Ступая медленно в лучах луны

Что ж, плюс маленького городка — всегда открытый бар. Отабек сделал первый глоток, и виски обжёг горло, проскользнул вниз легко и быстро, заставляя почувствовать себя живым. Он слишком долго сидел на кровати в своей стылой комнате, пока не решил, что больше не вынесет этого — надо выбраться куда угодно, лишь бы не оставаться там, где еще недавно Юра крепко удерживал его за плечи. Ещё пара глотков — и он почувствовал, как наконец-то прогреваются промёрзшие до костей внутренности. Здесь сидело ещё трое, и все по разным углам. Эти люди просто напивались, ни на кого не глядя. В зале витали сожаление и тоска. Отабек вспомнил, что говорил Юра, и задумался: а что же сделали эти люди? Не лучшее место для того, чтобы жалеть себя, но он не знал, куда ещё податься. Двери распахнулись, впуская внутрь холод, и на пороге показались двое. Отабек бы не узнал их, если бы не услышал такой знакомый смех. Виски перевернулся в желудке. Виктор и Юри, пошатываясь и держась за руки, вошли внутрь. Выглядели они празднично, но уже потрёпано — может, из-за того, что постоянно дёргали друг друга и не могли прекратить даже сейчас. Они одновременно увидели Отабека. Юри засмеялся, и Виктор, улыбаясь, приложил палец к губам. Они были пьяны. Что могло быть хуже этих пьяных супругов? Отабек ещё раз приложился к стакану. — Отабек! — Юри улыбнулся во весь рот. — И ты тут! — Я тут, — ответил Отабек, поглядывая на дверь. Как бы сбежать от них? Но, конечно, они подсели к нему за стойку, и Юри подтащил свой стул поближе к Виктору. — У нас годовщина, — пояснил Юри, низко наклонившись к столу. Его прервал бармен, подошедший, чтобы принять заказ. Хотя, по правде, этим двоим для счастья не требовалась добавка. Отабек улыбнулся и понял: да, так оно и есть. Юра и Виктор были образцовой парой что в охоте, что в любви. — Поздравляю. — Мы сегодня прогулялись немного, — начал Виктор, — но просто вроде как… — он глянул на покрасневшие щеки Юри. Тот не слушал, а только влюблённо смотрел на супруга. — Э, что? — Юри моргнул, переводя взгляд с Отабека на Виктора. — Просто добрались до сюда, наверное, — закончил Виктор и засмеялся. Отабек поводил бокалом по столу. В гранях стекла играла радуга. Может, Юра был прав. Все они монстры. Но у Отабека сложилось ощущение, что Виктор и Юри были хорошими людьми. Юри обучал Отабека, а Виктор — Юри. Может, это означало, что и Отабек не так уж плох. — Вы не рассказывали, как познакомились, — вдруг понял Отабек. — Правда? — выдохнул Юри. — Но это же такая чудесная история! — Самая лучшая, конечно, — согласился с ним Виктор. — Тогда я бы хотел её услышать, — сказал Отабек, радуясь шансу отвлечься от собственных нерадостных размышлений. Юри подался на стуле вперёд, вцепился в руку Виктора у себя на бедре и начал рассказ: — Так вот, до того как стать охотником, я почти завалил физическую подготовку. От такого необычного начала Отабек приподнял бровь. Чтобы стать учеником охотника, требовалось сдать множество нормативов и доказать, что здоровья хватит, чтобы выдержать тренировки. Юри был таким быстрым и сильным охотником, тем, кто научил Отабека всему, и Отабек просто не мог себе представить, что тот когда-то не справлялся. — Это всё нервы, — Юри нежно улыбнулся своим воспоминаниям. — Я слишком зацикливался на том, что на меня смотрят. Мне велели тренироваться и прийти в следующем году. Это случилось как раз перед летним фестивалем? Отабек кивнул, приложившись к следующему стакану. Неважно, в каком году, всё равно он ходил на тот фестиваль, даже если и ребёнком: никто не пропускал этот праздник. В день солнцестояния, самый длинный день в году, Холлоу и соседний городок Селлоу объединялись, чтобы отпраздновать ещё один прожитый — и прожитый неплохо — год. Ещё один год победы жизни над вампирами. Обереги продавались повсюду, а помимо обычных праздничных развлечений горожан учили очищающим дома ритуалам. Он сделал глоток, чтобы