Тонкая грань

К телу плотно прилегает темно-серая рубашка, которая придаёт строгости и заставляет выглядеть старше и опытнее. Изящные бёдра прикрывают слегка мешковатые классические штаны, что готовы свести с ума любого своей чёрной клеткой. На плечи накинут пиджак из этой же клетчатой серии, в то время как на ногах виднеются тонкие лодочки, что застёгиваются у щиколоток. Красивая, строгая, важная, – Вики стоит у зеркала с нескрываемым разочарованием и оттенком боли в глазах. Мама не подошла, не позволила себя обнять. Несправедливо и разрушительно. А Люцифер после всего просто исчез искать новых проблем на свой зад. На свой шикарный и привлекательный зад. – Ну и куда ты собралась, конфетка? – Ади подходит к зеркалу и останавливается рядом, окидывая Непризнанную неоднозначным взглядом. – В учительницы наметилась? – Ади, – девушка с трудом выдыхает накопившиеся воздух, чувствуя, как каждой клеточкой дрожит её тело. – Конечно же нет. – Признавайся, куда намылилась, – рыжий играет бровями, хлопая себя по ногам. – На свидание, да? Уокер прикусывает нижнюю губу, пытаясь выдавить из себя дружелюбную улыбку, чтобы не дать парню повода для подозрений. Не в её интересах сейчас посеять у друзей сомнения, чтобы потом ещё и их разгребать ложкой. Не сейчас. – На свидание, – быстро кивает, прокручиваясь вокруг своей оси, как это в основном делают все дамы перед интересной встречей. Да уж, свидание. С самим Сатаной. Но кто будет вдаваться в подробности? Разве это играет роль? Нет необходимости объяснять то, что непонятно ей самой. – Я думал, что Люциферу нравятся какие-то развязанные девушки, ну, знаешь, латексные костюмы, – демон вежливо улыбается, а после поджимает губы, чтобы не засмеяться. – Или кожаные. Не хотела бы одолжить у Ости? Вики грустно улыбается в ответ, взволнованно облизывая губы и тихо сглатывая. Не хватало ещё спуститься в Ад в кожаном костюме, чтобы даже мама не помогла, а просто опешила от таких выходок. И как отец Люцифера терпел таких заносчивых девушек рядом? Неужели ему доставляет удовольствие возможность видеть рядом с сыном тех, кто просто наделён демонической силой, но обладает абсолютным отсутствием вкуса и самоуважения? Интересный вопрос. – Думаю, мне пора, Ади, – голос слегла дрожит, но ничего лишнего не выдаёт. – Спасибо за совет. Непризнанная быстро выходит в коридор, резко закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Грудь поднимается слишком высоко, сердце не может найти покоя, выбивая рёбра, будто решетки какой-то тесной стальной клетки. Всё становится таким невыносимым и запутанным. Невысокие каблучки стучат по светлому мрамору, когда девушка всё же решается спуститься к обрыву, где все часто толпились перед уроками Геральда, которые он изредка проводил в библиотеке, что находилась, не более, не менее, в самом Аду. Крылья невольно дрожат и еле расправляются, когда Уокер делай резвый шаг в пропасть и тут же чувствует жар, который с каждым взмахом становится всё резче и прямо жжёт чувствительную кожу, что так не привыкла к таким высоким температурам. Руки осторожно цепляются за воздух в попытке не дать телу упасть, а девушке не явиться на встречу слишком растрёпанной, когда поток жаркого ветра становится невыносимым и несколько раз прокручивает хрупкое тело воздухе, отбрасывая в разные стороны. Уокер грубо приземляется на раскалённый пол, отмечая, что раньше он не был таким горячим и обжигающим. Она быстро поднимается, отряхиваясь и поправляя спутанные от ветра локоны волос. Хочется выглядеть презентабельно. – «Хорошее начало — половина дела», – разрывающий душу бархат заставляет развернуться назад и просто застыть, будто это не она здесь плавилась на полу секунду назад. Люцифер сидит на чёрном булыжнике, который словно вырос здесь, прямо на полу, подобно цветку. Демон одет в шикарный чёрный костюм, и только бордовый галстук, завязанный как-то слишком идеально, приковывал к себе взгляд, явно выделяясь. Мужчина выглядел спокойным, его