Переболеть

— Ты вообще спишь когда-нибудь? — сдавленно зевнула Виктория, выползая на кухню. — Восемь утра, тебе ж сегодня даже никуда не надо идти… Глэм оторвался от своих мыслей и от готовки омлета с овощами и сыром на завтрак всей семье и невольно залюбовался Викторией: ее изумрудные глаза сияли в утреннем солнце, россыпь веснушек навевала мысли о скором лете, а рыжие с золотым отливом волосы рассыпались по спине и плечам. В глазах Глэма по своему величию она была сравнима со скандинавской богиней. Даже полусонная, даже в домашней майке, даже с подвернутой на правой ноге штаниной. — О Вики, конечно же я сплю, но когда никто не видит, — ответил Глэм с легкой полуулыбкой и застучал по доске, нарезая половинку помидора. — Завтрак скоро будет. — Это когда ты спишь, интересно? — спросила Виктория и подошла к кухонной тумбе, чтобы спереть у Глэма из-под ножа что-нибудь вкусненькое. — Секрет, — невинно отозвался Глэм и нарочно отвернулся, давая ей возможность ухватить что-нибудь повкуснее. Например, щепотку сыра с тарелки. Когда он повернулся, исчезла добрая половина сыра и недорезанный кусок помидора. Ну, по крайней мере, Вики довольна своей маленькой шалостью. Его губы чуть дернулись в улыбке, когда Вики обняла его сзади своими сильными руками за худощавый торс и положила подбородок ему на плечо. Он сделал вид, что ужасно сосредоточен на завтраке, а сам стал ждать, что же предпримет дорогая супруга. — Знаешь, я разгадала твой секрет, — самодовольно заявила Вики и чуть сдавила его в объятиях. Несильно, а то был у них один эпизод во время сотворения Хэви… Но то ребро у Глэма уже срослось. — На самом деле ты вампир, по ночам пьешь кровь всяких жалких фиалочек. — Я глубоко оскорблен, — отозвался Глэм, стараясь сохранять относительно серьезное выражение лица и чувствуя себя самым влюбленным человеком на свете. — Как уважающий себя вампир, я не оскверняю свой вкус недостойными, — его руки легли поверх рук Вики и медленно огладили их. — Я пью кровь только сильных и могучих воинов, так что… Он втянул живот и плавно, по-кошачьи развернулся в объятиях Виктории, чтобы смахнуть прядь волос с ее шеи своими длинными музыкальными пальцами. Прямо как настоящий вампир, обнаживший место будущего укуса. Глэм даже на несколько секунд оскалил верхний ряд зубов. Но тут Виктория ловко перехватила кисть его руки и с коварной улыбочкой дернула мужа на себя. У Глэма перехватило дыхание от приятной неожиданности. Теперь они смотрели друг другу в глаза: томно полуприкрытые зеленые глаза Виктории оказались напротив преисполненных легкого удивления и любопытства голубых глаз Глэма. Как же он обожал эту женщину… — Полегче, Дракула, а то допросишься, что я вгоню тебе осиновый кол в одно место~ — бесстыдно пообещала Виктория, нахально улыбаясь. — В какое, мам? — спросил Хэви из-за стола. Родители тут же отпрянули друг от друга. Виктория по цвету почти обогнала нарезанные помидоры, даже на щеках Глэма проступило два маленьких красных пятнышка. — В СЕРДЦЕ, В СЕРДЦЕ, ХЭВИ! — грозно прорычала Виктория и поспешно сунулась в холодильник, пряча красное лицо. — Хэви, давно ты здесь? — спросил Глэм, стараясь говорить как ни в чем не бывало, но все равно случайно сорвавшись на фальцет. — С момента, как мама тебя обняла, — пожал плечами Хэви и подергал пальцами напульсник, делая вид, что он не в курсе, чему стал свидетелем. Уж Глэм-то знал, как быстро дети понимают, что папы с мамами не в твистер в спальнях играют. — Завтрак скоро? — Завтрак, сейчас. Сейчас-сейчас… Ди, должно быть, не присоединится? — забормотал Глэм, поспешно вываливая омлетную основу на раскалившуюся уже сковороду и убавляя газ до минимума. Прозевал-таки сковородку. — Почему это не присоединюсь? — раздался со входу в кухню адски хриплый голос. Можно было подумать, что кто-то из детей все же сподобился призвать демона, если бы только Хэви знал латынь, а Ди считал призыв демона чем-то оправданным. Но нет, это был сам Ди, выглядящий даже хуже, чем Глэм ожидал. Бедняга, все-таки разболелся. И сильно. Вики выудила из холодильника пачку масла, чтобы никто даже думать не смел, что она лазила в холодильник просто