отогнать сосущее чувство в груди, появившееся при мысли о вампирах. — Виктор был охотником, у которого я хотел учиться. Но вместо меня выбрали другого — Пхичита, сейчас он переехал в Селлоу. Виктор ухмылялся, уже предвкушая следующую часть истории. Отабек ждал, странно зачарованный словами Юри. Возможно, всему виной виски, но Отабеку нравилось болтать вот так. Юри пьяно взмахнул руками перед лицом Отабека. — Я был раздавлен, потому что о-бо-жал Виктора. Мало кто на самом деле обращает внимание на охотников: все просто знают, что кто-то их защищает, но я… — Юри хихикнул, — я очень хорошо знал Виктора. Эти двое снова переглянулись, деля общие воспоминания, но Отабек ещё недостаточно надрался, чтобы спокойно сидеть и смотреть на это. — Так что дальше? — поторопил он. Юри, похоже, успел уже забыть об Отабеке. — Ну, я… Это так неловко. — Вовсе нет, — возразил Виктор, положив руку ему на плечо. Но Юри покачал головой. — Дальше ты. — Ладно, — с улыбкой согласился Виктор. — Юри напился на празднике. Я не знаю, с кем он пришёл, но я заметил его одного на улице, вспомнил, что видел его на испытаниях. Я спросил, всё ли в порядке, и — ну, он вцепился в меня и потащил в самую гущу фестиваля, прямо в танцующую толпу. Мне показалось, что он не осознавал, кто я, но потом позвал меня по имени. — И ты просто пошёл с ним? — Ну да, — пожал плечами Виктор. — Этого я не помню, — уточнил Юри, всё ещё закрывая лицо. Румянец на щеках разгорался всё ярче. — Я сомневался, что он в состоянии танцевать, и попытался отговорить, но он доказал, что я ошибался. Отабек по-настоящему засмеялся. — Не может быть! Виктор кивнул и поднял палец вверх. — Может! Он наполнил светом не только ту ночь, но и все ночи после неё. А потом он взял меня за руки, посмотрел прямо в глаза и попросил стать его учителем. — И ты… сказал да, я полагаю? — Как я мог отказаться? Я был уверен, что влюбился. — Виктор! Тот обнял своего супруга. — И я не ошибся. — А как ты обошёл правила? — с неподдельным интересом спросил Отабек. Минако никогда не отличалась снисходительностью. — Я попросил. — И всё? Юри шлёпнул Виктора по руке. — Нет, Виктор попросил, Минако отказала, но Виктор не сказал мне об этом и начал меня тренировать. Я был в ужасе, когда как-то ночью мы на неё наткнулись. — Сначала действуй, потом извиняйся, — пожал плечами Виктор. — Это так мило, — сказал Отабек. — Такое начало — совершенно в вашем стиле. Юри и Виктор крепче переплели пальцы. Если бы существовал способ соединить руки ещё теснее, эти двое непременно нашли бы его. Юри прильнул к Виктору. — Отабек, а ты? Встречаешься с кем-то тайком? Ты ничего не говоришь о своей личной жизни. Они оба развернулись на стульях, словно ожидая услышать от Отабека историю его любовного романа. Кровь прилила к лицу — наверняка из-за выпитого. И из-за выпитого же Юри вообще задал этот вопрос, поскольку на трезвую голову никогда бы не позволил себе подобного. — Я… Я нет. Предпочитаю сосредоточиться на работе. К счастью, они выпили достаточно, чтобы не задумываться о том, что же Отабек делает в баре ночью один. — М-м, да, ты такой, — Юри положил голову на плечо Виктору. — Но если найдёшь кого-то, о ком захочешь по-настоящему заботиться, то в первую очередь думай о нём, хорошо? Не о чём-то ещё. Даже не о работе, — сказал он, драматично широко распахнув глаза. — Юри, — прошептал Виктор, словно тот выдал секрет, о котором не следовало говорить вслух. Словно это было тайной, что друг для друга они значили больше, чем весь остальной мир. Да, Отабек мог уверенно сказать, что эти двое — не монстры. Следующий день Отабек провел в штаб-квартире за отчётами об истреблении вампиров. Он дотянул до последнего в первую очередь из-за нужды выкручиваться и искажать детали. В одиночку ему не удалось бы уничтожить столько вампиров и зачистить столько домов, сколько он смог вместе с Юрой. Приходилось выбирать, о чём докладывать, а о чём — нет. Он не