to the one that you love(d)

«Сегодня тренировка, Неджи, помнишь?» Не смел забывать. Томление, в котором держит его отсутствие миссий — это самое мучительное. Вернее, держит его Хиаши — Неджи никогда не чувствовал себя настолько униженным своей позицией, но в этот раз его опускают едва не до раба. Хиаши обращается с ним, словно с игрушкой, ручной его куклой, которой он может управлять, как угодно. Хината… Хината — безвольная и бесхарактерная, выродок главной ветви, не стесняясь слова, принцесса, которая никогда не способна была на то, чтобы показать характер, — это так бесило, а сейчас, «сейчас доволен тем, что, наконец, проявила характер?» — она ввязала в свои проклятые манипуляции, поставив под угрозу его жизнь. Что станет, если Хиаши вдруг все узнает? Он не тронет Хинату, нет, максимум, что он сделает — изгонит из клана. Но Неджи он жалеть не будет. Все припомнит и во всем обвинит. Гори они в аду, Хиаши и Хината. И вся главная ветвь. Весь клан. Неджи сворачивается на футоне, прижимая сжатые в кулаки ладони к груди и вновь жмурит глаза в попытке задремать хотя бы до вечера. Гай с Ли отправились на миссию, Тентен помогает матери в лавке, вечером тренировка — ему нужно экономить чакру. Промозглость серой осени охватила маленькую комнатушку, едва заметные колючие узоры инея показались на деревянном полу у задвижки сёдзи. Разумеется, мало кто в Конохе был готов к такой резкой перемене в погоде, от этого все суетятся и туда-сюда снуют, шаркая ногами по дереву пола в коридоре, возятся с утеплением и ворохом подкладок для одежд, механическими и солевыми грелками. Неджи тоскливо глядит на хаори, брошенное поодаль, в которое на такие случаи облачаться едва спасительно. Неджи неспешно ступает по замерзшему деревянному покрытию, окружающему дом, выступающему над гладью озера. Навстречу то и дело попадаются взволнованные, недовольные или просто сосредоточенные в спешке члены клана, их шаги звонко отзываются звуком по дереву. Неджи мог бы делать вид, что не слышит ничего особенного, не замечает, но играть в это смысла особого не имело, да и тем более — вряд ли она ставила себе за цель шпионить. Неджи обращает усталый взгляд в сторону длинного навеса над головой. Почти удивляется, когда она оказывается за его плечами. Разворачивается и еще минуту глядит на ее привычно-серьезный и едва естественный вид, ее лицо словно бы вновь обратилось в безэмоциональное изваяние. Как же достало…это все. Как же хочется просто избавиться от всего этого, избавиться от джуина, а потом сбежать, не подчиняться, не играть в их непонятные игры. Не зависеть ни от кого. Эти мысли навязчиво заедали в голове. К сожалению, Неджи еще недавно осознал, что от Хинаты он зависит в совсем ином ключе. …Тот монолог, который не ставился на паузу и никогда ничем не удавалось его заглушить: об одиночестве. Унизительно и жалко, но если его удел — одиночество, а способ его избежать — постоянно находиться в опасных манипуляциях Хинаты, ощущая ее эфемерное присутствие в его жизни и собственную важность в ее судьбе — он готов. Оттого, что слова Хинаты о том, что она верит ему, с чего-то вдруг невероятную ценность в себе несут. Неджи привязан к ней болезненным и ноющим в душе чувством вины, нездоровым преклонением перед ней, тесно переплетенным с ненавистью к системе и ее над ним превосходством. Хината не здоровается, более смысла нет изображать вежливость — Неджи знает, закрывает на это глаза. Он здесь — последнее звено, никто не обязан любезничать с такими, как он. — Я слышала разговор. — Удивительно, — без особого интереса иронизирует Неджи, клонит голову набок и скрещивает на груди руки. С ее губ срывается облачко пара, она словно хочет что-то сказать, но, будто передумав, она замолкает. — Ты должен отправиться на миссию. — Спятила?! Нет, Хината-сама, не говорите ерунды. Ваш любезный отец прикончит меня, — Неджи от бессилия беззлобно улыбается, словно сказанное Хинатой — детская непосредственность, сорвавшаяся с уст ребенка. Верно, на злость и раздражение нет сил. А этот абсурд звучит словно бы шутка. — Неджи, тебе нужно зарекомендовать себя как человека, который отправится на миссию. Вместо тебя пойду я. Он с секунду смотрит на Хинату, почти удивленно, из легких порывисто вырывается