так, и тряхнула ею в сторону Ди. — А ты вслушайся в свой хриплый голос и еще раз спроси себя почему, — проворчала она, все еще красная от того, что их с Глэмом прервали. — Значит так, по дороге домой, куплю тебе… — Мед куплен, — отчитался Глэм раньше, чем она закончила. — Мед, овощи, ингредиенты для твоего супер-секретного рецепта куриного супчика, а также аптечка наполнена лекарствами приемлемого способа введения. — Эм, пап, а если рецепт супер-секретный, почему ты его знаешь? — робко спросил Хэви, придирчиво оглядывая брата. Один в один обложка сингла «Eyes of the Insane» от Slayers. — Я все знаю, — скромно ответил Глэм, вернувшись к омлету. Тарелки начали потихоньку наполняться порциями. — Меня больше интересует «приемлемый способ введения», — хрипло сказал Ди, кутаясь в свою новую безразмерную майку из-за озноба. Кажется, у кого-то появилась новая пижама. — Давай завтрак, лекарства, если так нужно, и я отправляюсь. — Я так не думаю, — отозвался Глэм. — Насчет похода в школу. Ловко вскрыв консервную банку, он выложил несколько ложек кукурузы на тарелки детям и поставил обе тарелки перед мальчиками. Ди поморщился и негромко вздохнул, но тут до него дошел смысл сказанного. — В смысле «не думаю»? — нахмурился Ди. — Я не останусь дома, у меня сделка на сто бачей в школе. Глэм печально усмехнулся и провел рукой по светлым волосам Ди. — Сделки на сто долларов не всегда выгорают, — ласково предупредил он. Ди вжал голову в плечи, что привлекло внимание Глэма. Хм… — Ты вообще где умудряешься такие деньги зашибать?! — поразилась Виктория. — Пипец, просто… как?! — Не думаю, что ты можешь зарабатывать деньги как Ди, — сказал Глэм. — Я бы очень не хотел, чтобы ты, Ди, шел в школу. — У мамы свои способы деньги зарабатывать, — философски пожал плечами Хэви, как положено, слопав всю кукурузу и выедая из омлета все яйцо, оставляя прочие овощи в сторонке. — Па-а-ап, мне тоже что-то нехорошо, можно я тоже в школу не пойду? Но провести Глэма было не так-то просто. Он, конечно, для проформы потрогал лоб Хэви. — Я ничего не чувствую… — Глэм оперся о стол руками и навис над Хэви с особо жуткой улыбкой. — Может, ректальный градусник что-нибудь обнаружит? — Спасибо, папа, это очень способствует аппетиту, — саркастически буркнул Ди, ковыряясь в омлете. — Буэ. — Я понятия не имею, что такое «ректальный», но мне что-то полегчало, — заверил папу Хэви и начал с потрясающей скоростью сметать овощи с тарелки. Виктория плюхнулась на свое место напротив мальчишек, из чистого упрямства намазывая масло на кусок хлеба. — Значит так, Ди остается дома, Хэви отправляется в школу, — подвела она итог, агрессивно орудуя ножом по хлебу. — Мама на работу, папа на хозяйстве. Всем все ясно? Возражения не принимаются. Ди закатил глаза. Адский поезд как он есть, ну. *** Естественно, Ди не собирался оставаться дома. Он решил усыпить бдительность отца и согласился на небольшой осмотр. Теперь он сидел на собственной заправленной кровати со скрещенными на груди руками, сложенными по-турецки ногами, с на редкость кислым выражением лица и с градусником во рту. Обычным градусником. Минуты тянулись, как мед с кончика ложки. Молчание делалось все более невыносимым. Глэм стоял, опершись о стену, следя за Ди. Ди в свою очередь сверлил взглядом пустоту прямо перед собой. Напряженность была такой густой, что ее можно было добавлять в чай вместо меда. — Не стоит злиться на меня за то, что я не отпускаю тебя, — наконец заговорил Глэм, склонив голову набок. — Не думай, что я делаю это для того, чтобы усложнить твою жизнь. Такой цели я перед собой не ставлю. Ди протяжно выдохнул через нос, сильнее надавив языком на кончик градусника. У него было отчетливое чувство, что отец подразумевает нечто большее. То, что ему не хотелось обсуждать. — Судя по характерной симптоматике, у меня простуда, — пробурчал он невнятно из-за градусника и хриплого горла. — С простудой люди спокойно функционируют, представь себе. Давай прекратим эту клоунаду: я не Хэви, мне пропуски в школе только мешают. — О, я могу представить, — спокойно отозвался Глэм, вынул у него изо рта градусник и, не глядя, повертел его