Вот,что делает с людьми любовь

POV Люцифер

      Тишина. Я всегда рад ей. Хоть мне и нравится шумное веселье с активным отдыхом, окунаться в молчание всегда приятно. Слышать не грязные голоса людей, а свои мысли. Не скажу, что они у меня девственно-чистые, но их гораздо приятнее слушать, чем бессвязную постороннюю речь, наполненную полной бессмыслицей.       Только вот сейчас я был готов послушать кого угодно, но только не себя. Потому что мои мысли сводили меня с ума. В прямом смысле. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и стану шизофреником, мой мозг взорвется от напряжения, зубы раскрошатся от силы, с которой я их сжимаю, а капилляры в глазах захватят в свою кровавую паутину последние нетронутые места белка.       Я слишком много думаю. Сначала о том, нахрена сказал про свою комнату, потом о том, что Уокер — глупая истеричка, нещадно треплющая мои нервы, после, вспомнил про ее задание на земле, вспомнил, с кем она туда отправилась. И начал думать о том, как не слететь с катушек. Я не сомневаюсь в силе и способностях этой непризнанной, насчет умений Дино тоже не приходится волноваться, я знаю его почти всю свою жизнь. Что-что, а работать он умеет. Вот только их дуэт слабоват. Не получается у них вместе плодотворно работать, ну не дано. И поэтому, я невесть сколько по времени уже сижу и зачем-то думаю о том, что подозрительно долго они выполняют задание. Хотя меня это совсем касаться не должно… Я, наконец, остался в покое и без проблем от Уокер. Но вдобавок без ее голоса и тепла прикосновений. И теперь непонятно, нужно ли мне это спокойствие без непризнанной, и возможно ли оно вообще?..       Неужели я привык к ней? Неужели начал забывать, какого это, быть без нее? Неужели я позволяю себе слепо повторять все свои ошибки? Я ведь все помню. И то, как сильно любил маму, как был привязан, как буквально умирал вместе с ней, как моя любовь к матери преумножила ненависть к отцу. И то, как дал чувству «любовь» еще один шанс. А он, по классике жанра, естественно провалился. Отношения с невинной на первый взгляд Эллисон когда-то были для меня всем. Я дышал воздухом, который она выдыхала, смотрел как на самое недосягаемое произведение искусства, касался как до хрустального бокала на тонкой ножке. Эллисон — демон, умеющий менять свои кровавые крылья на священно-белые, и не важно, что по факту они были вырваны у несчастного ангела. Это, конечно, метафора, но даже она не олицетворяет целостность этой молодой дьяволицы. Со временем я смог раскрыть часть рецепта Эллисон. Напускная глупость, питающаяся расчетливостью и глубокими планами. Легкая улыбка, скрывающая гримасу отвращения к вам. Тихий смех, скорее звучащий как отвратительная насмешка. Спокойный голос, подавляющий все эмоции. Она была статична, можно сказать, бесчувственна ко всему и всем. Холодные губы, иногда мне казалось, что я целую мертвеца, но благо она была рада моим укусам, которые хотя бы немного разогревали их. Лучше горячая кровь во рту, чем ощущение ледяной пустоты. Много подхалимства, даже открытая лесть не пугала ее. Все, почему-то, велись. Впрочем, как и я.       У Эллисон всегда было много планов, которыми она с удовольствием делилась со мной. И не важно, что я этого не спрашивал, о себе она говорила всегда. Ей был не важен сам собеседник, только его наличие. Наши вечера были своеобразной рутиной, которую не хотелось разбавлять. Ее нескончаемый монолог, пару вопросов ко мне, секс, во время которого она позволяла мне делать с ней все, что только мне захочется. Иногда мне это надоедало, но в целом было неплохо, лучше, чем без нее. Эллисон оказалась в нужное время, в нужном месте. В очередной раз, когда я отдался мукам совести и воспоминаниям