Тонкая грань

Непризнанная шумно сглатывает и бегает глазами по коридору. Яркий свет, который падает на светлые каменные стены и шикарные перила, говорит лишь о том, что уже давно не вечер. Люцифер не ошибся, когда рассказывал о времени, что в комнате зеркал истекает слишком быстро. Его злость понятна и объяснима. Но Фенцио. Чёрт, этот Фенцио. За плечами учителя стоит Дино, выражение лица которого так и говорит: «Никакая Мими меня вчера не звала». А впрочем, что он здесь забыл? – Который час? – демон выглядит слишком непринужденно, спокойно и невозмутимо. Для полного образа ему не хватает наушников, книги в руках и последней парты в аудитории университета. – Шесть утра, – процеживает Фенцио, сразу же делая шаг навстречу Уокер. Сын Сатаны не менее спокойно и размеренно кладет руку на плечо девушки и отталкивает её назад, закрывая своим плечом. Глаза не горят, не пылают, не пытаются вывести кого-либо из себя, – не бросают вызов. Впервые мужчина выглядит таким спокойным, будто ничего не случилось. Совершенно ничего. – Не спится? – небрежно кидает Люцифер, облизывая губы. – Сложно спать, когда Непризнанная находится там, где не должна. Да ещё и зеркала разбивает, – фыркает Фенцио, поглядывая на ученицу явно по-издевательски. Демон тихо хмыкает, задумчиво потирает подбородок той рукой, на костяшках кулака которой остались капельки крови и несколько крохотных осколков, будто специально пытаясь что-то доказать назойливому учителю. Ну же, посмотри только. Мужчина ловит на себе удивленный взгляд Дино, выдаёт слабую ухмылку, чуть переминаясь с ноги на ногу, и отводит руку за спину. Он берёт Вики за руку, осторожно переплетая пальцы и слабо поглаживая её ладонь. Это что-то значит? – Вы все смертные грехи на неё повесить решили? – красные глаза становятся мутнее, но совсем не выражают злости. – Мисс Уокер, что вы делали в комнате зеркал? Кто дал вам право распоряжаться зеркалами, а главное, разбивать их? – учитель как никогда серьёзен, даже обращается к девушке на вы, хоть и голос его дрожит на последних словах. Люцифер улыбается чуть шире, но не поворачивается в сторону той мисс, что так вскружила голову своим появлением. Он молча стоит, будто воды в рот набрал, и смотрит куда-то в сторону, не зациклившись на одной точке, просто стараясь избежать поверхностных взглядов двух ангелов. – Я... – слова теряются, голос дрожит, подставлять демона совершенно не хочется. – Я не понимаю, почему я не могу поговорить с теми, кого мне не хватает. – Пока ты Непризнанная, это запрещено, – наконец встревает Дино, скрестив руки на груди и расслаблено оперевшись на угол стены. Вики чувствует ком в горле, прикрывая глаза и вновь, через секунду, резко их распахивая. Непризнанная. Непризнанная. Непризнанная. Зачем тогда это обучение, если она такой отброс? Зачем тогда испытывать её нервы, если жалкая и неспособная? Зачем тогда эти задания, поручения, если нельзя просто выдохнуть, просто получить спокойствие? Просто быть собой. – Да мне жить нормально запрещено, – девушка тяжело выдыхает, стараясь не заплакать. Только не сейчас. Она чувствует себя так, будто в лёгкие насыпали песка, заливая всё тело вязкой и жгучей смолой. Ноги какие-то деревянные, горло неприятно сдавило страхом, внутренности сжались в одну точку, тревога собралась где-то внизу живота подобно бабочкам. Ядовитым, смертоносным бабочкам. Только рука, которая попрежнему была сжата крепкими пальцами Люцифера, напоминала о том, что всё вокруг происходит в реальности. Это не сон, и никто не терял сознание меж зеркал и отражений. Противно. – На вашей совести, милая моя, несколько проваленных заданий, попытка совращения моего сына, свидание на кладбище, обман, разбитое зеркало и нарушение далеко не одного единственного правила, – Фенцио растягивает, явно давая понять, что это лишь начало. – Но самое главное, самое примечательное и самое ужасающее – это связь с демоном. Уокер чувствует, как в уголках глаз собираются солёные слёзы, неприятно покалывая нижнее веко. Она пытается держаться, но что-то ей подсказывает, что таков конец. Что сейчас порвалась та ниточка учителя, которая была подвешена слишком долго, которая долго морочила ему голову и постоянно заставляла хотя бы в чем-то обвинить Непризнанную. – Попытка совращения вашего сына? – в радужке глаз сына Сатаны начинает играть слабый огонёк. Либо насмешка, либо интерес. – Да, у Дино, как тебе известно, светлая