упоминал вампиров, развеянных в прах на пустынных улицах и в заброшенных зданиях: в отчёт вошли только пойманные в чьих-то домах и уничтоженные при свидетелях. Минако требовала расписывать все обстоятельства охоты, от места и времени до мелочей вроде погоды. Ничего сложного, если заниматься этим каждый день. Он писал, устроившись с ногами на диване и разложив все бумаги на коленях. Ботинки так и остались на полу. Минако одобрительно кивнула, но едва ли перекинулась с ним парой слов за целый день. Заглядывали Виктор и ходящий за ним хвостиком Джей-Джей. Шум с улицы почти не нарушал тишины, и время пролетало для Отабека незаметно. Его радовала перспектива расквитаться со всем этим до наступления темноты. По окончании работы рука ощутимо болела, а он совершенно вымотался из-за того, сколько лжи пришлось смешать с полуправдой. Зато за отчётами получилось отвлечься от мыслей о Юре, ведь он буквально в каждой букве сознательно забывал, как они сражались плечом к плечу. С Юриной лёгкостью, грациозностью и плавностью он сравниться, конечно, не мог, но вместе они образовали нечто совершенно особенное. Он понял, что ему не хотелось бы участвовать в придуманных им для отчёта одиночных охотах. Всё в них выглядело неправильным, но причина оказалась неожиданной. Его возмущало вовсе не враньё своим соратникам, а то, что их с Юрой победы просто выкидывались. Они столько сделали вместе, и так обидно было, что приходилось это скрывать. Отабек не знал, когда увидит Юру в следующий раз, этой ночью или следующей, но перед встречей требовалось кое-что выяснить. Но стоило только солнцу начать клониться к закату, всё его спокойствие рассыпалось. Он поднялся с дивана — тело затекло от сидения в неудобной позе, — обулся и надел пальто. Аккуратную стопку отчётов он положил на стол Минако, и оставалось надеяться, что они её устроят. Все остальные уже разошлись по домам. Но Отабек не закончил ещё одно дело. Человек, которого он искал, сейчас дежурил, не смотря на поздний час — всё-таки они имели дело с ночными тварями. Горожане запирали свои дома на замок. Отабек чувствовал, что всё ближе момент, когда он окончательно отдалится от них. Он хотел бы изменить это, но не знал как, и лишь беспомощно барахтался в этом чувстве неправильности. К этому часу Юра уже просыпался. Чем он займётся сегодня? Увиденное прошлой ночью снова встало перед глазами: человек в руках Юры; Юра, голодный, злой, пытающийся выжить и отпугнуть Отабека. Юра, вжимающий его в стену и умоляющий быть аккуратнее. Он сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Похоже, он понятия не имел, что значит быть аккуратнее. Может, он и не мог выполнить эту просьбу, но мог предложить кое-что взамен. Он постучал, и очень скоро дверь открылась. — Что-то случилось? — едва завидев Отабека, спросил доктор Джакометти, а затем высунулся наружу и огляделся. — Всё в порядке, — успокоил его Отабек. — Хорошо. Чем могу помочь? — Можете ответить на пару вопросов? — Конечно. Заходите. У него в груди будто разрасталась дыра: она становилась тем шире, чем дольше он не получал вестей от Юры. Он знал, что Юра вернётся. Но его жизнь словно поставили на паузу: в штаб-квартире ему делать было нечего, потому что все ниточки, ведущие к убежищам вампиров, остались у Юры. Боялся Отабек и того, что следующая встреча может произойти на охоте. Ожидание выкручивало все нервы; дыра превращалась в пропасть. Что, если Юра решил разорвать сделку? Хотя он бы наверно дал Отабеку знать. Иногда он всю ночь не мог толком уснуть, как бы ни старался держаться днём. Слова Юры крутились в голове. Стоило закрыть глаза, и он видел яростный взгляд, а на коже, в тех местах, где её касался Юра, до сих пор фантомно ощущались его пальцы . Отабек снова и снова проговаривал про себя то, что рассказал ему Джакометти. Он мог бы просто записать, но тогда происходящее стало бы слишком реальным. Отабеку почудился тихий стук в окно спальни. Он сначала