Тонкая грань

Вики уже около получаса стоит у зеркала какая-то совсем новая и необычная для себя самой, будто напротив отражение незнакомки, не её. Глаза впервые такие стеклянные, они больше ни о чем не говорят и, пожалуй, если бы кто-то хотел по взгляду что-то считать, то этого просто не вышло бы. Боль, абсолютно тусклый оттенок радужки. Жизнь превратилась в руины, по которым ходить – бередить себе душу. Красивое светло-белое платье, что так похоже на шелковый халат с длинными рукавами, который нежно касался щиколоток и легонько завязывался на талии, струится к ногам, отображая всё то женственное, что в ней было, несмотря на силу и мужественность, которые сидели на плечах девушки как старые друзья. Каждый миллиметр приятной ткани усыпан аккуратно вплетенными искусственными белыми перьями. Мими в комнате уже нет, а от стен исходит напряжение, которое осталось после присутствия соседки. Непризнанная как всегда молчала, ведь не знала, что следует сказать, на что демоница отреагировала очень резко. «Молчишь? Ну и молчи. Я пошла на урок» Уокер несколько раз прокручивается вокруг своей оси, доказывая себе, что имеет полное право явиться в таком образе на урок к Фенцио. Да, к Фенцио. Она ведь может быть так похожа на ту, которая пыталась поубавить пыл ангела, которая одним только взглядом заставила его неметь и жадно глотать воздух. Которая была той, что теперь осталась разве что мечтой – не целью. Далекий, безумно родной образ, который остался в прошлом. Теперь. Тяжёлый вздох, ещё один взгляд в сторону зеркала. Внутри снова что-то треснуло и с грохотом распалось, и Вики тотчас бы заплакала, если бы не стук в дверь. И кого это там принесло? – Мими? Входи, – она поджимает губы и подходит к двери, скрещивая руки на груди. Ещё один стук. Более настойчивый, чем обычно. Явно не демоница, ведь та бы уже залетела внутрь и разнесла комнату в пух и прах, раз уже решила вернуться среди учебного дня. Ади? Дино? Может, Сэми? Вариантов не так много. – Люцифер, – мужчина шумно открывает дверь, быстро заходя внутрь и сразу же проходясь взглядом по девушке. – Ангелочек. Сын Сатаны тихо фыркает, прикусывая нижнюю губу и чуть склоняя голову набок. Он с нескрываемым интересом и неким удовольствием разглядывает Непризнанную, будто та прочла его мысли и оделась как можно лучше. Глаза демона были привычно красные. Спокойные, без всяких лишних отблесков, даже если на радужке таки застыла огласка боли. Когда ты ведёшь её за собой на танцпол, это цвет её платья. Когда она трепетно касается щеки, это цвет её губ. Когда она занимается любовью, это цвет тех следов, что остаются на её теле от крепкой хватки сильных пальцев. Когда она стоит с кем-то другим в одном из школьных коридоров, это цвет его дыхания. Когда она слышит тихий бархат, это цвет её пульса. Когда она кричит от боли, это цвет, что пронзает воздух. Когда она видит мать в последний раз, это исчезающий цвет её разбитого сердца. Но это не тот цвет, когда она уходит. Когда она гордо кивает головой и на ватных ногах следует в сторону водоворота, делая вид, что все прекрасно. – Что ты здесь делаешь? – Уокер тихо сглатывает, делая шаг назад и хмурясь от такого прозвища. Люцифер слабо улыбается, коротко кивая головой и выдавая хитрую ухмылку. Нет, это не он смотрел полночи в потолок, вспоминал её привычки, голос и смех. Это не он вспоминал, каким жестом она всегда поправляет волосы, заправляя непослушные локоны на ухо. Нет, он вовсе не мягкий. Не сентиментальный. Не признается. – Есть идея, – демон бесцеремонно хватает девушку за запястье и тянет на себя. – И ты пойдёшь со мной. – Но... – Тебе впервые прогуливать уроки Фенцио? – мужчина вскидывает брови, удивленно приподнимая