Одиннадцатимесячная Годовщина
6 июня 2020 г., 22:49
Пламя вернулось, поднявшись выше и обжигая сильнее, чем когда-либо. Сиэль захныкал, затерявшись среди него, не видя и не слыша ничего, кроме рева огня.
Его родители были мертвы. И он это знал. Ему не нужно было видеть их тела — знание было там, такое же твердое и непоправимое, как и осознание того, что он тоже скоро умрет.
Пламя шипело, лизало его все ближе и ближе, медленно оплавляя кожу на костях. Сиэль закричал от страха, от боли, от беспомощной ярости. Когда стена огня начала закрываться над ним, он бросился вперед, прямо в огонь, отчаянно надеясь, что найдет дверь позади него и что короткий контакт с огнем не убьет его.
К своему удивлению, он не почувствовал боли. Пламя легко впустило его внутрь, а затем действительно появилась дверь и длинный коридор — тот, что вел к последнему выходу из этой адской ловушки.
Когда до безопасного места оставалось всего несколько шагов, что-то остановило его. Сиэль обернулся и увидел высокий темный силуэт, стоящий в противоположном конце коридора. Отсюда он не мог видеть лица, но что-то в этой фигуре — ее очертания, неестественная неподвижность, с которой она держалась — было мгновенно, инстинктивно узнаваемо.
Себастьян.
Сиэль посмотрел на дверь, потом снова на Себастьяна.
Сейчас он был ему не нужен — выход был прямо перед ним. Ему не нужна была его помощь. И все же…
Он начал двигаться еще до того, как осознал это. Огонь был уже близко, он мог вырваться из одной из комнат в любой момент, но Сиэль продолжал идти к Себастьяну. Он не знал почему; он не был уверен, почему с Себастьяном чувствовал себя в большей безопасности, чем у настоящего выхода.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Сиэль, когда он наконец приблизился. Себастьян молча смотрел на него, и глаза его странно и зловеще блестели.
Сиэль вздрогнул еще сильнее, но вместо того, чтобы отступить, он просто шагнул ближе.
— Мы уходим, - приказал он. — Забери меня отсюда.
Себастьян улыбнулся и раскрыл объятия, и Сиэль без колебаний шагнул в них, ожидая, что его подхватят. Однако руки Себастьяна потянулись к его волосам, нежно поглаживая их, а затем скользнули вниз по шее. Сиэль удивленно поднял голову.
Несмотря на мягкое прикосновение, глаза Себастьяна оставались холодными. Его хватка усилилась, и когда Сиэль начал задыхаться, он действительно поднял его — за шею. От сдавливания он стал задыхаться, но не пытался вырваться, по непонятной ему причине. Он не пытался сопротивляться даже тогда, когда Себастьян нес его обратно в комнату, из которой он сбежал ранее, возвращая его к огню. А потом он швырнул его прямо в середину комнаты, уверенный и безразличный, как всегда, и на этот раз огонь действительно причинил ему боль. Пламя безжалостно вонзилось в него, наполняя жидкостью, мучительной болью, и Сиэль закричал — горя, горя... горя.
Он резко проснулся, тяжело дыша, как будто пробежал целую милю. На секунду он все еще ощущал ядовитый дым в легких, горечь от предательства Себастьяна, а затем его сознание вернулось обратно, прогоняя иллюзии прочь.
Он лежал в своей постели. В его доме. Здесь не было никакого огня — не было уже почти год. Это был просто кошмар, один из многих, и ему давно пора было привыкнуть к ним и перестать паниковать.
Злясь на самого себя, Сиэль встал с кровати и подошел к окну, глядя на голую серость.
По крайней мере, на этот раз он не закричал, иначе Себастьян пришел бы и разбудил его.
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они играли с Рассфордом. После этого случилось еще три игры, и все же кошмары были все еще живы — и каждый из них теперь так или иначе касался Себастьяна.
Когда же это прекратится?
Пол был по-зимнему холодным, несмотря на потрескивание огня в камине. Сиэль уставился на него, и тошнота подступила к горлу , возвращая воспоминания о дыме , жаре, смерти.
Нет. Стоп.
Он заставил себя отвести взгляд и обхватил себя руками, когда волна холода накатила еще сильнее.
Он ненавидел зимы.
Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Сиэль нахмурился, проклиная Себастьяна и его слух, а затем пробормотал: “Заходи”
Себастьян вошел внутрь, держа в руках подсвечник.
— Молодой господин, — сказал он решительно. — Что-то случилось? Вы же должны еще спать в этот час.
— Так и было. А потом я проснулся.
— Хотите, я принесу вам что-нибудь успокаивающее? Немного молока?
