Тонкая грань

Вики сидит посреди ванной комнаты, крепко сжимая в руках мокрое полотенце. Она безжалостно водит махровой тканью по лицу, несколько раз вытирая сухие губы, отчего те чуть ли не трескаются. «Хорошо тебе? Поднимайся» Девушка с упорством пытается оттереть свои руки и плечи от чужих касаний, которые, казалось бы, впитались в её матовую кожу, пронзили каждую родинку, оставили слишком заметный след. Его пальцы, его прикосновения, его поцелуи. Невыносимо. «Что, думала, я останусь спать с тобой? Глупости» Непризнанная так сильно старается оттереться, что кожа становится красной, очень раздражённой. Но это её совершенно не останавливает, ведь на глазах появляются слёзы, которые ранят куда сильнее. Она вспоминает слова демона, что он готов на все, тихо всхлипывая. На все, когда нужно что-то получить? На все, когда нужно разбрасываться словами? На все, когда строятся ложные обещания? Да уж, готов. «Не провожай меня, просто закрой дверь» Сердце пропускает несколько ударов, заставляя сжаться и свернуться клубочком на влажном коврике, который был таким же холодным, как и кафельный пол. Кожа краснеет ещё больше, и на некоторых, особо нежных, участках виднеются небольшие капельки крови, как это бывает, когда падаешь на что-то мягкое, но все равно сбиваешь коленку. «Что? Не смотри на меня так» Уокер застывает в немом крике, продолжая водить полотенцем по телу, зная, что в этом просто нет смысла. «Не называй меня так, Непризнанная. Я просто многое не могу объяснить» Что же? Вики не выдерживает, зарываясь носом в ткань и начиная попросту скулить. Желание, чтобы она была рядом. Забота. Такой прекрасный вечер на берегу. Ревность. Страсть. Итог какой? Благо, крылья действительно не болят. Стало страшно и холодно. Непонятно. Люцифер действительно был защитой, был стеной, был домом. Он согревал, он укрывал собой, он просто был. А сейчас? Непризнанная вновь чувствует эту горечь, которая её уже настигала, которой она делилась с Мими ментально, просто позволяя себе реветь в тёплых руках демоницы. Сначала страсть – после лишь пепел, что остается от двоих. Губительно? Именно так. Глаза болезненно закрываются, воспоминания хлынут, заставляя буквально задыхаться, сильнее сжимать в руках полотенце и просто визжать от того, как все рушится и болит. Последний поцелуй на скуле, тихий выдох, мягкий бархат: «Ревную. В самом деле. Но ты не моя, у меня нет никаких прав на тебя. Спи крепко» Спи крепко, но тревожно, с кошмарами и ночными подпрыгиваниями, отчего подрывалась даже соседка по комнате, которая всегда любила подольше поспать и поменьше вставать среди ночи. – Вики, ну что опять? – а вот и она. Мими аккуратно входит в комнату, с трудом смотря на Уокер. Маленькая, глупая девочка полюбила не того. Вроде как. – Вики, поднимайся, – демоница садится рядом, пытаясь вырвать из крепко сжатых ладоней бархатную ткань, что первое время никак не поддаётся. – Непризнанная, блять. Девушка со злость отдаёт полотенце, немного оскалившись от того, как назвала её подруга. Будто кто-то этому научил. Кто-то. – Что такое? – Вики устало смотрит на брюнетку, глаза которой пылали от злости и волнения, были чем-то смешанным и отталкивающим. – Что между вами происходит? – Мими грубо хватает девушку за плечи, поднимая с пола и хлопая её по щеке. – То воркуете на уроках, словно голубки, то ты снова в слезах. Непризнанная лишь пожимает плечами, ведь ответа не знает и сама. Она молча смотрит в одну точку, не понимая, как вообще возможно собрать столько слов в кучу, как вообще можно что-то такое рассказать. Как что-то настолько хорошее могло превратиться в нечто настолько запутанное? – Видимо, мы столько всего чувствуем, что это сильнее нас, – наконец тихо произносит Уокер, пытаясь удержаться на весу, когда руки подруги её отпускают. – Собери себя по частям. Сейчас же, – демоница поднимается и потягивает руку соседке по комнате. – Ну же, Вики, я тебя не узнаю. Девушка принимает помощь и устало поднимается, заправляя растрёпанные волосы за уши и вытирая тыльной стороной