Обрывки расшитой золотом карты

«Ты у меня одна такая: Самая милая, родная, Самая нежная на свете. Ты для меня: огонь и ветер». Лето 1980 года — А кто это у нас такой маленький? А кто это такой хорошенький? — молодая женщина с тяжёлыми косами угольного цвета ворковала с младенцем. — Спасибо, что навестила меня, Беллз, — улыбнулась белокурая мать малыша. — О, мне не сложно. Он такой хорошенький, Цисси. — Настоящий Малфой, — улыбнулась Нарцисса. — А по-моему больше на Розье похож, — улыбнулась Беллатрикс. Нарцисса сдержанно улыбнулась и, оглянувшись, тихо произнесла: — Может, ты и права. — Как Абраксас? — тихо спросила Беллатрикс. — Он в порядке. А почему ты, — начала было Нарцисса, но поймав взгляд сестры, сказала: — В смысле, он рад. И всячески мне помогает, — она улыбнулась. *** — Ты выглядишь не очень, — Рудольфус критически осматривал супругу, заявившуюся вечером в гостиную. — Ты попала в засаду? — Я всего лишь была у сестры. — У средней? — У меня одна сестра, запомни, — прошипела Беллатрикс. — Нельзя забывать свои корни, — поучительно произнёс Рудольфус. — Лучше замолчи, — посоветовала она. С минуту она сверлила супруга недобрым взглядом. После чего продолжила: — У неё прелестный малыш. Он так похож на них с Люциусом. Супруги молчали, словно раздумывая о чём-то. – Я тут подумала, — вновь заговорила Беллатрикс. — Может быть тебе следует найти другую жену? — Тебе вредно думать, — проворчал Рудольфус. — Что ты имеешь ввиду? — хмуро спросила она. — Мне не нужна другая жена. — А как же дети, Руди? — мягко поинтересовалась она, касаясь его руки. Рудольфус отпрянул и вскочил с кресла. — Плевать на детей! Плевать на весь мир!!! Если тебя не будет, то мне ничего не нужно, — искры, летевшие из его палочки, подпалили ковёр, но он будто бы не заметил этого. — Руди, — прошептала она. — Лучше не приближайся ко мне сегодня, — мрачно посоветовал он. Ближе к полуночи Беллатрикс вошла в спальню. Рудольфус лежал на кровати, завернувшись в одеялко. — А мне значит не оставил, — проворчала она. — Ладно, акцио, одеяло, — мстительно выпалила волшебница, взмахивая палочкой. — Ты, что творишь?! — взревел Рудольфус, падая на пол, вслед за улетающим одеяльцем. — Всего лишь забираю одеяло, — невинно проговорила она, скидывая домашнее платье. Взгляд Рудольфуса скользнул по широким бёдрам супруги, по тонким рукам, проворно расплетающим чёрные косы, по груди, спрятанной в корсете. Он подошёл ближе. — Что такое? — с насмешкой спросила она. — Заволновался? — Не смей меня дразнить, — процедил он. Она подалась на встречу и прикусила его за мочку уха. — Не смей, — прошептал он, впиваясь поцелуем в её губы. — А что мне будет, сладенький? — насмешливо проворковала она, царапая его спину длинными ноготками. — Увидишь, — прошипел он, расшнуровывая корсет, и опрокидывая её на кровать. — Да, покажи мне свою злость, дорогой, — простонала Беллатрикс, кусая его губы. Он с рычанием, прижал её к кровати так, что стало тяжело дышать... — Я не променяю тебя ни на одну женщину мира, — шептал он позже, беспорядочно целуя её лицо. — И никому тебя не отдам. — Даже, если у нас не будет сына? — спросила она, пытливо заглядывая ему в глаза. — Это не важно, Беллатрикс, — он улыбнулся. — Главное, что мы есть друг у друга. — А как же продолжение рода? — У меня же есть брат. Вот пусть и отдувается, — резонно заметил он. Беллатрикс прыснула. — Значит, спать? — спросила она. — Пожалуй, да, — ответил он, прижимая её к себе.