося капитана, и ему кажется, что его мозг заполнен статикой. — Даже мертвый, Голд Роджер продолжает сеять смуту, — усмехается хозяин, шлепая газету на стол. — Потерянное сокровище на Гранд Лайне? То, что они называют Ван Писом? Ба! Это просто ложь, чтобы разозлить всех до чертиков, и все эти идиоты попались на это! — И теперь мы те, кто должен страдать от пиратов, приходящих в город, — вставляет один из них. — Точно! — Вот именно! — Все эти дураки идут искать фальшивые сокровища, в то время как мы, порядочные люди, даже не можем получить должной защиты? До чего же дожил этот мир в наши дни? — мужчина постукивает пальцем по фотографии на первой странице. Скривив губы, он говорит: — Запомните мои слова, Голд сказал все это для одного последнего смеха. Вот и все, что нужно сделать. Они называли его Королем Пиратов — но он больше лжец, чем король, не так ли? Группа смеется и издевается — и Шанкс довольно сильно искромсал вилку в своей руке. Он смотрит вниз на бороздки, оставленные его пальцами в металле, когда один из мужчин окликает их: — Эй, ребята в углу, там! Вы ведь приехали сегодня утром, не так ли? Вы видели пиратов по пути сюда? Стоя спиной к группе, Шанкс остается неподвижным и не говорит ни слова. Тем временем Виверн одаривает их улыбкой, полной зубов. И хотя внешне она выглядит дружелюбно, Шанкс видит, что эта улыбка — ледяная штука: невероятно фальшивая для тех, кто действительно знает его, но совершенно ангельская для всех остальных. Сама картина невинности, Виверн отвечает с оптимизмом: — Нет, мы вообще не видели никаких пиратов! — Ну и хорошо, — затем хозяин прищуривается и смотрит на них, разглядывая тарелки. — …Хм. У вас двоих есть деньги, чтобы заплатить за все это? — Конечно! — улыбка Виверна не дрогнула. — Только пираты не платят за еду, верно? После краткого мгновения изучения, они, кажется, ловят его. Хозяин поворачивается обратно к группе и продолжает болтать с ними, все это время Шанкс молча тушится. Он сидит жестко, далее разрушая вилку в его руку, он сжимает ее, и он до сих пор слышит имя Роджера, что бросают из стороны в сторону небрежно — как будто его капитан был просто еще одним мерзким преступником, как жизнь Роджера и дела никогда не имели значения вообще, как будто он не один из лучших людей Шанкс когда-либо знал… Под столом он чувствует, как кто-то толкает его ногой. Шанкс встряхивается на месте, прежде чем взглянуть вверх, чтобы встретиться глазами с Виверном. Его напряженное, страдальческое выражение лица встречается с чрезвычайно озорным. — Эй. Заканчивай есть, — шепчет Виверн, наклоняясь вперед, его голос был достаточно низким, чтобы только Шанкс мог услышать. — Давай бросим это место! Шанкс пристально смотрит на него в течение нескольких секунд, пока до него не доходит смысл сказанного. Он сидит чуть более прямо, его плечи наконец-то расслабляются. Глаза загораются, он беззвучно произносит: «обедать и бегать? — а Виверн только ухмыляется и молча возвращается к очистке своей тарелки. Подавив хихиканье, Шанкс делает то же самое, быстро поглощая остатки своей еды с новой целью. Виверн может быть только гражданским лицом, но он такой же смутьян, как и все остальные. Только пираты не платят за еду. Ха! Приятно снова оказаться в подобной компании. Они заканчивают в рекордное время, и с общим, знающим взглядом, они оба встают из своего стола и небрежно проходят мимо других столов — мимо группы в центре комнаты — в направлении входа. Они почти добираются до двери, когда слышат за спиной лающий голос хозяина: — Эй! Куда это вы вдвоем собрались? Вы