to the one that you love(d)

Синеющее небо напоминало о том, что пора ясной осени скоро подойдет к концу. Небо будет застлано пеленой туч, из которых периодически будут орошать ледяные капли неуспевающего долететь до земли талого снега. Мысли о холоде и зиме заставляют поморщиться. Наруто неохотно переворачивается на бок и бесцельно играет с травинками, покорно дожидаясь, пока Джирайя раздобудет обед в ближней забегаловке. Желание набить живот отпадает в момент, когда отшельник-извращенец, завидев экстравагантно-короткую юбку на миловидной официантке, сгружает на Наруто все вещи, в два шага оказываясь уже флиртующим с очаровательной незнакомкой. — Материал для книги, даттебайо, — под нос себе буркнул Наруто, наблюдая, как Джирайя окучивает улыбчивую простушку из придорожной забегаловки. — Лучше бы тренировками моими так активно занима- Встрепенувшись, Узумаки подскочил с места, завертевшись вокруг себя. Это точно был шорох, а значит, что это может быть письмо! Очередное. Четвертое. Но, увы, лишь пестрая птица с белесым клювом вспорхнула, скрывшись в листве раскидистого дерева. Наруто хотелось бы признаться в том, что не интересны ему дела романтического характера, и письма эти — девчачья ерунда, которая будет только извращенцу, вроде Джирайи, в пору. Однако, овладевал им интерес совершенно иной природы: он заключался не в том, что вкладывает в текст адресант. А в том, кто же был этим таинственным адресантом? Наруто хмурит брови, вытаскивая из кармана куртки три помятые (и вновь аккуратно разглаженные) бумажки: на них размашистым почерком, совсем не идеально-аккуратным, но такие проникновенные слова. Проникновенные, быть может, для кого-то другого, от этого Наруто и засомневался: ему ли эти письма вообще? Но сомнений не оставалось, когда незнакомец даже упомянул его имя. Содержание не отличалось особенным смыслом, лишь пара красивых строк, вероятно, выдуманных этим таинственным преследователем. До жути интересен был лишь адресант. Письма появлялись со славной периодичностью в четыре дня — Наруто ждал. Своеобразная игра; ведь он знал, что сегодня должно появиться еще одно, и в этот раз он непременно выследит того, кто исхитряется подсунуть ему пергамент с выведенными строчками на нем. Однако не было письма, а солнце медленно клонилось к горизонту. — Скучаешь? — Наруто обернулся на звук голоса учителя. Заботы вмиг сменились сладким предвкушением сытости, когда в желудке за последние сутки не побывало ни кусочка мяса. В руках Джирайи аккуратно свернутый в тонкую бумагу конверт, вероятно, содержащий что либо, чем можно поживиться. — Ну вы и долго, — возмущенно принялся критиковать Наруто, поспешно выхватывая сверток с ужином. — Неужели нельзя дождаться возвращения в Коноху, и кадрить девчонок там, даттебайо?! — Ты ведь знаешь, Наруто, — Джирайя подмигивает ему, присоединяясь к трапезе. Устремляет взгляд в алеющее небо над головой и вдыхает полной грудью. — Хорошо там, где нас нет. Наруто глядит на учителя, не моргая, долго глядит. Фыркает и отворачивается, наконец: — Слишком серьезно вы говорите о своих пассиях, даттебайо. На это Джирайя разражается басистым хрипловатым смехом. Наруто надувается, сильнее хмуря лоб. — Маленький ты еще, Наруто, — наконец, Джирайя кладет увесистую ладонь на белобрысую макушку, ероша растрепанные волосы. — Идем, сегодня нам нужно пораньше сделать привал.

