Fatality

      Ты такой же…       Такой же.       ТАКОЙ ЖЕ!       Раян проснулся, сел, накрыв лицо ладонью. Сон. Он отвык от кошмаров. Виной тому сеансы с профессором Флитвик или время — Раян не знал, но до встречи с Грегом он не вспоминал об этом. Они не снились ему уже очень давно. Раян уже не удивлялся, что короткий обрывок сна, где всего несколько слов, наводит на него такой ужас. Не человек, который их говорит, не интонация, с которой он, захлёбываясь слезами от собственной никчемности и беспомощности, выкрикивает обвинения и ползёт следом по полу, не имея возможности встать из-за крепко связанного тела. Не из-за его приговора отправиться в жаровню вместе с другими живоглотами, а та реальность, которую он явственно видел.       Сара заворочалась во сне. Раян обернулся, посмотрел на девушку. Она беззаботно спала в его постели, вытянув ногу из-под одеяла — жарко. Кажется, она не испытывала никаких неудобств по поводу необходимости спать на новом месте с совершенно незнакомым ей человеком. Настолько устала за день? Паразит всё ещё осваивается? Или ей просто некуда пойти?       На улице уже рассвело. Ложиться и пытаться уснуть на неудобном диване, не предназначенном для сна, Раян не видел смысла. Когда он дойдёт до кухни, чтобы заварить себе кофе и снова перебить женский запах в квартире, к которому он никак не мог привыкнуть, Дерек Гейн из 204-й проснётся под писк кофемашины, Милиен Ворс из 207-й отправится на пробежку, а миссис Доррис заведёт граммофон и будет предаваться воспоминаниям о молодости вместе с Элвисом.       Сара проснулась, когда Раян допивал кофе.       — Это что, Джерри Ли Льюис? — осведомилась девушка, услышав музыку из квартиры миссис Доррис.       — Чак Берри, — поправил инфект и вручил девушке чашку с кофе. — Позавтракаем потом. Одевайся.

***

      В первый визит в университет, когда Раян привёл её на лекцию профессора Фликвик, Сара не запомнила ни дороги, ни здания. Воспоминания казались размытыми и нечёткими, словно она добиралась в пьяном угаре или с сильной лихорадкой, но ничего такого она не помнила. Тело подчинялось ей. Она не слышала голосов в голове, не замечала за собой желания вгрызться в кого-нибудь и поесть прямо на улице, как в её понимании делали новообращённые инфекты. Или так поступали только живоглоты? Она видела упаковку успокоительного, которую принёс Раян. Утром в ней стало на одну инъекцию меньше. Раян.       — А почему ты мне не вколол? — удивилась девушка, догоняя парня. Из-за разницы в росте она отставала от него на несколько шагов. Приходилось постоянно поддерживать ритм, чтобы угнаться за широким шагом инфекта.       — А нужно? — Раян посмотрел на неё искоса, с незаинтересованностью и, как ей показалось, с налётом раздражения. Вот что его раздражало? Болтливость? Заинтересованность? Она?       — Ну… Себе же ты вколол.       — Могу вколоть, если это избавит меня от разговоров.       — Молчу.       Вот и выяснили.       Сара чувствовала себя ребёнком, которому всё интересно. Она запоминала дорогу к университету, но не задавала вопросов. В своей одежде, которую им повезло забрать, она чувствовала себя комфортнее, чем в футболках не по размеру и с выглядывающей задницей или в спадающих мешковатых шортах. На улице было жарко, в июне солнце ещё не палило так сильно, как в середине лета, когда люди начнут сходить с ума от жары, но иногда девушка чувствовала, как по телу проходил жар без видимой на то причины. Чувствуя, как рубашка начинает подлипать, Сара сняла её, обвязала вокруг пояса шорт и под недовольный оклик парня поспешила поравняться с ним. Раян смерил её таким взглядом, словно задержалась она не на несколько минут, а на добрую пару часов.       