еще не заплатили! Шанкс и Виверн смотрят друг на друга, потом через плечо на все более раздраженного владельца ресторана, а потом снова друг на друга. С улыбкой от уха до уха, Виверн кричит: — Беги! И поэтому погоня продолжается. Нырнув в дверной проем и помчавшись вниз по улице, сердитые крики хором раздаются позади них, Шанкс бежит рядом с Виверном и, наконец, выпускает смех, который он сдерживал. — Ты видел его лицо? — он задыхается, когда они пробегают мимо испуганных пешеходов и перепрыгивают через повозки на дороге. — Бесценно! Отличная идея, Виверн! Хихикая, Виверн не отстает от него и говорит: — Еда была даже не такой хорошей, в любом случае! Шанкс давится еще одним смехом, прежде чем закашляться. Собравшись с мыслями, он отвечает: — Ого, это жестоко. — Но это же чистая правда! Я пробовал намного лучше! — его друг кричит ему в ответ, и они оба слышат голос владельца ресторана, кричащего далеко позади них: «вернитесь и заплатите, ублюдки!» С отскоком в его шаге, Шанкс готов снова взлететь с обновленной скоростью — но, неожиданно, Виверн фактически останавливается и разворачивается. Сбитый с толку, Шанкс замедляет шаг и останавливается в нескольких шагах от него. — Чт?.. Виверн, что ты делаешь? Владелец находится в нескольких кварталах вниз по улице. Он сердито грозит им кулаком на бегу, и на самом деле с ним довольно много людей из буфета. Они достаточно близко, чтобы закричать, если этот раздраженный крик является каким-либо признаком. Виверн просто стоит там. Не зная, куда он идет с этим, Шанкс просто смотрит, как Виверн машет толпе, преследующей их. Низко склонившись в талии, он громко кричит: — Спасибо за еду! Владелец и люди с ним все отправляются в бессвязное бормотание. Тем временем Шанкс снова разражается хохотом. Далеко не так искренне, ухмыляющийся Шанкс также кланяется и эхом повторяет: — Да, спасибо за еду! — В-вы маленькие засранцы! Вернитесь сюда! Хихикая, они вдвоем снова взлетают, на этот раз оставляя горожан в пыли. В конце концов, это совсем не похоже на погоню. Виверн встречает его шаг за шагом, пока они бегут все дальше и дальше, и вскоре они покидают город позади них. Глядя вперед, Шанкс видит, что он и Виверн теперь направляются в сторону побережья, где они привязали лодку ранее в тот же день. Сейчас на остров опускается ночь. Стрекотание сверчков сливается со звуком их шагов по земле, вместе с редким хриплым хихиканьем от каждого из них. Убегая от разъяренной толпы с другом рядом с ним, смеясь вместе всю дорогу… это самое веселое, что у него было за долгое время. По мере того как они неуклонно продвигаются вниз по хорошо протоптанным тропинкам, ведущим к морю, Шанкс смотрит вверх на звезды, которые начинают появляться в вечернем небе, мерцая один за другим. Так или иначе, это кажется правильным.

***

Позже, когда они добрались до тихого пляжа, где возле мангровых зарослей была привязана парусная лодка, двое подростков плюхнулись на песок, чтобы перевести дыхание. — Я не верю в это, — хихикает Шанкс, тяжело дыша. — А за что, черт возьми, ты их благодарил? — Ты ведь подражал мне, не? — Ну да, конечно. Это было забавно. Виверн улыбается ему, откинувшись на песок обеими руками и глубоко вдыхая океанский воздух. — Благодарить их можно только из вежливости. В конце концов, мы ели там бесплатно. — Технически, мы сделали это бесплатным. — Одно и то же, — отвечает он, пожимая плечами. — У тебя странный кодекс поведения, ты это знаешь? — Шанкс вздыхает. Но через мгновение он смотрит на своего спутника с улыбкой в уголках рта. Задумчиво он