— Нет уж, спасибо. Ты можешь уйти. Сегодня ты мне не понадобишься.
— Очень хорошо, — улыбнулся Себастьян, и Сиэль подозрительно прищурился. К этому времени он уже хорошо познакомился с улыбками Себастьяна, и эта якобы невинная улыбка означала, что Себастьян будет особенно раздражать его. — Только после того, как вы вернетесь в свою постель.
Какого черта Себастьян так одержим его режимом? Сиэль не должен был его поощрять. Гораздо приятнее было, когда Себастьян оставлял его одного, когда бы он ни попросил, как он делал в течение первого месяца их совместной жизни. Тогда он не обращал внимания на состояние Сиэля — если Сиэль отпускал его, он уходил, не задавая больше никаких вопросов.
Эта более ответственная версия дворецкого сводила с ума.
— Я лягу спать через минуту, — спокойно сказал Сиэль.
— Вы должны сделать это сейчас, господин, вы замерзли.
— Вовсе нет.
— У вас ноги посинели.
— Нет, это не так! — негодующе крикнул Сиэль, прежде чем он съежился, осознав, как по-детски это прозвучало.
Себастьян остался невозмутимым.
— Завтра у вас день рождения, вернее, сегодня, - сказал он. — Вам следует особенно хорошо отдохнуть.
Это напоминание еще больше омрачило настроение Сиэля, принеся с собой знакомый горький привкус утраты.
— Я уже сказал, что не собираюсь праздновать его, - глухо произнес он. — Я также помню, что приказал тебе больше не упоминать об этом. Или ты просто забыл?
Что-то странное мелькнуло в глазах Себастьяна, прежде чем он послал ему легкую улыбку.
— Нет, - заверил он. — Я просто подумал, не передумали ли вы.
— И часто я меняю свое мнение?
— Молодой господин…
— Уходи, — коротко приказал Сиэль, забираясь обратно в постель. — Я сейчас пойду спать и не хочу слышать ни единого слова о своем дне рождения утром. Понятно?
— Совершенно понятно, — Себастьян поклонился и вышел из комнаты, бросив на него последний странный взгляд.
Почему у Сиэля было такое чувство, что есть что-то такое о завтрашнем дне, чего он не знает?
***
Его подозрения усилились утром, когда Себастьян нашел дополнительное время, чтобы подобрать ему наряд, и навис над ним в своей раздражающей манере, удостоверяясь, что все выглядит идеально. Он был также неожиданно спокоен, до такой степени, что было невозможно терпеть это и ничего не говорить. — Себастьян, — Сиэль был удивлен тем, как спокойно и отстраненно он говорил. — Что ты сделал? Себастьян окинул его долгим изучающим взглядом, словно решая, следует ли ему признаться или нет. Прежде чем Сиэль успел огрызнуться на него в гневе за то, что он даже подумывал о неповиновении, он сказал: “Мадам Рэд написала мне письмо, настаивая, чтобы я организовал сегодня праздничное мероприятие. После тщательного обдумывания, я решил, что это моя обязанность как дворецкого, чтобы убедиться, что вы наслаждаетесь своим днем рождения. Подобные торжества в Англии — обычное дело, поэтому я последовал совету мадам Ред и пригласил ее вместе с Мидфордами. Они должны прибыть через три часа. Кроме того, я сделал все приготовления для праздничного обеда — я делаю ваш любимый...” — Заткнись, — холодно перебил его Сиэль. Себастьян замолчал. Несколько минут прошло в молчании, Сиэль пытался дышать медленно и успокоить кипящую в нем ярость. Когда он решил, что может контролировать свой голос, то заговорил снова. — Ты ослушался меня. — Не совсем так, — осторожно ответил Себастьян, и Сиэль впился в него взглядом. — Ты прекрасно знал, что я имею в виду. Я прямо заявил, что не хочу ничего слышать о своем дне рождения — скажи, как это переводится на приглашение всех этих шумных людей в мой дом? — Основываясь на письме мадам Ред, я пришел к выводу, что празднование Дня Рождения всегда было большим событием в вашей семье. Ваши родители… — ...