to the one that you love(d)

Глаза размыкаются с трудом, будто бы сон никаким образом не желает покидать тело и отступать от опьяненного сновидением разума. Понять, что происходит вокруг получается не сразу, так же, как и с тяжестью восстановить события прошлой ночи. Хината рвано выдыхает, ощущая некоторую тяжесть в груди, отчего не сразу получается приподняться. Однако, ребенку это удается. — Что… — Это особая чакра, — звучит голос откуда-то из глубины темного помещения, освещенного лишь мерцающим и едва заметным огоньком где-то далеко. — Она позволяет этому месту оставаться невидимым для глаз шиноби из иных деревень. Ты привыкнешь. — Где я, — получается произнести на выдохе. — Госпожа, я- — Может, ты перестанешь с ней возиться и сделаешь то, что должен? Хината вздрогнула; в этот момент леденящее чувство ужаса поглотило вмиг все ее физическое существо. Немой страх встал поперек горла, когда она разомкнула губы: из тени появилась фигура. Мужчина в плаще в пол не спеша двинулся в сторону жесткой подстилки, на которой находилась Хината. Лишь глаза его привлекали внимание: мрачный и ледяной взгляд в тысячу игл глаз с радужкой, словно рябью на воде обрамляющей зрачок. Хинате показалось, что именно так выглядит ее смерть. Материализованная, тихая и во всех проявлениях страха ужасная, ее учесть — умереть от тонких пальцев, потянувшихся к ней. Ни одна мышца ее тела не сумела напрячься и на долю секунды — она обмякла, оперевшись на холодную каменную стену позади и замерла в предвкушении болезненного ощущения, которое вот-вот сожмет ее в тиски. Но человек напротив лишь нахмурился, отчего чуть дрогнули мышцы правильного молодого лица, пронизанного своеобразными лабретами в переносице и под нижней губой. Глаза с рябящими, будто рельефными кругами — они словно отбрасывали тень на мертвецки-бледную кожу. Хината опустила веки — выше ее сил более глядеть в эти глаза, но… Ладонь человека легла на ее плечо весомо, но ощутимо было контролируемое спокойствие. — Сделаешь с ней… — эхом повторил он слова, которые произнес минутами раннее, и озадаченно нахумрил брови. От напряжения в висках стоял стук собственного сердца. — Нет, Итачи, — вдруг произнес незнакомец. В пустоту ли, самому себе, или кто-то находился в помещении еще? — оставь ее. Это ребенок клана Хьюга. Чакра, собранная из нее — будет ничтожно мала в силу ее возраста, зачем нам тратить время? Нам нужно кое-что… Холодные пальцы едва бережно коснулись зажмуренных глаз Хинаты. — Кое-что другое, — завершил человек. — Как твое имя? Когда Хината осознала, что на этот раз обращаются к ней, она была в силах лишь разомкнуть губы, с которых тут же сорвался бессильный стон. Слезы застилали все, что было в зоне видимости, но она заметила фигуру позади бледного человека. Там находился кто-то еще. — Хината Хьюга, — ответил человек из-за спины, — наследница клана Хьюга. Вы, возможно, слышали. Однако, это не важно. Она под моей опекой с этого дня. — Какая смелость в распоряжениях, Итачи, — холодно ухмыльнулся человек с жутким взглядом, снова обращая его к Хинате. — Впрочем, бесполезную на данный момент девчонку тренировать мне лично смысла особо не представляется, потому что мне и тебе нужно многое разъяснить. Не переоценивай мое терпение для содержания двоих детей, включая тебя. Человек выпрямляется, отдергивая подол длинного плаща с контрастным красным орнаментом. Затем коротко кивает тому, что стоит поодаль и скрывается в тени. — Тренируй ее столько, сколько считаешь нужным. В конце концов, сделай из нее воина, способного на пользование подаренного ей роком бъякугана на таком уровне, что ни одна деревня не должна устоять перед силой глаз этой девчонки. Я не располагаю временем, чтобы возиться с этим. Проследи, чтобы она никак не была отныне связана ни с одним шиноби деревни листа. Глаза Хинаты широко распахиваются, в тот же момент человек складывает печать, мгновенно исчезая и оставляя девочку наедине с темнотой и тишиной. Тяжелый вздох вскоре эту тишину нарушает, и на тусклый свет, которым окружена подстилка Хинаты, появляется вторая фигура. Она знакома Хинате. — Если вы собираетесь… убить… — Учить, — мягко поправил человек в таком же длинном плаще, озадаченно склонив голову на бок и коротко, невесело усмехнувшись. Хината поспешно шмыгнула носом, стерев постыдно скользнувшие слезы. «Шиноби не плачут, бесполезная», вспомнились отчего-то одними губами сказанные братом слова на одной из тренировок. Неджи сказал, что шиноби не плачут. С языка едва не срывалось «домой», но откуда-то было известно маленькой девочке, что пути назад нет. — Меня зовут Учиха Итачи, — произнес парень, выпрямившись в спине и горделиво вскинув острый подбородок. — Сенсей Итачи для тебя, Хината. Девочка коротко кивнула, опуская взгляд. Сенсей Итачи не двигался с места, вероятно, наблюдая. Пока ему не надоело. — Не уверен, что тебе здесь по душе, Хината Хьюга, — вздохнул он, присев и поравняв уровень их глаз, — но здесь тебе будет безопаснее теперь, после инцидента в деревне. Никто из твоих близких не пострадает. — Они думают, что я умерла? — тихо подала голос Хината, опуская взгляд и скрывая постыдно навернувшиеся слезы. — Возможно, отчасти. Для них ты личность, отличная от той, которой путями познания своих полномочий и возможностей станешь под моей опекой, Хината. Я не смог защитить тебя от- …От правительства собственной деревни, хотелось бы продолжить Итачи и горько разрыдаться под стать своим словам. «Не смог защитить тебя от того, что сам сотворил», или тот факт, что под удар попала она — хрупкая наследница гордого и великого клана Хьюга. Именно эта маленькая девочка и встала поперек пути Итачи, напоминая о том, что сотворил он на благо людям. Едва ли на благо, когда власти вершат беспредел, в целях пресечь его же. Чем хрупкая, искалеченная кровавым воспоминанием Хината Хьюга отличается от Саске, его родного брата, бессильно повалившегося в пыльный грунт от боли, сломившей его? Или другого убитого ребенка из клана Учиха? Почему правительство может решать, кто из них заслужил расправы вследствие принадлежности к клану, а кто — нет? Почему больно одинаково обоим? Почему оба — Хината Хьюга, Саске Учиха — они оба обречены на страдания? Итачи не мог забрать Саске. Прижать к груди маленького и глупого брата, стиснуть в объятиях и позабыть обо всем, что Итачи «должен», и что Итачи уже натворил. Позабыть о том, что у Саске предназначение стать сильнее, что через несколько лет Саске суждено прийти к Итачи, чтобы тот его силой наделил, пусть сквозь принятие рока — через смерть. Саске не мог пойти с ним. Итачи не заберет Саске. Но Итачи может совершить бездумное, такое эгоистичное — похитить? Уберечь? Заменить?. В глазах Саске плещется зарождающаяся ненависть, болезненно прорастающая сквозь слепое обожание и глубокую любовь. В глазах Хинаты — страх необъятный, стоят слезы и едва дрожжат на ресницах.