Вокруг медицинского университета собрались студенты в белых халатах. Они обсуждали лекции, новые научные статьи или доклады. Не обходилось без флирта и неуклюжих попыток пригласить на свидание, свежих пятен от кофе на белых халатах, сорванных бейджей во время энергичного приветствия товарищей, разбросанных книг заучек или запрещённых химических подрывов и фейерверков, которые тайком устраивали студенты. Сара никогда бы не подумала, что в этом месте изучают инфектов, но она так поняла, что в отделении полиции есть место для живоглотов и агентов, которые занимаются их поимкой. Или же это тоже происходит в университете, а форма — прикрытие?       Они поднялись по лестнице на четвёртый этаж. В холле им редко встречались студенты. Основная масса находилась на улице, готовилась к занятию в коридорах на первом и втором этаже. На третьем были закрытые лаборатории, за которыми они могли наблюдать через стекло.       — Архив? — удивилась девушка, заметив надпись над дверью, куда направлялся Раян.       Хорошо спрятано то, что находится под самым носом, да?       — А ты что хотела? Секретный штаб, как у Людей Х?       Сара смутилась, нахмурилась, но оставила вопрос Раяна без ответа.       В архиве был всего один человек из персонала. Двое студентов в халатах — парень и девушка — сидели за разными столами и делали какие-то записи, ориентируясь на сведения в научных журналах. Сотрудник архива находился за стойкой и не отводил взгляда от монитора компьютера, постоянно делая какие-то правки или внося новую информацию, ориентируясь на свежую стопку из папок. На них не было ни имён, ни фотографий, только странные номера, по которым он их сортировал, тихо бубня их себе под нос. Он не сразу заметил появление двух гостей. В гавайской майке и шортах брюнет выглядел, по мнению Сары, странно и неуместно. Она рассчитывала на какого-то солидного мужчину или старушку с очками-биноклями, но никак не на парня, который был всего на несколько лет старше неё. Для завершения образа ему не хватало ожерелья из цветов и коктейля в половине кокоса. Если не считать статуэтку в форме девушки, которая энергично раскачивала бёдрами, когда он случайно задевал её локтем, то других гавайских мотивов Сара не замечала.       — Алоха, Раян! — радостно воскликнул он, заметив гостей.       — Оформи, — Раян в отличие от него радостью от приветствия не светился и пришёл говорить исключительно по делу.       — А? — парень удивился, пару раз моргнул и перевёл взгляд на девушку, которая пришла вместе со знакомым. — Ничего себе! Ты делаешь успехи, Раян. Я уже не надеялся, — затараторил парень и обратился к девушке: — Меня зовут Мано.       — К делу, — поторапливал его Раян.       — Хорошо-хорошо, серьёзный парень! — Мано замахал на него руками, но отвлёкся на компьютер, в несколько кликов запустил нужную программу и снова обратился к девушке: — Как давно ты заразилась, кем, где и при каких обстоятельствах?       — Я…       Сара запнулась. Она помнила, когда это случилось и при каких обстоятельствах, помнила, кто обратил её, но она оказалась не готова к воспоминаниям, которые разом хлынули на неё, как кошмар из реальности. Все барьеры, защищавшие её, были сломаны.       Мано с любопытством смотрел на неё, ожидая ответа, и не понимал, в чём заминка.       — 17 июня, — ответил за неё Раян. — Подвальное помещение на Валоу, 372. Два укуса в левое плечо. Келаном Джорсаном.       Раян выдал сухую информацию без подробностей межличностных связей. Эта информация заинтересует профессора Фликвик, но вспоминать её каждый раз Раян не видел никакого смысла. Кела занесли в базу в тот же день, когда его поймали, но о девушке он не докладывал. Обстоятельства заражения Раян уточнит, когда зайдёт сам, без Сары.       Мано почти отчаялся получить информацию напрямую от девушки.       — А имя?       — Сара.       — Полное, нани*! Как я документ заполню?       — Сара Холл.       — Сара Холл, — повторил за ней Мано, внося данные в базу. — А ты случаем не родственница Элана Рикмана Холла? — сказал Мано, как подумал, отличную шутку.       — Да. Он мой отец. А данные родителей тоже нужны?       — Отличная шутка! — Мано перестал энергично барабанить по клавиатуре, отвлёкся, посмотрел на девушку. — Не шутка?..       Мано выдержал паузу, в которую рассчитывал увидеть намёк на улыбку, подмигивание, смешок или что-то, что подтвердит, что девушка не придумала ничего лучше, как отшутиться, но она не шутила. Он ткнул пальцев в небо и попал. Лицо гавайца изменилось. Челюсть отвисла. Он вцепился в рукав Раяна, потряс его и, забывая обо всех приличиях и даре вразумительной речи заодно, затыкал в девушку пальцем.       — Это… Это… Это же… Это же она!       Раян с непониманием смотрел на парня и на девушку, которая явно чувствовала себя неуютно от повышенного внимания. Даже студенты за столом обернулись и с любопытством посмотрели на них. Фамилия девушки и имя её отца ему ни о чём не говорили. Он не разделял реакции Мано и ждал, когда парень снова заговорит.       — Она дочь Элана. Того самого. ERH. Внебрачная дочь, я полагаю, — Мано снова посмотрел на девушку.       Раян вспомнил логотип на аппаратуре в университете, на некоторых лабораториях и документации. Один из главных спонсоров университета. Элан всегда был бизнесменом, который делал удачные вложения, и за год смог увеличить капитал отца, вложенный в небольшую фирму, в пять раз. О его полном имени редко распространялись, а сам он никогда не показывался в университете и делал анонимные вложения на круглую сумму. Об имени щедреца знали немногие — в основном те, кто вёл документацию или был очень любопытным и знал, где покопаться, как Мано, например. Раяна эта сторона никогда не интересовала.       Мано тем временем перечислял все заслуги отца Сары, их владения и любую информацию, которую сумел достать сам или успел вычитать из журналистских статей жёлтой прессы.        — Мне очень жаль, — выпалил он поспешно, — что твоя мать…       На упоминании о матери Сара напряглась и быстро перебила парня, спрашивая про уборную. Мано растерялся, но быстро показал направление.       Гейт слушал разговор Сары с Мано, но не вмешивался. Родословная Сары натолкнула его на мысль, что обращение и визит Грега — не случайность, но он не имел существенных доказательств, чтобы раскрутить это дело. Он проводил девушку взглядом, когда она решила уединиться, чтобы её не заваливали вопросами, но думал о своём, а не о моральном состоянии Сары. Мано посмотрел на него поверх нелепых очков.       — Ты серьёзно не знал?       Нет. Он не подумал посмотреть документы, когда потащил её домой.       — По мне не видно, что я удивлён?       Мано пожал плечами, медленно запечатал на клавиатуре, заполняя форму, и ответил, не отрывая взгляда от монитора:       — Твоя любая эмоция выглядит, словно у тебя диарея.       Раян усмехнулся.       — Так при каких обстоятельствах она заразилась? В отчётах о Джорсане нет этой информации. Ты не доложил о ней.       — Она не знала, что он заражён. Заметила его в толпе, побежала за ним, хотела поговорить и помочь. Он сорвался.       Мано шумно выдохнул.       — Папочка не обрадуется.       Большой спонсор потерял жену, которая по слухам сбежала с инфектом, заразилась и умерла от его клыков. История показалась им мутной и недосказанной, но никто не копал под Холлов. Списали на нелепое стечение хреновых обстоятельств. Заражение дочери на фоне последних событий, связанных с её матерью, выглядело не простым совпадением, а спланированной миссией. Копают под Холлов? Но кто? Раян думал о том, при каких обстоятельствах заразился Кел, но пока он не пройдёт стадию безумства, от него нет никакого толка. После того, как он укусил Сару, окончательно потерял контроль над паразитом, но он держался до этого, понимал, что с ним что-то происходит, или узнал, зачем его заразили, поэтому держался подальше от Сары? Грег не случайно спрашивал о ней, но не говорил, на кого работает. Живоглот всё отрицал и списывал на свою популярность, как инфекта, жрущего человеческую плоть в качестве основного блюда.       