to the one that you love(d)

Силы на исходе, а ему едва удалось выбраться из бесконечных переплетений труб, проводов и бельевых веревок, соединяющихся между этажами. Дышать становится чуть легче, когда со всех сторон не давят сырые стены и хмурые беспокойные люди. Горизонт проявляет парралель и крутится перед глазами, когда картинка совсем теряет устойчивость. Так присходит всегда. Итачи невесело ухмыляется. Ноги обессилено подкашиваются, и он упирается ладонью в пыльный грунт, изо всех сил держась над землей. Ампула едва не трескается в сжатом кулаке в момент, когда боль настигает апогея. Однако благо не трескается. И через мгновение горло рвет надсадный кашель, по губам стекают тонкими струями алые капли, а сознание балансирует на грани реального, позволяя телу принять противоядие. Омерзительная слабость перед самим собой — жалкое зрелище, вероятнее всего, представилось бы тому, кто видит в Итачи иное. То, что видит в нем каждый — не то, чем он является, — испещренный глубокими въедливыми дырами проклятья мангекё.

***

— Странно, что ты… делаешь это, — себе под нос произносит Хината. Ей не составило труда напрячь оплетенные сконцентрированной чакрой глазные нервы, чтобы различить в Итачи, стоящем перед ней, его же гендзюцу. — Решил подурачиться? — хмыкает девушка, возвращаясь к переязыванию предплечий страховочными бинтами. Итачи, который перед ней, не говорит ни единого слова. Смотрит так, как смотрит обычно, и, наконец, размыкает губы: — Увидимся через пару дней. Возьми миссию со свитком для Пейна-самы на себя, Хината. Ты справишься с этим. — Только вот где тебя носит, — в пустоту вздыхает Хината, задумчиво разглядывая, как клон Итачи уродливо расползается на разлетающихся в стороны воронов. Однако, ей так или иначе предстоит охота за свитком, который находится у шиноби-отшельника. На полпути от Конохи в сторону Суны, худощавый старик многозначительно разглядывает водную гладь едва шевелящегося зеркала пруда. Беспечный. Вероятно, это задание принесет немалую сумму. Хината дает глазам отдых, слегка морщась от ощутимых тянущих ощущений в затылке после использования зрения на максимальный процент. Надо выдвигаться в путь, дорога предстоит не самая короткая. Ливень барабанит по водной глади, и, казалось, этот звук никогда не надоест Хинате. Однако надоел жутко. Она уже который час находилась в засаде, дожидаясь, пока шиноби, сопровождающие старца, не прилягут дремать, чтобы благополучно заполучить трофей. Не хочется осуществлять миссию, начав ее с увечий для незнакомых ей людей. Ждать приходится, благо, не намного дольше — Хината делает все с изящной бесшумностью, к позднему часу ночи уже довольствуясь свитком, спрятанным в сумку на поясе. Ей будет гордиться напарник — без сомнений! Эта миссия не казалась сложнее, чем бытовая вылазка. Однако энергозатратность бесшумной маскировки, оказывается, не мала. Хината не спеша передвигалась по проселочной дороге, так или иначе не расслабляясь и контролируя обзор. Ее лицо скрывал глубокий капюшон бесформенной накидки, натянутой взамен плащу, характерному для акацуки. Вдоль дороги виднелись лишь незамысловато выстроенные каменные одноэтажные жилища различных отщепенцев. Более в этой местности не находилось ничего примечательного. Но…. Вид придорожной забегаловки, из которой доносился густой аромат специй всеми воспринимаемыми ощущениями врезался в сознание. За ней не наблюдало, и даже не следовало ни одной живой души в радиусе километра, а забегаловка была полна людьми, отнюдь не являющимися шиноби. Обыкновенные смертные, в течение путешествия остановившиеся на рюмку горячительного, и лапшу, сваренную с щедрым куском говядины. Захваченная легкомысленным и совершенно человеческим желанием, Хината ступила внутрь. Жар помещения в мгновение согрел тело от промозгло ветра вперемешку с дождем на улице. Хината обогнула пару столов, накрытых на компании бродяг, двинувшись к столикам, закрытым сёдзи. Одна из кабинок была не занята, и Хьюга расположилась там, заранее избавившись от единого следа эмоции на ее лице. Официантка, подошедшая спустя продолжительное время, одарила девушку, укутанную в плащ и скрывающую бесцветные глаза за темными очками равнодушно-утомленным взглядом и натянула вымученную гостеприимную улыбку. — Рамен, — тихо произнесла Хината, на мгновение застыдившись слишком человеческого желания вкусно пообедать, — вот этот. Хината вяло ткнула на картинку. Официантка удалилась, предварительно кивнув. От особо утомляющего и томительного ожидания Хината принялась прислушиваться к беседам, происходящим вокруг нее. Тот или иной голос восклицал о том, что выиграл денег на ставках, стал свидетелем кражи или устал от вечного мозгоедства нелюбимой супруги. Каждый начинял свою речь эмоциями, а голос звонок становился ни то от экспрессии и куража, ни то от градуса, повышаемого в крови. Хината на мгновение весело усмехнулась. — Занято? Хината в мгновение вскидывает голову, обращая лицо ко входу в ее кабинку. В проходе показывается фигура в вымокшем плаще. Примятые ливнем волосы липнут ко