мертвы, — прошипел Сиэль, яростно сжимая кулаки. — На сегодняшний день они уже год как мертвы. Моя жизнь тоже закончилась сегодня — у меня есть печать на глазу, чтобы доказать это. И ты думаешь, что я хочу отпраздновать что-то из этого? Ты что, полный идиот? — Молодой господин... — Я признал, что ты ничего не знаешь о людях — демоны не могут чувствовать никаких реальных эмоций, поэтому очевидно, что ты не можешь понять их в других. Но даже ты не можешь быть таким идиотом! Я думал, что ты добился прогресса за этот год, но теперь я вижу, что ты остался таким же полоумным! Себастьян крепко сжал челюсти, и знакомая волна темного удовлетворения захлестнула Сиэля. Ему удалось рассердить Себастьяна. Не раздражение, а искренняя злость. Не многие люди могли похвастаться этим. Еще меньше людей осталось в живых после этого. Себастьян ненавидел несовершенство и ненавидел быть несовершенным в чем бы то ни было. Он еще больше возненавидел, когда его вызывали на допрос, поэтому Сиэль ядовито добавил: "Некомпетентным!" - и наблюдал, как лицо Себастьяна еще больше потемнело. Хорошо. Он это заслужил. — Могу я напомнить вам, что именно ваша тетя предложила идею празднования? — натянуто произнес Себастьян, и Сиэль тут же парировал: — Она меня совсем не знает. Так и должно было быть. Это был правильный ответ — что-то темное и собственническое вспыхнуло в глазах Себастьяна, и Сиэль представил, как он вспоминает каждую крупицу информации, собранной за это время, все, что ему нужно, чтобы стать идеальным дворецким. Он, вероятно, думал о кошмарах, которые Сиэль все еще видел каждую неделю, просыпаясь с криком — растерянный, испуганный и дезориентированный. Он также мог думать о сцене, свидетелем которой он стал, когда они заключили контракт, об этой большой, элегантной комнате с густым запахом крови и извращений в воздухе. Или о поместье, безмолвном и разрушенном после всего, что произошло внутри, как тень того, чем оно было когда-то. Себастьян восстановил его, но даже при том, что ему удалось скопировать все, вплоть до мельчайших трещин и дыр в стенах, он все еще не был тем же самым. Он уже никогда не будет прежним. Нет, Сиэль не хотел праздновать день, который привел к разрушению всего, что ему когда-либо было дорого. Он не хотел праздновать день своей смерти, потому что, как бы долго ни длился их с Себастьяном контракт, это все равно была скорее отсрочка, чем спасение. Даже такое эмоционально мертвое существо, как Себастьян, должен был это понять. — Приготовь все к их прибытию, — грубо приказал Сиэль. — Я не хочу видеть тебя до тех пор. Себастьян выглядел странно пораженным. Он молча, медленно кивнул, и Сиэль подождал, пока он выйдет из комнаты, прежде чем вздохнуть. Он повернулся к своей кровати, уставившись на нее невидящим взглядом, а затем пнул ее так сильно, как только мог. Боль мгновенно подскочила, обернув его ногу в бешеное, пульсирующее одеяло страданий, и Сиэль зашипел от разочарования. Затем он выругался, понимая, что Себастьян, должно быть, услышал его, и выругался еще громче от злости, решив, что в этот момент ему все равно, что думает Себастьян. Приглашает мадам Ред и Мидфордов! О чем он только думал? Весь этот неприятный с самого начала день был теперь совершенно испорчен. В ноге все еще пульсировала боль. Сиэль с несчастным видом захромал к своей кровати, желая спрятаться под толстыми одеялами, но понимая, что не может — если только не хочет снова вызвать Себастьяна и попросить его сменить помятую одежду. Он даже не мог позволить себе что-то настолько маленькое, потому что сегодняшний день принадлежал другим людям. Шум, скучные желания, сочувственные улыбки и мягко произнесенные слова, призванные принести утешение — слова, от которых ему было только неловко и горько. Притворяться тем, кем не был весь день. Именно то, что подразумевала его идея веселья.***
— Сиэль! — Элизабет бросилась к нему прежде, чем Сиэль успел пробормотать слова приветствия, обрушив на него свои золотые локоны, бесконечные оборки зеленого платья и цветочный аромат духов одновременно. Не то чтобы Сиэль возражал против чего-то из этого по отдельности, но уж точно не тогда, когда их всех сразу ткнули ему в лицо. Откашлявшись, он пробормотал: "Надеюсь, ваше путешествие было приятным.” Элизабет наконец отстранилась, чтобы ответить, когда мадам Рэд крепко обняла племянника, воркуя и отказываясь отпускать. — С Днем рождения, Сиэль! — воскликнула Элизабет, сияя ему с невинностью и искренностью, на которые было почти больно смотреть. Сиэль заерзал, разрываясь между раздражением и странным защитным инстинктом. Его смущало, что Элизабет после всего случившегося могла оставаться абсолютно прежней. Логически он понимал, что то, что случилось с ним, не случилось и с ней, поэтому у нее не было причин меняться, но все же... Примириться с этим оказалось труднее, чем он ожидал. Теперь, глядя на нее, он не мог поверить, что всего год назад был точно таким же, как