Ступая медленно в лучах луны

Отабек начал докладывать обо всех убитых ими вампирах. От помощи других охотников он отказывался, говоря каждому, что предпочитает работать один. Спорить никто не стал, по большей части из-за того, что он внезапно стал весьма успешен в своем деле. Как бы Отабеку хотелось совсем избавиться от службы в штабе! Это была та еще морока: постоянно лгать и увиливать от вопросов. Но ему была необходима финансовая поддержка, которую он получал из штаба. Когда-нибудь наступит день, и он снова станет обычным наёмником. Когда-нибудь. Но летнее тепло сменилось осенней прохладой, а Сэла им с Юрой выследить по-прежнему не удавалось, так что этот счастливый день всё отдалялся. Впрочем, дел у них хватало. — Налево и вниз, — приказал Юра, и Отабек выстрелил из пистолета в указанном направлении, отводя взгляд. Ночь была безлунной, а мощность фаера почти на исходе. — Фу-у, займись-ка им. — Юра швырнул ему свой кол — в полёте его сияние чуть померкло, — а сам крутанулся на месте и вмазал еще одному вампиру в живот с ноги. Отабек скривился при виде этого гротескного удара, от которого даже Юре сделалось не по себе. Отабек пнул руку, пытающуюся до него дотянуться, и вонзил кол. Другая тварь от нанесенного Юрой удара проехалась по полу и впечаталась в стену. Отабек секунду следил за траекторией её движения, а затем пустил пулю — та прошла навылет. Тварь взвыла, и Отабек хотел уже взять другой кол, как вдруг что-то обрушилось на него сбоку. Он перекатился вместе с тварью, чувствуя очень близко взгляд, готовый пробраться в его разум и подчинить себе тело. Воспользовавшись моментом, Отабек отпихнул вампира от себя, но костлявые руки намертво вцепились в его куртку. Изворачиваясь, тварь старалась заползти на Отабека. С коротким смешком Юра набросился на вампира: их короткая схватка быстро закончилась, когда Юра вдруг прижал вампира, и Отабеку хватило времени вонзить кол в грудь очередной твари. Они покончили с ещё одним, а потом избавились от тел — сожгли на окраине города. Как команда они стали только сильнее, сплочённее. В схватке преимущество почти всегда оставалось на их стороне: вампиров вводило в заблуждение Юрино присутствие. По большей части им приходилось сталкиваться с несчастными жертвами других вампиров. Отабек задавался вопросом, росло ли их число или же просто перед охотой Юра заранее разыскивал самых уязвимых. Его глубоко поражала Юрина готовность убить любого вампира. Сам Отабек не видел в этом сложности, поскольку рос с сознанием того, что вампиры — холодная бессердечная нежить. Но Юра каждый раз прикрывал глаза, когда Отабек вонзал кол в грудь очередному вампиру, отводил взгляд от их безжизненных лиц, когда они перетаскивали тела. В город они возвращались вместе. Осеннюю темень позднего безветренного вечера пронизывал холод. — Тебе тяжело их убивать? — осмелился спросить Отабек. Юра вздёрнул голову и глянул на него, прищурившись. Отабек проследил за этим движением, за взметнувшимися волосами, и ему показалось, будто этот пронзительный взгляд пробил ему грудь. — Нет, — ответил Юра после короткой паузы. Отабек подождал пояснения, но, казалось, Юра продолжать не намерен. Однако должно было быть что-то ещё. Они прошли мимо горящего уличного фонаря, свет мигнул, выхватывая из тьмы силуэт Юры, вглядывающегося во тьму. Отабек хорошо видел его шею, и как раз под кромкой Юриных волос он заметил два явных, бледных, давным-давно подживших следа. Укус, который не затянулся как следует, а скорее превратился в шрам, самой настоящей одой смертоносному яду вампиров. Почему же он не замечал шрамов раньше? Он снова попробовал представить Юру человеком, растерянным, оцепеневшим в лапах того, кто высасывал из него жизнь. Боролся ли Юра? Или всё случилось слишком быстро? И кто это сделал? Это было неважно, возможно, Юра и сам не знал. Вероятнее всего, он проснулся где-то совсем один, во тьме, показавшейся