решил, что ему это снится, но солнце село всего час назад, и вряд ли он в самом деле мог уснуть так быстро. Нетерпение вытеснило все мысли об осторожности. В одно движение он распахнул занавески. Сердце затрепетало, стоило увидеть Юру и поймать его неподвижный тоскливый взгляд. А ведь Юра и понятия не имел, какое решение принял Отабек после их ссоры. Знал он только то, что Отабек отсиживался здесь и легко мог отправить его в небытие вместе с оставшимися врагами, посчитав его таким же, как они. Понятно, почему Юра не приходил, и именно поэтому Отабеку стало особенно важно объяснить, что его чувства совершенно противоположны. Или показать. Он распахнул окно с такой силой, что рама дрогнула: — Юра, — выдохнул Отабек и потянулся помочь, но Юра сам, как всегда грациозно, забрался в комнату. — Ты как? Юра стоял спиной к окну и вглядывался в Отабека, выискивая малейшую неуверенность. Неуверенности не было, но ответить оказалось непросто. Отабек совершенно не сомневался в выбранном пути. И в то же время ему казалось, что он сошёл с ума. Время пролетало совсем незаметно. Отабек смотрел на Юру и понимал, что накрепко застрял в этой ловушке. Как же он был очарован воспоминанием о сердито двигающихся губах Юры и его струящихся от каждого движения волос. Разум Отабека следовал за Юрой; тело стремилось слиться с Юрой — и Юра испытывал его на прочность, не позволяя дотронуться. Так как он? Наверное, плохо. Отабек достал нож и долго разглядывал, держа в руке. — Нахрена он тебе? — спросил Юра, и его голос казался по-настоящему удивлённым. — Как часто тебе надо есть? — И это всё, что тебя интересует? Ты вообще нормальный? Отабек кинул нож на кровать. Всё Юра понимал; теперь, когда сам Отабек принял решение, так странно было слышать эти срывающиеся слова и дрожь в голосе. И всё-таки кое-что стоило проговорить. — Ты можешь просто ответить? Он достал спичку и зажёг свечу, стоящую на тумбочке. Взгляд Юры неотрывно следил за тем, как он выключал свет. — Когда как... Могу раз в месяц. Могу чаще. Отабек догадывался, что метаболизм вампиров далёк от человеческого. Он задумался, глядя на полотенце, сложенное на тумбочке. — Что ты делаешь? — спросил Юра жёстче, когда Отабек снял куртку и кинул её на пол. — Давай кое-что попробуем? Его голос звучал ровно, но сердце стучало в груди как барабан. И лицо пылало, да и черт с ним. Отабек на мгновение заколебался. Он что, собирался просто втянуть Юру в свои планы? Даже не объяснит ему, что случилось? Он глубоко вдохнул. Они никогда об этом не говорили. Так зачем начинать сейчас? — Отабек, я не думаю, что тебе стоит… — Стоит. Отабек мрачно глянул на Юру. Тот, казалось, ещё сильнее вжался в окно, готовый в любую секунду сбежать. Быть может, он просто боялся... согласиться. Отабек с ногами забрался на кровать и сел по-турецки. — Я тебе доверяю. От этих слов в Юре что-то перемкнуло. Он почти заскулил, и Отабек поймал его отстранённый взгляд. Он фантазировал о том, что ему и так уже предложили? Эта мысль ударила под дых. Отабек вдохнул ещё раз. Он не хотел, чтобы Юра стоял и ждал. Хоть Отабек уже принял решение, ему было сейчас совсем не просто, и он хотел, что бы Юра наконец-то — наконец-то! — подошёл. Чтобы перестал так сопротивляться. Перестал шарахаться, словно Отабек рассыпется от его прикосновений. Юра будто прилип к подоконнику. В комнату проникал холодный воздух. — Закрой, — предложил Отабек. С уязвимым, открытым выражением на лице Юра посмотрел на окно, а затем закрыл. Без единого слова он позволил пальто соскользнуть с плеч и упасть рядом с курткой Отабека. Отабек подвинул нож в его сторону. — Иди сюда, — он вытянул руку вперёд. Юра принял её, всё ещё глядя с опаской, отчего казался таким хрупким, несмотря на то что они оба знали, кто по-настоящему контролирует ситуацию. Юра сел на кровать напротив Отабека, вглядываясь и с чуть приоткрытым ртом дожидаясь следующего шага Отабека, и Отабек понял, что, возможно, сам