она. Беззаботным, радостным, наивным... Счастливым. Блаженно счастливый и не подозревающий о том, что зло поджидает своего часа, чтобы напасть, когда он меньше всего этого ожидал. Элизабет была отражением всего хорошего, что было в его жизни до этого дня, и Сиэль чувствовал странное желание защитить ее, сохранить эти невинность и открытость, даже если он никогда больше не сможет почувствовать их сам. Его глаза, должно быть, задержались на ней, потому что Элизабет покраснела, а мадам Рэд ухмыльнулась и понимающе подмигнула ему. Сиэль нахмурился прежде, чем он смог остановить себя, почти застонав, когда осознал, что родители Элизабет и ее брат Эдвард тоже смотрят на него, заметив это смущающее зрелище. — С Днем рождения, — сказала тетя Фрэнсис, одарив его редкой улыбкой, и затем ее черты ожесточились. — Дворецкий, — резко произнесла она. — Почему вы все еще стоите здесь? Вы уже должны разгружать карету — там подарки для вашего хозяина. Себастьян, который уже собрал тяжелые пальто и теперь стоял молча, поклонился. — Прямо сейчас, — пробормотал он. Потом быстро взглянул на Сиэля, его темные глаза ничего не выражали, но Сиэлю показалось, что он выглядит обеспокоенным — в некоторой степени. Или, может быть, граф просто хотел, чтобы так было. — Действительно, Сиэль, ты должен уволить этого человека. Он не соответствует стандартам, которых должен придерживаться дворецкий семьи Фантомхайв. — Не знаю, он соответствует всем моим стандартам, — протянула мадам Рэд, и когда тетя Фрэнсис прищурилась на нее, она рассмеялась. Ее смех казался пустым, но с другой стороны, он всегда казался таким для Сиэля. Возможно, это было частью ее личности. Алексис был следующим в очереди на объятия, и Сиэль терпел это, хотя его губы уже начали болеть от такой сильной улыбки. — Сиэль, обещай, что сначала откроешь мой подарок! — взмолилась Элизабет. Сиэль кивнул, и Эдвард тут же вперился в него взглядом, словно согласие выполнить просьбу сестры было смертельным оскорблением. Сиэль уже устал от их общества, хотя прошло всего пять или семь минут. — Однако вернемся к дворецкому, — заметила тетя Фрэнсис. — Тот факт, что ты вынужден так полагаться на него, беспокоит меня, Сиэль. Он явно не способен поддерживать доброе имя вашей семьи. Если ты хочешь, я могу использовать некоторые из моих связей и найти идеального дворецкого, того, кто... — Спасибо, но я доволен услугами Себастьяна, — перебил ее Сиэль. Он знал, что это действительно смертельное оскорбление — его тетя ненавидела, когда ее перебивали, но сегодня его собственное терпение было на исходе, и он не собирался стоять и слушать, как оскорбляют его дворецкого. Себастьян принадлежал ему, и, честно говоря, тетя Фрэнсис была единственным человеком, не впечатленным его способностями. Сиэль никак не мог взять в толк, откуда у нее такая сильная неприязнь. — Мне тоже нравится Себастьян, — присоединилась Элизабет. — Он готовит самые вкусные вещи! Тот торт несколько месяцев назад был безупречен, я никогда не пробовала ничего подобного раньше. Да, на самом деле, Элизабет так наслаждалась тортом, что съела и его порцию тоже. Сиэль все еще чувствовал себя уныло из-за этого, и хотя Себастьян позже приготовил точно такой же торт, он все еще не был таким же на вкус. И где же Себастьян? Как долго он будет притворяться, что разгружает этот экипаж? Это не могло занять у него больше нескольких секунд. Словно услышав его мысли, Себастьян вернулся в дом, улыбаясь своей обычной бессмысленной улыбкой. — Прошу следовать за мной, — вежливо сказал он. — Вам нужны еще слуги, - проворчала тетя Фрэнсис, когда они направились в столовую. — Перестань приставать к бедному мальчику, Фрэнсис, — добродушно сказал Алексис. Сиэль притворился, что не расслышал ее, и, учитывая отказ Себастьяна от комментариев, несмотря на его напряженные плечи, он выбрал тот же вариант. По крайней мере, этот день будет адским не только для Сиэля.***