ему яснее белого дня, а разум затмевал небывалый голод. Совсем невесело. Небо затянули облака. В этой части города перегорело много уличных фонарей, и глаза Отабека начали болеть от напряжения, с которым он вглядывался в угловатые очертания домов. По большей части он доверял Юре и позволял ему вести их через темноту. — Вон там, — быстро сказал Юра тихим голосом и указал на крыши в конце улицы. — Что там? — Отабек видел, что это были всего лишь смутные очертания крыш под ночным небом. — Что-то пробежало. Внизу горит свет. В голосе Юры звучало разочарование: он явно не хотел сталкиваться с другими людьми. Юра встал позади Отабека, когда тот постучал в дверь. Та слегка приоткрылась, и наружу выглянул мужчина, выпуская на мостовую свет из дома. — Господин, — приветственно кивнул Отабек. — Я заметил… — Я тебя знаю, — сказал мужчина, ткнув пальцем в сторону Отабека. — Ты охотник. Что тебе здесь нужно? Он перевел взгляд на Юру. — Не припоминаю… К подобному Отабек уже привык. — Это помощник из другого города. Внутри есть кто-нибудь ещё? Горожане всегда опасались возможной атаки на их семьи и старались запомнить, кого из охотников уже встречали. Из-за спины мужчины, открывшего дверь, показался ещё один. При виде охотников глаза у него расширились. — Только наша дочь. Она, наверное, уже спит. Что… Что-то случилось? — Да. Возможно, нам удалось заметить, как кто-то вошёл в ваш дом. Хозяева замерли, приоткрыв рты, а на лице проступил испуг — он не исчез, даже когда они отступили, чтобы впустить охотников. А теперь немного манипуляций. — Моему помощнику тоже можно? Вы уверены? — Что? Конечно! Пожалуйста, входите. Юра ворвался в дом и пролетел мимо двух мужчин. Отабек пронёсся следом, давая возможность юриным более острым чувствам вести их. В доме была одна-единственная комнатка, кухня и коридор с парой деревянных дверей. Юра остановился в коридоре и молча посмотрел сначала на одну дверь, потом на другую. Один из хозяев начал что-то говорить, голос его дрожал, но Отабек не уловил ни слова. Он встал позади Юры, прислушиваясь к тишине. Затем Юра кивнул, указывая на вторую дверь справа. Сделав пару шагов, они толчком распахнули ее. В темной комнате на кровати виднелись две фигуры. Вампир ещё не успел вонзить зубы, однако девушка уже была в трансе и обнимала его за шею. Длинные волосы вампира падали ей на шею. При звуке вторжения голова вампира дёрнулась, клыки обнажились, и тварь прошипела: — Это вы, те самые. Девушка в его руках моргнула. Через секунду они оказались рядом с вампиром: Юра вырвал девушку из его лап, а Отабек уже тянулся за колом. Юре не нравились миссии, когда приходилось устранять вампиров в жилых домах. Отабек прекрасно понимал почему. И всё же Юра вытащил нежить на улицу, а Отабек успокаивал семью, включая девушку, и чувствовал огромную радость, что по-прежнему спасает людей. Он не скажет этого Юре, но после стольких стычек, проведённых с ним спина к спине, Отабек с трудом представлял себе, как будет справляться без Юры. Но это очень опасная мысль. Разумеется, они встречались не каждую ночь. Нет, порой Отабеку требовалось отоспаться, а порой и Юра занимался своими делами. Отабек старался о них не задумываться. Выслушав слова благодарности от спасённой семьи, он вышел в ночь. Им с Юрой предстояло встретиться чуть дальше по улице и оттащить тело ещё одного вампира на окраину города. На обратном пути начался снегопад. Сначала снег ложился легкими хлопьями, затем повалил гуще. Небо вытряхивало первый снег на землю. Отабек запахнулся в куртку плотнее, Юра же шёл нараспашку. По выражению его лица Отабек не мог понять, о чём тот думал, впрочем, как и всегда, за исключением тех случаев, когда тот злился. Казалось, он даже не замечал, как ему на ресницы ложатся снежинки. Улица перед ними освещалась только прямоугольником света, выплеснувшимся из окон бара — единственного места, которое могло рискнуть не