в пальцах. — Только у тебя не простуда, а кое-что посерьезнее. — Смелое заявление: ты даже горло не глянул, — фыркнул Ди скептически. Его бесило, что отец ведет себя так, будто все на свете знает. — Что же я такого сделал, чтобы ты заподозрил у меня «кое-что посерьезнее»? Глэм посмотрел на Ди особенно снисходительно и заговорил: — Вопрос нужно ставить по-иному: чего ты НЕ делал дало мне ответ гораздо более точный, чем я сейчас увижу на градуснике. С тех пор, как ты зашел в кухню, ты ни разу не чихнул. Чихание — это частый спутник твоих простуд, но лично я не слышал ни вечером, ни утром ни одного «апчхи», а чихаешь ты обычно приступами, так что списать на то, что я их не застал, не выйдет. Насморка у тебя тоже нет, ведь дышишь ты как обычно. Далее, когда я прикасаюсь к тебе, ты всегда норовишь уйти от тактильного контакта максимально быстро, я заметил это давно, а вчера еще раз убедился в этом. В этот раз предпочел перетерпеть: не тряхнул головой, не махнул рукой. Почему? Очевидно, любое движение головы вызывает у тебя боль, а тряска гарантированно привела бы к неприятным ощущениям. Руками тебе тоже не слишком приятно двигать из-за ломоты в конечностях. Далее, ты почти не поел, но плохой аппетит можно было бы списать на простуду. В твоем случае, это тошнота, не слишком характерная для простуды. Достаточно было заметить, с каким выражением лица ты смотришь на свою любимую консервированную кукурузу. Совокупность симптомов и стремительное развитие болезни указывают на грипп, но почему бы не остаться дома? Сделка на сотню долларов — это предлог. Благодаря своим личным источникам, я знаю твой прейскурант. Самая дорогая позиция обойдется лишь в пятнадцать долларов, таким образом, помогать бы тебе пришлось как минимум семерым людям одновременно, но вероятно даже большему числу людей, что очень удобно осуществлять из дома, со стационарного компьютера. Либо сто долларов — это выдуманное число, к чему я больше склоняюсь, поскольку оно достаточно круглое, достаточно легко генерируется рандомно, а придумать иное у тебя не хватило времени и душевных сил из-за бессонницы: температура не способствует здоровому сну и продуктивному мышлению. Следовательно, есть другая причина, по которой ты не хотел оставаться дома. Вернемся на сутки назад: ты отпрашиваешься из дома у мамы, а не у меня, хотя осознаешь, что мое разрешение получить проще и оно будет иметь такую же силу, как мамино. Тебе не хотелось заговаривать со мной по какой-то причине. На тебе подаренная Чесом футболка, которая абсолютно не походит на то, что ты предпочитаешь носить в качестве повседневной одежды. Вывод: она для тебя значима. Что значимого может быть в футболке? Ее даритель. И с учетом того, в какой именно момент я забрал тебя от Чеса и как старательно ты избегал смотреть на меня, пока мы ехали в машине, я делаю вывод, что ты не хочешь обсуждать со мной случившееся в моем кабинете. Глэм бросил взгляд на градусник. — Тридцать восемь и три. Так ты хочешь поговорить со мной об этом? Ди смотрел на отца на протяжении всего его монолога. Он, блядь, издевается? С каждым новым словом внутри закипала злость за то, что все отцовские жесты, все его действия, все это было ради вот этой вот речи. Его проанализировали. Как лабораторную крысу. Ди задрал глаза в потолок и проморгался, затем глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Да, да, логическая цепочка просто на высоте, блестящая дедукция, — саркастически ответил Ди. Он чувствовал, как его щеки и уши пылают. Явно не из-за болезни. А он-то поверил, что отец проявит тактичность. Очевидно, его тактичности хватает только на маму. Он был готов верить рассказам дяди Чеса про то, что у папы что-то было в юности, что у него поэтому крышбан едет, когда дело доходит до эмпатии, но это уже чересчур: Ди был болен, зол и унижен, чтобы мириться с папиными головными тараканами. — Я не буду это обсуждать. Особенно с тобой и особенно… — Ди сделал паузу, чтобы подобрать слова, выражающие всю его злость на то, что отец так нагло влез к нему в душу, — …после такого. Ди слез с кровати, прошел мимо отца и оглушительно бахнул дверью своей комнаты.