упоминает. — Хотя, если ты не возражаешь, я скажу…? С таким отношением, как у тебя, я думаю, ты станешь великим пиратом. По какой-то причине Виверн, кажется, думает, что это смешно, потому что он начинает громко смеяться. Нахмурившись, Шанкс протягивает руку, чтобы ударить его в бок. Он даже не вздрагивает. — Эй, прекрати это! Я тут серьезно говорю! — Прости, прости! — он извиняется с хихиканьем, потирая лицо, как будто это успокоит широкую улыбку, упрямо задержавшуюся там. — Просто… я не ожидал этого услышать! — Почему нет? Ты ведь когда-то хотел стать пиратом, верно? — Да. Хотел, — Виверн все еще улыбается, даже когда его взгляд перемещается к воде, — но этот корабль уже отплыл. Сидя рядом с ним на песке, Шанкс смотрит на него и не видит как. Виверн всего лишь на год старше его, и вся его жизнь еще впереди — и Шанкс видит тоску на его лице, когда он слышит слово «пират». Рядом с Шанксом находится свободный дух, который не связан условностями, который мог бы легко установить и проложить путь на волнах, так почему же он не будет? Затем взгляд Шанкса обращается к паруснику, мягко покачивающемуся на волнах поблизости… и идея, аморфная и становящаяся все более твердой с каждой секундой, обретает узнаваемую форму в его уме. — Ты говоришь, что твой корабль уже отплыл… но разве это не так? Виверн кажется искренне смущенным. Он проследил за взглядом Шанкса на парусник и долго смотрел на него, задумчиво нахмурив брови… прежде чем снова посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Он бормочет с искренним, нескрываемым удивлением: — …ОУ! Ты хочешь сказать…? Шанкс только кивает. Он слышал историю о том, как Роджер встретил Рейли столько раз, и, как он и Виверн сидят вместе на пляже рядом шум моря, Шанкс может вообразить: что это, должно быть, как и годы назад, когда Роджер стоял на какой-то далекой береговой линии, с соломенной шляпой на голове, глядя на его растерянного будущего первого помощника, и провозглашая: давайте перевернем мир! Эта история закончилась в Логтауне пять дней назад — но в то же самое время, с того же самого берега, другая только началась. Шанкс отправился туда, надеясь оставить этот остров в покое, но он не сделал этого. Он пират без команды, и, возможно, в другое время и в другом месте он был бы более нерешительным, чтобы начать снова, но это другое. Рядом с Шанксом есть пространство, которое ждет, чтобы его заполнили, неясная форма, которая принимает форму товарища-искателя приключений, не боящегося искать этот следующий горизонт; это форма человека, который находится рядом с ним, прямо здесь и сейчас. Это решающий момент, наполненный неизвестным потенциалом, судьбоносный перекресток настоящего, который заставляет его смотреть Виверну в глаза и говорить: — Ты же знаешь, что я сам пират. Ты должен присоединиться к моей команде. Может быть, пройдет какое-то время, прежде чем мы найдем больше людей, чтобы присоединиться к нам, но… мы могли бы взять на себя весь мир, ты и я. Что скажешь? Он смотрит, как Виверн сидит абсолютно неподвижно. На его лице вспыхивает череда эмоций: ошеломленное удивление, нескрываемая тоска, внутренний конфликт, а потом… К разочарованию Шанкса, Виверн в конце концов качает головой. Похоже, ему даже больно это делать. — Извини, Шанкс, — говорит он таким извиняющимся тоном, каким Шанкс никогда его раньше не слышал. — Плыть с тобой в качестве товарища по команде звучит весело, и я имею в виду правда весело! Но… Несмотря на то, что он тихо скорбит за неохраняемую тропу, Виверн смотрит на него с выражением всепоглощающей теплоты и