душа, – гордо произносит ангел, поглядывая в сторону сына, который наблюдал за происходящим будто зритель в театре. – Светлая душа в пятнах, – хмыкает демон, прикусывая нижнюю губу и поворачивая голову в сторону своего главного соперника на протяжение веков. Последняя капля. Фенцио делает опасный шаг вперёд и грубо хватает девушку за плечи, притягивая ближе к себе. Он смотрит в её глаза, бесстыдно считывая всё, что ему необходимо. Улыбка становится шире, взгляд загорается местью и удовлетворением. Старый пердун. – Отпустите, – Люцифер хватает старшего за запястье, на что тот выворачивает его руку, пытаясь свихнуть. Что там рука по сравнению со сломанными рёбрами. – Отец, – Дино неожиданно подходит к ангелу и осторожно тянет за плечо. Вот только демон никак на это не реагирует, ведь это не акт милосердия, а банальные попытки помочь отцу не растратить свою репутацию из-за одной девушки. Она беда, он был абсолютно прав. По щекам Непризнанной льются предательские слёзы, оголяя её натуру, делая слишком робкой, слишком слабой. Огромное и сильное давление. Только не говорите, что Фенцио не мастер. – Знаешь, что за этим последует? – в глазах учителя играют наглые и непонятные тени, он улыбается. – Вы отправитесь на землю без крыльев, изгнанные и брошенные. Вас пристыдят и поставят в пример того, как делать не нужно. Ни-ко-гда. Младший ангел тихо покашливает, понимая, что наблюдать за происходящим просто нет сил. Вики сломлена, втоптана в грязь, унижена. Она не представляет собой опасности, она даже сейчас не пытается бороться и протестовать. Она просто стоит, онемевшая, на несгибаемых ногах, неприятно дрожа и глотая слёзы. Тем не менее, жалость не вызывает. Дино чуть сжимает плечо отца, на что тот в ответ дёргается и отрицательно кивает головой, словно отгоняя ненужные мысли. А их не мало. – Ну, тебе, может, папочка даст другое наказание, – Фенцио не может сдержать улыбку, смотря Люциферу прямо в глаза. – Наказание похлеще. – Прошу вас, не надо, – Уокер пошатывается, не в силах уверенно стоять на ногах, пока внутри падает самая высокая башня, что была выстроена тёплыми чувствами и приятными эмоциями. – Я виновата, Люцифер не делал ничего. Учитель улыбается подобно хитрому коту, что получил своё и теперь может расслабиться, унять свой пыл. Он отходит чуть дальше, осматривая такую невеселую для всех, кроме него, картину: сын Сатаны, который потерял самое важное в комнате зеркал и теперь не может собраться, проявить себя, и дочь Серафима, которая себя просто исчерпала, растратила эмоциональный ресурс, полюбила, разбив сердца двоим. Или троим, если в этом признается Дино. – Вы исключены, Вики Уокер, – спокойно произносит Фенцио, словно тренировался перед зеркалом, старался над этим выражением. – Мне жаль, – шепчет одними губами Дино и медленно разворачивается на пятках, собираясь скрыться в глубине коридора. Однако не успевает ангел сделать и шага, как яркий, обжигающий глаза свет отбивается от одной из стен, затмевая собой всё вокруг. Пол словно плавится под ногами, походит на какую-то смертельно опасную воронку, что так похожа на туманную бездну, бесконечную пропасть. Вокруг образуется непонятный смерч из облаков и каких-то маленьких крупинок в виде совсем мелких кусочков серебра. Захватывающее зрелище. Вики приоткрывает рот от удивления, замечая, с каким интересом и слабой паникой Фенцио смотрит в сторону необычного водоворота. Девушка позволяет себе тихо вскрикнуть, плотно прижав к себе крылья, когда воронка резко пропадает, отдавая в глаза резкой вспышкой, которая заставляет нахмуриться и потереть глаза из-за неприятных, слегка болезненных ощущений. Хуже любого неисправного фотоаппарата. – Взрослый мужчина без любви стал обиженным мальчиком? – Непризнанная слышит родной голос, резко открывая глаза и поспешно вдыхая больше воздуха. Это она. Она, как с журналов, картин, обложек, фотографий. Такая родная, настоящая. Такая живая. Это Ребекка. Ребекка Уокер, чью дочь минуту назад обьявили исключённой, чью дочь собрались оставить без крыльев и отправить на землю в качестве души, что никак не найдёт покой среди смертных. Потеряется, растворится, умрет так, как не умирала, будучи живой. – Что? – Фенцио удивленно вскидывает брови, застывая на одном месте, теряясь, прямо как ребёнок. – Прошу прощения? – Я подумаю, – Серафим с неповторимой грацией складывает огромные, пушистые белые крылья за спиной, слабо улыбаясь. Вики