воздух, он быстро переходит в сбивчивый и глухой смех, Неджи тыльной стороной ладони приникает к глазам. Хината в контрасте с его смехом серьезная до абсурда. — За кого ты принимаешь шиноби деревни листа? Они слепые, по твоему? Как ты провернешь это, глупая? — Это уже не касается тебя, — произносит она, Неджи улавливает момент, когда она стискивает кулаки. — Ты не можешь не сделать этого, просто потому, что тебе несложно. Это спасет меня. — Это убьет меня, — поправляет Неджи. — Вспомни, кто ты есть, кто есть твой отец. Я для него — слуга, не более. Сознаешь? — Да. Поэтому и прошу тебя помочь. Это было даже неприятно. Неджи не замахнулся бы на то, чтобы сказать, что она сделала ему больно, нет, но в сердце что-то неприятно укололо. — Интересно, Хината, насколько в твоих глазах перевернулся мир за это время, — с нескрываемым презрением замечает Неджи. — Неджи, это будет безопасно для тебя. — Какая разница, ведь тебе нет дела до того, умру я, или нет? — Мне не неважно, Неджи, я о другом, — она на секунду запинается. — Я создам клона. — А, Наруто-кун подсказал? Умно, но ненадежно, если ты будешь мыслить не дальше этого болвана, — Неджи скептически гнет бровь, осекая Хинату, — послушай, это не игрушки. Вчера, возможно, что-то нашло на меня, наваждение, или твое гендзюцу, черт знает. Сейчас я в трезвом рассудке. — Ты трус, который испугался, — и в ее тихом почти шепоте слышится неприкрытое презрение. Она отворачивается, и ее гэта звонко стучат по дереву, когда она делает шаг назад. — Тебе здесь самое место, Неджи-кун. — Не боишься разбрасываться такими словами перед тренировкой? Оно. То, на что надеялась Хината, чего ждала она услышать. За чем она сюда пришла. Надо быть чересчур глупой, чтобы действительно посчитать такой абсурдный план с клонами надежным. Она пришла сюда за другим. Как бы ни было ей мерзко и противно надевать маску высокомерия, напускного безразличия, ей необходимо было сказать Неджи это. Найти слова, которые заставят его разозлиться. Прийти в ярость, избавиться от ужасной в своей слабости привязанности хотя бы на время. Чтобы перед Хиаши он не жалел сил, чтобы дрался с ней так же остервенело, как восемь лет назад, чтобы не думал о ней, как о сестре, как о человеке. Чтобы видел в ней мишень, которую ненавидит всем сердцем, перед которой он не чувствует вины в силу отвратности ее поведения. Ему слишком мешает инстинкт защищать ее, который он и сам вряд ли признаёт, будучи ослепленным угрызениями совести. Ослепленный травмирующими воспоминаниями из детства. Ему бы просто не удалось поступить с ней жестоко второй раз. На губах играет невеселая улыбка, но она быстро стирается, когда Хината разворачивается к брату. «Прости, Неджи-ни-сан. Это необходимо для того, чтобы все было в порядке, в первую очередь, у тебя» — Значит докажи мне на ней, что ты способен на что-то большее, чем выслуживаться перед отцом ради подачек. Неудивительно, конечно, с тем, что есть сейчас. — Как смеешь… Неджи, буквально, силой удерживает себя, чтобы броситься на нее сейчас. Чудовище. За что он наказал себя так, за что он ввязался во все это? Ни одна мышца не дрогнула в ее спокойном лице, равнодушие и холод во взгляде — то, что заставляет внутри все сжиматься в агонии злобы. Она знает — он не скажет ей более ни слова. Он не может второй раз обречь себя на те же мучения. К сожалению, его приговор — его совесть. Он всегда дорого платит за заносчивость. Но сейчас он всей душой ненавидит ее, ненавидит, за что она так с ним? — Я убью тебя, — почти шипит он. — Попробуй, — так же тихо произносит она, напоследок цепляясь до омерзительности высокомерным взглядом. «Меня учили многому, как здорово, что научили лгать. Как жаль, что люди вынуждены делать это. Но более я ничем тебя не обезопашу, и себя не избавлю от проблем» Хината стремительно удаляется, не чувствуя холода под тяжелым шелком хаори. Если Неджи победит ее на глазах у отца, если у нее получится, пусть таким способом, но выжечь в нем вину, не позволяющую рассуждать хладнокровно, если она убьет в нем эту слабость, эту привязанность, поселит в его душе ненависть и злобу — она не причинит ему вреда, исчезнув второй раз. Это необходимо, поскольку она не имеет и понятия, вернется ли, или погибнет. Меньше