ладони губы, которые буквально горели, жгли. Она медленными и довольно неуверенными шагами подходит к зеркалу, разглядывая своё отражение. Только тень себя. – Я приготовила для тебя кое-что. И ты наденешь это, – Мими слабо улыбается и направляется в комнату, потирая ладони. – Что бы ни случилось, я всегда остаюсь твоей подругой. Не беги от меня, как от огня. Я – это совершенно другая история. Вики коротко кивает, провожая брюнетку взглядом, полным благодарности. Легче не стало, но теперь она не на коврике. А это уже прогресс. Руки касаются крана, и в лицо поспешно брызгает прохладная вода, чуть освежая. Непризнанная вытирается и пытается уложить свои волосы, к которым не притрагивалась последние часы ни одна расческа, лишь длинные пальцы Люцифера, которые её хвалили, когда они принимали ванну вместе и доходили до пика. Девушка аккуратно проводит по локонам, после аккуратно их завивая кончиками пальцев, оставляя небольшую неосторожность. Она брызгает капельками воды, чтобы волны взялись сильнее. Набираясь уверенности, Уокер возвращается в комнату, ступая на носочках, будто там всё ещё горят красные глаза, всё ещё прикажут одним только блеском ей что-то, всё ещё скажут слишком многое. Или совсем ничего. – Как тебе? – демоница сидит на своей кровати в шикарном чёрном кожаном комбинезоне, но спрашивает совершенно не о себе. Непризнанная ошеломлённо смотрит на свою кровать, на которой аккуратно сложено чёрное струящиеся платье, покрытое такими же чёрными цветами, лепестки которых были похожи на раннее цветение магнолии. К низу плотная ткань, которая чем-то напоминала шифон, становилась более прозрачной, переходя в лёгкую сетку, что стала полностью просвечивающей у щиколоток. – Мими, сегодня же не бал, – тяжело вздыхает Вики, придерживаясь за дверной косяк. – Не нравится – так и скажи, – фыркает брюнетка и слабо улыбается, ведь успела заметить блеск и легкое волнение на лице подруги. – Да нет, просто... – Просто ты этого заслуживаешь, – Мими спокойно подходит к Уокер, берет её руку в свою, раскрывая ладонь, и передаёт какой-то лёгкий блеск для губ и что-то по типу корректора, кивая головой в сторону отметин на шее, которые не успели сойти. – Я жду тебя в коридоре. Непризнанная провожает демоницу удивленным взглядом, но все же прислушивается к её словам. Она осторожно надевает столь хрупкое платье, добавляя к нему чёрные туфли на невысоком каблуке. Крутится посреди комнаты, не веря своим глазам и красуясь у зеркала. Спустя несколько минут даже её тонкая шея выглядит презентабельно, а губы сияют блеском, что придаёт объема и яркости. Девушка покидает комнату, оставляя за собой шлейф сладкого аромата, который у многих ассоциировался именно с её появлением. Она выходит в коридор, закрывая за собой дверь и собирая на себе несколько заинтересованных взглядов, включая загоревшиеся глаза подруги. – Какая же ты красивая! – облегченно выдыхает Мими и расправляет плечи, пытаясь всем показать, что это она автор такого творения. – Надеюсь, меня похоронили в чем-то таком, – Вики издает тихий смешок, гордо поднимая голову. Она знает, что сегодня нужно держаться максимально стойко. И завтра. И послезавтра. И каждый день. «Ты не моя». Хорошо, Люцифер, она поняла и запомнила. – Вау, черт тебя дери, Вики! – Ади выходит из-за угла, присвистывая. – Вот чтобы черт драл, как раз таки не нужно, – фыркает Мими, хлопая парня по плечу, чтобы он как можно быстрее удалился и не нагнетал обстановку. Девушки уверенно идут вдоль коридора, иногда поглядывая на остальных учеников и кивая головой в знак приветствия. Вики чувствует себя уверенно, зная, что вся эта уверенность пропадёт, когда в поле зрения появится сын Сатаны. Мими просто старается держаться рядом, чтобы подобного больше не наблюдать. – Послушай, – Непризнанная начинает совсем неуверенно, будто каждое слово застревает в горле, – расскажи мне о нем что-нибудь. Вы ведь дружили в детстве. – О ком? – демоница потирает кончик носа, делая вид, что не понимает, о ком, но давящий взгляд подруги