о маме, она была рядом. И вот она, причина привязанности. Попытка перекрыть боль, тем самым — доставить еще больше боли. Весьма прозаично…       Она проводила много времени на занятиях и заданиях, при этом никогда не позволяла мне приходить к ней. «Я не могу сосредоточиться, когда ты рядом, увидимся после». После мне стало известно, что половина из заданий заключалась в том, чтобы трахаться с моими знакомыми, друзьями и даже родственниками. Хотя, кажется, отец прогнал ее тогда…       Эллисон, безусловно, сильна, но львиная доля ее возможностей получена весьма неоднозначными путями. И секс с целью овладеть чужой энергией далеко не самое коварное деяние. Для нее не существовало понятия морали или жалости, она находила это скучным и глупым. А вот обман и манипуляции ее очень забавляли. Она не различала такие понятия, как «жесткость» и «жестокость», для Эллисон это было одно и то же. Не любила учиться, не любила учить, любила только играть. Азарт был основой ее крови, он двигал ею, порой полностью управлял. Не знаю как, но я действительно не догадывался о том, что она мне изменяет. Скорее, я просто не думал об этом. Не хотел отдаваться лишним мыслям, не хотел грузиться и грузить. Узнал только после того, как она переспала с моим лучшим другом, сказав, что мы давно расстались. Он знал, что не расстались. Но, как и всегда, удобнее делать вид, что ничего не знаешь. Я сказал все спокойно, почти безэмоционально. «Я знаю, что ты спала с ним». В ответ получил такую же спокойную фразу: «И не только». Да, мне было больно, адски больно. Я был зол на себя, что не смог прекратить давать другим людям возможность ранить меня без осколка. Пообещал, что обязательно это исправлю. Не уверен, что смог. То, что я думаю об Уокер и то, что испытываю при этом — тому доказательства.       — Люцифер! Просыпайся, — мне что, начали сниться сны? Тогда почему именно кошмары, я бы предпочел совершенно другой жанр.       — Дино, если ты плод моего не выспавшегося мозга, то вали. Если нет — делай то же самое.       — С великим удовольствием, но, думаю, тебе стоит сообщить о том, что с Вики, — точно кошмар, так еще и такой реалистичный.       — Продолжай.       — Она натворила много бед, на этот раз серьезнее, чем обычно. Все зашло слишком далеко, — прекрасное пробуждение, лучше не придумаешь. И Дино рядом, и очередные новости о косяках непризнанной, что еще для полного счастья не хватает?..       — А у нее когда-то было иначе? Говори уже, кому она на этот раз не дала сойтись с девушкой, или, быть может, обдурила тебя с помощью нехитрого приема соблазнения? Выглядишь, кстати, ты херово.       — Спасибо, ты сегодня как никогда добр.       — Я никогда не скуплюсь на комплименты. Так что же такого криминального произошло, что ты даже ко мне пришел? Думаешь, я горю желанием совершить над ней правосудие за какой-нибудь поступок? Хочешь, чтобы я огласил тебе список всех известных мне наказаний?       — Она отдала свою энергию умирающей девушке, с которой и было наше задание, — а я, было, думал, что эта непризнанная уже не сможет удивить меня. Оказалось, нет предела глупым поступкам. Первая мысль, мелькнувшая в моей голове, состояла полностью из мата. Вторая, оказалась более культурной, но Уокер все же лучше не знать, какими словами я ее сейчас вспоминаю. Дальше, что за такой поступок я действительно хочу воспользоваться парочкой своих знаний и, если конечно эта бедовая дама еще жива, донести до нее… Что так делать нельзя, нехорошо, глупо, опасно, плохо и… в ее стиле.       — Она… — черт, а спросить это сложнее, чем просто подумать внутри себя.       — Жива, Люцифер, она жива. Но ты и сам понимаешь, в каком она сейчас состоянии и что на небесах ей сейчас делать нечего.       — Какой умный мальчик, что еще расскажешь? Это и так понятно, где она сейчас?       — На земле, естественно, — а вот сейчас звание «умного мальчика» стоит изничтожить в пух и прах.       — То есть, ты оставил ее одну хрен знает где? Одну, без сознания, на земле?! Дино, ты придурок или прикидываешься?! — я был готов сжечь его сейчас за то, что бросил ее там. Одну. Ее нельзя оставлять одну, ни за что. Она же такая… В общем, не должна она быть одна. Никогда.       — Успокойся ты! Вики не одна, она с Ости, а если ты ускоришься в сборах, то скорее присоединишься к ним, — а сейчас я серьезно задумался о том, что это с очень большой вероятностью игра моего больного воображения. Какая, нахрен, Ости?       — Я даже спрашивать не буду, что там делает эта дьяволица, — попутно я надел на себя привычные брюки и рубашку. Запонки искать, смысла нет, обойдусь и без них. — Хотя нет, все-таки спрошу. Какого хрена там забыла Ости?! То есть, ты сначала позвал ее заклятую подружку, а не ее… меня?!       — Она сама там оказалась, пошли, по пути объясню. Путь был недолгим, водоворот сработал правильно и перенес нас прямо в двухэтажные апартаменты в Испании. Дино рассказал мне все. И про задание, и про то, что они его провалили. И про дурацкую идею Уокер, и про то, что разрешил воплотить ее в реальность. И про то, как там оказалась Ости, и про то, как они пытались откачать Вики… Этот момент я решил не слушать, не самые приятные вещи он говорил.       — Думаю, сейчас не время обсуждать то, что будет с ней по возвращению на небеса, — а я об этом даже не задумался. Мне, по большей части было на это плевать. Главное — пусть в себя приходит, а уж проблемы с ее обучением я решу. Главное — пусть придет в себя… — Я поговорю с отцом, прощупаю почву и узнаю, насколько плохо ее положение.       — Я тоже поговорю. Со своим, — он понимающе кивает. У нас с Дино достаточно схожих жизненных моментов. Например, нам обоим не слишком повезло с родителем… Пройдя внутрь квартиры, я сразу увидел ее. Уокер лежит на кровати в неестественной для себя позе. Она лежит на спине, руки по бокам, тело наполовину накрыто одеялом. Рядом сидит Ости на кресле и внимательно рассматривает ее лицо. Будто ждет, что непризнанная сейчас откроет глаза. Я тоже жду.       — Наконец-то, я думала, ты решил бросить меня с ней наедине.       — Она всегда была такой… маленькой? — две пары глаз непонимающе посмотрели на меня. Да, звучит слишком странно. Но это именно то, о чем я подумал сейчас. Уокер кажется очень маленькой, просто крошечной и непривычной. Она лежит на кровати так, как не любит лежать. Посередине. Под головой у нее только одна подушка, а одеяло покрывает только половину тела. Я знаю это, потому что Вики как-то говорила, что может заснуть только на боку. Про подушки догадаться было несложно. Когда она остается на ночь в моей кровати, чуть задремав, сразу тянет мою подушку за край, чтобы подложить под щечку. Ей нравится спать «на высоте», поэтому мои руки и грудь нередко выполняли приятную функцию.       — Чего?.. Она не изменилась, Люцифер, — ничего ты, Дино, не понимаешь. Если бы не изменилась, сопела бы на всю комнату и улыбалась во сне, а не лежала как на собственных похоронах…       — Ладно, я возвращаюсь на небеса, попытаюсь грамотно объяснить всю ситуацию. Пусть она остается здесь столько, сколько требует ее организм. То есть, вы остаетесь, — Дино кинул сочувствующий взгляд на Уокер, покачал головой и собрался уходить.       — Спасибо, — я протянул ему руку. — Я благодарен, что ты и Ости оказались с ней рядом.       — Конечно, — рукопожатие это не знак того, что между людьми «мир, дружба, жвачка». Сейчас, это знак доверия и признательности с моей стороны, и принятия этого с его. Мы не друзья. Но и не враги. Никогда ими не были и не будем. Надеюсь.       — Подожди, я с тобой. Помогу тебе отмазаться перед Фенцио. Люци, или тебе нужна помощь здесь? — помощь… От кого в последний раз я ее получал? Наверное, это Уокер. Она всегда умудряется незаметно облегчить мой душевный груз…       — Нет, все в порядке. Все будет в порядке, — на прощание обнимаю Ости, я делаю это не часто, но думаю, сейчас подходящий момент. Подхожу ближе к непризнанной, собираюсь сесть в кресло напротив, но не могу. Или просто не хочу. Какая вообще разница?       Чуть отодвигаю ее и аккуратно ложусь рядом, никак не соприкасаясь с ней. Мне не хочется терроризировать ее взглядом, но не получается. Или мне просто хочется смотреть на нее. Опять же, неважно.       Дверной хлопок. Мы одни. И опять начинается тишина, которую хочется разбавить чем угодно. Хоть пушечным выстрелом, лишь бы не слушать свои мысли, только не их… Она сейчас так далеко. Где-то в глубине темноты. В ней нет мыслей, чему я на деле немного завидую. Она спокойна, что заставляет меня нервничать. Мы часто молчали рядом друг с другом, но в те моменты все было по-другому. Я слышал ее частое дыхание или облизывание губ. Видел, она прикусывает их, чтобы не выдать неловкой улыбки. Когда она злилась, слышал пыхтение, которое слишком забавит меня. В такие моменты Уокер выглядит как надутый еж, думаю, такое сравнение заставит ее пыхтеть еще громче. Сейчас же, я не слышу ничего. Шум за окнами не считается, испанцы не любят жить тихо.       Мой сон стал весьма странной вещью. Точнее, несуществующей. Я начал уже пугаться самого себя, потому что подобная реакция ненормальна, но мне словно и не хочется спать. А раз не хочется — то и не надо.       За окнами уже давно светло, но вставать мне тоже не хочется. Зачем, если она еще спит?.. Так, пора с этим заканчивать, я становлюсь одержимым.       День проходит в стиле сумасшедшего любителя наблюдать за чужой жизнью. Я не свожу с нее глаз. Потому что не хочется. Сейчас я начинаю понимать, что происходит со мной. Мне кажется, что меня вновь бросили. Будто, Уокер оставила меня. Сначала нагло влетела в мою жизнь, а потом резко покинула. Почти то же чувство, что и при потере мамы… Стоп, пора остановиться. Она ничего не делала. Просто в очередной раз сглупила, полезла не в свое дело. Она вернется…       Я приобнял ее. Нет, не потому что испытываю какие-то теплые чувства, не потому что мне нравится ощущение тепла ее тела рядом со своим. Только из-за безопасности, мне показалось, что еще чуть-чуть, и она свалится на пол. Да, точно. Не важно, что она уже целый день не двигается. Уокер всегда найдет способ, как заработать синяки.       Теперь она укрыта полностью, и голова приподнята, и повернута она на бок. Думаю, ей удобно. Надеюсь, что ей удобно.       -Я не понимаю, зачем ты вдруг решил поиграть в ее личного стилиста.       — Ости, я просто попросил тебя принести ей любую одежду, а не критиковать меня.       — Успокойся, принесла я.       Я подумал, что ее красное платье-пиджак совсем не подходит для сна, жесткие швы могут болезненно впиваться ей в кожу и доставлять дискомфорт. Поэтому, надо было переодеть Уокер. Оставить ее одну я не мог, а расхаживать и выбирать ей одежду я тоже не горел желанием. Ости пришла ко мне на помощь. Теперь на одну вещь для беспокойства стало меньше. Непризнанная одета в мягкие штаны и кофту с коротким рукавом под тон штанов. Ну же, Уокер, я уже и переодел тебя, и уложил так, как ты любишь, и губы твои периодически смачиваю ватным диском с водой. Не знаю, так уж ли это необходимо, но твоего бальзама с клубникой здесь нет, а маленькие трещинки начинают