закрывать двери в этот поздний час. Считалось, что алкоголь в крови неприятен вампирам и что этого будто бы достаточно, чтобы всякая нежить держалась от людей подальше, когда они, подвыпившие, возвращаются домой. Отабек почти спросил, правда ли это, когда они подошли к окну, и он заглянул внутрь. Минако сидела с кружкой за столиком у окна, а напротив неё расположилась женщина, которую Отабек раньше никогда не видел. Глупость, но при виде начальницы Отабека охватила тревога. Он взял Юру за руку и оттащил в сторону, куда не доставал свет из окна. — Погоди, — прошептал он. — Не заходи туда. Юра вырвал запястье из хватки. — Да что с тобой такое? Он отвёл руку назад, как будто Отабек мог снова схватить её. — Мина… То есть моя начальница сидит там у окна. Юра посмотрел туда, потом на Отабека и ухмыльнулся. — Шутишь? Она нас не видит — там слишком ярко. К тому же она, похоже, нетрезва. Юра был прав, Минако действительно была пьяна. Она рассмеялась словам незнакомой женщины, откинувшись на спинку стула — тот чуть не опрокинулся, но Минако успела ухватиться за край стола и удержать равновесие. Это всё только усугубляло. Отабек не знал, как объяснить Юре, что Минако всегда обладала отличным чутьём, и чудо, что он столько времени действовал под самым её носом. — Просто поверь, давай вернёмся и срежем через ту аллею. Юра развернулся к Отабеку всем корпусом. Некоторое время он молчал и внимательно изучал Отабека. — Что? Идём. Отабек снова посмотрел в окно. Минако по-прежнему сидела там, подвыпившая, увлечённая разговором, но даже простое нахождение рядом с ней не давало Отабеку ослабить бдительность. — Я до сих пор даже не задумывался об этом, — медленно сказал Юра, и на лице его появилась жутковатая улыбка, — но до этого момента я ни разу не видел, чтобы ты чего-то боялся. Как у тебя это получается? — Я и не боюсь, — слишком быстро возразил Отабек. — Просто волнуюсь. — Я знаю, когда люди боятся, Отабек. Или думал, что знаю. Но ты её определённо боишься. Отабек собрался возразить, но сердце тяжело застучало в груди от того, как напряжённо Юра посмотрел на него, будто его предполагаемый страх заразен. На секунду он зацепился за эту мысль, а затем так же быстро отбросил её. На лице Юры едва угадывалась улыбка — так плотно он сжал губы. Отабек заметил, как тот сглотнул, и решил, что пора проваливать отсюда. — Если я и напуган, то только потому, что она без колебаний убьёт нас обоих. Пусть Юра красуется, стоя на свету, если ему так хочется. Отабек развернулся и пошёл вниз по улице. Юра быстро нагнал его и легко зашагал рядом. — Тебя — может быть. Сомневаюсь, что она убьёт меня, — сказал он. — Мне сложно представить мир, в котором она убила бы меня, оставив тебя в живых. Порывы ветра бросали снег прямо им в лицо, и холодные хлопья не хотели таять даже на теплой коже Отабека. Приходилось идти, опустив глаза. — Она не выглядела такой уж опасной. Дойди до дела, вдвоём мы смогли бы с ней справиться. — Юра явно шутил, но Отабек скривился. — Не смешно. Вокруг стало как будто темнее, снег ледяной крупой впивался в кожу. Они объединились, чтобы убить Сэла, и только для этого. Если они столкнутся с кем-то из охотников, и Отабеку придётся выбирать между Юрой и одним из своих, тогда… Они с самого начала решили, как всё закончится. Однако сейчас это не казалось таким уж реальным. Сквозь снег Отабек взглянул на Юру: тот больше не ухмылялся, как будто мог сожрать Отабека: теперь его лицо казалось задумчивым и печальным. Светлые волосы припорошил снег. И Отабек подумал о волчеягоднике, который зацветёт у дома, когда закончится зима. Тишину снегопада больше ничего не нарушало. Выпавший той ночью снег растаял. Потом выпал снова — и растаял вновь. Сегодняшний дождь вперемешку с ледяными хлопьями падал с небес, будто пепел. Мороз пощипывал кончики ушей Отабека. Сегодня они с Юрой решили не встречаться, и, строго говоря, Отабек не выходил