просто не оставляет ей выбора. – Ладно. Что тебе интересно? – Всё, – тихо говорит Уокер, зная, что даже у стен здесь есть уши. – Знаешь, это очень сложно. В детстве это был не тот демон, что сейчас. Просто мальчишка, который долго не мог освоить крылья, который нарушал правила и постоянно переговаривался с отцом, – брюнетка вздыхает с какой-то ностальгией, поглаживая себя по плечу. – Сатана с детства накладывал на него тонны требований, запрещал что-нибудь, что не касалось детских лет совершенно, и часто бил. При всех. – Значит, это система воспитания? – дочь Серафима хмурится, прикусывая нижнюю губу. – Нет, это то, что случается каждый раз, когда что-то идёт не так. Фатум, – Мими набирает больше воздуха в лёгкие, немного ёжась, словно от холода. – Он всегда помогал мне, был готов протянуть руку, помогал бороться со страхами и унижениями. Я, мягко говоря, была очень наивной девчонкой и многие надо мной глумились. Люций никогда не отвернулся и всегда готов был защитить любого человека, подставить свои крылья. Это передалось ему от матери. – От матери? – Вики удивленно вскидывает бровь, понимая, что совершенно ничего о ней не знает. Тёплая улыбка на лице подруги вмиг исчезает, сменяясь каким-то холодом, непонятной оглаской боли и отчуждения. Демоница бегает глазами по стенам, разглядывает прохожих, глубоко и рвано дышит, но молчит. Минуту. Две. – Да, от матери. Сейчас ходят слухи, что его мать – Персефона. Та самая, что земные учат по греческой мифологии. Богиня царства мёртвых, знаешь, шёлковые лепестки роз, темно-красные губы, чёрный кофе, шипы, вера в судьбу, астрология, полуночные часы. Такой абсурд. Мими сухо поговаривает каждое слово, хмыкая и поджимая губы. Она замечает на себе пристальный взгляд Уокер, что так и говорил, что та не отстанет. – Да, она была не менее прекрасной. Я до сих пор помню её образ, – демоница сильно кусает нижнюю губу, сдерживая слезы. – Самая важная женщина в жизни Люцифера, самая родная, пожалуй. Они были в прекрасных отношениях. Да с ней невозможно было ссориться. И она не богиня, не Серафим, она обычная демоница, как я, даже ниже рангом. Ниже всех, кого презирает Сатана, но он её страстно любил. Непризнанная проникается историей, быстро кивая головой и покусывая поочерёдно губы, сгорая от интереса. Она скрещивает руки на груди, пытаясь удержать дольку тепла от рассказа соседки по комнате, а после перемещает их к себе на плечи, обнимая себя саму. – И где она сейчас? – наконец решается спросить. – Его мать. Где она? Брюнетка резко останавливается, чуть отпрянув, хватается рукой за стену, будто пытаясь отдышаться. Сразу видно, что этот вопрос ранил и её. Она оглядывается по сторонам, смотрит даже в пол и несколько секунд в потолок, будто проверяя что-то. – Её... Она... Нет её, – запинается Мими, заметно ускоряя шаг. – Не стало. По коже Вики проходит мелкая дрожь, заставляя покрыться миллионном мурашек и тяжело выдохнуть. Что угодно, но не это. Просто не может быть. – Ты хочешь сказать..? – Уокер боится договаривать, замечая, как мутнеют глаза подруги. – Сатана беспощадный, – шепчет демоница, нервно поправляя идеально уложенные волосы. – На земле таких называют кретинами, в Аду – великими. Непризнанная молча кивает, не в силах поверить в слова, что только что услышала. Получается, Люцифер не врал, когда говорил о том, что на кону не престол, а его жизнь. Но даже этого слишком много для того, кто посмел убить свою любовь, заточить свое сердце в огне ненависти и вражды. Только не с самим ли собой ведётся эта борьба, эта война? – Вы с Люцифером были близки, правильно? – Вики кладёт руку на плечо Мими, которое безумно дрожит, но та вырывается, поспешно отходя. Девушка, не обращая внимания на подругу, которая ждёт ответа на свой вопрос, подходит кабинету. Она облегченно выдыхает, хватаясь за дверную ручку, открывая перед Непризнанной вид на весь класс. – Прошу. – Мими... – произносит одними губами, умоляя дать какую-то зацепку. – Входи, говорю, – голос демоницы непривычно строгий и даже пугающий.