одну и закатывая глаза. Ответ застывает в воздухе, Вики, долго не думая, быстро кивает головой и выпрямляется, приподнимая подбородок, чтобы казаться не такой разбитой. Его глаза красные, её – голубые, но у двоих совершенно безжизненные и стеклянные. Сын Сатаны ждёт ещё пару секунд, а после разворачивается на пятках и тянет Непризнанную за собой, тут же направляясь к двери. Его шаги размеренные, быстрые, шумные. Он не боится сделать лишнее движение или сказать лишнее слово, по нему видно, что ниточка оборвалась – теперь не так, как прежде. – Мы идём на урок? – девушка неприятно хмурится, стараясь успеть за демоном, который знатно ускорил свой шаг, как только за их спинами захлопнулась входная дверь комнаты. Ноги всё ещё болят, на щиколотках виднеются синеватые следы, но, к счастью, платье прикрывает это недоразумение, обращает все внимание прохожих на изысканные белые перья, которые дают возможность немного расслабиться и выдохнуть, сказав себе, что не всё так плохо. Что не каждый след на теле – это дело рук Сатаны и его кинжала. Пусть это и было так. – Не смеши, – Люцифер резко заворачивает за угол, отчего Уокер поскальзывается на своих ватных ногах, проезжаясь по ступенькам и тут же падая у перил. – Нет, не говори, что ты решила протереть полы. – Здесь чисто, – Вики огрызается, смотря на мужчину с явным непониманием происходящего. – Я тебя умоляю, – демон хлопает в ладоши и подходит к девушке, сразу же протягивая руку, которую успел выпустить из-за её фигурного катания. Непризнанная ловко поднимается на ноги, быстро отряхиваясь и поднимая на сына Сатаны злобный взгляд. Она хмурит брови, дует губы и слегка прищуривается, будто бросая вызов. Все в её поведении говорит о недовольстве и упрямстве, которые успели появиться из-за насмешливых слов мужчины, который вдруг опять возомнил, что ему можно абсолютно все. Дурак. – Пошли уже, не испепелишь ты меня взглядом, Непризнанная, – Люцифер снова двигается дальше, на этот раз крепче сжимая тонкие пальцы в своей руке, не давая ускользнуть. Он гордо проходит мимо коридора и, когда замечает, что прохожих и зевак рядом нет, быстро вызывает водоворот. Оглядывается, чтобы убедиться, что рядом только Уокер с её недовольством и до ужаса смешной мордашкой. Демон быстро устремляется в воронку из облаков, не забыв расправить сильнейшие крылья и захватить с собой девушку, которой почти не оставалось места в таком узком скоплении небесного пара. Она кое-как пыталась расправить свои крылья, что до сих пор иногда отказывались слушаться, но каждый раз билась ими о небольшие рога на кончиках крыльев мужчины и в итоге предпочла просто держать его за плечи, чтобы ещё, вдруг чего, не отлететь в другое измерение. Сын Сатаны резко подводит руки к затылку Непризнанной, с нежностью прижимая её ближе к себе, стараясь не задеть порез на изгибе тонкой шеи, оставшийся после адской встречи. Он аккуратно поглаживает пышные локоны, заставляя спутницу немного расслабиться и прикрыть глаза. – Не переживай, – он шепчет одними губами. Водоворот становится невероятно быстрым и вскоре выбрасывает странствующих на небольшой обрыв среди скал. По тому, как быстро кожа покрывается мурашками, а ноги чувствуют пронзительный холод, Вики понимает, что это именно та скала, куда однажды её привёл Люцифер под предлогом показать любимое место на земле. Девушка расправляет плечи, чуть взмахивая крыльями, которые уже успели занеметь. Она разворачивается и оглядывается вокруг, обнимая себя за плечи и делая тихий вздох. – Зачем мы здесь? – Уокер пытается вспомнить, как можно себя согреть, поджимая губы в тонкую линию. – Иди сюда, – демон быстро подходит к краю обрыва и делает глубокий вдох, после медленно