Вернулась Сара.       — Почти оформил, — Мано закончил с заполнением форм.       Парень встал из-за стола с прибором, напоминающим сканер штрих-кода, и подошёл к девушке.       — Повернись спиной и убери волосы с шеи. Будет немного неприятно.       В месте соприкосновения кожу покалывало и жгло. На поверхности ничего не изменилось, не появилось ни символов, ни рисунка. Мано подсветил участок специальной лампой, засветились цифры и буквы.       — Поздравляю с вступлением в семью, 4796066CV.       — Твои шутки не меняются.       — Каждый раз свежий набор цифр и букв. И каждая история заражённого индивидуальна, — Мано с намёком посмотрел на него, но под взглядом Раяна решил не шутить о том, как он сам заразился. — Тебе нужен психолог? Подруга? В кого поплакать об изменениях? Выпустить гнев или сексуальное напряжение? Советую лекции профессора Фликвик. Раян не очень тянет на подружку, но я всегда рад помочь.       — Мано.       — Тебе полагается стандартный набор из инъекций на неделю. За твоим состоянием будут наблюдать, чтобы контролировать, пока ты не освоишься. Многие инфекты срываются в первые недели заражения, но ты держишься молодцом и выглядишь неплохо. Не скажешь, что о тебе заботится Раян.       Удар под дых.       — Ты где-нибудь работаешь или учишься? Нужно оформить отстранение от занятий или, если хочешь, можем подыскать тебе куратора на время, чтобы ты привыкала к обществу других людей, но… это не раньше недели хорошего поведения. У нас тут почти всё строго. Так что? Надо освобождение или будешь хорошей девочкой?       — Освобождение от занятий в университете. Я учусь.       — А что по части куратора и наставника?       — У меня уже есть.       Мано удивлённо посмотрел на неё поверх очков.       — Раян.       Сара удивила его ещё больше. Раян удивился не меньше. Вот уж новость. После всего, что с ней произошло, и как он себя вёл с ней, она продолжала ему доверять и не желала попробовать научиться жить по-новому с кем-то другим. В отличие от Раяна другие заражённые охотнее шли на контакт и чему-то учили — их подбирали для этой работы. Сам же Раян никогда куратором не был и не стремился — попробуй выдержать его характер, но на самом деле причина была не в скверном характере, а в том, кем он был.       Почему он? Потому что она увидела его первым? Потому что он не сдал её, как должен был? У Раяна не было ответа на этот вопрос.       — Надеюсь, к концу недели ты будешь жива. Осталось два дня, не подведи.       Мано не удержался от саркастичного замечания. Раян не стал его поправлять, потому что придерживался такого же мнения. Нянька из него так себе. Он вспомнил, как хотел избавиться от девушки прошлой ночью и сколько раз жалел о том, что не избавился от неё сразу. Сегодня ему представилась такая возможность, но Сара не хотела менять его на кого-то другого, хотя у неё была возможность поселиться одной или жить вместе с другой заражённой девушкой.       — Что ж, на сегодня можем закончить. Остальную информацию добьём позже, когда я соберу первый пак документов.       Сара не отходила от стойки и смотрела в сторону на покачивающуюся фигурку.       — Что-то ещё?       — Келан Джорсан. Я могу его увидеть?       Мано замялся с ответом, посмотрел на Раяна, и дал сдержанный ответ:       — Посещения инфицированных запрещены в период реабилитации. Когда будут улучшения, тогда, возможно, ты его увидишь.       — Ясно.       Раян не сомневался, что она спросит о Келе. Девушка как нарочно оттягивала с вопросом, словно боялась услышать ответ, потому что подсознательно уже знала, что услышит. Мано сказал лишнего, но реакция девушки настораживала ничуть не меньше, чем её удивительная способность держать эмоции под контролем. После затишья всегда наступает буря.