глаза стали какими-то стеклянными, тусклыми. Либо он убил Сатану, либо он убил всё живое, что в нем оставалось. – Извини, но... – Но я не должен быть здесь, Непризнанная? – демон выдаёт ухмылку, быстро поднимаясь со своего места и разглаживая едва заметную складочку на пиджаке. – Это мой дом. Забыла? Вики в недоумении смотрит на сына Сатаны, что медленным шагом подходит ближе и протягивает руку, чуть склоняя голову на бок. Он издевается? – Ты не знаешь, куда идти. Я более, чем уверен, – Люцифер прикрывает глаза, поджимая губы, а после сам берет оцепеневшую девушку за руку. И он абсолютно прав. Непризнанная совершенно ничего не знает об этом месте, она даже приблизительно не догадывается, где может её ждать правитель этого обжигающего кожу и оголяющего душу места. Все, в основном, желают другим со злости гореть в Аду, но не предполагают, что это такая пытка. Пытка и огромная честь. Их шаги раздаются тихим эхом, отбиваясь от темных нависших скал, что образовывали собой пропасть. С каждым разом демон словно опускался всё ниже, шагая ещё дальше, куда-то совсем вглубь, где окрестности казались ещё более безжизненными. Даже здание библиотеки и демонического факультета за спиной было не таким страшным, как глупая темень впереди. – Боишься? – мужчина доходит до какого-то прохода, который красовался в чёрном отталкивающем ущелье. – Нет, – Уокер гордо приподнимает подбородок, давая понять, что готова вытерпеть всё, что успело свалиться на её плечи. И пусть это полная ложь, пусть внутренности такой хрупкой девушки просто выворачиваются наружу от подступающего страха, когда рядом с ущельем виднеются трещины, что расходятся по всей земле, показывая жгучие языки лавы. «Гореть в Аду» – это в прямом смысле так? – Я не знаю, что сказать, – внезапно выпаливает демон, останавливаясь прямо возле ущелья, которое всем своим видом показывало, что испепелит любого, кто решит зайти внутрь этой глубокой тьмы. – Я даже не понимаю, к чему мы пришли. – Мы пришли в Ад, – Вики слабо улыбается, заставляя сына Сатаны невольно хмыкнуть. – Я тебя понял. Люцифер медленно заходит вглубь ущелья, аккуратно держась одной рукой за выпирающие острые камни, а второй продолжая сжимать тонкое запястье. Не может он нормально взять девушку за руку сейчас, сплести пальцы, дать почувствовать спокойствие или же защиту. Не может. Не получается. – Это Ущелье Дьявола, – низкий бархат заставляет вздрогнуть, возвращая двоих в реальность. – Здорово, – холодно отвечает Непризнанная, старательно смотря себе под ноги, чтобы не наступить на трещины с пламенной ярко-оранжевой жидкостью. – Будь аккуратна, иногда трещины расходятся и приходится использовать крылья, – демон театрально покашливает в кулак, продолжая свой путь. Нить недосказанности, чувство того, что ничего не решилось. Любая мелочь кажется раздражающей, а любая ситуация – непонятной, бессмысленной. Он знает, что не поставил точку в последний раз, когда они были наедине среди зеркал. Она знает, что своими запятыми доводит двоих до крайности, заставляет метаться и быть узником своих же мыслей. Минуты тянутся слишком долго, ущелье давит своей почти беспросветной темнотой и острыми выступами, которые так и норовят впиться в женскую шею, изгибы которой едва виднелись от яркого света, исходящего от трещин с лавой. Сын Сатаны изредка поворачивался к девушке, желая узнать, что всё в порядке, но её выражение лица говорит только об отрешённости, неизбежности. Да, сил ей точно не занимать. – Вот так, – Люцифер наконец выходит на свет и помогает своей спутнице выбраться из конца ущелья, не задев плечом навалившиеся друг на друга глыбы. – Спасибо, – её нежный голос какой-то сухой и явно подходит под его стеклянный взгляд. Или квиты, или просто такие одинаковые. Уокер вытирает тыльной стороной ладони щеку, что была слегка покрыта остатками гари, которые она гордо несла на себе внутри ущелья. Девушка расслабленно поднимает голову, тут же застывая на одном месте и шумно