присаживаясь и свешивая ноги вниз. Мужчина поворачивает голову в сторону Непризнанной и наблюдает за тем, как она делает несколько поспешных шагов в его сторону, поочерёдно кусая губы. Он пытается набрать больше воздуха в лёгкие, пытаясь держаться таким же непробиваемым, каким был всегда. Эта боль, застывшая в свежем воздухе, слишком сильная, даже если и свалилась, разделившись, на двоих. Прошлое слишком сильно бьет в спину, сковывает лёгкие. За что они такое вообще заслужили? – Сюда, – сын Сатаны хлопает руками по коленям, слабо улыбаясь. Девушка безразлично фыркает и гордо опускается вниз, сначала присаживаясь на корточки, а после аккуратно перелезая к демону на руки, кивая головой в разные стороны, чтобы волосы послушно легли за спиной. Люцифер хищно наблюдает за этим, вдыхая её сладкий аромат, чуть прикрыв глаза. Он молчит, не смеётся, не выдаёт хитрую ухмылку, но явно радуется. Сильные руки аккуратно обвивают тонкую талию и притягивают ближе, не давая возможности встать и уйти, хотя этого никому и не хотелось. – Что дальше? – Вики спрашивает достаточно стальным голосом, боясь, что любой момент вновь рассыпется подобно песку, сквозь пальцы, или останется шрамом на шее, что куда хуже. – Расскажи о своей первой любви, – спокойно отвечает мужчина, прикусив нижнюю губу. – Прошу прощения? – Непризнанная удивленно смотрит прямиком в красные глаза, что по-прежнему выражали полное спокойствие, никаких лишних осадков. – Прощаю, – тихо хмыкает демон, склоняя голову набок. – Втираюсь к тебе в доверие. Уокер сжимает одну руку в кулак, вновь недовольно хмурясь и тяжело вздыхая. Она несколько секунд смотрит на сына Сатаны, выражение лица которого совершенно не менялось, хоть они вдвоём прекрасно понимали, что нет смысла втираться в доверие, ведь существует одно большое дерьмо на небесах, в котором они вместе погрязли и застряли. Боль теперь их общая спутница, и даже здесь, в таком безобидном и до ужаса человеческом месте, от неё не скрыться. Они слишком хорошо знают друг друга и тот язык тела, на котором говорят. Слишком многое их связало, немного раскидало по сторонам и ранило до глубины души, но не разорвало. – Ты серьезно? – Нам нужно отвлечься, – Люцифер закатывает глаза, осторожно поглаживая изгиб талии, задевая несколько искусственных перьев, что щекотали кончики его пальцев. – Просто отвечай. Вы же о таком говорите на земле, разве нет? – Вау, эксперт по земной жизни, – девушка сухо произносит, разворачиваясь в противоположную сторону. Демон коротко кивает головой, наклоняясь ближе к Вики и опаляя её затылок горячим дыханием. Он слабо касается чувствительной кожи кончиком носа и проводит лёгкую линию, завершая её влажным поцелуем. Не злится, не обвиняет, не воспламеняется. Терпит. – Расскажи о своей первой любви, – говорит более напористо, но все так же спокойно. – Ладно, – Непризнанная шумно выдыхает, осторожно разворачиваясь обратно, но явно боясь столкнуться взглядом с мужчиной. – Это было в средней школе, когда я была дикой оторвой. Мы были словно сумасшедшие, в порыве чувств бежали на уроки, зная, что опоздаем. Девушка грустно улыбается и опускает голову, поправляя непослушный локон волос за ухо. Внутри какая-то непонятная смесь ностальгии и приятных воспоминаний. – Он был высокий, статный такой, внушающий доверие. Рыжий, – и тут Уокер улыбается шире и поднимает взгляд на сына Сатаны, который непонятно хмурится. – Нет, совсем не Ади. Он кудрявый. Люцифер молча кивает, продолжая пристально разглядывать задумчивое лицо перед собой, желая узнать больше. Он слышал, что первая любовь запоминается на всю жизнь, и почему-то узнать о первой любви этой дамы стало очень важно. Неотъемлемо. – Всегда носил худи