***

      Из архива они ушли молча. Раян полагала, что девушка задаст ему уйму вопросов. Ей не терпелось поговорить с ним и расспросить обо всём, когда они подходили к зданию университета, но она оставалась молчаливой после неприятного разговора с Мано. Что именно её грызло — мать, отец или Кел — Раян не рисковал делать какие-либо выводы, но Сара неожиданно остановилась, когда они спустились на первый этаж, и обратилась к нему:       — Мне нужно сходить в одно место. Всего на пару часов. Я запомнила дорогу и вернусь. Я могу уйти?       — Нет, — сухо отрезал Раян. — Заражение — это не обучение в университете и не визит к куратору, чтобы попросить совета и оценки своим действиям. Ты опасна, Сара. Как любой другой инфицированный в первые недели заражения. Ты не можешь уходить сама.       Это была самая длинная тирада за целый день. Ощущение, словно Раяну заклеили рот на беседе с психотерапевтом, лишив его возможности поговорить по душам, а теперь он отыгрывался за молчание.       — Куда ты собралась? — инфект с неохотой брался за это дело и ощутил себя нянькой, приставленной к подростку. Он чувствовал общую неловкость за вчерашнее и вообще от общения с девушкой. Конкретно этой девушкой, потому что с другими девушками он не замечал похожих проблем.       Грубый вопрос можно считать одобрением отправиться туда вместе, но не без условий. В рабочее время Раян, как и другие инфекты из C.R.U.E.L., занимался поимкой живоглотов. Он никогда не числился куратором и даже близко не подходил к этой должности по многим причинам, поэтому не умел совмещать одно с другим и относился к кураторству, как к дополнительной работе. Сара выглядела в его глазах чем-то между ребёнком, которого ему подбросила бывшая подружка после одной ночи, и особо опасным преступником, который всегда должен быть на виду, а лучше всего в наручниках и с кляпом, чтобы наверняка никого не покусала, не расцарапала, не сожрала и, самое главное, не поимела.       — Рай!       Инфект отвлёкся.       Краш бежал по коридору навстречу к ним, маневрируя между группами студентов, пользующихся законным перерывом. Он нелепо извинился перед девушками, которые из-за его действий пролили кофе на лекции и халаты, и остановился возле них, скрипя кроссовками по полу так громко, что получил замечание от преподавателя.       — Ты уже видел? — с горящими глазами Краш ждал реакции товарища, но Раян не понимал, о чём идёт речь. — Привет, богатенькая девочка! — бросил он, заметив Сару, и снова уставился на инфекта. Реакция Раяна интересовала его больше жизни и последних новостей, которые успел растрезвонить Мано.       — Ты о чём?       — Телефон, — с нажимом намекнул Краш.       Раян забыл, что перед походом в кабинет профессора по-привычке отключил его и забыл включить — голову забивала девушка и нарастающее раздражение с напряжением, от которых он хотел избавиться. Отвлёкшись, инфект понял, о чём говорил напарник.       — Он снова объявился, — не выдержал Краш молчания.       Раян молчал и хмуро смотрел на объявление от C.R.U.E.L. На фотографии с неудачным ракурсом был мужчина средних лет. Лицо в анфас портил отпечаток тени, отброшенной зданием, но Раян знал его слишком хорошо, чтобы сомневаться. Дополнительная информация гласила о месте и времени, когда мужчина был замечен, и что он оставил на месте после себя, когда туда прибыла опергруппа.       — Возвращайся к Мано, — Раян обратился к девушке, не встречаясь с ней взглядом. — Я вернусь через несколько часов, — он не знал наверняка, но уходил вслед за нетерпеливым Крашем. Парень крутился на месте и выглядел таким счастливым, словно сорвал куш. — Кензи, — окликнул кого-то инфект, — присмотри, чтобы она никуда не убежала.       Что имелась в виду Сара — догадаться нетрудно. Человек, которого Раян назвал Кензи, оказался студентом третьекурсником из группы профессора Фликвик, который повёл девушку в архив. Азиат с непримечательными чертами лица практически не разговаривал, но часто поправлял очки на переносице и украдкой посматривал на девушку, словно вёл пациентку в лабораторию, где сможет собственноручно её препарировать.