на охоту. Он просто пошел развеяться, держа оружие при себе — как и всегда. Он разглядывал крыши домов, над которыми днём виднелись вершины гор. В темноте же они выглядели как нарисованные тушью великаны. Уличные фонари то гасли, то разгорались вновь. Отабек, как часто бывало в последние недели, гадал, чем занят Юра. Большую часть времени, которое они проводили порознь, Юра искал Сэла. Холлоу был небольшим городком, но Сэл умел здорово прятаться, и им следовало хорошенько постараться, чтобы его найти. Сначала они исключили самое очевидное — места, где Сэл уже нападал на кого-то, и теперь прочёсывали все заброшенные дома, в которых можно было спрятаться от солнечного света. Удручало, что Сэл, скорее всего, знал, что за ним охотятся. Отабек смотрел, как позёмкой заметает его ноги. Кругом было очень тихо. Если бы Юра наткнулся на него этой ночью, прошёл бы он молча? Сказал бы что-нибудь? Мысль озадачила, и Отабеку внезапно захотелось развернуться и пойти домой. Стоило заняться чем-то, а не шататься по улицам на ночь глядя. Вяло размышляя и так же вяло перебирая ногами, он сам не заметил, как добрёл до городских окраин. Но он разом очнулся, стоило только услышать, как в одном из домов справа раздался звук удара. Отабек остановился. Что, если это просто случайность или семейная ссора? В открытом окне спальни чуть колыхались раздвинутые шторы. Зажжённая свеча тихо тлела во тьме. Возможно, это ничего не значило. Но Отабека учили не колебаться. Подходя к передней двери, он проверил кол и пистолет. Дёрнул за ручку — заперто. Он постучал. Прошло несколько томительных секунд, а затем из-за двери показалась молодая женщина. — Добрый вечер. — Дома есть кто-то ещё? — спросил Отабек, пытаясь заглянуть ей за спину, но она прикрыла дверь, закрывая обзор. — Уже поздно, господин. — Дело срочное. Человек наверху может быть в опасности. Тогда она открыла дверь чуть шире. — Там мой сын, — сказал она. — Я тут читала у огня. Что мне… Отабек протиснулся мимо неё и, крутанувшись в поисках лестницы, требовательно спросил: — Где? Как же проще работалось, когда Юра охотился с ним вместе. Она подбежала и распахнула дверь, за которой открылась лестница, ведущая на чердак. — Его спальня там, — объяснила женщина. Она сделала было шаг, но Отабек преградил ей путь рукой. — Первым должен идти я. Он испытывал огромное искушение рвануть наверх, но всё же действовал более осмотрительно. Ему требовалась вся хитрость и осторожность одинокого охотника. Изо всех сил стараясь двигаться тихо, он ступил на лестницу. В комнате пахло табачным дымом и зимой. Сначала стал виден свет от стоящей на комоде свечи. Отабек поднимался на чердак, держа пистолет наготове. Человек, который жил здесь, без сознания полулежал на кровати, в объятиях того, кого Отабек не видел. Отабек поднялся по ступеням до конца, и, когда разглядел обоих полностью, чуть не выронил пистолет. Кровь насквозь пропитала наброшенное на постель одеяло. В свете свечи волосы отливали золотом. Юра бережно держал потерявшего сознание мужчину в руках, прижав губы к его шее. Но Отабек знал — не только губы: в шею вонзились острые клыки. Он только и смог, что выдохнуть: — Юра… Юрины глаза распахнулись и уставились прямо на Отабека. Огромные зрачки поглотили всю зелень радужки, а белки налились кровью. Он зашипел, обнажив алые клыки. Боже, кругом было столько крови… Разум Отабека будто схлопнулся, а мир рухнул. Они никогда не обсуждали, что делать в таких случаях, оба притворялись, что такого не произойдёт. Или, по крайней мере, Юра давал Отабеку возможность трусливо прятаться за этой мыслью. И всё, что он смог придумать, это дернуть пистолетом и, сделав шаг вперёд, потребовать: — Ты должен уйти. — Это ты должен оставить меня в покое, — прорычал Юра. От его голоса по спине Отабека прошла дрожь. Юра схватил мужчину крепче. — Отъебись от меня! — Кто там? — крикнула женщина снизу. Юрин взгляд