нещадно образовываться. Все условия создал для тебя, пора уже вставать, Непризнанная…       Понимаю, что мне нравится держать ее рядом. На своей груди. Так я хотя-бы уверен, что прямо сейчас она не лезет в жерло проблем. Да и в целом, это весьма приятное занятие. Было бы еще приятнее, если бы она сейчас была в сознании. Пусть спит, но не как сейчас. Я согласен так же смотреть на нее целый день, так же считать ее вздохи от скуки, так же поглаживать правый бок, но вдобавок слушать ее посапывание и чувствовать сонные барахтанья. Когда это так плотно засело у меня в голове?..       На землю спустилась Ости, ей стало интересно, как дела у Уокер и собираюсь ли я возвращаться. Вроде, пошел третий день с момента как я здесь. Я не чувствую времени, Ости сказала. Водить с ней длинные беседы мне не слишком хотелось, на это просто не было сил. Попросил дьяволицу посидеть с Уокер немного, пока я слетаю на небеса. Она легко согласилась.       Мне незачем было сейчас возвращаться на небеса. Мне просто не хотелось, чтобы Ости думала, что я переживаю. Чтобы она видела это. Водоворот немного уложил мои мысли. Стало полегче. Я просто так мотнулся туда-обратно. Походил возле лабиринта, спустился в ад. Хотел впервые за долгое время зайти в свою комнату, но не стал. Не думаю, что идея погружаться в глубокие воспоминания — хорошая. Потом. И я приду туда не один.       Сигареты. За эти дни я не выкурил ни одной, хотя в кармане была почти целая пачка. В этом плане мне повезло больше, чем людям. Я не знаю, что такое зависимость от никотина, алкоголя или наркотиков. Наверное, все это было создано не для них, а только для демонов. Иначе, какой смысл ради секундного удовольствия платить такой высокой ценой?..       Все же, две папиросы прогорели. Легче не стало, только пальцы пропахли табаком. Пора возвращаться, здесь еще тише, чем на земле.       Какого же было мое удивление, когда я услышал тоненький голос непризнанной. То, что хотел услышать больше всего. Вернулась…       Она спокойно лежит на мне. Так же, как и последние несколько дней. Думаю, мой рассказ послужил хорошим снотворным. Хотя она и так обессилена, многого ей не надо.       — Значит, — неужели все-таки не заснула?.. — Все, что я почувствовала… было по-настоящему?       — А что ты почувствовала?       — Тепло и спокойствие. То, как была укутана все время, как лежала во внимании и заботе. Я почувствовала… счастье?.. — приподнимается на локтях и смотрит на меня своими горящими глазами. Как я смог соскучиться по ней, когда все это время почти не отходил от нее?!       — Это необычный навык, не знаю, как он у тебя появился, но без удачи в этот раз тоже не обошлось. Обычно таким награждаются либо благодаря родителям, либо… да нет, в основном только из-за родителей. Может, Ребекка соскучилась по своей дочке? — Уокер фыркает и задумчиво крутит прядку волос. А я ведь до сих пор не знаю, о чем она все время думает…       — За все время нахождения на небесах я ни разу не пересеклась с ней, сомневаюсь, что это был способ сблизиться со мной.       — Порой, родители делают странные вещи ради своих детей.       — Возможно. Не хочу думать сейчас еще и о своей маме, голова и так болит.       — Кстати, ты не выполнила условия нашего договора. Я тебе все рассказал, а ты, почему-то, до сих пор не спишь, — улыбается, и я чувствую себя сумасшедшим. Иначе как объяснить то, что я радуюсь ее улыбке?..       — Я предупреждала, что играю нечестно, ты знал, на что соглашался. Нужно было внимательно меня слушать, — Уокер, ты даже не представляешь, насколько внимательно я тебя слушал… Хоть и язвит, но уже потирает слипающиеся глаза. Кажется такой… домашней. И живой, самое главное.        — Я по глупости понадеялся на то, что ты окажешься порядочной.       — Зря, — пальчикам ног дотягивается до сложенного в углу кровати одеяла, перехватывает его и стряхивает. — А ты сам, вообще, сколько уже не спал? Выглядишь… Как бы сказать, чтобы не задеть твое хрупкое мужское эго… Не лучшим образом.       — Мое сердце не выдерживает подобных слов, — хватаюсь за «сердце» и страдальчески жмурюсь. Уокер обессиленно хохочет и накрывает нас одеялом. Увы, здесь оно только одно.       — Я не шучу, Люцифер. Сколько ты сегодня спал?       — Сегодня?.. — а как ей помягче сказать о том, что я не сплю почти третьи сутки? — Я не сплю уже почти третьи сутки, — ну, можно и так.       — Ты издеваешься? Чем здесь еще можно было заниматься, если не спать? — ох, очень много чем. Например, смотреть, как это делаешь ты. Завораживающее занятие.       — Мне не нравится спать на земле.       — Все-таки, хочешь вернуться на небеса? Ладно, можешь…       — Этого я не говорил, Уокер. Ты невнимательно меня слушаешь.       — Один-один. В таком случае, — Вики перекладывает голову на подушки. — Пора немного поменяться местами, ложись, — ну нет, это уже будет перебор. Я и так слишком сблизился с непризнанной, в очередной раз чуть не обжегся. Хотя, какой там обжегся, я чуть заживо не сгорел, глядя на нее. Почему же было так больно от одиночества? Я ведь так и проживал большую часть своей жизни, я ведь привык к этому. Или, это потому что я уже привык к Уокер и эта привычка нравится мне больше, чем привычка быть одному?..       — Вики, это…       — И я, и ты хотим спать. Так что, давай все разговоры завтра. А лучше — никогда. Потому что я знаю, что ты заново будешь рассказывать о том, насколько я не права. Ложись, я даже сказку тебе могу рассказать.       — Даже так… Тогда, грех отказываться, на кону стоит слишком дорогое. Я надеюсь, сказка о принцессах? — что я делаю, на что соглашаюсь, для чего?! Не знаю, но это приятно. Слушать ее голос и чувствовать тепло. Я лег ей на грудь слишком осторожно, будто до этого никогда к ней не прикасался. Что-то изменилось с момента, как я увидел ее в бессознательном состоянии. Я понял, что с легкостью могу потерять и ее. И понял, насколько этого не хочу. Да, пора признаться себе в том, что мне не хочется терять Уокер. Быть в одиночестве и тишине без нее — страшно. А еще страшнее — если она будет в одиночестве и тишине.       — А разве другие есть смысл рассказывать? — она действительно начала что-то лепетать. Про какую-то башню и грустную девочку, про злого дракона, желающего испепелить ее своим огнем и сильного принца, желающего защитить ее от всех бед. Вики на ходу придумывала бредовые сюжетные повороты и идиотские имена героям, из-за которых я не могу сдерживать смеха.       — И чего ты смеешься?! Я тебе рассказываю про тяжелую женскую судьбу и про ее запутанную любовь с принцем, а тебе смешно?       — Если бы ты не назвала их «Кэннон» и «Дэнджер», возможно, я смог бы сдержаться. Тут даже не понятно, кто женщина, а кто мужчина.       — Слушать надо внимательно, и все будет понятно.       — «Пушка» и «Опасность»… Прекрасная пара, — фантазия у Уокер странная, но очень богатая. Она чуть ли не целый час выдумывает какие-то небылицы, а я, взрослый мужчина, демон, в конце концов, слушаю ее, как завороженный ребенок.       — Думаешь, «Амелия» и «Джейсон»* — лучше? — хитрая, как самая рыжая лиса…       — Гораздо. Ладно, оставляй уже любые имена, что было дальше?..       В этот раз, я не смотрел, как она спит, я отключился так и не узнав, остались ли вместе эти несчастные Кэннон с Дэнджером. Но ничего, мы это еще обязательно выясним, думаю, впереди у нас будет еще ночь. А лучше, не одна. Их история не должна закончиться так быстро.