***

Непризнанная сидит рядом с Мими, грустно тыкая карандашом по листку, пока Фенцио в очередной раз обьясняет что-то, о чем она и так подозревала, более того, даже смогла применять на практике. Демоница большую часть времени оставалась спокойной и просто слушала лекцию, не отвлекаясь. Она все время сидит смирно, не подавая виду, что её вообще что-то тревожит, в отличие от Ади и Сэми, что то и дело подпрыгивали, щипая друг друга за ноги и ягодицы. Энди сидел не так далеко, но ни разу не позволил себе поднять глаза на Уокер, что сегодня появилась на пороге в шикарном платье, будто сошла с картин и поэзий. Парень боковым зрением уловил эту невероятную красоту, сглотнул и остался сидеть среди нескольких новеньких. Дино же был более открыт в этом плане и за всю лекцию ни капли не постеснялся поглядывать в сторону Уокер, заинтересованно разглядывать ее прикид и даже подмигивать. Сумасшедший? Среди всех возможных глаз, что бегали по аудитории и периодически останавливались на Вики, не было только одних единственных – красных блестящих глаз, к которым девушка уже успела привыкнуть, под пламенем которых она ощущала себя собой. И была собой. – Поэтому вам всем следует опираться на свою собственную силу, чувствовать её в моменты необходимости, – Фенцио ведёт лекцию как-то безразлично, отстранённо и моментами очень холодно. Видимо, Люцифер сегодня не подогрел его пыл. Непризнанная тяжело вздыхает, на секунду встречаясь взглядом с учителем и замечая в его светлых глазах что-то очень похожее на ухмылку. Радуется? Превозносит себя? Да ты людей отпугиваешь, Фенцио. Девушка молча протягивает руки вдоль парты, а после лениво укладывает на них голову, прикрывая глаза. Чем больше Рая ей обещали, тем более все это похоже на Ад. Внутри, снаружи, вокруг. Будто кто-то над этим очень хорошо постарался, сделал так, чтобы спокойно выдохнуть было чем-то нереальным и пережитком прошлого. Неожиданно для всех дверь с грохотом открывается и на пороге появляется белый капюшон, что сердито жестикулирует и взмахивает руками, будто от жары. – Ангел Фенцио, – Мисселина чуть приподнимает край своего плаща, явно повышая тон на коллегу, – как вы вообще могли это допустить на вашей лекции? Руки женщины дрожат то ли от злости, то ли от волнения. Она не выглядит сердитой, но и дружелюбная – в данный момент точно не про неё. – В чем дело? – ангел смотрит на учительницу с неким презрением, будто она главная бунтарка, которая срывает уроки. – Посреди вашей лекции во дворе школы происходит немыслимое! – вскрикивает вошедшая, поднимая руки вверх. – Быстрее, решите это! Учитель смеряет женщину оценивающим взглядом, будто спрашивая себя, не сошла ли она с ума. Немного мечется, позволяя себе перелистнуть страницу какого-то сборника и размеренно глянуть в окно. – И что же там такого, Мисселина? – его голос совершенно спокоен, будто он слышит о чем-то обыденном. – Люцифер сейчас убьёт Дилана, – выпаливает учительница, явно раздражаясь такому безразличию к её словам. – Геральд пытается держать его из последних сил. Мисселине явно не занимать гордости и самоуважения. Она, не дожидаясь ответа и просто ставя в известность, гордо поднимает голову и выходит из кабинета, громко хлопнув дверью. Первые несколько секунд по коридору эхом раздаётся звук её невысоких каблучков, а после вовсе исчезает, будто и не было здесь её совсем. Некоторые ученики взволнованно поднимаются со своих мест и устремляются к двери, на что учитель даже не думает их остановить. Фенцио чувствует, что сейчас начнётся самое настоящее шоу. Ангел спокойно выходит вслед за остальными, наблюдая, как быстро сбегает по ступенькам Уокер, придерживая края платья и что-то злобно отвечая Мими. Она следует за толпой, будто чувствуя, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. Подпрыгивает, придерживается за колоны, бьет каблуками о грубый пол, но наконец оказывается на улице. Толпа уже успела собраться, и некоторые обречённо