vulgar

— Ты так и не рассказал мне ничего о своей школе, — бубнит Чжухон и пинает лежащий на дороге камешек. Кихён мычит в ответ что-то нечленораздельное и получает довольно-таки болезненный тычок под рёбра. — Ну, а что мне говорить? Родители подписали бумаги и с радостными лицами объявили мне об этом. В понедельник уже начнутся занятия, — пожимает плечами Ю и шмыгает носом — и правда, одеться стоило бы потеплее. — Ты же знаешь, что мог легко отказаться от этого, — начинает друг и Ю хмыкает, — Нет, Ки, ты понимаешь что я прав. Мой друг всегда борется за свои желания, разве нет? Если бы не хотел попробовать, то нашел бы выход и уговорил своих родителей, они ведь у тебя не звери всё-таки.       Кихён кивает и поджимает губы. И правда, если бы он захотел, то придумал бы тысячу и одну причину по которым родителям не стоит переводить его в воскресную школу. Его мама до последнего была против этой идеи и не поддавалась уговорам Джейса, настаивая на продолжении обучения сына в обычной школе. Кихён тогда обнял её и на вопросительный взгляд ответил лишь: «А почему бы и не попробовать?». Кофе в руках немного жжёт ледяные руки, но парень не обращает на это внимания, потому что мыслями он совершенно не здесь. — Хочешь зайти за кислыми лентами?       Кихён не дурак, чтобы отказываться от такого предложения.

***

      В доме снова было холодно. Пальцы на ногах совсем не ощущались, но Чангюн не спешил бежать и включать отопление. Учебники вместе с тетрадями занимали большую часть стола, вызывая волнами накатывающую тоску — делать домашнее никак не хотелось, но нужно было. Если бы он был так же умён как Минхёк, который не делает абсолютно ничего, но имеет отличный средний балл, то чувствовал бы себя намного лучше и не заморачивался по поводу заданий. Юноша встает и по-кошачьи потягивается, а позже разминает затёкшую шею. Живот раздражающе урчит и Чангюн с тяжелым вздохом бредет на кухню. — О, ты дома, — резюмирует он, когда видит сидящую за столом мать. Женщина что-то пишет в своей тетради и Чангюн подозревает, что эта та самая «тетрадь расходов», которую она начала вести около двух месяцев назад. — Я не хотела заходить и отвлекать тебя от занятий, милый. Ты голоден? — Есть немного, — парень достает из холодильника индейку и кладет на стол, — Где Крис? — Ты прекрасно знаешь где он, — отрезает она и вздыхает, закрывая тетрадь и убирая её на подоконник. — Всё ещё надеюсь, что в нем проснется служитель божий, — едко выплевывает Чангюн и со злостью пронзает индейку вилкой.       Женщина ободряюще кладет свою ладонь на руку сына и улыбается уголками губ. Гюн вздыхает и дарит ей ответную полуулыбку, садясь за стол. — Как дела в школе? — она с любовью оглядывает юношу, продолжая улыбаться. Чангюну становится неловко. — Ничего нового, гора заданий, непонятные песенки и какой-то новый ученик, который наверняка окажется зазнавшимся отпрыском богатых родителей. — С чего ты так решил? Не делай поспешных выводов, Чангюн, и прекращай судить людей по размеру кошелька их родителей. — Да ладно тебе, мам.       Женщина треплет его по волосам и продолжает улыбаться. — Совсем недавно ко мне в магазин заглянул такой милый мальчик. Он был очень вежливым и так покраснел, когда я сказала ему об этом. — Мам, ты не можешь говорить своим покупателям такие вещи! Особенно если это какой-нибудь подросток, мы ведь все очень смущаемся от таких комплиментов. — Не суди да не судим будешь, Им Чангюн, — парень закатывает глаза, — Он взял несколько учебников по церковному чтению и мне кажется, что он из твоей школы.       Гюн пожал плечами и подпер щёку рукой, глядя на мать. — Наша школа не единственная в городе, может он и просто так взял их. Ну, для саморазвития. Да и вряд ли кто-то из наших станет покупать эти учебники, их обычно выдают в начале года.       Женщина не успевает ответить, поскольку в дверь стучат — госпожа Кан с соседней улицы, близкая подруга мамы Гюна, снова пришла посплетничать и выпить немного вина на ночь. — Когда вы уже прекратите свои ежедневные обсуждения свежих сплетен? Существуют телефоны, социальные сети… — Им Чангюн! — Ладно, ладно, я уже ухожу, — парень встает и быстро прижимается губами к щеке матери, прежде чем закрыться в своей комнате и снова с головой уйти в учебники.