Адский — это было еще мягко сказано. Обед и все, что последовало за ним, было полной и абсолютной пыткой. Элизабет все время приставала к нему с подарками. Тетя Фрэнсис все время приставала к нему из-за Себастьяна. Мадам Рэд продолжала разглагольствовать о людях, которых он не знал и не хотел знать. Алексис, как ни странно, был хуже всех — он рассказывал ему истории о Фантомхайвах, все, что он знал и помнил, — и Сиэль просто хотел, чтобы тот заткнулся. Через час он почувствовал, что вот-вот взорвется, и попытался отвлечься, наблюдая за Себастьяном, который без устали пытался быть безупречным, несмотря на настойчивую критику тети Фрэнсис. Это было очень забавно. Чем больше Себастьян старался, чем быстрее двигался, чем больше помогал ей, тем больше критики обрушивала на него тетя Фрэнсис, и Сиэль находил это бесконечно забавным. Однако это не означало, что он ценил эти комментарии, особенно когда они были направлены на него. — И твой наряд, — сказала тетя Фрэнсис, нахмурившись и глядя на него с явным неодобрением. — Я понимаю, что это твой день рождения, но не кажется ли тебе, что ты зашел слишком далеко со всеми этими… — она заколебалась. — Деталями, — неловко добавила она, и затем ее глаза опасно сузились. — Себастьян сам выбирает тебе гардероб? Собственно говоря, так оно и было, но Сиэль не собирался этого говорить. Ему нравилось, как он выглядит — иначе он никогда бы не согласился с выбором Себастьяна. — Я думаю, что Сиэль выглядит чудесно, — внезапно вмешалась Элизабет, и тетя Фрэнсис немедленно сосредоточилась на ней. Воспользовавшись этой временной передышкой, Сиэль отошел в сторону, к окну, глядя на падающий снег. Себастьян подошел к нему с той же странной нерешительностью, которую демонстрировал с самого утра. — Молодой господин, — тихо пробормотал он. — Вы хромаете. Вы повредили ногу? — Нет, — машинально ответил Сиэль. — Я мог бы сказать, что вы устали, и проводить ваших гостей. Все, что вам нужно сделать, это приказать. — Твоих гостей, раз уж ты их пригласил, — ехидно поправил его Сиэль. — И нет, мне не нужно, чтобы ты что-то делал. Мне надоело, что ты изворачиваешься и неверно истолковываешь мои приказы. Оставь меня в покое. Молча кивнув, Себастьян повиновался, и Сиэль снова уставился на снег. — Племянник, что ты там делаешь? Иди сюда! — Крикнула мадам Рэд, и Сиэль с трудом подавил желание снова и снова биться головой об окно. Они не могли уехать так быстро, как хотелось бы.***
Когда в доме воцарилась блаженная тишина, Сиэль наконец позволил себе расслабиться. Однако гнев все еще кипел в нем, поэтому, когда Себастьян попытался начать легкую беседу, Сиэль тут же заткнул его. Так продолжалось еще несколько дней — гнев к тому времени прошел, но мстительное удовлетворение осталось. Его холодность беспокоила Себастьяна. Теперь он был абсолютно уверен в этом. Себастьян не очень хорошо переносил отказы, поэтому Сиэль удвоил свои усилия, вплоть до того, что отказывался даже пробовать десерты, которые Себастьян готовил для него. В результате Себастьян стал более творчески подходить к приготовлению пищи, до такой степени, что Сиэль не мог определить, смешно это или тревожно. Что бы Себастьян ни делал, это было не потому, что он искренне сожалел и желал прощения Сиэля. Здесь должно было быть что-то еще, и это что-то толкнуло мысли Сиэля в самое темное русло. Себастьян снова и снова доказывал, что может ослушаться его. Он уже пытался разорвать контракт и поглотить душу, обманув его. После этого он несколько раз интерпретировал приказы Сиэля так, как хотел и когда ему этого хотелось. И если он мог это сделать, то кошмары Сиэля не были беспочвенными. Контракт или нет, Себастьян может навредить ему. Может предать его. Тогда почему же он старался быть в благосклонности у Сиэля? Почему это было так важно для него? Мог ли Сиэль разорвать контракт из-за неповиновения Себастьяна без каких-либо личных последствий? Какое-то время он раздумывал, стоит ли обсуждать это с Себастьяном напрямую — и, самое главное, — можно ли вообще доверять словам этого скользкого существа. Нога все еще болела, но он хотя бы перестал хромать, поэтому на следующий день Сиэль решил покататься верхом. Если бы он не уставал так быстро, это было бы одним из его любимых занятий. Ему нравилось это ощущение силы, которое он чувствовал во время езды, то, как он полностью сливался с лошадью, заставляя ее двигаться почти в своих мыслях. До уроков Себастьяна ему никогда не нравилось ездить верхом. Нахмурившись — "Почему его мысли всегда обращаются к Себастьяну?" — Сиэль выбрал своего коня и потратил некоторое время на то, чтобы подготовить все так, как это делал Себастьян, когда граф наблюдал. Наконец, когда он был более или менее уверен, что седло не сдвинется с места, он