метнулся к лестнице, потом снова к Отабеку. Он ощерился, вскочил на ноги и потащил мужчину за собой. Тот гортанно застонал. — Он ещё жив… — Убирайся отсюда, — прошипел Юра. Отабек мог бы выстрелить или погнаться за ним, но знал, что не станет. Случилось именно то, что он надеялся никогда не увидеть. Поэтому он просто замер на мгновение, которого Юре хватило, чтобы исчезнуть в ночи, утащив жертву с собой. К тому времени, как наверх поднялась хозяйка, они исчезли. — Где Алёша? — заплакала она, застыв на месте. Отабек стоял к ней спиной. Она поняла всё правильно и разразилась тихими «нет, нет» между всхлипами. — Мне очень жаль, он… нежить уже выпрыгнула в окно, когда я поднялся. Он вызвал ей врача. Утешил, выполнил свой долг. Он видел уже столько семей, пострадавших из-за того, что охотники не появились вовремя — или не появились вовсе, — но это только побуждало работать усерднее, уничтожать больше тварей. В этот раз Отабек чувствовал внутри тот диссонанс, возникающий иногда при взгляде на зимний пейзаж: будто всё должно происходить иначе, память хранит иные воспоминания, но теперь здесь только пустота. Он чувствовал себя полым внутри, с вырезанной сердцевиной. Его вещи валялись на полу в беспорядке. Он позволил так глубоко втянуть себя во всё это, и теперь тонул в собственноручно выкопанной яме из ошибочных решений и ложной морали. Уже дома, Отабек вышел из кухни со стаканом воды в руке. Он не знал, каким будет его следующий ход, не знал, когда увидит Юру снова, и как со всем этим справится. Кем он стал? На чьей он теперь стороне? Отабек сделал два шага в сторону своей комнаты и оцепенел. Второй раз за ночь он смотрел глаза в глаза взбешённому Юре. От потока холодного зимнего воздуха взметнулись шторы. Юра опустил голову и смотрел сквозь упавшие на лицо волосы. Его поведение напомнило Отабеку ту первую ночь, когда Юра оказался в его спальне. В отличие от прошлого раза Юра больше не походил на зверя. Скорее он покачивался, как во время их охоты. Руки он вытянул вдоль тела и то сжимал, то разжимал пальцы. Отабек стиснул стакан крепче и глянул на пистолет, лежавший на комоде. Юра в секунду пересёк комнату, схватил Отабек за грудки и оттолкнул к дальней стене. Стакан разбился о пол. Отабек был слишком потрясён, чтобы драться. С Юрой вся его осторожность всё равно не работала. — Больше никогда не смей прерывать меня во время этого. Юра смерил его взглядом. Из-за близости друг к другу Юра бросил взгляд на шею Отабека, проследил линию скул, а потом посмотрел в глаза, будто вспоминая, насколько тот хорош на вкус. Отабек старался не думать о том, как странно сжалось сердце, когда он поймал свое отражение в Юриных голодных глазах. — Ты… Ты… — заикаясь, произнёс Отабек, силясь удержать в сознании все тревоги. Затем он положил ладонь Юре на грудь и оттолкнул. Удивительно, но Юра отпустил его рубашку и сделал шаг назад. — Они ни в чём не повинные люди, — сказал Отабек. — У них есть семьи. Не мог бы ты хотя бы… — НЕТ. Юра схватил его за плечи и снова притиснул к стене. Схватил крепче и заговорил: — Ты не смеешь просить меня не быть тем, кто я есть. Не смеешь. Отабек покачал головой. Мозг работал с трудом: его парализовала юрина ярость и то, как угрожающе крепко он сжимал его плечи. — Отстань от меня, — выдавил Отабек, стряхивая с себя его ладони. — Ты точно этого хочешь? — спросил Юра, вторгаясь в его личное пространство. Не касаясь, но всё же вставая ближе, чем раньше. Он наклонил голову, как будто примериваясь нанести смертельный укус, но на самом деле не смотрел на горло: — Помни, что ты тренированный охотник. А я — охотник от природы. Никогда об этом не забывай. Отабеку показалось, что прошло несколько минут, прежде чем в голове прояснилось. Он моргнул, приходя в сознание. На этот раз он потерялся в гипнотическом взгляде Юры, в его глазах, хотя тот давно уже не применял к Отабеку это своё оружие. Но сейчас Юра всеми