или просторные свитера, каштановые классические штаны. Ты бы сказал, что он ботан, но какой же это был сорвиголова, – Вики издает тихий смешок, чувствуя, что хватка на её талии стала крепче. – Мы часто пропадали где-то за городом, встречая рассвет, а потом, как угорелые, бежали на остановку, стараясь успеть на попутку. Среди дня забегали в кино на последних секундах рекламы, садились на средние ряды, чувствуя аромат попкорна. По вечерам мы зависали в студии, где его брат пытался создавать музыку. Иногда, правда, разбивал гитары о стены, но это не важно. – Ты была счастливой, – вдруг выпаливает демон, потупив взгляд. – Мне просто нравилось жить, – девушка слабо кивает головой, перекладывая свою руку на колено мужчины, что было рядом с её собственным. – Что насчёт тебя? Сын Сатаны чуть напрягается, устремив взгляд куда-то в сторону, где пролетала стая перелётных птиц, купаясь в лучах тёплого солнца. Он несколько секунд смотрит в одну точку, а после возвращается к разговору, будто не нуждался в этой паузе. – Ты о чем? – О твоей первой любви, Люци, – Непризнанная болтает ногами, от чего её бёдра ерзают на коленях демона, заставляя того прикусить губу и едва слышно прошипеть. – Моя первая любовь... – Люцифер запинается, разглядывая Уокер с головы до ног, останавливаясь почти на каждом сантиметре её хрупкого тела. – Не знаю, что сказать. И взгляд его слишком красноречив. Вот он, сбегает среди уроков с девушкой в место, которое прежде было его собственным. Вон он, сидит здесь и пытается уловить нотки её сладкого аромата, который греет все внутри. Вот он, растерян и полностью разбитый, но такой открытый. Вон он. И вот она. Или Вики, или первая любовь. А догадаться не сложно. – Скажи что-нибудь на французском, – девушка крепче сжимает его колено, покрываясь слабым румянцем. – «Respecte le passé, crée le futur», – демон улыбается уголком губ, но сердце его уже успело сделать далеко не одно сальто. – Что это? – Непризнанная поворачивает корпус тела, укладывая свободную руку на мужское плечо, от чего красные глаза слабо загораются. Сын Сатаны молчит несколько секунд, устало разглядывая такие желанные пухлые губы. Он проходится взглядом по всему лицу и слабо дует на короткие волосики у лба девушки, тем самым убирая их подальше от ресниц, в которых те так и норовят запутаться. Слабо улыбается, когда её веки довольно закрываются и она сильнее сжимает плечо. – Поговорка, – Люцифер поджимает губы, надеясь, что следующих вопросов не последует. – Я не об этом, – Вики перемещает руку на шею мужчины, обводя кончиками пальцев чёткие очертания татуировок. – Увидишь. Демон отводит взгляд куда-то в пропасть, его воспоминания возвращаются в прошлое, где его ещё обнимали нежные руки матери, где она ещё была рядом и часто хихикала, находя какое-то смешное слово во французском словаре. Где он ещё был собой, без этой стальной маски и дурного поведения, которое прикрывало самые кровоточащие раны. – Почему ты решил выучить этот язык? Бинго. Тот самый вопрос, что не должен был прозвучать. По крайней мере не так, не в такой обстановке. Не в этой, мать её, жизни. – Я учил его не один, – блеск в глазах мужчины тут же исчезает, и привычный красный оттенок становится каким-то блеклым, мутным. – Твоя мама, она... – Уокер не успевает даже договорить, как сын Сатаны резко тянется рукой в карман рубашки, что находился прямо у сердца. Ещё и секунда – и в его руке появляется крохотной снимок в небольшой шершавой рамке из старой, немного сырой бумаги. Люцифер протягивает девушке снимок, предпочитая просто молчать, не выдавать ни чувств, ни эмоций. Это просто раскол сердца. Непризнанная касается фотографии кончиками пальцев, тут же разглядывая