вскарабкался наверх и замер, услышав тихий смешок. — Ну и ну, — сказал Себастьян, глядя на него из тени. — Молодой хозяин сумел сам взобраться на коня, не прося о помощи. Что заставило вас совершить подобное? — Ну, я же не могу на тебя положиться, ведь так? — рявкнул Сиэль. Он ненавидел быть застигнутым врасплох. Откуда взялся Себастьян? Неужели он ходит за ним по пятам? Он мог чувствовать недовольство Себастьяна, даже не глядя на него. Затем граф почувствовал, что тот приближается, и на этот раз все же посмотрел на дворецкого. Себастьян проверил седло, затянул стяжной ремень и задумчиво посмотрел на Сиэля. — Может быть, вы хотите, чтобы я сопровождал вас? Может быть, соревнование? — А что, ты тоже собираешься прокатиться на лошади? Я никогда не видел тебя на ней. — Мне не нужна лошадь, чтобы поспевать за вами. Сиэль уставился на него, разинув рот, а потом презрительно скривил губы. — Ты что, собираешься бежать за мной? — недоверчиво спросил он, и Себастьян ухмыльнулся. — Только не за вами, - сказал он. — Мы должны выбрать конечный пункт назначения. Вы помните, как доехать до озера? — Конечно, я помню. — Тогда решено. Я буду ждать вас там. — И почему же это должно быть мне интересно? Ты просто используешь свои демонические силы и достигнешь этого озера еще до того, как я выйду из конюшни. Нет, это должно быть настоящее противостояние. — Например? — Ты выберешь среднюю скорость и постараешься избежать столкновения с моей лошадью. Я постараюсь растоптать тебя. Теперь настала очередь Себастьяна недоверчиво уставиться на него. — Вы попытаетесь растоптать меня, — повторил он. — Это, конечно... Что-то новое. Однако я не думаю, что ваш конь подчинится. Лошади не топчут людей, если специально не обучены этому. — О, — разочарованно нахмурился Сиэль. Он все еще не знал, что делать с бессмысленной агрессией, которая сжигала его всякий раз, когда он думал о длинном списке предательств Себастьяна — маленьких, но все же предательств. Возможность увидеть, как ему физически больно, проверить собственную реакцию, была интригующей, особенно после последнего инцидента, когда он так опозорился. Ему было все равно, что Себастьян может быть ранен. Он докажет это — сейчас или позже, но он сделает это. На этот раз он отреагирует иначе. — В таком случае мне не нужна твоя компания, — заявил Сиэль. Не дожидаясь ответа, он направил коня вперед, оставив Себастьяна позади. Как оказалось, это было ненадолго. Вскоре боковым зрением он заметил что-то темное, двигающееся рядом с его лошадью, и когда он взглянул туда, то увидел Себастьяна, который... Бежал? Скользил?... Настолько легко, и даже не глядя, куда он движется, слишком занятый наблюдением за Сиэлем. — Что ты там делаешь? — крикнул ему Сиэль, стараясь заглушить порыв ветра. — Прекрати. Я же сказал, что мне не нужна твоя компания. — Боюсь, вам придется сделать прямым приказом, - сказал Себастьян, не останавливаясь. — По-моему, сейчас самое подходящее время для пробежки. — Ты выглядишь нелепо. Перестань, — снова сказал Сиэль, но не мог не проверить, не отстает ли Себастьян за ним. Это действительно выглядело нелепо. Скорость и легкость движений Себастьяна были неестественны, его ноги и руки двигались так быстро, что их было трудно различить. Понаблюдав за ним некоторое время, Сиэль начал чувствовать себя сюрреалистично, потому что Себастьян расплывался в одну невероятную картину, и он не был уверен, находит ли ее жуткой или забавной. — Может, ты прекратишь? А что, если кто-то это увидит? — спросил он, и, к собственному огорчению, губы его задрожали от еле сдерживаемого смеха. Себастьян, должно быть, заметил это — он всегда всё замечал. Его ухмылка стала самодовольной, и он сумел как-то покачать головой, не сбавляя темпа. — Я узнаю, есть ли кто-нибудь поблизости, господин, — сказал он. — Вам не стоит об этом беспокоиться. — Я и не беспокоюсь, — фыркнул Сиэль, и это было правдой. Он не волновался — он был доволен. Может быть, даже... Счастлив? Ветер продолжал ерошить его волосы, холодный, свежий воздух обжигал легкие самым восхитительным образом, а размытый образ конечностей Себастьяна все еще был слишком забавен, чтобы сохранять серьезное выражение лица. Сиэль рассмеялся, искренне и слишком громко, чтобы звук был приличным. Он увидел, как ухмылка Себастьяна смягчилась в ответной улыбке. — Здесь слишком