силами напоминал Отабеку, кем — чем — он был… Тогда почему Отабек по-прежнему его не боится? Он понял, что положил руки на плечи Юры, прикасался, как раньше, до того, как всё случилось. Кожа под пальцами была тёплой. — Ты становишься теплее после того, как укусишь кого-то, — пробормотал Отабек, всё ещё в оцепенении. Юру он не отпустил. Юра не собирался причинять Отабеку боль. Он хотел заставить себя бояться, чтобы сохранить между ними дистанцию. Но — Отабек посмотрел на его рот, тот самый рот, который ещё пару часов назад прижимался к чужой шее. Желудок Отабека завязался в узел. Иногда ему удавалось почти поверить, что между ними сложилось некое подобие партнерства. Когда они шли под звездами или сквозь снегопад в самое опасное время, ему казалось, что они очень похожи. Сейчас перед ним стоял не Юра-вампир. Просто Юра. Отабек даже подозревал, что, если бы он был человеком, все равно был бы таким же злым, взвинченным и всегда готовым к драке. То, что делало Юру опасным, не казалось Отабеку исключительно вампирской чертой. Это просто был… Юра. Он понял, что дело не в этом, а в том, что Юра не чувствовал контроля над собой, а Отабек все равно доверял ему. До этого момента он и не подозревал, как комфортно чувствовал себя рядом с Юрой. Не только в драке, всегда. Он не знал, какие выводы ему из этого сделать. Яростный взгляд потух, когда Юра внезапно отступил, выскальзывая из-под ладоней Отабека. Он отвернулся. Глаза его всё ещё оставались тёмными, но уже без оттенка злости. — Ты идиот, Отабек. Может быть, это правда. Отабек по-прежнему служил этому городу. Он старался вызвать в себе гнев, который чувствовал когда-то, на несправедливость, вершившуюся против человечества, старался удержаться на краю странной бездны, разверзшейся перед ним. — Просто… Эти люди ведь не сделали ничего плохого. Я знаю, что мы не говорим об этом, но после всего, что было, я не могу не гадать, как, проведя со мной столько времени, ты можешь не сочувствовать им? Юра развернулся к Отабеку, и в глазах его горела ярость. Он стиснул зубы до скрипа и покачал головой. — Болван, — повторил он и, казалось, хотел добавить что-то ещё, но сдержался. Почему-то это ужасно раздражало. — Ну? — Отабек сделал шаг вперёд, но Юра рухнул на пол. На секунду Отабек замер, но тут же вспомнил юрину технику вести бой, когда тот дёрнул его за ноги. Отабек ударился спиной об пол, и это вышибло из него дух. Юра вскарабкался на него верхом, обеими руками схватил за ворот куртки и подтащил к себе так, что их лица оказались лишь в паре дюймов друг от друга. Сердце стучало, легкие сжимало, Отабек не мог вымолвить ни слова, когда Юра смотрел на него так, будто кинжалом пронзал. — Ты сегодня перешёл не одну черту, — медленно сказал он пугающе ровным голосом. — Сочувствие, — он повторил слово, будто шутку. — Помнишь того продавца? Его так расстроила смерть женщины, потому что она брала с него деньги за то, чтобы он мог посмотреть на её детей одних, без присмотра. А сегодня этот мужчина, пока я его соблазнял, рассказал мне о своей подружке, которую избивает. — Я их слышу, Отабек. Слышу, как кричат люди. Как плачут. И умирают от рук друг друга, от своих собственных рук. Вы все медленно убиваете друг друга, через муки, страдания и ложь. Я убиваю за пару секунд, и эта пара секунд кажется им блаженством. Которое и потом не заканчивается, так ведь? Он стиснул в кулаках куртку Отабека. — Мы все монстры. И если ты этого не видишь, то иди нахуй. Он отшвырнул Отабека, и тот снова ударился об пол и закашлялся. Юра постоял над ним ещё секунду, потом опять пронзил взглядом, будто ставя точку, и отступил к окну. Когда Отабек сел, Юры уже не было — остался лишь холод, колыхавший шторы. Сердце по-прежнему стучало. Жар последних минут вылетал во тьму. Слова Юры всё ещё витали в воздухе, звучали в трепетании занавесок, отпечатались тенями на стенах. От них пробирало морозом по коже.