надпись внизу, сделанную от руки каким-то размашистым и неаккуратным почерком: «Любовь, так не поступают друг с другом». – Да, она, – и голос демона совершенно сломлен, бархат стал подобный разбитому стеклу. Девушка молча кивает, возвращаясь к снимку. С фотографии на неё смотрят два темно-серых глаза, но таких сверкающих и абсолютно чистых, что создаётся впечатление, будто женщина на них – не беспощадная демоница, влюбившаяся в Сатану, а святая святых. Её взгляд похож на первую звезду, что расцвела над сумеречной рекой. Скулы чёткие, что выдавало её сильную натуру, их тень, как цветение розы. Но несмотря на это, был виден и лёгкий румянец на щеках, мягкий, как дыхание бабочки. Тонкий изящный носик, который придавал её образу какого-то величия и аристократичности. Губы, не тонкие и не пухлые, густо подведены темно-красной помадой в оттенке глаз Сатаны. Её лицо, бледное, как лепестки светлой чайной розы, покрыто какими-то серыми пятнами – очевидно, небесными веснушками. Эту женщину поцеловало само адское солнце. Она выглядела немного измученной, но слабо улыбалась, показывая свои едва заметные ямочки. Локоны её волос были не идеально ровными, немного вьющимися и совсем волнистыми к плечам. И, несмотря на беспросветно чёрный цвет волос, она по-прежнему была похожа на что-то ангельское, нежели дьявольское. Вики шумно сглатывает, осознавая, что такое очаровательное создание убила любовь руками её собственного мужа. Сердце пропускает удар, даже не один. Уж лучше знать, что никогда не увидишь мать, которая является Серафимом и ходит по следам за Шепфой, нежели что твоей матери просто нет. Больно. Двоим. – Какое твоё самое яркое воспоминание о ней? – неожиданно для себя самой спрашивает девушка, на что Люцифер слабо улыбается. – Она выходила из душа в длинной ночнушке и при этом ставила ногу на ногу, скрывая обнажённость, – тихо произносит мужчина и прижимает Уокер ближе к себе. – Я даже не представляю, как объяснить любой её поступок. Это идеальная смесь всех несовершенств мира в одной несносной женщине. – Ты любил её, – безупречный факт. Сын Сатаны молча кивает, отказываясь смотреть в наполненные сожалением глаза напротив. Светлые голубые глаза, которые будто пытались сказать, что Рай на самом деле в них, а не где-то там, выше, за облаками. Девушка замечает подавленность демона и просто аккуратно возвращает снимок на прежнее место, сразу же застегивая пуговицу на кармане. – Я не должна была, знаешь, – Непризнанная тяжело выдыхает, продолжая поглаживать кончиками пальцев въевшуюся в кожу чёрную краску, – будь я человеком, я бы сейчас напилась до беспамятства. – Хорошо, давай, – Люцифер реагирует молниеносно, вновь надевая на себя маску непробиваемости и безразличия, скидывает девушку прямо в пропасть, небрежно пихнув под бок. – Расправляй крылья, курочка. Вики застывает в немом оцепенении, но все же расправляет крылья, резко удерживаясь в воздухе, от чего голова слабо кружится, а в висках немного гудит. Она с недовольством смотрит на мужчину, что отталкивается от обрыва и тут же устремляется в пропасть следом. – Ты что творишь, придурок? – Хочешь напиться до беспамятства? – сын Сатаны хитро улыбается, ровняясь рядом с комочком злости в воздухе. – Напьёшься. Под моим присмотром. Девушка хочет отлететь подальше от демона, явно показывая, что он спятил, но тот лишь быстро хватает её за запястье стальной хваткой, удерживаясь на весу среди острых скал и не давая ей возможности отделаться. – Ты хочешь, чтобы люди поверили в магов, увидев, как девушка летит без помощи по улицам города? – с насмешкой спрашивает мужчина, не собираясь отпускать спутницу. – Забыла, что для всех них выглядишь иначе? И сколько тебя учить?