сглатывая. Перед ней не просто какой-то пугающий замок, а целый дворец, что искусно выполнен в готическом стиле, острые выступы которого готовы прокалывать грешные тела. Здание полностью завораживает своей отталкивающей красотой, своей явной устремлённостью ввысь, какими-то острыми треугольными постройками. Камень, из которого выстроен дворец, абсолютно точно чёрный, беспросветный, и только заметные, чёткие углы дают этому сооружению какого-то устрашающего очертания. Геометрические пропорции, которые казались абсолютно идеальными, создают какую-то изящность, лёгкую грубость и богатую декоративность этого места. Несколько башен заставляют приоткрыть рот от удивления, ведь видна только одна, передняя, часть дворца, и даже представить себе нельзя его полное величие, его внушительные размеры, а главное – почти пустынную территорию, на которой он был возведён. Окна полностью застеклены темными витражами, а небольшие цилиндрические своды к верху становились заметно ажурными, крестовыми, острыми. Это делало здание похожим на какую-то высоко возведённую темницу, на устрашающее огромное каменное сооружение, которое напоминало крепость, что была предназначена для множества смертей и страшных пыток. Для полной картины не хватает только приведений и неупокоенных душ. Хотя кто сказал, что такие здесь не имеются? – Чего застыла? – демон явно почувствовал себя в привычной обстановке, расправил плечи, на губах появилась ухмылка. – Не у себя дома, шевели булками. – Ты чего? – Вики в недоумении смотрит на сына Сатаны, а потом замечает за его спиной какой-то странный силуэт, что более похож на палача, чем на обычного прохожего. Светлые глаза вновь возвращаются к красным, но всё ещё тусклым, с какими-то оттенками боли и отчаянья. Слабый блеск так и говорит: «Не слушай меня, так надо», но разве можно оставаться камнем, когда впереди полная неизвестность, когда рядом тот, из-за которого внутри буря? Нет, невозможно. – Чего-то желаете? – подошедший как-то необычно шипит, процеживая каждую букву, и, если присмотреться, можно увидеть его раздвоенный змеиный язык. – Проведи её к отцу, – Люцифер небрежно подталкивает девушку к незнакомцу, прикрывая глаза и отворачивая голову. По острым скулам и плотно сжатым челюстям можно понять, что мужчина совсем недоволен происходящим. Что он готов взорваться к любой момент и разрушить всё на своём пути, однако рядом с этими стенами он бессилен. У него нет иммунитета на отца, у него нет права на самозащиту, а уж тем более, на защиту какой-то Непризнанной. – Слушаюсь, – и голос этот явно более змеиный, слегка сиплый. – Пойдёмте. Уокер со страхом в глазах поглядывает на демона, что даже не смотрит в её сторону. Его лицо всё так же отвернуто, на скулах играют острые, наполненные злостью желваки. Он будто горит посреди этого пустынного, жаркого места, что вынужден называть домом. – С кем я имею дело? – девушка спрашивает стальным, холодным тоном, чуть приподнимая бровь, следуя за чёрным капюшоном. – Я Харон, – существо говорит явно по-издевательски, нарочно поправляя чёрную ткань на себе рукой, кожа которой была в какой-то непонятной вросшей чешуе. – Главный страж этого места. Длинные когти на его руках не сулят ничего хорошего, ведь вряд ли страж ходит к мастеру маникюра. Вики невольно вздрагивает и разворачивается назад, замечая, что Люцифер куда-то исчез, что заставляют её съёжиться и начать готовиться к худшему. – Не вернётся он к тебе, – шипит Харон, довольно потирая ладони и едва слышно хихикая. Непризнанная набирает больше воздуха в лёгкие, наблюдая, как перед ними медленно раскрываются ворота дворца. Сразу чувствуется сырость и какой-то могильный запах. В таком жарком месте впервые веет холодом. Прямо за воротами на небольших выступах, что поднимались ввысь какими-то завитками, сидят важные горгульи, оголяя свои острые зубы, на которых застыла алая кровь, и взмахивая массивными крыльями, на кончиках которых виднелись острые косточки, подобные