лбу. Хината не видит его взгляда, спрятанного за очками. Мало что видит в укутавшемся в плащ до подбородка парне, однако долго ждать действий ей не приходится. — Чего как вкопанный, — слышится недовольное бурчание из-за спины парня. — Вечер, — бросает парень, бесцеремонно отодвинувший сёдзи, — свободно? Он не нуждался в ответе Хинаты, устало плюхнувшись на диванчик. Второй же последовал его примеру, располагаясь рядом. Хината кусает губу, осознавая собственную опрометчивость. На лбах красуются протекторы деревни, скрытой в листе. Тот, что вошел первым, присаживается с краю на противоположный диван, принимаясь внимательно изучать меню. — Ты бы хоть очки снял, — вяло замечает развалившийся парень. Со стоном прогибается в спине и располагает голову на сложенных на затылке ладонях. — А вообще сейчас бы постель сухую и в сон провалиться. Да, Акамару? Хината едва не подпрыгивает на месте от оглушительно-звонкого звука собачьего лая, раздавшегося у ее уха. Как она могла не заметить улегшуюся рядом с ней псину, при таком-то запахе вымоченной ливнем шерсти?! — Надеюсь, у вас нет аллергии, — нарочито вежливо произносит шиноби. Вытотуированные на щеках алые клыки чуть тянутся на смуглой коже, когда на его губах расплывается воинственная улыбка. — А ты откуда? — Где твоя вежливость, Киба, — басит парень в очках, сидящий справа. На это мальчишка строит гримассу, передразнивая товарища. Хината продолжает молчать, игнорируя слова парней. Однако, ей становится интереснее и интереснее наблюдать за этими двумя. — Ваш рамен, — официантка наклоняется перед Хинатой, ставя на плетеную салфетку увесистую тарелку с ароматным супом. Хината чуть вздыхает, перенимая весь груз сочувствия по отношению к парню напротив, что едва не в прямом смысле пускает слюни, подобно его псу, глядя на блюдо с едой и ароматно выглядывающим из-под плавающей густо наложенной лапши, кусокм говядины. — Негоже пялиться на незнакомых женщин и еду их, — скорее себе под нос, чем товарищу, произносит тот, что спокойней. — Не проиграл бы я последние деньги, отужинал бы сейчас… Вот засада! — кулак мощно приземляется на доски прямоугольного стола, и это последняя капля. — Я не голодна, угощайтесь, — отрапортовала на одном дыхании Хината, спустя мгновение отказываясь летящей сквозь свист ветра к убежищу. Это надо было так влипнуть перед шиноби бывшей деревни. Еще и малоадекватным собачником с подозрительным, и, судя по всему, слепым. Пусть на мгновение они и показались забавными в плоской непроблемной своей жизни, какой она казалась со стороны, нельзя было оказаться замеченной. Хината очередной раз проверяет свиток, что находится в ее сумке. На месте. Осталось отдать его Итачи, когда тот вернется со своей секретной миссии, о которой была не поставлена в известность даже сама Хината. А может… что-то могло произойти? Нет, нет. Он — сильнейший шиноби. Самый выносливый и стойкий воин из тех, кого она знала. Ничего не должно было случиться. Однако…. Итачи плохо видит. Нет, ему для того, чтобы это осознала Хината, не обязательно шататься по углам и тыкаться, словно новорожденному котенку. Мельчайшие детали, что способен уловить лишь бьякуган. Итачи слепнет, и это неизбежное проклятие, которым наградил его рок, сделав ребенком клана Учиха. Хината тягостно вздыхает и тупит взгляд в печать на массивной скале. Она не торопится проделывать манипуляции с перемещением внутрь убежища. Он рядом. Теперь он позади, в нескольких метрах, которые удалось преодолеть ему в считанные секунды. Ему сложно подобрать слова. Но Хината обладала достаточной выдержкой, чтобы смирно замереть спиной к Учихе и дождаться с его стороны действия. Ведь он знает, что она видит. Пряди вымокших волос, спешно зачесанные назад и обнажающие вид усталого и изможденного долгой дорогой лица. В глазах спокойствие, — настоящее, не напускное, — он устал притворяться, был слишком тяжелый день. Без плаща он, могущественный шиноби, убийца и опасный преступник — он кажется чуть более хрупким, позволяя промокшему сетчатому материалу прилипнуть к рельефной груди. Куда подевалась твоя уверенность, Итачи-сан? Что стало с тем высокомерием в холодом, когда ты не способен скрыть предательскую улыбку? «Ждала?» «Ждала». Но они молчат. Хината не произносит ни единого слова, стоя напротив. У Итачи вдруг ледяные руки, но Хинату не пугает. Он слишком серьезно глядит, и с губ стирается след былой добродушной улыбки. Отчего в его взгляде вдруг читается страх? Он старательно не замечает того, что их пальцы крепко переплетены, смотрит, и гляделки Хинате порядком надоели, чтобы не прервать их… Тем, чем следует в данный момент. Его губы размыкаются, и с них слетает томный вздох, потому что в его голове за бесконечными предрассудками кричащее согласие и огромное желание. И Хината делает то, что должна в этот момент. — Вы весь продрогли, Итачи-сан, — мягко произносит Хьюга, разъединяя их руки и чуть отстраняясь, с усилием отводя взгляд от зачаровывающе-прекрасного лица, бликующего влажными дорожками ливня в свете обнаженной грозовыми тучами луны. — Пора внутрь.