***

      Раян не надеялся, что в этот раз им удастся его поймать. Так всегда было. Он показывался, дразнил, оставлял кровавый след-послание и исчезал до того, как о его присутствии доложат. Таков его почерк. Ничего не изменилось. Их отдел выслеживал каждого живоглота, но живоглоты, несмотря на жажду плоти, не всегда были тупыми созданиями, которые шли на поводу у своих инстинктов. У них оставались мозги. Некоторые умели ими пользоваться и подавлять безумство или направлять его в удобное для них русло. Например, как этот живоглот. Они умели сбиваться в группы, умели договариваться и координировать свои действия. Они продумывали каждый свой ход и убивали намного больше людей, чем обычные живоглоты. Они имели особый серийный номер, по которому их идентифицировали. За каждого такого живоглота была объявлена соответствующая награда. Для них не существовало ограничений. Никто не требовал брать их живыми, потому что курс реабилитации не предусмотрен для серийных убийц.       Этот живоглот имел особое значение для Раяна. На задание он прибыл незадолго после основной группы. Территорию уже оцепили, все улики, какие заметили, собрали и пометили. Гейта впустили на оцепленную территорию. Он лучше знал повадки этого живоглота, знал его запах и каждый раз находил зацепки, которые не видели другие, потому что они предназначались ему. Личному ему. В этот раз всё было так же. Он нашёл изувеченное тело женщины тридцати лет со следами от зубов на чреве и когтей на спине. Раян отчётливо видел её смерть — яркими картинами, которые проносились перед его глазами. Как она бьётся в руках живоглота, кричит, пытается спастись, а он смеётся и упивается её агонией. Этот живоглот никогда не убивал, чтобы есть, он убивал ради забавы.       После каждого выезда на вызов, связанный с Чревоугодием, Раян чувствовал опустошение и бессилие. Он знал, что и в этот раз ему не удастся поймать живоглота или хотя бы увидеть его живьём, но от этого ничего не менялось. Он внутренне выгорал и всё больше погружался в воспоминания и работу, раз за разом пересматривая все дела, связанные с Чревоугодием.       — Не хочешь взять выходной?       Старший следователь Майкл Саммер пустил кольцо дыма.       — Нет.       — Другого и не ожидал, — Саммер не улыбнулся, отвёл взгляд. Он следил за состоянием всех инфектов в группе и знал дело каждого — Раян не исключение. — Здесь ещё есть, — мужчина покопался во внутреннем кармане куртки, достал конверт, открыл его, просматривая содержимое. — Проклятье, опять забыл оплатить счета, — ругнувшись, едва не выронив сигарету, он убрал конверт в карман и достал второй. Проверив его содержимое, он протянул его Раяну. — Сделали сегодня утром. Не переусердствуй. Я слышал, что у тебя появилась дополнительная работа, — мужчина насмешливо посмотрел на подчинённого. Саммер не отпустил похабных шуток и обошёлся без намёков. — Иди домой, Гейт.       — У меня ещё дела.       Инфект отмахнулся, убрал конверт к остальным делам.       Спустя несколько часов он вернулся к Саре, о которой вспомнил, когда добрался домой и оставил на столе дела об убийствах Чревоугодия. Ругнувшись, он вернулся в университет, где его ждала девушка. Удивительно, что не сбежала. Ну, или не попыталась сбежать. Зато сразу напомнила, что у неё остались важные дела. Раян посмотрел на неё, подняв брови. У него не было ни сил, ни желания на споры.       — Ладно.       Она даже не соизволила сказать, куда именно они должны пойти, но настаивала на прогулке с упрямством осла. В конце концов, Раян настолько устал, что ему было всё равно, какие у неё дела. Он даже не замечал, куда они идут, пока на него не налетела стая собак, выпущенных на прогулку. Отмахиваясь от четвероногих друзей, Раян заметил вывеску над зданием. «Приют для животных». Он удивлённо посмотрел на девушку. Сара в отличие от него уже гладила большого дога. Перед ней он стелился как ласковый щенок, подставляя под руки девушки уши и живот.       — Здравствуй, Сара.       