В глазах Саске была надежда. Та, что умерла после слов, сказанных Итачи. После слов, сказанных Итачи, в глазах Хинаты надежда, кажется, начинает зарождаться.

«Я не смог защитить тебя от себя, Саске», хотелось бы продолжить Итачи. — Итачи-сенсей, — Хината всхлипнула. Утерев слезы, она немного успокоилась, озадаченно вглядываясь в темноту, чтобы разглядеть лицо напротив. — Вы плачете? Ответа не последовало. Итачи лишь склонил голову ниже. Повязка шиноби слетела с его лба, и металлический звон о каменную выкладку едва перебил сдержанный всхлип. Хината бы снова разрыдалась, если бы все еще думала, что это имеет смысл. Хината бы снова разрыдалась, если бы слова Неджи не царапали мозг с ощутимым на миг пониманием: надо бороться. «Шиноби не плачут» — так сказал ее брат Неджи. Тогда почему человек с тяжелым взглядом алых темных глаз низко склонил голову, уткнувшись в сгиб локтя? — Не имею права, Хината, — послышалось смазано из-под ткани рукава плаща. — Я… — Хината замялась, набрав воздуха в легкие и отведя взгляд, — я думаю, что… что каждый имеет, — неуверенно произнесла девочка. Итачи, помедлив, поднял голову. Он обратил к Хинате уставшее лицо, резко смахнув постыдно скользнувшую слезу. Хината вымученно улыбнулась, заглянув в его глаза, не выражающие ничего, кроме утомленности и боли. Итачи обязан был, но он не хотел. Итачи обязан, но не хочет крови и боли. Итачи Учиха — легендарный ниндзя. Сильный и непоколебимый, пусть в силу возраста он и не располагает резервами тех размеров, какие приобретет в дальнейшем. Итачи Учиха — легендарный ниндзя, но… Итачи Учиха — человек, это то, что читалось во взгляде хрупкой госпожи Хьюга, сидящей напротив. Во всем ее существе выражалось сочувствие. Словно бы его судьба, нелегкий путь — все это для нее что-то важное, а не просто обстоятельства. Будто он сам кому-то вдруг важен. Итачи не знал, в чем сила бьякуганов девочки, понятия не имел, как тренировать ребенка, сидящего перед ним. Но крепкая связь, возникшая между ними, оплетенная тем состраданием, которое проявила к нему единственная живая душа во всем мире — это то, что Итачи чувствовал наверняка. Среди безликих убийц и преступников будет расти Хината Хьюга, подарившая Итачи надежду на свет даже в том будущем, что его ждет. И он ни одному существу не позволит сломить то, что внутри нее горит непоколебимым огнем.