делает шаг вперёд, собираясь подбежать и вжаться в такое родное, такое невыносимо нужное тело матери. Почувствовать тепло её рук, нежность её пальцев и мягкость этих губ, уголки которых были чуть приподняты. Но Люцифер осторожно выставляет руку, придерживая девушку. Женщина выглядит гордо, спокойно, на её лице нет ни одной эмоции. Непонятно, она радуется, огорчена или насмехается над своим бывшим возлюбленным. Ясно лишь то, что она не собирается подойти к дочери, протянуть ей руку, усыпать поцелуями заплаканное личико, вытирая последние слёзы. Гордость? Сила? – Я не ожидал увидеть тебя, – учитель резко отрицательно кивает, набирая больше воздуха в лёгкие. – Кхм, вас. – Правда? – хмыкает Ребекка, медленно разглядывая стены, вырезаясь взглядом в колонны и осторожно развешенные картины. – А здесь почти ничего не изменилось. Сын Сатаны спокойно выдыхает, не опуская руки и продолжая придерживать Непризнанную, словно оберегая от чего-то, словно заглядывая в будущее, которое может её сломать куда сильнее, чем самовлюблённые фразочки Фенцио. Мужчина не стесняется смотреть на Серафима, но в отличие от других, без доли восхищения. Он проводит параллели между матерью и дочкой, замечая, как они все таки похожи, насколько они идентичны в том, как стойко держатся, как поражают других своих напористостью, выносливостью и огромной силой. Локоны Ребекки, как и на отражении в зеркале, были покрыты звездной пылью, а чуть выше были те же серебристые завитки, что будто вплетены или приклеены к волосам. Глаза, а они таки отдавали чем-то морским, какой-то слабой бирюзой, не горели, а просто светились, даже ярче, чем это предполагалось. На лице появилась пара морщин, но это затмевал природный, совершенно ненавязчивый румянец на щеках. Ну точно модель с обложки. Ветра или сквозняка в коридоре не было, но белая шелковая ткань, которая полностью прикрывала очаровательные формы старшей Уокер, развевалась и не опускалась к полу, что придавало женщине могущественного, показательного вида. Руки были опущены, но левая осторожно касалась изгиба талии, наделяла величием и обращала к себе внимание, а точнее, на тонкий серебряный браслет. Он казался тонкой нитью на запястье, но увидев его, Вики едва слышно сглотнула и нахмурилась. Папин подарок. Сердце пропускает удар. – Да, видимо, не изменилось, – Фенцио с трудом выговаривает слова, собираясь молиться самому Шепфе, чтобы это очарование вернулось туда, откуда снизошло. – Дино, золотце, – Серафим без лишних слов кивает головой в сторону кабинета старшего, прикусив губу. Ангел лишь понятливо кивает и, поклонившись прямо в длинные ноги женщины, делает несколько шагов и молча заходит в кабинет отца, который был не так уж далеко от комнаты зеркал. Подслушивать или нет – неважно, ведь сейчас решается судьба не столько Непризнанной, как самого Фенцио. – А... – учитель способен вымолвить лишь это, указывая рукой в сторону сына Сатаны. – Тебе мешает? – Ребекка поглядывает в сторону дочери, скрывая в глазах некую грусть. – Люцифер останется здесь, поскольку именно за связь с ним ты собрался изгнать Вики. Фенцио поспешно кивает, не в силах отвести глаз от женщины, которая светилась, отдавала тем незабываемым тёплом, которого ему так не хватало. Он готов простить кого угодно, повысить ненавистную ученицу хоть до старосты ангелов и демонов, лишь бы эта дама стояла рядом. Хотя бы минуту. Люцифер выдаёт хитрую ухмылку, замечая, сколько у Ребекки силы и преимущества над этим дураком, который на данный момент перестал что-либо из себя представлять. Мужчина аккуратно отводит руку сначала за спину, а после обвивает ею тонкую талию девушки, что до сих пор не могла собраться с мыслями и поверить: её мать здесь. – Вики, ты согласна с ним? – Серафим переводит взгляд на дочь, чуть склоняя голову и изо всех сил удерживая себя от желания крепко обнять свою малышку. – Нет, – гордо произносит девушка, чувствуя, как сильно держит её рука демона, не давая возможности сделать хотя бы шаг вперёд. – Знаешь, я тоже. Поэтому я здесь, – Ребекка прикусывает щеку, чтобы сдержать улыбку, замечая самого сына Сатаны таким податливым, способным на чувства. – Фенцио? Учитель обреченно выдыхает, зарываясь рукой в седые волосы и чуть их оттягивая. Он не может поверить в то, что эта женщина здесь перед ним. Спокойная, хотя он знает её страстной. Справедливая, хотя, оставив его одного, такой не была. Холодная, хотя её