***

Неджи Хьюга никогда не совершал ничего, что вразрез правилам и чего делать ему нельзя. Вся его судьба выстроена бесконечными рамками статуса — он так воспитан жизнью. Тогда отчего он стоит сейчас здесь, в резиденции Хокаге, у двери в кабинет Цунаде? Совсем недавно Неджи посчастливилось услышать заветное признание — он — чуннин своей деревни. Шиноби, который сложить голову готов за честь родины и Хокаге — своего господина. Никогда Неджи Хьюга не рассматривал почетное звание более, чем возможность выполнять миссии более высокого ранга и защищать, оберегать клан и деревню. Однако в последнее время слишком часто, мелькая мимо толкучек взрослых, Неджи слышит о том, что права наследницы клана Хьюга перейдут к Ханаби — младшей сестре Хинаты. Никто не произносил и слова о Хинате, однако изо дня в день шиноби клана под прикрытием прочесывали леса в поисках исчезнувшей. Никогда прежде Неджи не питал ложных надежд на Хинату, и уж тем более Неджи не видел ее особенной. Не видел достойной звания, какое при ее жизни закрепилось бы за ней. Но мысли, лихорадкой пытающие разум: а что, если кому-то просто пригодились ее глаза? Вся канитель, в голове варящаяся каша из фактов и догадок — все это началось месяцем раннее. На очередной миссии по сопровождению мудреца из ближней деревни, еще до успешной сдачи экзамена, Неджи, как обычно, скучал. Все, что хотя бы казалось интересным — аккуратно огибало и обходило стороной его и его команду: им же доставались подобные задания, не несущие в себе абсолютно никакого развития. Ливень, врезающийся острым льдом в непокрытые рукавами предплечья, казался почти мукой для уставшего и изможденного продолжительным путем тела. Тентен и Ли преспокойно и дружно уснули под раскатистый храп Гай-сенсея. Не спалось лишь Неджи, бесцельно вглядывающемся в чернеющий на горизонте лес. Он сегодня дежурит в ночь. Старик бесцельно бродил у пруда, и опасности его жизни не представлялось. Отказавшись отдавать на хранение заветный свиток с изощренной клановой печатью, он мерил медлительным шагом периметр озера, заложив морщинистые руки за спину. Словно бы ему совсем было не холодно в старомодной хлопковой распашонке и облысевшей макушки не касались ледяные иглы ночного дождя. Спустя продолжительное время, он устроился около Неджи — отказался ставить палатку и на прочие удобства тоже отмахнувшись: — Я и не в таких ситуациях бывал, внук Хьюга, — старый мудрец добродушно улыбнулся, и глаза его обрамили глубоко залегшие морщины. Неджи медленно следил за тем, как в глубине глаз, ясных, словно бы сила духа лишь крепчала с увяданием некогда юного тела, разливается тепло. Ему адресованное, чистое и искреннее. Непонятное доселе и неизведанное, такое, в котором бы спрятаться от всех невзгод. Но Неджи не может. Может, когда-нибудь в старости, когда будет ему столько же — может, тогда он настигнет спокойствие в счастье принадлежать самому себе? — Что ты знаешь о юности? — внезапно подал скрипучий голос старец, обращая взгляд к лесу, неясные очертания которого скрылись в столбе ливня. — Думаю, что я — ничего, — качает головой Неджи. — Гай сенсей знает чуть больше, — и на его губах ясная мелькнула улыбка, едва заметно, вновь скрываясь в серьезности и сосредоточенности, что перманентной маской на лице Неджи сопровождает его каждый день. — Ясно, — кивает старик, — значит, запомни, внук. Юность всегда мыслит о настоящем. Зрелость, старость — он не пренебрегает ни настоящим, ни прошлым, ни будущим. Юность — время отваги, Неджи. Отведя взгляд, Неджи коротко кивнул. Отчего-то не хотелось ему смотреть более на мудреца, что провалился в сон, завалившись прямо на голой траве чуть поодаль от Неджи. Не хотелось более думать о чем-то серьезном. Слова старика не более, чем вымученный временем афоризм, что он в жизни, где нет места свободе творения своей судьбы? Собственного пути. Раскат грома заставляет невольно вздрогнуть, хотя Неджи и удалось