Вот,что делает с людьми любовь

! ВАЖНЫЙ ДИСКЛЕЙМЕР! В данной главе упоминаются сцены сексуального насилия. Вероятно, Вам не следует читать, в случае негативного отношения к подобным описаниям. ! Любое насилие ужасно и не может быть оправдано никакими обстоятельствами!

***

      Я никогда не обладала хорошим предчувствием. Не было такого, что я вставала бы с кровати и сразу понимала, что случится что-то неладное. Я понятия не имею, что испытывают люди, говоря о том, что наперед видят свой день и то, что в нем произойдет. Возможно, это все сила убеждения, а может оно и правда существует. Если так, можно ли назвать то, что сегодня я непривычно долго не могла открыть глаза и заставить голову оторваться от почему-то неудобной подушки, слишком долго мучилась в раздумьях по поводу одежды, из-за тошноты не смогла съесть ни куска необходимого завтрака и пару раз чуть не подвернула правую ногу из-за неправильно выбранной обуви, вестниками беды? А может, это все глупые суеверия, а мои неудачи это лишь последствия не слишком здорового сна, как и вчерашнего вечера в целом. Тем не менее, я стою неподалеку от лабиринта и ожидаю своего напарника на сегодняшний день. Так, лучше не буду об этом думать, будь что будет. Как говорится, перед смертью не надышишься. Вот только таких мыслей мне не хватало…       — Надо же, не опоздала, даже раньше пришла. Ты точно Уокер? — Геральд появился, как черт из табакерки, в компании действующего на нервы ангелка. Надо начинать привыкать к его физиономии, мне все-таки весь сегодняшний день с ним нога в ногу ходить. Дино казался весьма спокойным, точнее, незаинтересованным происходящим.       — Не нравится моя пунктуальность? Я учту.       — Тебе только волю дай. Ладно, меньше слов — больше дела. Задание нормальное, я бы сказал, не выходящее за рамки ваших возможностей. Все такое проходят на определенном этапе, для переживаний нет никаких причин, — кажется, у Геральда с Мими был интересный разговор. Ну, или он еще не отошел от своего вчерашнего радушного настроения. — Дино, хоть Уокер боевая и своенравная, ты отвечаешь за нее, за ее поступки и сохранность здоровья. Пускай выполняет задание, но ты все равно контролируй ситуацию, глаза всегда должны быть открыты. А ты, Вики, не перебарщивай со своим своеволием, не забывай, что ты все еще Непризнанная, — это я уж точно не забуду, все кому не лень напоминают об этом каждый день.       — Я все помню. Давайте обойдемся без напутственных речей, мы быстрее спустимся на землю, выполним это злосчастное задание, вернемся на небеса и займемся личными делами. Как вам план? — я поочередно посмотрела на ангела с демоном, на что они переглянулись. Пускай я говорила, как наивный ребенок, не до конца понимающий всех возможных форс-мажорных ситуаций, но мне и правда хочется, чтобы этот только начавшийся день скорее прошел, потому что кажется, что я начинаю понимать значения слова «предчувствие». И видимо, Люцифер был прав, говоря о том, что не стоит делиться собственными планами…       — Да будет так. Дино объяснит тебе само задание, как только вы спуститесь. Желаю удачи, — мне и впрямь остается надеяться на помощницу-удачу, потому что вера в собственные силы с каждой секундой безвозмездно тает. Подходим к водовороту. Так хочется наплевать на все и побежать назад, словно маленький напуганный котенок. Я даже знаю к кому и куда бежать.       — Все пройдет как надо, не переживай, — видимо, даже внешне я не могла скрыть потерянность, раз даже Дино решился поддержать меня. Даже улыбнулся по-ангельски. Значит, дела совсем плохи… Думаю об утренних объятиях и поцелуе в щеку от Мими, вчерашних словах Геральда и стараюсь не думать о том, что не увидела сегодня того, кто действительно смог бы отвлечь меня. Это делает хороший вклад в копилку моих недобрых предчувствий.       — Надеюсь.       Я ни о чем не думала в процессе полета в водовороте. Лишь вспомнила, что довольно давно не бывала на земле. Вспомнила свое задание с папой, вспомнила, как плакала на руках у Люцифера, вспомнила, как он держал какую-то малышку в платьишке, вспомнила, как целовалась с ним в дешевом клубе. Черт, лучше бы не вспоминала…       Первый шаг на землю весьма странный. Он сравним с чувством после долгой поездки на самокате. Словно ты ходишь не на своих ногах, а на голове несешь тяжелую стопку книг.       