нежности. Как будто тот простой факт, что Шанкс даже попросил — это лучший подарок, который он когда-либо получал. Виверн говорит ему: — Просто… у меня есть кое-что действительно важное, что мне нужно сделать. Но спасибо тебе за предложение. Ты даже не представляешь, как я обрадовался, услышав это! Даже если я не могу пойти с тобой, я счастлив, хорошо?! С этими словами момент проходит. И от одной только искренней честности, которая была написана на лице Виверна, Шанкс может только вздыхать и улыбаться, немного смущаясь. Блин, его первая попытка завербовать кого-то, и он получает «нет». Он совсем не винит Виверна, но… это действительно было похоже на начало чего-то только тогда. Это действительно было так. Тем не менее, сейчас с этим уже ничего не поделаешь. «Нет» — это «нет», даже очень мягкое слово. Шанкс протягивает руку, чтобы почесать затылок со смущенным смешком. — Ну и ладно. Вот и все. Я думаю, что все не всегда так просто, в конце концов, — соглашается он, пожимая плечами. Он смотрит на него с минуту, и после взвешивания вопроса в голове, он в конце концов спрашивает: — Я знаю, что ты сказал, что это секрет, но… это имеет какое-то отношение к обещанию, которое ты дал Роджеру? Он удивляется, когда Виверн действительно кивает. — Помимо всего прочего, да. Это такая вещь, которая займет много времени. Может быть, даже «на всю оставшуюся жизнь». Понимаешь, что я имею в виду? Шанкс не может удержаться и тянется назад, чтобы прикоснуться рукой к своей шляпе. Он поднимает ее с затылка, чтобы снова надеть на голову. Приглушенным голосом он соглашается. — …Да. Как ни странно, мне кажется, я все прекрасно понимаю. — Тогда я рад, — бормочет Виверн. Через мгновение он хихикает себе под нос и добавляет: — Знаешь, я только что кое-что понял. Когда ты станешь большим человеком, я скажу, что Акагами Шанкс хотел завербовать меня! Ну, люди, наверное, не поверят мне, но все же! Я буду знать, и это… это так круто! Глаза Виверна довольно сильно сверкают от этой идеи, и это заставляет Шанкса улыбнуться с любовью. Потому что Виверн сказал когда, а не если, и знать, что его друг верит в него так легко и искренне, это… ободряет. С будущим все еще таким неопределенным, это обнадеживающая вещь, чтобы услышать. — …эй, погоди минутку, а почему Акагами?! — он протестует. — Ну, я имею в виду, помимо очевидного. Мне нужно более крутое пиратское имя, черт возьми! — Это первое, что люди видят, когда смотрят на тебя, так что, конечно, это будет твое имя! Шанкс открывает рот, чтобы возразить, но вскоре просто сдувается. Боже, но он прав. С удачей Шанкса, это на самом деле будет его пиратским эпитетом. — Так или иначе, — он поворачивается, решительно отбрасывая эту мысль в сторону. Он снова поднимает глаза к звездам над ними и говорит: — Для начала… я думаю, что еще немного побуду в Ист- Блю. Король Пиратов родился здесь — вероятно, в этом море гораздо больше, чем говорят люди. Виверн тоже смотрит на звезды. Шанкс слышит, как тот отвечает: — Я бы с этим согласился! Но не верьте мне на слово. Будет лучше узнать это самому. — Ну, я нашел тебя с первой попытки, так что это довольно хорошее начало, тебе не кажется? — Шанкс ухмыляется, когда Виверн издает довольный смешок в океанском воздухе. Решившись, Шанкс выбирает самую яркую звезду в ночном небе и концентрируется на ее свете, провозглашая: — Просто смотри. Когда-нибудь я стану крутым пиратом с кучей крутых товарищей по команде, и ты пожалеешь, что не сказал «да»! Он слышит усмешку в голосе Виверна, когда тот отвечает: — Я буду ждать этого дня, Шанкс.