***

      На следующий день сгустились серые тучи и уже через несколько часов пошёл дождь, прерывая чуткий сон Чангюна тяжелыми ударами капель о стекло. Он сонно потер глаза и потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке. Четыре часа утра. Превосходно. Им снова откинулся на подушки, в надежде поймать за хвост уходящий от него сон. Закрыв глаза, он вслушивался в бушующую за окном погоду и полной грудью вдыхал замечательный запах дождя. В такие моменты хотелось большой чашки крепкого кофе и книги, приятной тяжестью лежащей на коленях. Сердце неприятно заныло и Чангюн тяжело вздохнул: раньше, до появления в их доме Криса, они с мамой по вечерам читали какие-то комиксы или книги с легким и незамысловатым сюжетом, но теперь все ненужные и развращающие психику детей (по мнению отчима) вещи были выброшены в мусор. Это была первая трещина в их отношениях, которая росла в геометрической прогрессии, сопровождаясь постоянной агрессией отчима и мокрыми от слёз щеками матери. Чангюн никогда не понимал да и, наверное, никогда не поймет причину, по которой она выбрала Кристофера. Человек, который имеет склонности к алкоголизму и употребляет наркотики, вряд ли является примерным семьянином. К тому же, его отрицательные качества перевешивают ту светлую сторону, которая иногда проявляется во время службы в церкви. Как вообще кто-то вроде него может помогать людям обретать надежду на светлое будущее? Сколько бы Чангюн не пытался найти причину постоянным насмешкам, оскорблениям и побоям от отчима, он не мог. Не мог понять чем заслужил такое отношение к себе, такой ярости в глазах, которая не становилась меньше даже после того, как он буквально захлебывался в своей крови. Что бы парень не делал, мужчина всегда находит способ унизить его и если в детстве Чангюн терпел такое отношение, то сейчас у него появились силы отвечать. Кристоферу это не нравится.       Поток его мыслей прерывает негромкий стук и голос матери, которая пришла разбудить его в школу. — Ты чего не спишь? — она нахмурилась и на её красивом лице читалось волнение, — Опять кошмары снились? — Всё в порядке, не переживай.       Чангюн снова берет телефон в руки и вскидывает брови — он потерялся в своих мыслях и не уследил за временем. Часы показывали начало восьмого и теплую кровать пришлось покинуть.

***

      Семейные завтраки всегда проходили нейтрально. Висела немного напряженная тишина и всегда слышно мерное тиканье часов из гостиной, но Чангюна все устраивало — он не имел привычки много болтать. К сожалению, Крису приспичило поиграть в отца и он поднял взгляд на парня. — Тебе следует бросить работу и заняться учебой. Твой средний балл стал ниже. Чангюн выдохнул сквозь зубы и откинул отросшую чёлку со лба, смиряя отчима холодным взглядом. — Я делаю всё, что могу. — Ты делаешь недостаточно, — Крис медленно кладет приборы на стол и откидывается на спинку стула. Юноша прикрывает глаза и мысленно считает до пяти — отчиму не удастся вывести его на эмоции, не сегодня. — Ты — мое лицо, мой сын, — гадкая усмешка появляется на его губах и Чангюн хочет убрать её кулаком, — Ты должен подавать пример. — Я никому ничего не должен, а тебе — особенно. — Ладно, притворимся на минутку, что ты другой человек — вежливый и зрелый, — мужчина скучающе обводит комнату взглядом и вздыхает. — Любишь ролевые игры? Мать смиряет его недовольным взглядом, Крис закатывает глаза и качает головой, а Чангюн закидывает на плечо рюкзак и уходит в школу. На улице всё ещё льёт дождь.