вздыхают, где-то вдалеке слышно, как кто-то громко матерится. Судя по всему, Ади. – Какой ужас, Шепфе душу отдал... – незнакомый голос звучит где-то в стороне. Вики настойчиво пробирается через столпившихся, иногда грубо отталкивая их, пока перед её носом не вырисовывается картина: Геральд изо всех сил держит за запястья Люцифера, руки которого были сжаты в кулаки и густо испачканы ярко-красной жидкостью. Демон со злобой смотрел на лежащее напротив тело ангела, который был избит... до смерти. Сын Сатаны похож на дикое животное, которое сдерживают, дабы оно никого не разорвало в клочья. Его тело напряжено настолько, что видно сломанные ребра, что будто больше не причиняют никакого дискомфорта. Его грудь поднимается так быстро, словно каждый глоток воздуха для него последний. Его одежда разорвана, на рубашке нет верхних пуговиц и по складке видно, что кто-то активно хватал воротник. Мужчина весь запачкан чужой кровью, но это не делает его уродливее. Жуткие инстинкты. Дилан лежал неподвижно, не подавал совершенно никаких признаков жизни, и только чрезмерный пыл Люцифера мог свидетельствовать о том, что дело не доведено до конца. Мисселина появляется так же быстро, как и испарилась, держа под руку женщину, с которой Уокер уже встречалась раньше. В больнице. Здесь поможет доктор, а не морг? Ангел в широком белом костюме подходит к парню, садясь рядом и приподнимая его за плечи. Он резко приоткрывает глаза, она же – наоборот. Даёт свою энергию? – Что здесь происходит? – за спиной Вики появляется Фенцио, задумчиво потирая подбородок. Спустя несколько секунд Дилан начинает откашливаться кровью. Его лицо полностью избито, кровь ручьями стекала от линии роста волос до подбородка. Его шея была невзрачно синеватая, а руки просто болтались. Вся одежда смята и местами разорвана. Парень пытается поднять голову на сидящую рядом женщину, что получается очень слабо. Геральд делает шаг назад, понимая, что в его подопечном вновь подогревается пламя, на этот раз разрушающее полностью. Учитель даже чувствует жар в своих руках, взволнованно поглядывая в сторону доктора. – Повтори, что ты сказал, – Люцифер процеживает сквозь зубы, наконец отталкивая старшего от себя. Демон мужественно подходит к потерпевшему, хитро потирая ладони, словно готовясь нанести ещё один удар. – Люци, прошу, прекрати, – голос Непризнанной звенит в его ушах, и он даже поворачивает к ней голову. Мужчина с отвращением смотрит на неё, замечая великолепный внешний вид. Шикарное платье, которое подчеркивало фигуру и вплетало в изгибы чёрные цветы, спадающие на плечи локоны, гордый взгляд, блеск на губах. Такая чужая, настолько для всех. Злость опять берет своё, когда он видит, как ей без него хорошо, как быстро она привлекает к себе внимание остальных, будучи такой сногсшибательной и сладкой. – Повтори, что ты, блять, сказал, – демон говорит грубо и безжалостно. Молчание. Гул толпы на фоне. Улыбка Фенцио. Все плывёт. Сын Сатаны разворачивается и бьет с ноги Дилана в бок, отчего тот хватается рукой за живот и выплёскивает изо рта кровь. – Отведите его немедленно, – доктор пытается оттащить ослабленное тело, пока к ней подбегают друзья парня. – Что хотел трахнуть её, – шипит Дилан, со злобой смотря Люциферу прямо в глаза, мол спрашивая, доволен ли. Доволен. Мужчина поправляет волосы, собирая на себе кучу лишних взглядов, и старается пройти через толпу и просто исчезнуть, но его останавливает Фенцио. Ангел не даёт демону пройти, отталкивая его обратно в центр и устремляя на него недовольный взгляд. – Что здесь произошло? – учитель повторяет свой вопрос с нотками скрытой агрессии. – Вы сами слышали, – спокойно отвечает Люцифер, тихо хмыкая. Вики смотрит на него слишком нежно и слишком мягко, но он даже не думает развернуться во второй раз. Он ясно дал понять, что ненавидит всё это в ней, что может он и её ненавидеть. Зачем кормить себя надеждами? – Ты чуть не пошёл на убийство? – с остротой спрашивает Фенцио, чуть