любви и нежности хватило бы на весь мир. – Я перегнул, – наконец произносит ангел, запинаясь и переминаясь с ноги на ногу, теребя пальцами свою накидку. – Конечно ты перегнул, – женщина подходит к Фенцио почти вплотную, надменно поправляя свои роскошные волосы, а после перекладывая руки на его смущенные щеки, тиская. – Все мы способны на ошибку, правда? Мужчина лишь быстро кивает, не моргая и не дыша от того, как близко к нему стоит та, после которой вся его жизнь пошла по одному месту. После которой он наполнился желанием мести, нужде отыграться на её дочери, ведь та – смесь крови с другим мужчиной. Люцифер с трудом сдерживает смех, замечая учителя таким беспомощным и инфантильным рядом с Серафимом. Неужели она имеет такие чары? Однозначно да. – Мне не за что тебя ругать, Вики, – Ребекка с нежностью смотрит на дочь, но не выдаёт больше никаких эмоций. – Но, прошу тебя, будь осторожна. – Что-то должно произойти? – Непризнанная воспринимает каждое слово в штыки, не получая должного внимания и нужных объятий. – Фенцио забыл сказать, что тебя ждёт Сатана. Хочет поговорить, – женщина говорит с нескрываемым волнением, но голос её не дрожит и не срывается. – Думаю, ангелочек волновался о тебе, как о своей, родной, поэтому был так строг. На некоторых последних словах старшая Уокер позволяет себе сделать заметный акцент, поглаживая кончиками пальцев очертания скул Фенцио. Мужчина явно обмяк и расслабился. – Не смею больше никого задерживать, – резко и довольно неожиданно выпаливает Серафим, поспешно отходя назад и даже не поднимая глаза на дочь. Ребекка кивает назойливому учителю в знак прощания, едва заметно склоняет голову набок, отдавая должное Непризнанной и её спутнику. Она не говорит лишних слов и наоборот поднимает руку и отрицательно движет указательным пальцем, когда Вики пытается оторваться от рук Люцифера и кинуться к матери. Ничего более не нужно. Небеса, высокая должность и обязанность сделали женщину холодной и гордой, почти железной. Она не стала роботом, что работает на автомате, но она никогда и не выдаст настоящие эмоции. Она никогда не покажет то, как её сердце тоскливо обливается кровью за девушкой, которая сейчас смотрит на неё в надежде, чего-то неустанно ждёт. Водоворот появляется так же быстро, как и несколько минут до этого. Серафим разворачивается и гордо входит в него, сразу же скрываясь за сияющими густыми облаками. Секунда, яркий свет, вспышка. Всё возвращается на свои места. – Мы можем быть свободны? Люцифер пользуется замешательством Фенцио и, получая одобрительный кивок от остолбеневшего, спешит мигом удалиться подальше от этого места, продолжая держать Непризнанную за талию, небрежно волоча её за собой. – Люци... – девушка тяжело выдыхает, когда демон доводит её до двери комнаты, за который уже слышались разговоры Мими и Ади. – Не бери в голову. Все Серафимы такие, – он будто читает её мысли, осторожно касаясь холодной от страха ладони. – Не думай о ней. – Твой отец... – Ты к нему не пойдёшь, – в красных глазах впервые за последнее время вспыхивает пламя, отчётливо показывая ярость, некую ненависть. – Ты не пойдёшь, блять. И точка. – Как ты не понимаешь? Встречи было не миновать, – Вики устало прикрывает глаза, хватаясь за ручку двери и покусывая поочерёдно губы. – Этот момент настал. Сын Сатаны словно загорается, изо всех сил ударяя по стене рядом с дверью. По камню расходится внушительная трещина, заставляя ближайшие стены содрогаться и отдавать по полу вибрацией. На лице демона оскал, ненависть, злость. Он никогда не выглядел таким яростным, как сейчас. Казалось бы, одно слово – и он сожжёт даже Уокер, лишь бы та перестала так много разговаривать и решать. – То, что он хочет поговорить – плохо? – Непризнанная дрожит всем телом, не замечая в глазах напротив ни капельки поощрения или хотя бы чего-то светлого. – Не всё так плохо, – Люцифер сжимает челюсти до боли в зубах, открывая девушке вид на свои острые скулы. – Всё гораздо хуже. – Мы знаем, что у меня нет выбора. Вики тянется к демону свободной рукой, чтобы коснуться холодными пальцами шеи, немного размять, успокоить, но мужчина лишь гневно отмахивается от нежданной нежности, быстро разворачиваясь на пятках и поспешно удаляясь из виду. Между ними такая пропасть, которую не спасёт ни один водоворот из облаков. Всё сводится просто в никуда и обрывается быстрее, чем ты успеваешь этим насладиться. Такова жизнь. Забавно.