***

Поскольку их пути уже расходятся, они решают расстаться, как только солнце начинает выглядывать из-за горизонта. Шанкс стоит на пляже, а Виверн находится в паруснике, готовя все для путешествия домой. — Я все еще могу отвезти тебя на остров, если ты хочешь, — предлагает Виверн, когда он обеспечивает припасы в их местах. — Мы действительно не оставили местных жителей в лучших отношениях. — Эх, — Шанкс отмахивается от него. — Во всяком случае, я еще не закончил враждовать с ними. В конце концов, я пират! — снова глядя на Виверна, он кладет руку на бедро и в последний раз делает попытку. — Ты уверен, что не хочешь присоединиться к моей команде? Держу пари, что где-то на этом острове есть еще один ресторан, который еще не слышал о нас…! — Ты заключаешь невыгодную сделку, — смеется Виверн, но снова качает головой. — И все же, Шанкс, это невозможно. Я принял решение, и я придерживаюсь его! Он сокрушенно вздыхает, лениво пиная ногой песок. — Ну, нельзя винить мужчину за то, что он пытается. Виверн выпрямляется, очевидно, выполнив свою задачу, и поворачивается в лодке лицом к Шанксу на пляже. Одной рукой он все еще держится за веревку, привязывающую его к берегу. На фоне краснеющего неба и белого паруса Виверн стоит в лодке и напоминает ему: — Я живу в деревне Фуша, на острове Рассвета. Если у тебя когда-нибудь будет минутка, зайди ко мне в гости, хорошо? Я познакомлю всех с моим крутым пиратским другом! — Так или иначе, я не уверен, что это пойдет хорошо, — усмехается Шанкс. — Но, ладно. Это обещание, от меня к тебе! До встречи, Виверн! — До встречи, Шанкс! Виверн отвязывает лодку и выводит ее в море. С берега Шанкс видит, как он протягивает руку, чтобы открыть парус, прежде чем Шанкс смотрит вниз на себя и внезапно что-то вспоминает. — Ого, подожди, Виверн! — крикнул он, вцепившись одной рукой в край рубашки, которую все еще носил. Ту, которую он совершенно забыл вернуть. — Ты хочешь вернуть свою рубашку?! — Оставь себе! — смеется он в ответ. Шанкс видит дерзкую ухмылку на его лице. — По-моему, она тебе идёт! К великому огорчению Шанкса, он действительно чувствует, как его лицо горит. Он кричит в ответ: — Убирайся уже отсюда, идиот! Даже когда он плывет все дальше и дальше — Виверн явно хихикает, черт бы его побрал. Немного раскрасневшийся Шанкс пыхтит и смотрит, как тот открывает парус и позволяет ему поймать океанский ветер. Лодка скользит по открытой воде… но прежде чем она заходит слишком далеко, он видит, что Виверн снова поворачивается. Он машет Шанксу одной рукой, а другой прижимает ко рту, чтобы донести свой голос через разделяющее их расстояние. — Эй! Шанкс! Пока я не забыл! — он слышит, как тот кричит, перекрывая шум разбивающихся волн и крики чаек над головой. — Я хотел сказать тебе, что твоя шляпа классная! Шанкс смеется и машет в ответ. — …да, — говорит он сам себе, наблюдая, как его друг снова смотрит вперед, уходя наконец-то по-настоящему. — Она правда хороша, не так ли? Он стоит на берегу и провожает Виверна взглядом, наблюдая, как тот плывет на восток, в направлении восходящего солнца. Это просто полоска золотисто-оранжевого цвета на фоне горизонта океана, но она медленно омывает море и небо в растущем красном свете нового утра. Шанкс поднимает руку, чтобы коснуться соломенной шляпы, лежащей на его голове. В своей всезнающей манере Роджер всегда говорил им всем, что когда-нибудь наступит рассвет, и это воспоминание заставляло его задумчиво улыбаться. Шанкс должен был знать лучше, чем когда-либо сомневаться в своем капитане. Хотя Роджер уже ушел, его слова все еще звучат правдиво. И даже если он больше не будет говорить их здесь, Шанкс принесет эти слова с собой на край земли. Упершись ладонью в знакомую солому, Шанкс смотрит на все более светлеющий горизонт и бормочет себе под нос: — …эй, капитан, это прекрасное утро. И с этими словами он поворачивается на каблуках и уходит прочь, оставляя за собой следы на песке, которые будут смыты прежде, чем мир полностью проснется. Рассвет уже наступил, и пришло время продолжать двигаться вперед.