кинжалам. – Они живые? – дочь Серафима прижимает крылья к спине, боясь сделать лишние движения и разозлить весьма странных обитателей. – Живые, когда нужно кому-то выколоть что-нибудь. Например, глаз, – улыбается страж и резко хватается за факел, стоящий в углу. – Или выклевать сердце. Уокер быстро кивает и проходит вслед за Хароном, думая о том, сколько ещё открытий ей предстоит сегодня сделать. Ведь Ад, как оказалось, не просто место с грешниками, которых ребята с рожками жарят на сковородках и окунают с головой в лаву. Это место кишит тварями и безжалостными существами, одним из которых и является сам Сатана. Не удивительно. Девушка молча ступает следом за стражем, специально расправляя плечи и гордо держа голову, чтобы не показаться маленькой беззащитной букашкой. Она поднимается вверх по идеально гладким каменным ступенькам, придерживаясь одной рукой за холодные перила лестницы, которая извивается, постоянно закручиваясь в поворотах. На стенах нет ничего, они отталкивающие и морозно серые. Никакие картины или прочие висюльки, которые владельцы подобных дворцов таки вешают в коридорах, этому месту не присущи. Да и сам Сатана вряд ли бы потакал чужим желаниям или чужому мнению, прежде своего собственного. Во всем дикий минимализм. Лестница совсем не освещается, только факел, крепко сжатый в руке сопровождающего, показывал путь, который уже начинал казаться бесконечным. Звук аккуратно ступающих каблуков, шорох от длинного плаща мужчины и больше совсем ничего. Ни треска огня, ни криков, ни каких-то завываний. – Почти пришли, – шипение заставляет Непризнанную вздрогнуть, от чего Харон широко улыбается. Они выходят в какой-то коридор, такой же пустой, безлюдный. Только пугающие цепи вдоль стен, в кольца которых были воткнуты свечи из чёрного, словно смоляного, воска, прокладывали какую-то дорожку к большой двери, за которой отчётливо были слышны размеренные шаги. – Далее дело за вами, – страж спокойно произносит, тут же разворачиваясь и устремляясь вниз по лестнице. Вики на ватных ногах проходит вглубь коридора, притрагиваясь кончиками пальцев к цепям и аккуратно проводя ими по очертаниям колец. Вокруг пахнет пеплом. Девушка медленно подходит к двери, застывая на месте и задумываясь, принято ли здесь стучать, или же любой громкий звук – повод приковать тебя цепями к стене или же дать на развлечение горгульям. Отвратительно. Слабо сжатая в кулак рука касается двери, тихо постукивая, а после плавно перемещается на дверную ручку, поспешно распахивая дверь. – Я могу... – Непризнанная запинается, замечая у стола какого-то мужчину, повернутого к ней спиной. – Увидеть Сатану? Его плечи поднимаются, будто он набирает больше воздуха в лёгкие, но продолжает стоять в таком положении среди комнаты, которая освещалась изумительно подобранной под интерьер люстрой, что была довольно не маленькой, в каких-то тонких подвесках, на которых виднелись красные камни, а в специальные для этого места были вставлены свечи. Воздух пахнет книгами, и, несмотря на то, что справа от стола стоял скромный камин, что должен создавать тёплую атмосферу, в ноги отдавало холодом. Уокер замечает, как много здесь книжных шкафов, что, очевидно, были забиты старыми книгами в массивных обложках, которые хранились здесь веками. На полу лежал темно-бордовый ковёр, посредине которого стоял чёрный деревянный стол и такое же чёрное, но уже кожаное (как и костюмы Ости) кресло. Кругообразный канделябр был пуст, но явно напоминал о главном стиле этого места – готике. Однако, самой главной деталью была картина. Картина Адольфа Вильяма Бугро – устрашающая «Данте и Вергилий в Аду». Жуть. – А Сатана должен быть маленьким красным человечком с хвостиком и рожками? – с некой досадой спрашивает мужчина, всё же оборачиваясь к госте, отчего та чуть ли не падает. Это он. Замечательно. Крутое знакомство: попросить у Сатаны увидеть Сатану. Все девушки так знакомятся с отцами парней, в которых влюблены? – Добрый... – ком застывает