Их встретила молодая женщина в очках. Хозяйка приюта или сотрудница, которая присматривает за животными, как предположил Раян. Он вошёл вслед за ней в помещение. Некоторые коты и собаки оставались в клетках, куда приходили посетители, чтобы забрать питомца домой. Навстречу им шла семейная пара. Семилетний пальчик смеялся и прижимал к себе лопоухого щенка, родители ворковали, подбирали имя щенку и благодарили сотрудников приюта за такой подарок. Раян почувствовал себя неуютно, убрал руки в карманы и нашёл взглядом Сару. Девушка сидела рядом с клеткой, улыбалась и смотрела на того, кто в ней жил. Подойдя ближе, Раян заметил серого пса. Непородистый. Он крутился в клетке, радостно вилял хвостом и пытался дотянуться до девушки, приветственно лая и привлекая её внимание. Девушка улыбалась, но в её глазах Раян заметил грусть. Он не понимал, зачем она захотела прийти в это место. Отдать дань прошлой жизни? Помочь с питомцами? Она ограничилась коротким общением с собакой через прутья клетки и перекинулась парой слов с хозяйкой. Женщина покачала головой, вздохнула, но после улыбнулась и похлопала девушку по плечу, приободряя её и утешая. Сара рассказала обо всём, когда они покинули питомник и возвращались домой.       Солнце клонилось к горизонту. Небо раскрасил золотой закат.       — Мы с Келом хотели взять Ворлли. Кажется, мы ему нравились, — девушка грустно улыбнулась.       Раян не нашёл слов. Он не знал, что должен сказать в такой ситуации, поэтому просто шёл впереди девушки, пока она грустила по несбывшейся мечте о жизни с парнем, которого любила, и возможности разделить тепло с четвероногим другом. Она не надеялась, что вскоре поправится и сможет вернуться к старой жизни.       — Дженнифер никогда не любила собак, — вспоминала девушка, но потом она замолчала и больше не сказала ни слова.       Раян иногда смотрел на неё через плечо. Сара послушно шла за ним. Он больше думал о своих проблемах, чем о состоянии девушки, хотя отчасти понимал, что она чувствует, только не мог это выразить ни словами, ни жестами. Думая о деле, он не уследил за девушкой. Сара совершенно не следила за дорогой.       — Смотри, куда прёшь!       — Простите!       Он услышал перепалку, обернулся. Девушка извинялась перед мужчиной, с которым столкнулась.       — Ты мне нос разбила!       — Простите, я…       Сара замерла, её зрачки расширились. Она почувствовала тонкий запах крови. Мужчина отнял руку от лица, когда прошла вспышка боли, с раздражением растёр следы крови под носом, пытаясь вытереть её тыльной стороной ладони, и постоянно смотрел на неё, не выбирая ругательств в адрес девушки и ситуации. Сара сама сделала шаг к нему. Сглотнула сухой ком в горле. Ей показалось, что во рту пересохло, а на улице настолько жарко, что она с радостью пропустит один стаканчик. А ещё она голодна. Дико голодна…       Раян вырос перед ней стеной. Сжал её в объятиях. Сначала Сара подумала, что он прячет от неё кровь и мужчину, но потом поняла, что он прятал её от него. Схватившись за Раяна, когда он положил ладонь ей на затылок и заставил уткнуться носом ему в грудь, она заметила свои руки. Ногти удлинились. Сара испугалась того, что увидела. До этого ей казалось, что она контролирует себя, но она ошиблась. Вида крови и её запаха ей хватило, чтобы потерять контроль и захотеть человеческой плоти. Это могло произойти в любом месте. В кафе, если бы официантка порезалась, собирая осколки разбитого стакана, или тётка Роза неосторожно нарезала индейку на День благодарения. И что тогда? Она бы на них накинулась, как голодный зверь?       Раньше, чем она успела запаниковать, Сара почувствовала укол в плечо и накатившую за ним слабость. Она поняла, что Раян вколол ей успокоительное, а мужчина уже ушёл и они остались одни на улице. Раян развернул её, подхватил под спину и колени, поднимая на руки. Сара почувствовала себя беспомощной и настолько бессильной, что не нашла в себе сил обнять его.       — Прости. Мне пришлось вколоть тебе свою инъекцию. От твоих тебе будет легче.       «Свою?..»       — Есть хочу…       Сара прислонилась к груди инфекта и уснула.