Неизбежность

Следующим утром в Сеуле было пасмурно. У меня словно было похмелье, хотя я отказалась от алкоголя больше пяти лет назад. Но сейчас весь мир воспринимался через вату, в ушах шумело, а сердце нервно стучало в груди. Мне казалось, что я не спала вовсе — вся ночь пролетела одним мгновением между тем, как я закрыла глаза, ложась, и открыла, просыпаясь от звука будильника. Помешивая в чашке растворимый кофе, я безотчетно касалась пальцами губ, воскрешая в памяти прошлый вечер. Теперь не получится не думать об этом, не получится не ждать сообщения, и придется бить себя по рукам, чтобы не написать самой. Не в моих правилах быть навязчивой. И в сложившейся ситуации, не предполагала, как мне лучше поступить. Как бы то ни было, мне надо вспомнить, ради чего я здесь и собираться на учебу. Город был умыт вчерашним дождем, воздух казался свежим и чистым, и я одергивала спадающий с одного плеча пушистый джемпер, пока шла до остановки. Я никогда не была оптимистом, и потому не особо надеялась на новую встречу с Нам-гилом, несмотря на обжигающее желание увидеть его снова. Но он казался мне человеком, который не бросает слов на ветер, и даже если ему захочется сделать вид, что вчерашний вечер нам обоим приснился, он обещал помочь мне с заданием. Я не должна так ему доверять, ведь, Ким Нам-гил с самого начала утверждал, что всего лишь незнакомец для меня. Но я ничего не могла сделать с этим тоскливым чувством узнавания, которое накрывало меня при взгляде на его высокую фигуру. Я не особо верила в теорию параллельных вселенных, плохо разбиралась в физике, астрономии и теории вероятности. Однако когда я смотрела на Ким Нам-гила, то у меня под ребрами становилось тепло, а в голове — пусто. Безумное чувство, что мы уже когда-то виделись, заставляло меня следовать за ним, без страха садясь в машину, или на спортивный мотоцикл. Я точно знала, что в этой жизни мы никогда не встречались. Тогда откуда это ощущение, что я давно знаю Нам-гила? Откуда это доверие, возникшее на ровном месте? Заткнув уши наушниками, прислонившись к стеклу в автобусе, я смотрела, как мимо меня движется город, и улыбалась. В моей сумке, вместе с фотоаппаратом и мелочами для учебы лежала неопреновая маска. На мою удачу, первую лекцию отменили. Я уселась в библиотеке с макбуком, просматривая вчерашние фотографии, пытаясь почетче сформулировать блуждающую где-то на границе сознания мысль. О чем будет моя история? О людях? О местах, где они собираются и могут быть собой? Нам-гил был прав, у меня есть возможность взглянуть на всё непредвзято, уйти от традиционного представления о том, как протекает жизнь крупного мегаполиса. Я остановилась на портрете шаманки, всматриваясь в него. Смешение колорита и прогресса. Об этом надо подумать. Мой айфон ожил, и я, вздрогнув, взглянула на экран, тут же испытывая разочарование. Звонил Дэвид, и я вспомнила, что так и не ответила ему. Интересно, а, сколько у него сейчас времени? Может быть, вечер пятницы?  — Да? — я приняла вызов.  — Привет, крошка! — судя по звуку, он был в дороге. — Почему ты меня игнорируешь?  — Мммм… Была занята. Я вдруг поняла, что мне совершенно не о чем с ним говорить, и более того, мне банально лень тратить на него силы, ворочая языком и формулируя мысли. Осознание этого заставило меня улыбнуться.  — Я звонил тебе на работу, — продолжал Дэвид, — но Молли сказала, что ты в командировке. Почему не предупредила?  — Ты не спрашивал, — я пожала плечами.  — Но ты могла бы сказать! — в его голосе зазвенел металл. — Ты в Европе?  — Тебя это не касается, Дэвид, — вздохнула я. — Зачем ты звонишь? Не с кем потрахаться?  — Эй, Селена! Зачем грубить? — Дэвид нервно рассмеялся. — Я вроде как соскучился! А ты?  — Я на другом конце света, Дэвид, — усмехнулась я. — И ни разу тебе не ответила. Сам догадаешься?  — Селена…  — Так что сделай милость, — я не дала ему вставить и слова, — установи себе Тиндер и не беспокой меня по пустякам. Счастливо! Нажав кнопку отбоя, я испытала странное облегчение. Наши отношения давно требовали какой-то определенности, и кажется, сейчас я поняла какой именно. К своему удовольствию, я осознала, что дело тут совсем не в моём новом корейском знакомом. Ким Нам-гил не был причиной, но мог стать следствием. Телефон чирикнул сообщением, это писала Джули о том, что следующую лекцию перенесли в другой корпус. Взглянув на часы, я вздохнула, поправляя широкий ворот джемпера. Кажется, сегодня всё идёт не по плану. В аудитории стоял шум. Я смотрела на своих коллег по курсу, и думала, что, несмотря на то, что все мы давно уже вышли из студенческого возраста, стены университета всё равно возвращали нас в годы юности. Сейчас в этой аудитории атмосфера была слишком расслабленной для учёбы, и кажется, не только мои мысли были в хаосе. Быть может, так действовал Сеул? Судя по разговорам, многие уже изучили город, поддаваясь его обаянию. Джули, сидевшая рядом, показывала мне снимки с их вчерашней прогулки в Мёндоне.  — Зря ты не пошла с нами! Было весело!  — Кажется, что вы совсем забыли про учебу! — усмехнулась я, тыкая пальцем в снимки из фотокабинки. На Джули и Треворе были яркие клоунские парики и огромные очки, они оба выглядели крайне довольными.  — Конечно, забыли! — Джули улыбалась, и вокруг ее глаз появлялись мелкие морщинки. — Селена, какой смысл во всей этой стажировке, если проводить всё время только на лекциях, да в библиотеке. Мы же художники, а значит, нам нужно вдохновение!  — При желании, концепцию можно найти и в причудливо сплетаемых проводах над железной дорогой.  — Именно! — она пихнула меня в плечо. — Не будь такой серьёзной и пошли сегодня с нами! Я не успела ответить, так как на экране высветилось сообщение от Нам-гила. «У меня изменились планы» Сердце мгновенно сжалось, а разочарование горячей волной обожгло изнутри. Кажется, я изменилась в лице, потому что Джули коснулась моего плеча, вопросительно глядя сначала на меня, а потом на экран моего айфона.  — Ай, — она покачала головой. — Отменилась важная встреча?  — Вроде того.  — Так тем более пошли с нами! Отвлечёшься. Прежде, чем я ответила, мне пришло второе сообщение. «Сможете сбежать с занятий прямо сейчас? Я буду на том же месте» Мои глаза расширились от удивления, а Джули восторженно ахнула и пихнула меня в бок.  — Селена, марш! — её глаза светились. — Даже не думай отказываться! Свои сомнения я скорее изображала, так как прекрасно понимала, что в мыслях уже бегу по пустым коридорам университета. Подхватив сумку с вещами и фотоаппаратом, я подмигнула Джули, которая показала мне два больших пальца и захихикала. Кажется, для остальных мое исчезновение из аудитории остался незамеченным. Сбежав вниз по ступеням и выходя на дорогу, я огляделась. Поскольку занятия уже начались, двор был пуст, лишь парочка местных студентов сидели под деревом и обедали. Машины Нам-гила нигде не было, и я уже решила позвонить, как вдруг услышала рев мотоцикла. Черная «Ямаха» затормозила рядом со мной, и я сильнее вцепилась в лямку от сумки. Ким Нам-гил посмотрел на меня, и привычно закатил глаза.  — Вы каждый раз будете цепенеть при встрече со мной, мисс Харт? — спросил он, и его голос звучал приглушенно из-за шлема и работающего двигателя.  — Однажды я перестану, — я улыбнулась.  — Очень на это надеюсь, — он кивнул назад. — Где шлем вы знаете. Залезайте скорее! Устроившись позади Нам-гила, плотно прижимаясь к спине и бедрам, я обхватила его талию, пряча улыбку. Он чуть повернул голову, кладя руку в мотоциклетной перчатке поверх моей ладони.  — Готовы?  — Как всегда нет.  — Другого ответа я и не ждал. Пробуксовав, мы тронулись с места, оставляя за собой запах бензина и сгоревшего масла. Я поймала себя на мысли, что, кажется, впервые за всю жизнь прогуливаю занятия. Что же, в почти тридцать три года самое время начать делать глупости! *** Мотоцикл был идеальным средством передвижения по корейской столице. Особенно в середине дня, когда все дороги были забиты. Мы маневрировали между автобусами и курьерскими скутерами, нагруженными доставкой. Прижавшись к Нам-гилу, я смотрела по сторонам, чувствуя, как кровь пузырится от предвкушения, словно шампанское. Он нравился мне. И это было в равной степени и прекрасно и ужасно. Когда-то давно я, выражаясь литературным языком, променяла любовь на золото. Последствия того выбора казались мне верными и привели меня туда, где я была сейчас — фотографом в штате европейского глянцевого журнала, с неплохой зарплатой, возможностью выплатить кредит за машину и покупать технику любимой марки. Однако на протяжении всего этого времени, что я поднималась вверх по карьерной лестнице, меня не покидало чувство, что взамен на успех я отдала что-то очень важное. Я тосковала по самой идее любви. Приглушая эмоции брендовыми туфлями и пафосными ресторанами, куда меня приглашали на свидания, я ловила себя на мысли, что моё сердце черствеет. Словно яркие чувства, способные будоражить кровь и не дающие спать всю ночь до рассвета, остались в далекой юности. Юность не знает боли. В те дни нас больше пьянило не дешевое вино, купленное вскладчину, а сама мысль о том, что мы свободны и впереди у нас вся жизнь. Годы уходили, унося с собой чувство легкости, и в тот момент, когда собственный опыт и знания окончательно превратились для меня в кандалы, я оказалась в Корее. И теперь сидя на мотоцикле, обнимая за талию знакомого незнакомца с черными глазами и азиатскими скулами, я снова ощутила трепет крыльев за спиной. Мы с Нам-гилом не могли встретиться ни в одном из вариантов этой реальности, но тем не менее, это случилось. Свернув на узкую улицу, мы заехали на подземную парковку под трехэтажным кирпичным зданием. Ким Нам-гил заглушил двигатель и снял шлем, проводя рукой по волосам.  — Я могу к этому привыкнуть, — улыбнулась я, когда он помог мне слезть с «Ямахи».  — Вы так говорите, словно это какая-то проблема. Он извлек из рюкзака черную маску и уже знакомую мне кепку. В сочетании с черными джинсами и кожаной курткой, вид у него был весьма опасный. Я подтянула спадающий с плеча ворот джемпера. Выйдя с парковки, я мгновенно потерялась, слабо представляя не только, где мы находимся, но и с какой стороны приехали. Нам-гил уверенно взял меня за руку чуть повыше локтя, задавая направление и темп. В какой-то момент улица стала совсем узкой, асфальт под ногами сменился узорчатой брусчаткой, а по обе стороны выросли белые каменные стены, в которых я с удивлением признала стены домов. Над нашими головами смыкались деревянные изогнутые крыши, и в небольшие просветы было видно сплетение проводов и куски голубого неба. Вскоре мы оказались перед традиционным домом, где собралась толпа китайских туристов.  — Где мы? — наконец спросила я.  — Я думал, над вашим заданием, мисс Харт. И мне показалось, что это место подойдет как нельзя лучше. Мы прошли через маленький внутренний двор и оказались на еще одной еще более узкой улице.  — Добро пожаловать в Букчхон, — Ким Нам-гил отвесил мне шутливый поклон. Я огляделась. Деревня Букчхон была в моем путеводителе по Сеулу, это была одна из тех частиц прошлого, что сохранилась в неизменном виде. Здесь, как и везде, жили люди, с той лишь разницей, что их домам было больше тысячи лет. Время словно остановилось на этих каменных мощенных улицах, по которым когда-то ходили короли прошлого. Я услышала щелчок фотоаппарата, и, обернувшись, увидела камеру в руках Нам-гила. Его глаза улыбались.  — Пойдемте, — он кивнул мне, — здесь много всего интересного. Расчехлив свой фотоаппарат, я двинулась вслед за Ким Нам-гилом, боясь отстать. Туристов было не очень много, и я подумала, что Нам-гил видимо специально выбрал это время, попросив меня прогулять занятия. Со всех сторон подступали старинные одноэтажные дома с глухими стенами, вдоль которых или росли кустарники или стояли небольшие деревца в горшках. Иногда мне удавалось заглянуть во внутренние дворики, где стояла простая мебель, было много зелени, а обувь оставляли под деревянным постом на входе. Я ощущала присутствие других людей, но не видела их. Нам-гил тоже делал фотографии и, кажется, иногда снимал моё лицо, но меня это не беспокоило. В голове лихорадочно метались идеи и задумки, и я надеялась на то, что мне удастся их воплотить. Причудливое смешение истории и прогресса. Неумолимое движение времени вперед, и словно застывшие в веках образы, неизменные год от года. В одном месте узкая дорожка уходила к горизонту, ныряя вниз, и открывался вид на небоскребы Сеула. Я остановилась, завороженная этим моментом, быстро делая снимки. Рядом возник Нам-гил, задевая меня плечом.  — Что скажете?  — Мне кажется, я всё поняла, — я обернулась на него, улыбаясь. За эти два дня я, кажется, научилась читать его настроение по глазам, неопреновая маска не оставляла других вариантов. И сейчас Ким Нам-гил улыбался мне в ответ, а его рука почти касалась моей.  — И что же вы поняли, моя юная путешественница? Я засмеялась, отводя взгляд в сторону. Что я поняла? Что же я поняла…  — Самое главное, это искренность, — прошептала я. — Во всём, что ты делаешь. Надо просто дать этому миру возможность предстать в своём естественном виде, и тогда все ответы придут сами собой.  — И много у вас вопросов?  — Они все скорее ко мне самой, — я пожала плечами. К чему вся эта философия в моей голове? Разве об этом он меня спрашивал?  — Вы очень впечатлительны, мисс Харт, — он коснулся моих пальцев, привлекая внимание. — И мне нравится смотреть на то, как вы смотрите на этот мир. Вы же понимаете, что это значит? — Что же? Если честно, когда он смотрел на меня так, я ничего не понимала, замирая, словно кролик перед удавом.  — Вы же живете, словно со снятой кожей, мгновенно реагируя на любое изменение вокруг. Моё сердце пропустило удар.  — В вас кипит жизнь, но у меня почему-то есть чувство, словно вы боитесь жить…  — Мне уже не восемнадцать, чтобы…  — Молчите! — Нам-гил прервал меня. — Нет такого возраста, в котором для чего-то становится поздно. Я ужасно хотела его поцеловать. Банально повиснуть на шее, обнимая руками, прижимаясь губами и закрывая глаза. Однако это было невозможно по ряду весьма объективных причин, так что мне оставалось лишь тяжело вздохнуть, позволяя Нам-гилу уводить меня куда-то в глубь этой паутины мощеных улочек. Количество сделанных мною снимков уже давно перевалило за полторы тысячи. Мы сидели во внутреннем дворике одного из гостевых домов и пили чай. Солнечный свет заливал всё вокруг, и я улыбалась, сняв маску. Резные деревянные узоры на узких окнах, какой-то плющ по каменной кладке напротив, множество цветов и растений в горшках — всё казалось мне каким-то нереальным, словно с открытки. Но вместе с тем, я была частью всего этого, скинув обувь под лавку и забравшись с ногами. Где-то вдалеке был слышен шум мегаполиса.  — Спасибо, — тихо сказала я, поднимая глаза к распогодившемуся небу.  — Вы благодарите богов или духов? — усмехнулся Нам-гил.  — Я благодарю вас. Он сидел напротив меня, и солнечный свет словно избегал Нам-гила, отчего черты его лица были еще выразительнее. Тени ложились на его скулы и губы, подчеркивая их форму. Моё воображение почему-то дорисовало ему длинные волосы, собранные в традиционную дворянскую прическу Чосона, и мысль о том, что мы когда-то уже встречались, снова мелькнула в моём сознании. Прицелившись в объектив, я сделала несколько портретов Ким Нам-гила и улыбнулась.  — На память о лучшем гиде Сеула. Он усмехнулся, отворачиваясь.  — Я говорил вам, что у меня свободны несколько дней, но обстоятельства изменились, — Нам-гил продолжал смотреть куда-то в сторону. — Мне придется уехать уже сегодня. Улыбка никуда не исчезла с моего лица, словно приклеилась, в то время как сердце ухнуло куда-то вниз.  — Я могу подвезти вас обратно в университет, если хотите. Взглянув на время, я кивнула.  — Это было бы оптимально. Нам-гил перевел свой темный взгляд на меня, и прищурился. Мы молча сидели друг напротив друга: он предельно серьёзный, а я с глупой улыбкой на губах и надеждой, что в моих глазах нет слез.  — Мне жаль, что так вышло.  — Вы так много сделали для меня, мистер Ким, — я отвела глаза первой, — здесь не о чём жалеть. Я уверена, что получу высший бал за это задание  — Я бы хотел увидеть результат ваших трудов.  — Полагаю, это будет проблематично, — пожав плечами, я начала собираться, чувствуя, что пальцы меня не слушаются. По части эмоций я могла себя контролировать, откладывая переживания до момента, когда смогу вволю нарыдаться. Когда тебе за тридцать и у тебя плотный график, то планировать приходится даже банальную истерику. Нам-гил подошел ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах, загораживая солнечный свет.  — Мне, правда, жаль, — его пальцы коснулись моих, слегка пожимая. Я подняла на него голову, чувствуя легкое головокружение. Мне надо было что-то сказать.  — Вы занятой человек, мистер Ким, да и я не в туристической поездке. Давайте поторопимся, тогда у меня есть шанс успеть на оставшиеся занятия. До парковки мы дошли даже слишком быстро. Всю дорогу Нам-гил молчал, вышагивая передо мной, а я старалась не отставать. Моё расстройство было столь очевидным, что я даже не пыталась его скрыть, но мне не хотелось обременять кого бы то ни было своими чувствами. Фактически то, ради чего Ким Нам-гил вызвался быть моим сопровождающим, было сделано, и мы оба могли возвращаться к своей обычной жизни. У меня оставалось ещё где-то полторы недели в Сеуле, а о его планах мне не было известно. Всё было предопределено с самого начала, но тогда почему я не дала себе труд подготовиться к этому? Вместо того, чтобы запереться на всё замки, я расслабилась, позволяя Нам-гилу проникнуть в мою жизнь за какие-то несколько дней. Я знала, что нет ничего вечного, и любой костер потухнет, стоит перестать подбрасывать в него ветки. Но сейчас, глядя на его широкую спину и длинные ноги, мне хотелось ещё немного погреться, словно впереди меня ждала суровая зима, а не блестящее лето. На парковке было пусто, и наши шаги гулким эхом отражались от бетонного потолка. До «Ямахи» оставалось несколько шагов, когда Нам-гил внезапно схватил меня за руку, утаскивая за одну из колонн. Я не успела толком сообразить, как он стянул с меня маску и, обхватив мое лицо ладонями, поцеловал, наваливаясь всем телом, вжимая спиной в твердый бетон. От неожиданности я ахнула, впуская его язык, отчего поцелуй стал всепоглощающим. Я подалась вперед, прогибаясь, пытаясь прижаться ещё теснее, обнимая его за шею. Мы целовались, сталкиваясь зубами и ртами, без шанса оторваться друг от друга, но и без шанса на продолжение. Мои пальцы зарывались в черные волосы на затылке, а его ладони скользнули мне на ягодицы. Нам-гил дернул меня к себе, прихватывая зубами за нижнюю губу. Я глухо застонала, чувствуя, как низ живота сводит жаром. Кровь шумела в ушах, а сердце разрывалось в груди, и казалось, что ещё всего одна секунда, и я потеряю сознание. Нам-гил остановился первым. Его щеки покраснели, а темный взгляд лихорадочно бегал по моему лицу.  — Прости меня, — вдруг прошептал он, делая шаг назад.  — Что…  — Прости меня, — он посмотрел мне в глаза. — Я просто не смог удержаться. Это жестоко и несправедливо. Лучше слов было не подобрать. Я тяжело дышала, когда Ким Нам-гил вновь приблизился ко мне, беря за руку. В моей голове было оглушительно пусто, а щеки горели.  — Я хотел бы… — он облизал губы, — но мне, правда, надо ехать. Прости меня.  — Тогда верни меня в университет, как и планировал, — прошептала я.  — Всё должно было быть не так. Усмехнувшись, я посмотрела ему в глаза.  — Всё должно было быть именно так. На обратном пути я обнимала его так крепко, как могла, но знала, что Нам-гил всё равно исчезнет, стоит мне ступить на твердую землю.