в горле, но Вики старательно пытается держаться. – Здравствуйте. Сатану однозначно можно узнать по глазам. Они такие красные, что кровь кажется детской забавой. Его лицо строгое, у глаз небольшие морщины, на одной щеке неглубокий шрам в виде царапины. Скулы острые, выделяющиеся, будто высечены из чёрного нефрита, но не западали внутрь, не придавали старины. Да, он седоват, даже в густых бровях виднеются светлые волоски, но тем не менее, его осанка и манера держать голову походят больше на опытного молодого мужчину. Он высокий и достаточно стройный, как для того, кто имеет такую власть. Одет в безупречно чёрное, одна только его тень отбрасывает неизведанный планете облик. Красив, и красив страшно. Вот только за спиной нет крыльев, не выглядывают чёрные острые перья, которые ему бы безумно подходили и довершали образ. Но нет. Нет. – Привет, – голос холодный, резкий, но бесцеремонный. – Таки пришла. Улыбка застывает на тонких устах мужчины, он явно ликует и чего-то выжидает. Плавно обходит стол, садится на кресло, гордо складывая руки перед собой и чуть склоняя голову набок, заставляя девушку почувствовать себя на собеседовании. – Вы хотели поговорить? – Непризнанная переминается с ноги на ногу, но продолжает прямо держать спину и спокойно смотреть в глаза напротив. – Я? – Сатана хмурится, будто удивился от таких заявлений, а после тихо хмыкает, чуть кивая головой. – Быть может. – Я слушаю. Уокер поджимает губы, замечая слабый огонёк узнавания в красных глаз, что жгли её. И жги безжалостно. – Прямо как мать, – кивает своим мыслям дьявол, облизывая нижнюю губу. – Можешь присесть. Мужчина поворачивает голову в сторону небольшого стула, который был спрятан между двух книжных шкафов. Девушка коротко кивает, предполагая, что правителю Ада лучше не перечить, и медленно подходит к указанному месту и присаживается. – Ты ничтожная мелочь, малышка. Просто крупинка, которая не заслуживает даже того, чтобы видеть меня, – Сатана открыто кидает свои предъявы в лоб, спокойно и размеренно проговаривая каждое слово, что как клинок врезается в чуткое сердце. – Мой сын не должен был оказывать тебе столько внимания. Безмозглый. Уокер сглатывает ком, образовавшийся в горле, с достоинством принимая каждое обидное слово. Она молчит, что подогревает дьявола ещё больше. – Продолжайте, – тихо шепчет, когда терпеть на себе проедающий кровавый взгляд становится невыносимо. – Такая смелая? – мужчина улыбается уголками губ, тихо выдыхая. – Кого-то мне это напоминает. Кого-то, кого уже нет в живых. – Мне неинтересно. Я пришла, потому что вы хотели поговорить, но слушать о том, что я ничтожная и неспособная, я просто не хочу, – Вики совсем не отстаёт, пытаясь показать, что даже она и такие, как она, чего-то стоят. Девушка чувствует, как стул под ней непонятно двигается, и буквально через секунду из тонких ножек выходят какие-то металические основания и стальной хваткой приковывают её щиколотки. Она опускает голову вниз, начиная понимать, что только что произошло: она прикована какими-то железяками к стулу. Чтобы не уйти? А она собиралась? Сатана наблюдает за тем, как спокойно Непризнанная принимает этот факт, даже не собираясь подниматься на ноги – все равно не уйдёт ведь. Он широко улыбается, когда чувствует энергию, смешанную со страхом и непониманием. Поднимается с места, делая медленные, тянущиеся шаги в сторону дочери Серафима. – Я был рядом с твоей матерью, а ты просто её позор, – дьявол разводит руками, замечая взгляд Уокер, который направлен за его спину. – Думаешь о крыльях? Не такие, как у твоей мамочки, правда? – Называйте вещи своими именами. Крыльев нет вообще, – в комнате запахло смертью и для Вики уже нет никакой разницы, что говорить. – Умница, – кивает правитель Ада, мысленно похвалив гостью за остроумие. – А я ведь тоже Серафим, не знала? Правда, бывший. – Мне уже начинать записывать вашу биографию? Девушка явно злится, даже не подозревая, что мужчина питается её