***

Через несколько месяцев после казни короля пиратов Гарп оказывается у постели умирающей женщины. Он не уверен, что знал, что обещал Роджеру, когда согласился присмотреть за его ребенком. Пока Гарп копался в прошлом своего покойного противника, его первые мысли были сосредоточены на том, что он будет делать с матерью и ребенком, когда найдет их. Может быть, тайком переправить их обоих на остров Рассвета, если мать согласится. Кроме того, у него не было особого плана, кроме как держать их в безопасности, но теперь… А теперь вот что. Доктор сказал, что Руж не сможет пережить эту ночь. Солнце уже село, и она держит на руках своего и Роджера новорожденного ребенка, даже когда она исчезает с тусклым светом через окна. Решимость этой женщины защитить своего сына — это нечто захватывающее, и тот факт, что она продержалась так долго, уже является экстраординарным подвигом. Это последние мгновения жизни матери с ребенком, и Гарп смиренно свидетельствует об этом. Когда Гарп впервые появился здесь и объявил ей о себе и своих намерениях, взгляд Руж был стальным и настороженным. Однако сейчас, когда она смотрит на своего сына, маленького мальчика по имени Эйс, который уткнулся носом в ее грудь и такой маленький… ее глаза мягки, с тяжелыми веками, поскольку она пытается оставаться с ним так долго, как только может. — Гарп, — шепчет она, не отрывая взгляда от своего ребенка. — У тебя ведь тоже есть дети? Гарп шевелится, не совсем ожидая этого вопроса. Руж не обращала на него особого внимания все то время, что он там был; с тех пор как он представился, он был только зрителем во всем этом испытании. Тем не менее, он прочищает горло и отвечает. — Да. Два мальчика. Руж кивает, одна ее рука нежно касается головы сына. — Расскажи мне о них. Гарп откидывается на спинку стула и медленно выдыхает, скрестив руки на груди. Он не знает, почему она спрашивает, или узнает ли она имя Драгона, если он скажет ей… но в данный момент времени, возможно, это не имеет значения. Тогда он… он будет краток. — Они оба смутьяны, — отвечает он с усталым вздохом. — Драгон — мой самый старший сын. Я уверен, что он где-то в этом мире устраивает погром. Верни — ах, Виверн — он младший. Он все еще в Ист-Блю, буйствует в нашем родном городе. Руж улыбается. — Дети Героя Гарпа, будучи смутьянами… так или иначе, это звучит правильно. — Эй, — протестует он, и он видит, как ее улыбка слегка расширяется. — Интересно… ты тоже будешь нарушителем спокойствия, Эйс? — бормочет Руж, поднося сына ближе к себе и целуя его в лоб. — Знаешь, твои мама и папа любят сами создавать себе проблемы. Если ты в конечном итоге пойдешь нашим путем, или даже если нет… я только надеюсь, что ты будешь счастлив. Эйс поворачивает лицо на звук голоса матери, и Руж прижимается к нему носом. Даже с другого конца комнаты ее дыхание звучит неглубоко и прерывисто. Как будто она борется за каждый вздох. — Гарп, — снова обращается она к нему, слегка повернувшись на кровати, чтобы посмотреть на него. Сталь в ее глазах вспыхивает снова, когда она говорит сквозь все более затрудненные вздохи: — Ты дал обещание Роджеру — теперь обещай мне. Обещай мне, что Эйс будет в безопасности. Гарп пристально смотрит на нее, и он чувствует, как груз на его плечах с каждым словом становится все тяжелее. Тем не менее, он отвечает: — Да. Я обещаю. — …хорошо. Заметно напрягшись, Руж откидывается на спинку кровати и баюкает сына так крепко, как только может, хотя руки у нее дрожат. Снаружи тянется ночь, и в полутемной комнате горит только одна свеча, которая горит совсем рядом. Мать и сын купаются в оранжевом, мерцая по воле пламени, и этот образ сжигает себя в сознании Гарпа. — Эйс, — шепчет Руж своему ребенку, вкладывая в ее слова всю оставшуюся унцию силы. — Мы с твоим папой любим тебя больше всего на свете. Пока ты жив, никогда в этом не сомневайся. Даже на мгновение. Долгое время единственное, что слышит Гарп — это звук ее дыхания. На прикроватной тумбочке свеча мерцает и тускнеет, прежде чем погаснуть полностью. На мгновение появляется запах дыма, и комната погружается в темноту. Он сидит там в тишине, пока не слышит, как Эйс начинает плакать. Затем он встает и, не говоря ни слова, снова зажигает свечу. У него есть обещание, которое он должен выполнить.

