vulgar

      Крис закрывает дверь на замок и предлагает гостям присесть на мягкие кресла. Что-то в их глазах отталкивает священника, от чего по его спине пробегает холодок и заставляет неприятно поежиться — такие люди настораживали. — Что вас привело сюда, господа?.. — мужчина делает приглашающий жест рукой, намекая на то, чтобы гости представились. — Мое имя Джейс, а это моя супруга, Исо, — низкий тембр голоса звучал спокойно и даже немного завораживал, а быстрый взгляд, брошенный на красивую рядом сидящую женщину, показывал глубокую привязанность этого мужчины к его семье, — Мы бы хотели отдать нашего сына в воскресную школу.       Кристофер понятливо кивает и уголки его губ ползут вверх. Он ещё раз бегло осматривает сидящих перед ним людей и сцепляет руки в замок, упираясь локтями в колени. — Давайте я немного расскажу вам обо всех мелочах и тонкостях этого обучения, а потом вы всё же примете окончательное решение, — Крис ловит непонимание в глазах напротив и вздыхает, — Я сталкивался со многими семьями, которые решали отдать свое дитя в воскресную школу. Поначалу все переполнены энтузиазмом и им не терпится подписать все бумаги, но позже, через время, они забирают ребенка и переводят на обычное обучение. Вы же понимаете, что это большой стресс для всей семьи. — Я не думаю, что наше решение сможет поменять хоть что-то, отец Кристофер, — медленно и тихо говорит Джейс. — Хорошо, если так, — елейно тянет мужчина в ответ, — Тогда в чем заключается ваша проблема?       Исо нервно сжимает подол длинной юбки и тихо выдыхает. Джейс, заметив это, меняется в лице и кладет свою большую ладонь поверх хрупкой женской и мягко улыбается, получая полный благодарности взгляд в ответ. — У нашего сына… — неуверенно начинает мужчина, отводя взгляд в сторону, — Есть некие проблемы с управлением гневом.       Священник изгибает бровь и немного хмурится на это, склоняя голову набок и скрещивая руки на груди. — Кихён очень хороший и добрый мальчик, — вступает в разговор Исо, лёгким движением руки заправляя блондинистый локон длинных волос за ухо, — Он трудолюбивый, любознательный и умный молодой человек, но иногда, когда его что-то злит или раздражает, он… — Создается впечатление, будто в него кто-то вселяется в такие моменты, — хохотнул Джейс и мягко улыбнулся. К сожалению, эта улыбка не достигает его глаз и Крис хмыкает. — Что же, тогда я сейчас дам нужные бумаги и немного позже мы ещё вернемся к вашей…проблеме.       Джейс кивает и продолжает держать руку супруги в своей, не замечая её растерянного и немного напуганного взгляда.

***

— Что-то мне подсказывает, что скоро у нас будет новый ученик.       Чангюн от неожиданности роняет ведро с водой и поджимает губы, гневно оглядываясь на Минхёка. Он уже около получаса драит окна северного крыла и никак не ожидал, что друг подойдет к нему со спины. — Если бы мои руки не были заняты, то я врезал бы тебе, Мин. С чего ты вообще взял это? — Подслушал разговор его родителей с твоим папашей. Ставлю на то, что они не передумают, ведь Кристофер довольно убедителен, когда ему что-то нужно, — он пожимает плечами и ерошит иссиня-чёрные волосы друга, неуверенно улыбаясь. — Кому вообще в здравом уме придет идея отдать своего ребенка на обучение к этому… Они же просто зря тратят деньги, которые он потом пропивает в очередном баре, — выплевывает Гюн, глубоко вздыхая.       Минхёк ничего не отвечает и лишь поджимает губы, похлопывает друга по плечу и, набрав в лёгкие воздуха, громко кричит: «Кто последний до воды — тот моет окна в южной части!». После этого оба парня срываются на бег и, громко смеясь на летевшие им в спину замечания, неслись к месту назначения.       В такие моменты Чангюн забывал обо всех своих проблемах и переживаниях, позволяя свистящему ветру забрать их с собой и позволить ему до ломоты в мышцах преследовать своего вырвавшегося вперед лучшего друга.

***

      Холод пробирает до самых костей, заставляя сильнее кутаться в лёгкое осеннее пальто и прятать красный нос в пушистом полосатом шарфе. Зря он сегодня надел летние укороченные брюки и лёгкий свитер. Парень тяжело вздыхает, нервно бросает взгляд на центральные часы и хмыкает — уж кого-кого, но Чжухона он ждать ненавидел. Этот парень постоянно опаздывал, но злиться на него не было никакой возможности, потому что если бы на Земле существовало человеческое воплощение всех добрых качеств, собранных вместе в одном крошечном теле, то это был бы Хон.       Сегодняшний день был поистине тяжелым: родители все-таки затащили его в церковь и подписали все бумаги для перевода в воскресную школу. Интересно, отличается ли она от обычной? Очевидно, что большое место в обучении занимала религия и сопутствующие ей вещи, вроде церковного чтения, хорового пения и так далее, но всё же. Как его примут остальные ребята? Должен ли он перестать использовать матерные выражения в повседневной жизни? Молиться по утрам? А перед едой тоже нужно? Кихён с огромным усердием пытается подавить зевок и легонько бьет себя по щекам. Хоть его родители и были православными людьми, сам он придерживался нейтралитета в этом вопросе и приписывал себя к агностикам, хоть и не говорил в открытую об этом своей семье. Почему он не мог остаться в обычной школе? Его попросили забрать документы по «доброй воле», чтобы не портить имидж и высокую репутацию учебного заведения. Кихён весьма спокойно принял этот факт, но волны недовольства и несправедливости раз за разом накрывали мальчика с головой и он срывался, срывался на людях, которых любил. Это причиняло огромную боль и близким, и ему впоследствии, но он никогда не извинялся. Всё-таки боль — это то, что делает нас людьми, не так ли? На тощие плечи приземлились большие ладони и Ки через пальто чувствовал, насколько они горячие. — Прости, я снова проспал, — ноет Чжухон, обходя своего друга и поправляя съехавшую набок чёрную бини, — Чёртовы будильники официально устроили мне бойкот.       Ю хмыкает, но лёгкая улыбка все же трогает его пухлые губы и он одобряюще мычит, похлопывая друга по предплечью. — Ты уверен, что хочешь в такую погоду гулять? Как всегда оделся легко, дурак.       Кихён игнорирует Ли до тех пор, пока они не входят в кофейню и не заказывают напитки. Чжухон снова берет противный и скучный американо (Ю ненавидит его всей душой, ведь он так горчит на языке и какое вообще можно получить удовольствие от этого напитка?), а Кихён — ванильный фраппучино с карамелью и шоколадом. Они садятся за столик у окна и Чжухон, стягивая бини с головы, хвастается новым цветом волос. Ю искренне желает иметь такую же выдержку, как волосы друга, запуская пальцы в пепельную шевелюру. — Когда тебе будет сорок, твои волосы все выпадут и я лично подарю тебе платок, чтобы ты смог натирать свою лысину до блеска. — Спасибо, но все же надеюсь, что к сорока годам я буду женат на какой-нибудь красивой девушке и ты подаришь мне какую-нибудь картину эпохи ренессанса на день рождения, Ки.       Ю ухмыляется и убирает руку, отворачиваясь к окну. Кажется, будет дождь.