Странный климат. Слишком влажно, душно, но при этом, лицо приятно обдается соленым воздухом океана. Высокие пальмы, царапающие безоблачное небо, необычные растения с плодами малинового цвета, непрекращающийся шум людей и близкое позвякивание посуды. Место мне не знакомо. Я всегда любила путешествовать, но в основном выбирала страны без палящего солнца и большого количества туристов. Но я же не отдыхать приехала, так что, какая вообще разница, где мы. Главное — поскорее разобраться с заданием.       — Где мы? — ладно, удовлетворю свой праздный интерес и все.       — Тенерифе. Тепло, океан, вино и громкие люди. Любишь такое? — видимо я упустила момент налаживания отношений между нами, но, надо признать, это меня более чем устраивает. Терпеть не могу напряжение между людьми.       — Если не рассматривать почти сорокоградусную жару, то обожаю. Особенно второй и третий пункты.       — Поддерживаю, но, увы, мы здесь по делу. Итак, перейдем сразу к сути. Но предупреждаю, задание неприятное.       — А разве когда-то было иначе?.. Говори уже, все равно выполнять придется.       — Тоже верно. В общем. Девушка, совсем молоденькая, девятнадцать лет всего, встречалась с таким же молодым парнем, с недавнего времени они учатся в одном университете на материке, а здесь у Лауры жили родители, недавно перебрались в Мадрид, надоела жара и курортный стиль жизни. Джеральд же снимает недорогой хостел, только бы быть поближе со своей «любовью», — пока что это звучит как самая обыкновенная история влюбленности. Сейчас, по классике жанра окажется, что он ей изменяет с какой-нибудь общей подругой или ученицей того же университета. Как мне надоели все эти любовные истории…       — И чем мы должны им помочь? Уговорить парня сделать ей предложение руки и сердца, или может, уговорить девушку бросить его? Почему мне всегда достаются любовные романы? — Дино тяжело замотал головой.       — Все гораздо глубже, Вики. Суть совсем не в том, что он ради нее переезжает каждые выходные на остров, — тогда на кой черт он мне это рассказывал?! — Суть в том, что это не любовный роман, это самая настоящая криминальная драма. С элементами насильственной эротики.       — Ч-что?..       — Их светлая, детская любовь закончилась тогда, когда Джеральд изнасиловал ее. Ненависть появилась тогда, когда он сделал это в третий раз. На четвертый она попыталась бросить его, попыталась спокойно уйти, оставив его наедине со своими психическими расстройствами. На пятый раз ей удалось сбежать от него. Сбежать от грязного насилия, как морального, так и физического, — ощущения такие, словно у меня онемел язык. Вместе с конечностями, сердцем, кровью и другими органами. Боль. Пронзающая насквозь, холодная и ломающая. Дико страшно. Дико душно. Дико одиноко. Просто дико. Пять раз…       — Я… не знаю, что сказать… И что нам нужно делать? — как же страшно от одной мысли, что это не просто какой-то надуманный рассказ или глупая сплетня, это жизнь этой напуганной девочки. Страшно, что любовь заставляет прощать. Страшно, что люди слепнут от нее, отдают все, только бы испытывать этих проклятых бабочек в животе. Страшно, что кому-то может банально не повезти.       — На этом ее история не заканчивает, — да что сюда еще можно добавить?! Она и так натерпелась на несколько жизней вперед. — Несмотря на то, что ей удалось отрезать этого урода от себя, Лаура не останавливается. Она жаждет отомстить ему.       — В полицию ей дорога, он должен понести наказание по всей строгости закона, такое не может спускаться с рук, — ангел потрепал свои короткие волосы и начал еще внимательнее смотреть на меня. — Говори, я же вижу, что это не конец.       — Она жаждет кровавой расплаты, — это прозвучало, как вырванная фраза из боевика девяностых годов. Какой еще кровавой расплаты? Потерянной крови и так переизбыток. — Она собирается убить его, причем настроена Лаура максимально серьезно.       — Ты уверен, что рассказываешь мне реальную жизненную историю девятнадцатилетней девочки, а не фантастический сон?       — Вики…       — Я понимаю. Он вполне заслуживает смерти, раз на то пошло, — вообще, я считаю, никто не вправе распоряжаться чужими жизнями, и уж точно не мне решать, когда умирать этому кретину, но в моей голове все равно есть мысль о том, что он точно не достоин спокойно жить. Вставать по утрам под солнечные лучи, любоваться морским видом и высматривать своих потенциальных жертв. А вот жизнь в тюремной камере с холодными стенами и не слишком любезными соседями как раз для таких, как Джеральд.       — Вики, не разбрасывайся подобными высказываниями. Девочка явно не в себе, она опасна. После подобных травм необходима помощь специалиста, но никак не покупка лицензии на ношение огнестрельного оружия. Ей вообще стоит запретить приближаться к этому парню, — отвратительные слова. Да, возможно правдивые, но отвратительные. Ощущение такие, словно жертва здесь этот паршивый паренек, а не раздавленная девушка.       — А он не опасен? Дино, и без оружия можно спокойно убить человека. Он уже это сделал, он убил частичку Лауры. Частичку, отвечающую за доверие, часть любви к себе и миру в целом. Джеральд опасен не меньше, а даже больше Лауры.       — Я не отрицаю того, что он подонок и тюрьма по нему плачет, у нас не стоят задачи совершить правосудие и засадить Джеральда, и уж тем более, убить его. Нам нужно помочь девушке принять верное решение, в первую очередь, ради ее же безопасности. Ты ведь это понимаешь?       — Все я понимаю, Дино. Но говорить буду я, сегодня тебе явно не стоит вступать в коммуникацию с раздавленной тяжестью судьбы девочкой. Да и вообще ни с кем, ты чересчур резкий, — не самое грубое, что он слышал от меня в свой адрес и, наверное, самое мягкое, что образовывалось в моей голове про этого ангела.       — Только не взболтни лишнего. Помни, что ты говоришь с неуравновешенным человеком, не исключено, что у нее имеются приступы агрессии и…       — Хватит! То, какими словами ты клеймишь эту девочку ужасно. Помолчи, пожалуйста, и пошли скорее к Лауре, пока я самостоятельно не совершила какое-нибудь убийство. Есть тут один блондин, которому бы очень пошли синяки на лице, — парень с укором глянул на меня. — Что? Тоже припишешь мне повышенную агрессию и опасность для посторонних?       — Нам точно лучше ограничиться простым рабочим общением, — наконец-то! И ради этого стоило лишь спуститься вдвоем на землю.       — Ну неужели мои молитвы услышаны…

***

      Узкий переулок забытого всеми людьми района. Разница колоссальная. Там, где нас высадил водоворот, кипит бурная и веселая жизнь. Здесь же, только похоронного марша не хватает. Сырость, серость и отрезанность от всего мира. Идеальная локация для съемки какого-нибудь сериала про наркотики.       Пятиэтажный дом из облупившегося кирпича и треснутый асфальт. Дверь с глянцевым стеклом, которое от грязи и времени потеряло всю прозрачность и небольшие серые ступеньки. Кажется, что здесь даже пальмы потеряли свой окрас и превратились в картинку со страниц дешевой черно-белой книги. Нет звуков многочисленных забегаловок с многонациональными посетителями, нет их маленьких собачек на роскошных поводках, мирно лежащих рядом со столиком и лакающих широким розовым языком любезно предложенную воду. Нет запаха дорогих сигарет и натуральной Сангрии.       Стоит запах одиночества, необратимости и пустоты. Словно, все забыли про это место. Будто специально выделили ненужный уголок для бедности и криминала. Нужно всего лишь развернуться, пройти пару метров, пролезть под порванным металлическим забором, повернуть налево и ты вновь окажешься в яркой Испании, даже не вспоминающей об этом заброшенном всеми переулке. Но не нам с Дино. Мы целенаправленно пришли сюда. Не мы одни.       — И… как нам начинать? Подойти и сказать, что мы все знаем и понимаем, дать ей необходимый совет, проникнуть в разум и уйти? — ох, если бы все и правда было так просто. На тех самых ступеньках сидит ссутулившаяся девушка. Хотя, на первый взгляд я бы дала ей не больше пятнадцати лет. Каштановые волосы до плеч, мешковатый комбинезон в синюю полоску, странные сандалии на платформе с бантиком на боку, маленькая серая сумка лежит на ступени ниже. В руках девочка держит плохо сделанную самокрутку, изредка крепко затягиваясь. Впрочем, ее внешний вид весьма соответствует обстановке вокруг. Такая же отрешенность…       — Нет, этого мы точно делать не будем. Кто знает, что может прийти ей в голову.       — Прекрати сейчас же говорить про девушку так, словно мы обсуждаем какого-то дикого зверя, это непозволительно! Идем, ты же сможешь проникнуть в ее разум? — по лицу ангела было заметно, что он совсем не уверен в собственных способностях, но другого варианта у нас нет. — Вот, а я попытаюсь с ней поговорить. Пошли уже, а то мы совсем не незаметные здесь, удивительно, как Лаура продолжает спокойно сидеть.       — Ладно, но если что-то начнет выходить из-под контроля, мы тут же завершим задание и возвратимся на небеса, понятно? — вроде, я согласилась с Дино, но внутри меня было четкое понимание того, что я должна сделать максимум для того, чтобы обеспечить девушке более-менее спокойное будущее.       — Здравствуй… — она не сразу обернулась. Даже после того, как мы поздоровались, Лаура продолжила смотреть на желтую стену соседнего здания и курить косяк. Теперь я смогла взглянуть на ее лицо. Теперь я могу сказать, что на пятнадцать она точно не выглядит. И на свой возраст тоже. Впалые щеки, тонкий нос, острые скулы, светлые брови, покрытые слоем коричневой туши, небольшие губы с многочисленными ранками и зеленые глаза, обрамленные черными ресницами. Самые настоящие изумруды, привлекающие на себя все внимание. Только эти изумруды хранят столько боли, что уже не могут держать ее внутри, поэтому одинокие дорожки грусти слегка намочили ее щеки. Она красива, очень красива. И даже убитый эмоциональный фон, подрагивающие от нервов реснички и нижняя губа, смотанные передние пряди волос, небольшие уже заживающие гематомы на шее и открытых коленях и искусанные пальцы нисколько не крадут и толику ее привлекательности.       — Тоже хотите поинтересоваться, что меня занесло в этот забытый Богом район? — у нее ярко выраженный акцент, но весьма приятный. Милый, я бы сказала. — Нет, я не шлюха и нет, не скрываюсь от полиции. Наркоту не пихаю, клиентов не принимаю, вопрос исчерпан?..       — Нет, ничего подобного я не хотела спрашивать. Можно я присяду сюда? — ничего не ответив, девушка пнула собственную сумку, освобождая пространство для меня. Дино же, остался на небольшом расстоянии, пытаясь настроиться на ее энергию и проникнуть в разум. Ступени оказались очень холодными, что удивительно, ведь воздух прогрет настолько, что не получается нормально насытиться кислородом.       — Вы же пришли сюда не для того, чтобы насладиться затхлым запахом и криками неуравновешенных постояльцев. Вы выглядите как счастливые люди, поэтому говорите, что вам нужно, и не портите ни себе, ни мне вечер, — девушка странно смотрит на моего напарника, внимательно разглядывая почти невидимый значок на его белой рубашке. Действительно, если бы она не приковала к нему внимание, я бы никогда и не заметила птицу феникса, вышитую белыми нитками возле воротника. Для чего это делали? Ведь такую мелочь не заметит человек без повышенного внимания к деталям.       — Мы…       — Мы знаем про твою ситуацию, Лаура. И хотим помочь тебе разобраться, — смотрю на Дино, как на самого умалишенного психопата. Вот так, без разогрева, без подготовки выпалить все как на духу?! Но судя по ее реакции, либо он успел как-то повлиять, либо она и так хотела бы обсудить это. Тихонько шмыгает, нервно улыбается и выкидывает недокуренную папиросу.       — Какую из ситуаций ты знаешь, блондинчик? — знаю, что все это лишь вынужденная мера. Такое поведение, внешний вид — все это лишь плоды ненадлежащего отношения к ней. — То, что я давно не появляюсь в университете. Или может то, что не плачу за квартиру, оставленную родителями? А может, ты знаешь, что в сумке подле твоих ног лежит миниатюрный пистолет, который я стащила у друга?       — Про Джеральда, мы знаем про то, что он делал, — я притаилась как самая пугливая мышь, вслушиваясь в собственное напряженное дыхание. Лаура словно не удивлена его словам, у нее лишь дернулось крыло носа, и правый уголок губы чуть приподнялся. — И видимо, только мы.       — По твоему, я должна была колонку в журнале написать? «Топ 5 советов жертвам насилия». Так?       — Ты ничего не должна. Мы очень сочувствуем тебе и понимаем, как тебе тяжело. Но и ты пойми…       — Подожди. Кто «мы»? — она резко повернулась ко мне лицом, попутно смахнув мешающие волосы. — Почему вы молчите? Явно же есть что сказать…       — Ты права, мне есть что сказать. Например, что я не понимаю как тебе тяжело. Я даже представить этого не могу. Да, я очень сочувствую тебе, но я сомневаюсь, что ты нуждаешься в моем сочувствии. Возможно, тебе было бы нужнее просто выговориться. Если это так, то я оказалась в нужное время в нужном месте. Порой, чтобы разобраться в ситуации нужно лишь проговорить ее вслух, как бы тяжело это не было, — я не решалась дотронуться до нее, не знала, нужны ли ей мои объятия и пожатия рук. Сомневаюсь… Долгий взгляд на Дино, затем снова на меня.       — Вслух… Говорить о том, что я влюбилась в морального урода, который пользовался мной как удобной вещью для секса? Души не чаяла в человеке, который затыкал мне рот, чтобы не слышать моих недовольных криков, просящих остановиться. Верила тому, кто брал меня грубой физической силой, заламывал руки, стягивал одежду и убеждал в том, что также любит меня, убедил в том, что я сама того хочу и он просто исполняет мои тайные эротические желания, — такое ощущение, словно я окунулась в кипяток. Горячо так, что уже даже холодно. Лаура сосредоточена на моем лице, она говорит не задумываясь, говорит то, о чем давно молчала. При этом она кажется спокойной и сдержанной. Как ей это удается?..       — Подай сумку, — она обращалась к Дино, при этом, не сводя с меня холодный взгляд. — Не переживай, я не собираюсь доставать пистолет и забирать ваши милые жизни, мне лишь нужны мои сигареты.       Щелчок зажигалки, дым начинает медленно растворяться. Девушка молча протягивает мне металлическую коробочку, где уложено четыре самокрутки, я отказываюсь. Не лучший день, чтобы вспоминать старые привычки, по которым я абсолютно не скучаю.       — Но ведь, одну жизнь ты все-таки думаешь забрать? — ладно, признаю, Дино сегодня весьма решителен, что пока что играет на руку. Только бы не переборщил. Лауру его слова, кажется, совсем не смутили. По-прежнему втягивала дым табака и терроризировала меня своими глазами.       — Прирожденный психолог… — она не спрашивала, откуда мы все это знаем. Скорее всего, это последнее, что сейчас волнует ее. — Я что, такая предсказуемая?       — Лаура, я понимаю, что тебе хочется сделать все для того, чтобы обречь его на бесконечные муки, но не кажется ли тебе, что смерть — не худшее наказание для Джеральда? И вообще, наказание ли это? Не справедливее ли будет передать этого монстра в руки полиции и больше не иметь с ним ничего общего? Ты же саму себя подставляешь под дуло пистолета, нужно ли тебе это? Нужно ли тебе лишний раз встречаться с ним?       — Я видела его после того, как ушла. Я пришла к нему, точнее, вернулась к нему, — стоп-стоп… К кому она вернулась?.. — Для вас это, наверное, прозвучит дико, но да, я вернулась в его съемную квартиру. Думала, он злится, что я ушла, думала, ищет меня, чтобы вернуть. Я думала, что увидев вновь, он запрет меня в этой крохотной квартирке, схватит за горло, ударит по лицу, будет громко кричать всевозможные оскорбления, оставит множество кровоподтеков на теле, да все, что угодно. А потом начнет жалеть и говорить о том, как сильно я нужна ему, как сильно он меня любит. Думала, что сделает все, чтобы навсегда связать нас вместе. Но тогда он был занят. Занят какой-то блондинкой, извивающейся на кровати, на той кровати, где я терпела все его изощренные пытки. Где молилась тому, в кого вовсе не верю. Где каждый раз представляла, как уничтожу его, как придушу подушкой или вколю в сердце нож. И каждый раз забывала все это. Он заметил меня, даже на секунду оторвался от ее тонкой шеи. Глянул на меня, ухмыльнулся и продолжил вбиваться в ее молодое тело. Ему было плевать. На меня, на то, что я вижу сейчас и на то, что ушла. Тогда я и поняла, что спокойно могла уйти в любой момент. Он бы не искал меня, не злился и не караулил в переулках с ножом. Он не был одержим мною. Я была одержима им. Я искренне верила в то, что он болезненно любит меня, так жаждет подчинить себе, чтобы иметь уверенность в том, что я не уйду к другому, что всегда буду рядом. На деле, он просто имел меня. Не исключено, что параллельно кого-то другого. И кого мне тогда винить? Себя, свою сентиментальность? Он ведь не держал меня, не привязывал к батарее, не заколачивал дверь гвоздями. У меня всегда был ключ от нее, всегда. Я просто не пользовалась им. Получается, в его глазах я и впрямь была девочкой с необычными сексуальными предпочтениями. Получается, я сама себя насиловала. Все это время, — если бы я прочитала подобную историю в какой-нибудь газете или услышала от третьего лица, с большой вероятностью восприняла ее, как перекрученную сплетню. Но когда передо мной сидит дрожащая девушка, зажимает между пальцев тлеющую сигарету, рассказывает мне то, что происходило с ней совсем недавно и ждет реакции на ее жизнь, увы, приходиться поверить. Да, Лаура действительно замерла в ожидании моей оценки ее жизни. Она строга к себе, того же ждет и от посторонних, которым смеет открыться. А какая у меня реакция…       Неясная потеря внутри. Горькое сожаление, так ненужное сейчас ей. Горло словно оплели тугими кнутами, горячими и постепенно сильнее затягивающимися. Мыслей много, а правильных слов мало. Почти нет. Хочется поддержать ее, убедить в том, что она ни в чем не виновата, напомнить то, что Джеральд по-прежнему плохой человек, не имеющий никаких оправданий. Хочется подарить ей спокойствие, уверенность и всю любовь. Хочется сделать все, только бы эта бедная девочка начала нормальную жизнь и отпустила все тянущие назад мысли. Но ведь все это так очевидно. Она и без моих слов знает то, что насилие не оправдывается, что ей стоит забыть этого страшного человека, предварительно сдав его полиции. Только знать — это одно, а принимать — абсолютно другое.       — Лаура, мне жаль, что ты столкнулась с таким, но…       — Я все это знаю. Знаю, что вам жаль, знаю, что вы хотите помочь мне своими разговорами, хотите убедить в том, что впереди у меня прекрасная жизнь без боли и страданий. Но пока я знаю, что на первом этаже этого полуразрушенного дома живет парень, который всегда будет напоминать мне о моей глупости, о своей жестокости ко мне, о том, что я ему абсолютно не нужна — я не могу. Не могу представить, что буду сидеть поздним утром в светлой квартире, пить крепкий кофе из маленькой чашки, смотреть на любимого человека и чувствовать спокойствие. Потому что если даже такому подобию человека, как Джеральд я безразлична, то разве я могу рассчитывать на кого-то?..       — Так вот в чем дело… — признаюсь, это последнее, о чем я могла бы подумать. Во всем виновата любовь, как всегда. И даже ее ситуация не исключение.       — Лаура, — Дино вновь подключается. — Но разве то, что ты собираешься сделать, избавит от дурацкого чувства страха перед будущим? Ты уверена, что избавившись от Джеральда, ты избавишься от нынешнего состояния, а не усугубишь его? Разве то, что он не одержим тобой, не является плюсом? Тебе было бы лучше, продолжай он тебя насиловать, было бы лучше сидеть на коротком поводке возле него? — я уже знаю ответ на этот вопрос. Он не прозвучит, Лаура не скажет этого, она не признается в этом даже себе. Потому что больно. Потому что страшно.       — То, что Джеральд оказался таким не означает, что ты не встретишь другого, без агрессии и с взаимной любовью, — опять же, мне кажется, что я говорю слишком известные всем вещи. Чувствую себя странно. — Да, возможно, Джеральд действительно заслуживает подобной расплаты, но…       — Вики! — ангелу явно не понравились мои слова, очень не понравились. Брови нахмурены так, что, кажется, что складка между ними останется навсегда. — Тебе не кажется, что ты говоришь немного не то?! Не нужно специально идти наперекор, — Дино словно игнорирует присутствие Лауры. Почти не смотрит на нее, изредка бросает пару шаблонных фраз и только для того, чтобы скорее вернуться домой. Неужели у него не болит душа за нее?       — О чем ты вообще? Я лишь хочу сказать то, что не стоит ломать свое будущее из-за неудачного прошлого. Наконец все это осталось позади и остается только начать жить для себя, ради себя. Если ты и правда чувствуешь необходимость встретиться с ним… Ну, это ведь можно сделать и без кровопролития, просто обдумай, действительно ли тебе все это надо, не устала ли ты, — что я когда-то думала по поводу ошибок? Что сложно вспомнить, когда все пошло не так, когда были сказаны роковые слова? Ну что ж, моя последняя фраза может смело называться ошибкой, причем весьма глупой…       — Вы правы, нам точно следует обсудить некоторые вопросы лично…       — Стой-стой-стой! Не руби ты с плеча, подумай, Лаура, нужно ли тебе подставлять себя такой опасности? Стоит ли он того? Есть люди, которые без труда с ним разберутся и подберут для него максимально суровое и справедливое наказание, — но, похоже, речь Дино впечатлила ее меньше, чем мои слова о том, что при желании она могла бы с ним встретиться. Хотя имела я абсолютно другое!       Девушка, не отвлекаясь на сопровождающие слова ангела, встала на ноги, немного покачавшись от такой резкой смены местоположения, схватила свою сумку, попутно запихнув внутрь коробку с остатками табака, и почти не колеблясь, зашла в холл этого сомнительного хостела. Все произошло так быстро, что мы даже не успели сразу понять, что облажались, что не смогли отговорить Лауру от этой глупой, а самое главное, опасной, затеи. Дино устало схватился за лицо, не желая больше наблюдать картину нашего провала. А я так и стояла, всматриваясь в разводы на двери. Нас отделяла лишь хлипкая дверь, которую мы могли бы с легкостью открыть, пройти внутрь и просто на просто забрать оттуда девушку, Дино мог бы серьезно повлиять на нее, отговорить от этой затеи, стерев даже мысль об этом, но нельзя. Ничего не запрещено строже, чем насильственное переубеждение. Изворачивайтесь, выдумывайте всякие предлоги, притворяйтесь любыми людьми, делайте все для того, чтобы внести или вынести какую-ту мысль или наставление, но никак не используйте напрямую свою небесную силу. Проникайте в разум, но человек должен послушать вас в роли такого же земного человека, а не под магическим влиянием. Иногда это сделать крайне сложно. А еще сложнее понять то, что от этого решения зависит несколько жизней. Причем, при любом раскладе Лаура в опасности. Выстрелит она в него, обречет себя на вечные муки и уголовную ответственность, неужели она серьезно собирается пробить свинцом его черепную коробку? Здесь, прямо в этом заселенном хостеле?.. Не выстрелит, так неизвестно, что ожидать от Джеральда. Он явно будет не в восторге, увидев ее. И уж тем более не обрадуется, заметив пистолет в руках.       — Почему всего несколько моих слов так повлияли на нее?..       — Об этом я и говорил. Всегда нужно контролировать то, что ты говоришь на земле, ты не можешь предугадать, какие из твоих слов станут запускным механизмом. Лауре много не нужно было, она ждала хотя бы намека на то, что идея увидеться с ним не так плоха. Она ведь хотела этого, ты же понимаешь.       — Дино, нам нужно…       — Уходить. Пошли, мы отправляемся назад, Вики, — хоть я уже привыкла к тому, что по имени меня называют исключительно в положительные моменты, Дино в перечень тех людей не входит. Он разочарован, как и я.       — Мы же не можем бросить ее здесь! Нужно что-то сделать, нужно остановить ее, помочь ей. Ты ведь понимаешь, что их встреча не закончится приятным чаепитием и радушными объятиями, будет либо одна, либо несколько жертв.       — Прекрати, Вики! Ты уже все сделала, теперь пришло время отчитываться за проделанную работу. Ее дальнейшая судьба и так ясна, а чем дольше мы задерживаемся на земле без дела, тем появляется больше проблем.       — Хочешь сказать, что я одна в этом виновата?! Дино, ты тоже… Ладно, сейчас это не имеет ни малейшего значения, — я тянула тоненькую прядь волос, иногда надламывая кончики, секущиеся концы не самое страшное, чем может закончиться этот день.       — Хорошо, что ты это понимаешь, идем к водов…       — Я ей помогу, — Дино едва не запнулся о неровную дорогу.       — Совсем с ума сошла? Ты не сможешь этого сделать. Либо тебе придется нарушить правило, что повлечет за собой ужасные последствия для тебя и меня в том числе, при чем, вероятность того, что ты справишься с этим, чертовски мала, либо пора принять очевидный провал и двинуться дальше. Меня не хочешь слушать, вспомни, что говорил Люцифер про принятие ошибок, — нет, нет, нет. Я не хочу, пока что не хочу вспоминать ничего связанного с ним, я хочу сохранить хотя-бы какую-то собранность.       — Дино, я же не заставляю тебя мне помогать, просто позволь мне попытаться исправить все. Я лишь зайду туда и проверю, что происходит, пожалуйста, — на деле я не понимаю, зачем упрашиваю ангела разрешить мне сделать это. Я в любом случае пойду туда, просто необходимо немного успокоить Дино, потому что готовой надо быть ко всему.       — Вики… Это неоправданный риск, это глупый риск. Ты не ведаешь, как подставляешь себя сейчас.       — Пусть так, но я чувствую, что что-то не так. Я сегодня слишком много чувствую… — ангел недоверчиво посмотрел на меня, пару секунд потупил взгляд в небо, а затем вымученно развел руками.       — Вики, я не могу тебя насильно туда не пускать, но пойми, что ты поступаешь неосмотрительно. Мы не можем помочь всем и это в порядке вещей, такое случается. Это тоже своего рода задание, принять свое поражение нелегко.       — Пускай это задание я провалила, но дай мне помочь девочке. Только я буду нести ответственность за себя, не переживай, тебе не придется отдуваться за это.       — Это меня волнует в последнюю очередь. Самое важное сейчас — это твоя жизнь. Я буду здесь, если что — сразу выходи оттуда, ну, или позови меня.       — Хорошо, — на деле ничего хорошего.       Хостел сразу кричит о своей низкой цене. Пустой стол на ресепшен, сколотая в нескольких местах напольная плитка и желтые обои на стенах. У меня нет времени ожидать работника, который смог бы провести меня в номер Джеральда. Остается лишь самостоятельно начать поиск. Благо, на первом этаже не слишком много комнат.       С каждым шагом по скользкой плитке напряжение внутри нарастает. С каждой запертой дверью дыхание становится тяжелее. Когда остается единственная не проверенная — сердце начинает биться быстрее. Когда я ее открываю — оно словно замирает.       — Господи… — где еще, если не на земле обращаться к нему.       Пол испорчен кровавыми каплями, низкое окно открыто настежь, судя по всему, виновник этого месива трусливо сбежал. Слабое женское тело слегка подрагивает, до слуха доносится подобие хрипов. Сразу понятно, что в очередной раз пострадала Лаура, а не это отродье.       