наклонив голову. – Есть женщины, которым душу даже дьявол продаст, – демон позволяет выдать себе глупую ухмылку, устремляя взгляд куда-то в пространство, не желая находиться в такой толпе. Непризнанная пытается подойти к мужчине, но Мими грубо хватает её за запястье и удерживает, не говоря ни слова и пропуская возмущения мимо ушей. Люцифер замечает это, на секунду глядя Уокер прямо в глаза. – «Я ревную тебя, после — сам же жалею об этом, Но отныне никто пламя страсти во мне не потушит» Его слова сухие, немного тихие, но искренние, чуткие. Уокер знает, что это не Гёте, не Уальд и вообще не классика. Она с грустью смотрит на него, пытаясь хоть что-то понять, пытаясь дать себе надежду. Тщетно. – Люцифер, ты только что чуть не замарал себе руки, – Фенцио продолжает накалять обстановку, чего Геральд не выдерживает и просто удаляется, захватывая с собой Мисселину, которая не особо-то и против. – Прямо как твой отец, – не выдерживает Дино, на что получает горящий взгляд, от чего появляется страх и оседает куда-то в пятки. Вики старается словить глаза демона, но в этом уже нет смысла. Он как спичка, которую подожгли и кинули в поле, а потом удивлялись, почему случился пожар, почему вся растительность была сожжена дотла. Девушка смотрит на учителя, после на сына. Сговорились? – Ну да, пупсик. Это же не твой отец, который вечно прикроет тебе зад и порвёт всех, чтобы сдуть с тебя пылинки, – Люцифер впервые срывается на крик, что говорит о том, что слова ангела его таки задели. – Ты не хрустальный, а ведёшь себя так, будто рассыпешься. Научись быть самостоятельным, а не порхать над своим папочкой, который тебя ничему не учит. Теперь очередь Фенцио загореться и разозлиться. Какой интересный бумеранг получился совершенно случайно. – Я на то и учитель, чтобы донести в ваши умы хоть что-нибудь, – фыркает учитель, продумывая свои ответы наперёд. – «Тому, что действительно нужно знать, никто не научит», – слабо улыбается сын Сатаны, поправляя рукава рубашки, которые успели пропитаться чужой кровью. – Так ведь говорил Уальд, Непризнанная? Уокер что-то хочет ответить, но Фенцио выставляет руку в её сторону, заставляя замолчать. Его светлые глаза выражают злость, презрение, высокомерие и даже злопамятность. Непривычно для ангела, правда? – Я прямо сейчас свяжусь с Сатаной, чтобы он тебя... – Не надо, ангел Фенцио. Да, грешил, но с каким удовольствием, – Люцифер делает шаг в сторону, зная, что теперь его ничто не остановит. – Не нужно звать отца или просить, я не дурак и спущусь к нему сам. Вы получили то, что хотели. Некоторые в толпе судорожно сглатывают, будто в последний раз видят перед собой самовлюблённого демона, к которому все так успели привыкнуть. По щеке Ости даже скатывается скупая слеза, которую она убирает указательным пальцем, прекрасно понимая положение своего... товарища по шалостям. Одна Вики остается никакой, будто камень. – А ещё, Дино, – сын Сатаны особо смакует это имя на губах, будто оно успело стать неким ядом, – Непризнанная была единственной роковой девушкой в моей жизни. Так и передай ей. Мужчина говорит это так, словно Уокер здесь нет, словно она исчезла, испарилась, улетела за сотни морей, провалилась сквозь землю. То ли глумится в последний раз, то ли понимает, что она в оцепенении. Чувствует? – Забирай её к себе в Рай, – добавляет ещё, слишком уж по-издевательски. – Пусть живет счастливо, пока не поймёт, что из-за неё обнажаются кинжалы, разбивается хрусталь и приходит бессонница. Все стояли, явно опешив от последних заявлений. Ади даже успел широко открыть рот, театрально хватаюсь за сердце и падая на Сэми, отчего тот чуть не выругался. Мими стояла, будто проглотив язык, а Вики, будто она стала статуей. Вся толпа перестала гудеть и что-то обсуждать, все ученики смотрели вслед демону, который вдруг резко остановился, провёл ладонью в районе сердца, развернулся через плечо и таки добавил: – И пусть она держится, Мими. Такая умница.