уловить яркую вспышку молнии в небесах. Вспышка на мгновение осветила всю полянку, раскрывающуюся широком обзору глаза Хьюга. От него не спряталась ни рябь на неспокойном озере, ни озарившийся белесой вспышкой луг, ни лес, маячивший вдалеке смутным, лишь на миг загоревшимся силуэтом. Неджи повел головой, как перед его глазами возник мимолетный образ. Казалось бы, словно призрак. Словно очередная грозовая вспышка, однако, спустя мгновение Хьюга упустил то, что привиделось в жутком стечении погодных обстоятельств. От напряжения дрогнули костяшки сжатых в кулак пальцев, глаза обрамили выступившие вены. Капли ненавистного ливня мешали сканировать местность, однако, от Неджи не улизнула спина человека, скрывшегося за зоной досягаемости его бьякугана. — Черт, — Неджи подорвался с места, едва не спотыкаясь о старца: — Ваш свиток… Ваш… Скорее! — торопливо подгоняя сопровождаемого, хмурился Неджи. Когда на месте закрепленного в ножнах свитка показалась пустота, Неджи рвано выдохнул, чувствуя, как кровь вскипает в каждой вене. Разразившись отчаянным сокрушительным вскриком, смешавшимся со звуком грома, Неджи лишь схватился за голову, опускаясь коленями на мокрую траву. Как смел он допустить пропажи свитка? Как смел он упустить противника?! Его серьезное задание… Прогнав мелкую дрожь с озябших оголенных плеч и взяв себя в руки, Неджи вновь вскочил, порываясь бежать. Только вот куда? Сосредоточившись на концентрации чакры, Неджи, что есть мочи, до лопнувших капилляров, до пульсации в висках, — Неджи напряг глаза. Чакры, что оставалось у него, было ничтожно мало. Едва хватало сил, чтобы устоять на ногах. Вероятно, отправившись он в погоню, он бы выбился из сил, однако… Ему удается увидеть. Ему удается превзойти себя и увидеть чуточку дальше. Перед глазами, в болезненно-четком фокусе до мельчайших деталей лицо. Болезненное воображение, подключившееся к использованию додзюцу, внезапно очертило мягкий овал прежде знакомого лица. Распахнутые глаза, в которых с уверенностью мешается страх. В этих глазах, как в насмешку над реальностью, воображение оставило пустые, водянистые зрачки. Губы, обнажившие стиснутые зубы, приоткрытые и алеющие, с них слетают порывистые выдохи от долгого бега. Она обернулась лишь на мгновение. Мгновение, которое уловил Неджи в ловушку зрения могущественных глаз. Мгновение, окончательно высосавшее последние силы. Когда с губ Неджи срывается неразличимый в шуме ливня стон и шиноби пятится назад, чувствуя, как подкашиваются ноги, его уже уверенно подхватывает Ли. — Неджи, ты в порядке? — обеспокоенно вопрошает сокомандник, хмурясь и вглядываясь в лицо Неджи. Может, воображение сыграло с Неджи злобную шутку. Может, усталость взяла свое. Может, это и вовсе таинственное гендзюцу. Но так или иначе, — он увидел так отчетливо в преступнице ту, о ком в деревне не говорят. Когда веки медленно тяжелеют, и сенсей вместе с сокомандниками, что маячат перед глазами, двоятся, Неджи видит ее снова. Будучи в бессознательном состоянии, сквозь гул ветра и шум ливня он слышит такое жалобное: «братик Неджи…», и видит вымученную улыбку на губах сестры.

***

Неджи — чуннин. Рассудительный, хладнокровный, серьезный, сильный и безжалостный. Разве есть в перечне нужных и имеющихся у него качеств какое-то, чем-либо напоминающее наивность? Нет. У Неджи никогда не получалось оправдать навязчивую мысль о том, что тогда ему не показалось отнюдь. Это была она. Неужели было так важно ему убедиться лишь в том, что ему не показалось? Неджи не мог ответить на вопрос, для чего вдруг так жизненно необходимо ему стало отправиться за пределы деревни. Абсурд — он не имеет и понятия, куда идти. Отчего въедливое воспоминание родного ему лица не дает покоя? Неджи не может ответить на многие вопросы внутри. Но сердце начинает биться чаще, когда за дверью раздается голос пятой: — Входи, Неджи. «Главное — не волноваться. Юность — время отваги, ты помнишь?»