***

То, что офицеры взвода вице-адмирала Гарпа знают о личной жизни своего босса, ограничено. Они знают, что у него есть два сына, хотя его близость к ним, по-видимому, находится на противоположных концах: от старшего сына он, кажется, отчужден по какой-то причине, редко когда говорит о нем и никогда даже не упоминает его имени. В то время как в противоположность этому, когда он в хорошем настроении, он будет говорить в чье-то ухо о своем Верни, если кто-то спросит — и если он не будет в хорошем настроении он просто будет жаловаться на него вместо этого. В любом случае, это что-то вроде обряда посвящения для новобранцев в их подразделение, чтобы сидеть и терпеть легендарного Гарп Кулака, который говорит о своем ребенке. Судя по тому, как нежно Гарп отзывается о нем, все они считают, что этот Верни еще довольно молод. И хотя первый сын — это полная загадка, легко сказать, что они были не в лучших отношениях. После всего сказанного, куча загадок только поднимается выше, когда утром их босс, наконец, возвращается на свой корабль с новорожденным ребенком, зажатым в сгибе его руки. С тех пор как они пришвартовались здесь, в Батерилле, Гарп был молчалив и непривычно мрачен, исчезая на острове лишь для того, чтобы вот так вернуться… и никто не знает, что с этим делать. Они все смотрят, разинув рты, как Гарп молча поднимается на борт корабля со своим новым, крошечным пассажиром, который, кажется, в настоящее время спит в своем узле одеял. — С-сэр? — один из офицеров умудряется заикаться, достаточно храбрый, чтобы задать вопрос, который они все думают. — Кто это?.. — Это мой внук, — отвечает Гарп, ко всеобщему изумлению. Ровный гул его голоса отсутствует, он смотрит на младенца, лежащего у него на руках, гораздо тише и приглушеннее. — Его зовут Эйс. Он родился только вчера. — …Ах, — выдыхает офицер, широко раскрыв глаза и явно ошарашенный. — О, я имею в виду… поздравляю, сэр! В ответ на этот призыв остальные тоже поздравляют Гарпа, и тот торжественно кивает. Это не та реакция, которую они могли бы себе представить для своего обычно шумного, беззаботного босса, объявляя о рождении своего первого внука. Может быть, это просто потому, что ребенок спит, а Гарп молчит ради него, но мужчина, похоже, не очень доволен случившимся. Несколько человек оглядываются по сторонам, высматривая на сходнях кого-нибудь из сопровождающих вице-адмирала. Они ждут, возможно, одного из его сыновей или даже партнера одного из сыновей… но там никого нет. Гарп замечает, что они смотрят на него, и, опустив глаза, коротко говорит им: — Его мать не выжила. Более чем один дозорный втягивает в себя воздух. Первый офицер, который заговорил, склонил голову и пробормотал: «мои соболезнования, сэр», и Гарп снова молча кивнул. Ах. Так вот почему он сейчас не в себе. Конечно. Никто из них не может заставить себя спросить о деталях, принадлежит ли ребенок одному из его сыновей или, возможно, неназванной, ныне покойной дочери. Он, должно быть, горюет; просто кажется неправильным приставать к нему с дальнейшими вопросами. Он уже доверил им все это, позволив сопровождать его на всем пути к Саут-Блю, что теперь так явно является глубоко личной задачей — и видеть, что этот могущественный человек внезапно стал таким уязвимым, не то, к чему можно легкомысленно относиться. Как его верные подчиненные, они теперь могут только поддерживать его везде, где могут. — Держи курс на остров Рассвета, — приказывает Гарп, и все без колебаний бросаются выполнять приказ. — Да, сэр! Дозорные рассредоточились по всему кораблю, готовясь к отплытию на далекий остров в Ист-Блю. Все офицеры, оставшиеся на палубе, видят, как Гарп подошел к поручням, глядя на море и крепко держа на руках своего новорожденного внука. Вдалеке восходит солнце, и небо над ними медленно светлеет в Новый День. — Ну, Эйс, — слышат его бормотание те, кто находится достаточно близко к вице-адмиралу. — Похоже, нам пора домой.