холодно, чтобы столько дышать зимним воздухом, — заметил он. — Может быть, пора сделать перерыв? Сиэль начал было отвечать, когда Себастьян вдруг обо что-то споткнулся. Это длилось всего полсекунды — он тут же снова обрел равновесие, но Сиэль заметил это, и его глаза недоверчиво расширились. — Ты споткнулся! — воскликнул он, и в его голосе ясно прозвучало возбужденное недоверие. — Тетя Фрэнсис была права — ты неуклюжий! С такой скоростью он не мог как следует прочитать выражение лица Себастьяна — опять же, возможно, оно было просто пустым. — Вовсе нет, — возразил Себастьян, и достоинство, которое он пытался показать, было бы более действенным, если бы он не двигался, как обезумевшая, размытая игрушка. — Я не спотыкался. — Ты только что сделал это! Ты был слишком занят, придираясь ко мне, чтобы обращать внимание на то, куда идешь! — В отличие от людей, я не испытываю никаких трудностей, когда делаю несколько вещей одновременно. — Лжец, — Сиэль закатил глаза. Себастьян нахмурился, его глаза внезапно вспыхнули красным, и лошадь Сиэля дернулась, издав испуганный визг. Мгновение — и Сиэль полетел, его сердце подпрыгнуло к горлу от неожиданности. Однако страха не было —как будто его разум был уверен, что он будет спасен. И он не был разочарован — Себастьян поймал графа прежде, чем он приземлился, и прижал к груди. — Ты действительно бесполезен, — со вздохом пробормотал Сиэль. Он не спешил отстраняться — несмотря на то, что был с демоном, Себастьян был теплым, или, по крайней мере, теплее, чем воздух вокруг них. Это было успокаивающе. Это было приятно. — Я ведь не причинил вам никакого вреда, верно? — возразил Себастьян. — Ты был причиной того, что моя лошадь сбросила меня со спины. — Вы должны были держаться, молодой господин, разве я не научил вас этому? Возможно, нам нужно больше уроков. — Возможно, и нет, — сказал ему Сиэль. — Вместо этого я хотел бы обсудить наш контракт. Себастьян с явным любопытством приподнял бровь. — Есть что-то, что вы хотели бы узнать? — осторожно спросил он. — Да. Я хотел бы знать, почему ты позволяешь себе не повиноваться МНЕ и как далеко может зайти твое непослушание. Как только он это сказал, облегчение и трепет наполнили его, и Сиэль замолчал, ожидая ответа. Было приятно, наконец, спросить Себастьяна прямо, после всего времени, которое он провел в недоумении, огорчении и неуверенности. Конечно, Себастьян снова может солгать... Но если он это и сделает, Сиэль надеялся, что сможет поймать его на лжи. — Я не ослушаюсь вас, — наконец сказал Себастьян. Сиэль ожидал, что он уже отпустит его, но Себастьян продолжал держать его, и так было теплее, поэтому он не протестовал. — Моя первая цель состоит в том, чтобы защитить ваши интересы, даже если вы можете не понимать этого в то время. — Твоя цель — защитить мою жизнь, а не мои интересы, — заметил Сиэль. — И даже если бы ты был обеспокоен этим, то какое отношение к этому имеет организация празднования моего дня рождения? — Есть разные способы интерпретации приказов, — неопределенно ответил Себастьян, и Сиэль подавил желание зарычать на него. Затем, вспомнив, что он сторожевой пес, он все же зарычал, и удивленное и встревоженное лицо Себастьяна стало более чем достаточной наградой. — Себастьян, — Сиэль пристально посмотрел на него, и внезапно он понял, что должен сделать. — Я приказываю тебе дать мне прямые, исчерпывающие и честные ответы на те вопросы, которые я собираюсь задать. Себастьяну это не понравилось — Сиэль видел это по тому, как слегка напряглась его осанка, как заметно потемнели его глаза. — Да, милорд, — неохотно ответил он, и Сиэль мрачно усмехнулся. — Хорошо, — пробормотал он. — Вопрос первый. Можешь ли ты причинить мне физическую боль, несмотря на то, что у тебя со мной контракт? Намеренно? — Да, — спокойно ответил Себастьян, и Сиэль застыл, его кошмары выползали на поверхность с ужасающей скоростью. Себастьян не отвел взгляда. Его глаза стали краснее и жестче, а легкие Сиэля сжались в панике. Холодок пробежал по его спине, и он постарался не дрожать, не отворачиваться от опасности, в которой внезапно оказался. Однако, когда Сиэль моргнул, глаза Себастьяна снова стали нормальными, а когда он заговорил, его голос был обыкновенно мягким. — Контракт или нет, но я могу причинить вам боль. Я мог бы даже убить вас. Однако я этого не