Юра не чувствовал себя главным. Или — это было бы совсем странно — Юра принимал условия Отабека. Сердце забилось ещё тяжелее. Под взглядом Юры он снял рубашку, взял его руку и притянул к себе; Юра подвинулся ближе и уселся между скрещенных ног Отабека. На одно короткое мгновение Отабеку представилось, что могло случиться, будь они простыми людьми. Что мир был бы нормальным, без убийц и кровососов. Тогда Юра стал бы тем, кто сделал бы его ночи не такими одинокими — кем-то, кто мог бы остаться с ним. Целая вечность прошла до момента, когда Юрины волосы коснулись его обнажённой кожи. На одно мгновение Отабек позволил себе эгоистично представить, что Юра заполнит пустоту в его душе. Он прижал его голову к своему правому плечу, глубоко вздохнул — Юра пах горящим деревом — и прислушался к себе. Не передумал. Хорошо. Отабек переложил нож в левую руку и поднёс правую к Юре. — Я скажу… скажу, когда хватит. Думаю, что недолго протяну, прости. Я буду считать секунды. Я не смогу дать всё, что тебе нужно, но, возможно, у меня получится немного помочь. Юра отодвинулся и поглядел на него. В его взгляде отражалось столько голода, столько терпеливого, но мучительного желания. Отабек чувствовал, как эти эмоции находят в нём свой отклик и проникают глубоко внутрь. — Твоё желание значит очень многое, — подтвердил Юра. — Отабек, пойми, я не хотел этого. Не так. Я имею в виду… я не этого добивался. Юра смотрел на него с мольбой, но Отабек не мог точно сказать, о чём именно он умолял. Мы все монстры. — Нет, этого, — сказал он и полоснул ножом по предплечью. Может, Юра возразил бы, но его глаза закатились, он вздрогнул, развернулся и, поддавшись Отабеку, вцепился в его руку. Отабек не хотел смотреть на порез, хоть и чувствовал, как по руке начинает стекать кровь. Он стиснул зубы, когда язык Юры дотронулся до предплечья и повторил эту линию. Ему стало жарко, и он откинулся головой на стену, когда Юрины губы, дотронувшись до краёв раны, прижались к ней. Он слышал словно далёкий гул, но за рёвом крови в ушах не удавалось вычленить какие-то звуки. Юра бережно придерживал руку Отабека. Второй рукой Отабек продолжал обнимать его торс. Он постарался сосредоточиться на том, сколько времени прошло, лишь бы не начать снова кусать губы. Под его ладонью чувствовалось движение мышц при каждом глотке. Так Отабек отсчитывал время, но разум оставался как в тумане. Он понял, что не может оторвать от Юры взгляд, и потому в груди отчаянно ныло. То, как они сейчас выглядели вместе, ощущалось так правильно, но Отабек долгие годы учился видеть в этом зло. Учился тому, что Юра — зло. А теперь вдруг он смотрел на то, как ходит горло Юры от каждого глотка, и то, как губы Юры вжимаются в его плоть, не обнажая способных ранить клыков, но всё равно забирают предложенное Отабеком. И он подумал, что, может быть, искал именно такого странного единения света и тьмы. Головокружение вернуло его к реальности. Прошло совсем немного времени, но казалось, что для них — десятилетия. — Я думаю, хватит, — с трудом сказал Отабек. Губы Юры тут же исчезли и, странное дело, их тут же стало не хватать. Отабек потянулся за полотенцем, но Юра опередил его и сам затянул рану. Отабек улыбнулся в ответ, все еще прижимаясь затылком к стене. Тело ощущалось таким живым, но голова была тяжелой. Он надеялся, что они не зашли слишком далеко. Ему стоило выпить сока, воды, чего там ещё доктор Джакометти рекомендовал жертвам вампиров при потере крови. Но ничто на свете не заставило бы его сейчас пошевелиться. Юра в его объятиях загнанно и тяжело дышал, так и не отпустив руку Отабека. — И каков вердикт? — попытался он пошутить, хоть его голос и прозвучал низко и устало. — Я вкусный? Юра развернулся лицом к Отабеку. На нижней губе остались тёмные капли крови, и Отабек даже сглотнул от нахлынувшего удовольствия. Его кровь, Юра взял её у него. На лице Юры застыло такое уязвимое выражение, а глаза — белки