энергией, наслаждается страхом и тем, как она чувствует приближение смерти. Да, глупая, но способная, достаточно сильная. Сатана медленно поднимается со своего места и делает загадочный круг вокруг своего стола, поглядывая в сторону картины, чуть прищуриваясь, словно заметил нежелательную пылинку на полотне. – Знаешь, что я сделал? Убил настоящую любовь Создателя, – дьявол рассматривает картину, будто читая по ней какую-то историю. – Я подавал надежды, был самым умелым Серафимом. Меня лишили того, с чем я был рождён, – крыльев. Не Мисселина, правда, она совсем бестолковая. – Да нормальная она, – спокойно встревает Вики и на секунду замечает в красных глазах неподдельный интерес. – Для таких выскочек, как ты. Разве что, – мужчина прикусывает нижнюю губу, бегая глазами по своему кабинету. – Меня не отправили на землю, а сослали сюда. Думали, что такое наказание ещё хуже, но я стал только сильнее, могущественнее. Я стал правителем Ада. Но что ты можешь об этом знать, ничтожная... Уокер лишь хмыкает, удобнее устраиваясь на своём стуле, который, казалось бы, вовсе не приковал её к одному месту, а был удобным мягким креслом, что ставят в гостиной для того, чтобы посидеть с книгой в руках. Она слабо выдыхает, резко ощущая какую-то боль, незнакомую ранее. – Я стал лучшим из лучших. Я убил свою жену, я этого не скрываю, я убил далеко не одного демона, как и человека, и ангела. Именно я стал главным наказанием и тем, кого боятся все. Шепфа не спускался ко мне, потому что даже он рядом со мной ничто, – Сатана хитро потирает ладони и наконец делает два шага в сторону Непризнанной. – Я бы и его убил. Мне не сложно. – Я заметила. Немая пауза. Красные глаза загораются настолько ярко, что девушка громко сглатывает. Она чувствует, как боль сковывает её тело, дышать становится в разы тяжело. В ноги, там, где её держал металл, будто иголки воткнули. Голова начинает кружиться, немного тошнит. Сила влияния? – Если я убил жену, то, думаешь, не убил бы сына? – дьявол касается локона волос Вики, отчего он превращается в пепел и медленно осыпается на сведенные вместе колени. – Должен был, но что-то пошло не так. Мне не жаль его, совсем. Но тот факт, что он выжил, меня сподвиг на другую мысль. Хищная улыбка, глаза почти доводят до изнеможения, давая Непризнанной понять, что она должна задать вопрос. И она сдаётся: – Какую мысль? – Убить тебя, – мужчина ликует, делает ещё один шаг, не отпуская зрительный контакт, который уже наполнял внутренности девушки каким-то пеплом, сжигал. – Я решу все проблемы, отомщу твоей мамочке, занявшей мое место, и поставлю своего слюнтяя на место. Уокер лишь поднимает большой палец вверх, ведь это всё, на что она осталась способна. Грубые пальцы тут же обхватывают тонкую шею девушки, сразу же надавливая на заметные изгибы и чуть проходясь по ароматной коже. – Ты будешь гореть ярче любого пламени. – Не. Смей. Так. Говорить. – дверь с грохотом раскрывается, и на пороге появляется тот, кто появиться не должен был. Девушка слабо улыбается, чувствуя, как хриплый бархат играет с её слухом. Если эта мелодия его голоса, что с выразительностью выделяла каждое слово, будет последним, что она слышала в своей жизни, она останется довольной. Она умрет счастливой. Бесконечно счастливой. – Весь в мать, – Сатана закатывает глаза, пользуясь небольшим замешательством сына, чтобы тут же надавить на шею Непризнанной с явным упорством. И он успевает. Воздуха становится катастрофически мало, горло сжимает какая-то обжигающая боль, блокируя возможность сделать полноценный вдох. В глазах мутнеет, даже красные лазеры, что долго жгли девушке радужку её глаз, теряются в туманном пространстве. Тело кажется предельно лёгким, невесомым и таким пустым. Всё вокруг теряется, сжимаясь в одну точку, а после вспыхивая ярким светом. Настолько ярким, что и без того бездыханной девушке становится ещё хуже. Так выглядит смерть? Или ещё одна жизнь? Или что-то совсем иное, раз уж пальцы дьявола стали мягче?