сделаю, потому что это будет означать, что я не смогу прикоснуться к вашей душе. Для меня это неприемлемый исход. Я поклялся защищать вас, пока вы не исполните свою месть, и я сделаю это. Так что вы можете покоиться с миром, молодой господин. Покоиться с миром? На этот раз Сиэль действительно вздрогнул, и Себастьян крепче обнял его в обманчиво заботливом жесте. — Итак... Вопрос второй, — Сиэль прочистил горло, пытаясь прогнать страх. — Если ты нарушишь мои приказы, я смогу разорвать контракт? Без последствий? — Ну, не совсем так, — Себастьян улыбнулся, и Сиэль снова напрягся, узнав в этой полуоткрытой улыбке с блестящими клыками нечто опасное. — Вы действительно можете разорвать контракт, и если причина будет веской, например мое непослушание, тогда я не смогу поглотить вашу душу. Тем не менее, я также больше не буду обязан защищать вас. Поэтому... — Себастьян многозначительно замолчал. — Поэтому ты просто убьешь меня, — заключил Сиэль. — Так или иначе, я не уйду живым. — Нет, — признался Себастьян, все еще загадочно улыбаясь, и Сиэль опустил глаза, сосредоточившись на пуговицах его сюртука. Он знал, что это не было откровением, но все же странная меланхолия охватила его сердце. Как долго он будет жить? Сколько же лет осталось ему до самой смерти? Они с Себастьяном провели вместе уже одиннадцать месяцев. Одиннадцать месяцев... С одной стороны, это был довольно короткий промежуток времени, но с другой стороны, Сиэлю казалось, что он жил так всегда. За эти одиннадцать месяцев он узнал и сумел сделать больше, чем за все предыдущие годы своей жизни. Это было уже что-то. Теперь, даже с его уходом, он оставит что-то позади — корпорацию Funtom, несколько историй о его победе над членами преступного мира... Знание того, что он не запятнал имя своей семьи и продолжал удовлетворительно выполнять свои обязанности. Меланхолия не рассеялась, но Сиэль все равно просиял. Он никогда больше не отпразднует свой день рождения, но, возможно, если его вынудят, он сможет отпраздновать успех, которого достиг — одиннадцать месяцев, а затем год и одиннадцать месяцев, а возможно, и больше с тех пор, как он призвал Себастьяна и превратил слабость во власть. Празднование смерти не имело смысла, но праздновать месть, пусть даже медленно горящую... Это было нечто совершенно другое. Единственное, что нужно было сделать Сиэлю — это перестать сосредотачиваться на своих страхах и сосредоточиться только на мести. Он бы умер на столе в этом ужасном месте, если бы не вызвал своего демона. Себастьян дал ему больше времени, но результат остался прежним, и... Разве не этого хотел Сиэль? ДА. Да, так оно и было. Он просто должен был помнить об этом и не поддаваться слабости и этому детскому страху снова. Это было ниже его достоинства. Сиэль будет повторять это столько раз, сколько потребуется, пока оно окончательно не отпечатается в его сознании. И если Себастьян действительно нарушит контракт и убьет его раньше, чем они договорились, то он все равно отомстит, только Себастьяну — потому что Себастьян не сможет съесть его душу. Это было уже лучше, чем ничего. — У меня есть последний вопрос, — сказал Сиэль, когда Себастьян пошел обратно к дому, следуя за лошадью Сиэля и все еще держа его на руках. — Почему ты так придирчиво относишься к моей одежде? Я не думал об этом до слов тети Фрэнсис, но очевидно, что она находит мой гардероб недостаточным или неуместным в некотором роде, и мне было интересно, почему. Я не очень много знаю о таких вещах, и некоторые люди действительно хвалили меня за то, как я выгляжу, но мне все еще интересно. Неужели ты все это время смеялся надо мной? Ты одеваешь меня так, чтобы я выглядел глупо? — Я одеваю вас так, чтобы вы выглядели красиво, — сказал ему Себастьян. — И так и есть. Мне нравится знать, что моя еда привлекательна во всех возможных отношениях. — О, — только и смог пробормотать Сиэль. Он прижался ближе к Себастьяну, ища его тепло, думая о том, что только что услышал. Неужели Себастьян только что назвал его красивым? Было приятно знать это. Сиэль сам не знал почему, ведь мадам Рэд всегда хвалила его внешность, да и Элизабет тоже. Это никогда ничего не значило. Но почему-то в устах Себастьяна все было по-другому. Неловко, но не в плохом смысле. Довольный, Сиэль закрыл глаза, надеясь сохранить тепло в груди хотя бы на какое-то время.