только чуточку порозовели — влажно мерцали. Отабек хотел бы защитить его и никогда не отпускать. Много чего он хотел. — Я… — начал он, но так и не смог договорить. Юра понял его без слов; тёплые руки легли на грудь Отабека, а губы прижались к его губам. Отабек хотел бы удивиться, но ощущал лишь облегчение. Юра с силой прижимал его к себе, и Отабек чувствовал вкус собственной крови. Тело прошила волна удовольствия — именно это ощущение в нём рождала юрина открытость. А может, эти чувства жили в нём давно, просто он не знал о них. Отабек до сих пор помнил, что испытал, когда Юра схватил его за воротник и вжал в стену. Как он наклонился, угрожая. Опустился перед ним на колени и говорил прекрасные, но жуткие слова, изменившие его навсегда. Он вспомнил те сотни раз, когда ловил отблески этого голода, вспыхивавшего в Юриных глазах. Тайные желания долго копились в нём и вот теперь вышли на свет. Он прильнул к Юре. Чем глубже становился поцелуй, тем сильнее желание замыкало что-то внутри; он хотел, чтобы Юра целовал только его. Его тело, его лицо, его горло — он мечтал, чтобы Юрина жажда крови каждую ночь грозила ему смертью. Юра мягко выдохнул Отабеку в губы, а руками зарылся в его волосы. Мягко. Как кто-то такой опасный и сильный может быть таким изящным? Это разрывало Отабека на части. Кровь на языке была солёной, а сам Юра — таким сладким. «Ещё» — других слов он не помнил. Тьма, царившая там, куда не дотягивалось пламя свечи, прятала их от всего остального мира. Прятала, пока Юра не отстранился. Отабек не понимал, как такое возможно; если их переполняло желание, то как Юра мог сопротивляться? Разве что он просто не хотел его так, как хотел его Отабек. Эта мысль сама по себе отрезвляла. Отабек сфокусировался и поймал взгляд Юры, такой же тяжёлый и полный желания, зрачки поглотили радужку, а на губах всё ещё оставалась кровь. Юра тоже хотел его, сомнений не осталось. Ужасно хотел, хотел выпить до последней капли с момента встречи. Это осознание наполнило Отабека восторгом, радостью, заполняющей до краёв. — Ты меня хочешь, — выдохнул Отабек. Юра тяжело посмотрел на него и едва заметно кивнул. Отабек не мог оторвать взгляда от его горла, когда он сглотнул, возможно, последние отголоски вкуса, чтобы сдержаться. Отабек сжал Юрину руку. — Я хочу тебя. — Я... не могу. — Почему? — Это слишком. Чёрт. От одних этих слов можно было взорваться. Он снова пробежал пальцами по волосам Юры, таким мягким, как и представлялось. Как давно он хотел это сделать. — Ты не ответил мне. Я вкусный? Юра опустил плечи. — Я никогда не перестану вспоминать этот вкус. Я до конца жизни буду испытывать по тебе голод. — Давай сделаем это снова. Когда мне будет можно. Юра не выглядел удивленным. Вероятно, надеялся услышать эти слова. — Зачем ты это затеял? Отабек позволил прядкам Юры проскользнуть между пальцев. — Я мог бы сказать, что для того, чтобы ты убил меньше людей; именно так я себя обманываю, чтобы оставаться хорошим человеком в собственных глазах. Мог бы сказать, что ревную ко всем, кто знал такого тебя. Это всё отчасти правда, а может, и полностью. Но, думаю, дело в том, что не ты один голоден. Юра посмотрел на него, и Отабек попросил ещё об одном: — Если ты не против, можно тебя снова поцеловать? Юра кивнул, и Отабек левой рукой приподнял его подбородок, касаясь губ, и в последний раз насладился этим ощущением; он целовал каждый миллиметр его рта, перебирал пальцами его волосы, гладил руки, осторожно сжимающие его плечи. А потом бережно запечатал всё это в сосуд своей памяти. Конечно, именно Юра отстранился первым, Отабек бы растворился в Юре без остатка, если бы ему позволили. Быть может, он уже пропал. — С тобой я чувствую себя… живым. Отабек улыбнулся и откинул голову назад. Он надеялся, что будет долго помнить эти слова. Он чувствовал, что Юра уже знает, что ответил бы Отабек, если бы решился произнести это вслух. До тебя я чувствовал себя мёртвым.