Не думая подбегаю к страдающей девушке, пачкаю свои обнаженные колени ее теплой кровью, стараюсь не думать об этом. Это не кровь, это всего-навсего вино. Теплое, слегка загустевшее вино. Наклоняюсь над ней. Губа разбита, над скулой ссадина, бровь рассечена. Это все мелочь по сравнению с тем, что из ее живота льется то самое «вино». Одежда уже насквозь пропиталась кровью и прилипла к телу, Лаура неразборчиво шепчет, еле перебирая губами. От такого вида сразу все предчувствия улетают из головы, все мысли и переживания. Остается только повальный страх за чужую жизнь, которая вот-вот оборвется.       — Держись, Лаура, все будет в порядке, — интересно, сколько процентов из произнесенных слов «все будет в порядке» действительно сбылось? Сколько жизней было спасено после подобных обещаний? Если повезет, то найдется хотя бы пара…       Попытки зажать сочащуюся рану, остановить кровь, привести ее в чувства или унять боль, не увенчались успехом. Пальцы быстро немели, кровь по-прежнему беспрерывно хлестала, она продолжала предобморочно лепетать, а по ее медленно закрывающимся и тяжело открывающимся глазам было легко прочесть, что боль адская. И что долго она не протянет…       — Нет, ты не можешь позволить Джеральду в очередной раз испортить тебе жизнь! Я тебе не позволю, — злость. Внутри меня начала кипеть непритворная злость. На этого морального урода и на себя. Я не смогла убедить ее в том, что видеться с ним — это плохая идея. Я действительно провалила задание. Даже больше. Я провалила ее жизнь. Словно, сама взяла кухонный нож с короткой ручкой и воткнула ей между девятым и десятым ребром, а затем специально вытащила, забирая последние шансы на выживание.       — Я… — Лаура пыталась что-то сказать, но хрипы и болезненный кашель весомо осложняли эту задачу. Она отчаялась. Холодная слеза стекала по бледному личику и смешивалась с кровью на полу. Она дрожала, словно от озноба, зубы неприятно стучали друг о друга, а горло сжималось от каждого глотка воздуха. Нет, ей точно не нужно умирать сейчас, я, черт возьми, чувствую это! Нельзя этой девочке, не знающей ничего кроме насилия к себе, вот так отправляться на небеса. У нее должна быть жизнь, долгая и дотошно приятная, прямо как в сказках. Можно мне роль доброй волшебницы?..       — Лаура, я помогу тебе, хорошо? Ты только постарайся принять мою помощь, — изначально в мои планы не входило то, чем я сейчас занимаюсь. Более того, я даже не подразумевала, что способна на подобное. Видимо, я впрямь недооценивала свои возможности…       Взяв ее истощенную ладонь в свою, я почувствовала, как моя злоба и страх превращаются в горячие потоки неудержимой энергии, так и рвущейся наружу. Поначалу это даже кажется приятным, будто избавляешься от ненужного барахла. Ты ускоряешься и отдаешь все, без разбора. Видишь, как принимающему все эти «дары», становится лучше и продолжаешь с еще большим энтузиазмом. Только вот вновь разогнавшись, не успеваешь заметить то, что сама осталась ни с чем. Пустота. И теперь тот отданный хлам уже и хламом то не кажется, теперь хочется забрать назад хотя бы частичку, совсем немного, лишь для того, чтобы не утонуть в этой безбрежной пустоте. Но это сложнее, чем слепо разбрасываться своими ресурсами. Это банально невозможно.       Слышу неспокойные шаги, а затем такой же голос. Дино весьма нетерпелив.       — Вики! Что ты творишь?! Прекрати немедленно, ты же истязаешь себя! — не могу. Сейчас я ничего не могу. Только продолжать и беззвучно плакать. Слезы сами текут. Мне не больно, не обидно и совсем не грустно. Только хочется спать. И, кажется, я постепенно перестаю нормально дышать.       Ангел пробовал оттащить меня от Лауры, только вот все безрезультатно. Мы сейчас притянуты друг к другу, словно магниты. Признаюсь, не думала, что все будет именно так. Думала, поделюсь с ней немного собственной энергией, должен же быть хоть какой-то прок от того, что я теперь обитаю на небесах. Не думала, что она начнет забирать у меня все. Сегодня у меня не слишком получается думать, только чувствовать…       Дино начал что-то шептать, ходить кругами по комнате, он уже понял, что не сможет прервать этот «ритуал», есть только один вариант — доделать его. Я полностью ослабла, сил уже не осталось, я не видела ничего вокруг и почти не слышала. Но страха у меня нет, Лаура и его забрала. Я почувствовала, как в номер зашел кто-то третий и начал громко звать меня по фамилии, трепать за плечи, а потом грозно кричать на Дино. Благо, этого я уже не слышала.       Лежащая на моих коленях Лаура слегка пошевелилась и прошептала севшим голосом, на удивление, ее шепот я услышала очень четко. И, увы, это последнее, что услышала.         — Все-таки я не безразлична ему, — дура.