всего хотелось причинять боли Неджи, насколько бы противоречивым ни было ее чувство. Она не ненавидит его — это приходит осознанием только сейчас. Нет, абсолюно точно — это не ненависть. Она ненавидит лишь чувство жалости и несправедливости по отношению к нему. «Ты не должен быть на побегушках у моего отца. Ты не должен пострадать от моих манипуляций. Все, чего я прошу — попытайся меня убить» Отчего-то внутри была стойкая уверенность в том, что Неджи не расскажет отцу о том, как на самом деле сильна Хината. Он попросту не может сдлеать этого, он знает — Хината найдет его раньше, чем отец явится к ней. А далее будет уже все равно. Перед тренировкой необходимо развеяться, избавившись от гнетущего в душе мрака. Слишком дорого ей обходится здесь пребывание. В кого ты превращаешь, Коноха? Отчего законы клана заставляют лгать и ненавидеть? Отчего несправедливо страдают те, кто не должны? Улицы деревни окутаны невообразимым холодом. Кажется, на памяти Хинаты не было ни одной такой холодной, когда она жила с Итачи. Туда-сюда изредка пробегали люди, кто успел утеплиться, а кто мчался к дому или рабочему месту, стискивая плечи и похлопывая по ним разгоряченными ладонями. Хината невольно запахнула хаори туже, скрещивая на груди руки. Еще вчера здесь буйствовал фестиваль, они разгуливали в шелковых нарядах, казалось, что на дворе лето. А сейчас веселье сменилось серым унынием неярких кирпичных и панельных домиков, торговцы скучали за прилавками, что были видны за застекленным сёдзи. Неяркие вывески на фоне серого неба, которые от скуки читала Хината, задрав к небу голову, то и дело гласили: закусочная, магазин текстиля, оружейная лавка. Были даже заведения, торгующие парфюмерией и косметикой. Цветочная лавка, привлекательно-тепло подсвеченная изнутри красными бумажными фонарями. Хината замедлила шаг, почти без удивления подмечая знакомый затылок, волосы, цвета холодного фреза, аккуратно подвязаны протектором шиноби, а на худенькие плечи накинута незамысловато-перешитая ткань под плащ. Сакура Харуно ссутулилась над прилавком, уронив голову в сгиб локтей и переминаясь с ноги на ногу, вела беседу с торговцем. Хината толкнула застекленную дверь, впуская внутрь ворвавшийся порыв пробирающего холода. — Эй, придерживайте, — раздался голос из-за прилавка, — задувает же. Сквозняк! Сакура обернулась вместе с голосом, удивленно вскидывая брови и едва смущаясь, тут же разворачиваясь всем корпусом. Из-за спины Сакуры выглядывает флористика. По их последующей недвусмысленной переглядке не сложно было понять, что Хината являлась темой для их разговора, но Хьюга решила это благополучно проигнорировать. — Хината, я как раз хотела тебя видеть сегодня, — как-то стушевавшись, неловко улыбнувшись Сакура. — Добрый день, Сакура, прости, что оставила тебя вечером на фестивале. Мне пришлось идти домой потому, как экономка нашего дома находилась неподалеку и могла меня видеть. Мать… Она опустила ей плату до следующего месяца, сказав о том, что я в отвратительном состоянии целыми днями сплю дома. Изощренная ложь, кажется, показалась даже правдоподобной, Сакура, все также широко распахнув глаза от неожиданности встречи, глядела на Хинату. Едва вздрогнув и подобравшись, Сакура отошла в сторону, натягивая приветливую улыбку. — Это Ино, вы ведь еще не знакомы? — А я тебя знаю, — Ино щурит глаза, резким жестом руки запуская почти аномально-тощие пальцы в свисающую через протектор челку. Хината размыкает губы, чтобы произнести что-то, но невероятно смущающим оказывается общество девушек, настолько, что неожиданно для самой себя Хьюга теряется, отрешенно зажимая зубами нижнюю губу. — О тебе вся деревня говорит. Нет, в смысле, в хорошем ключе, конечно же, — оправляется новоиспеченная знакомая. Она вновь перегибается через прилавок, потянув узенькие ладони к шелку хаори Хинаты и принявшись поправлять искривившийся в районе шеи воротник, задевая пальцами концы свисающих чуть выше плеч волос. — Такая красота. Не удивительно, что Киба-кун так впечатлен вашим знакомством. Богатенькая и красивая! — Ино! — не выдерживает Сакура, опуская бледные ладони на запястья подруги и ловко отводя их. — Да, кстати, Киба-кун хотел извиниться… Заходил, — Сакура почти заметно дергает бровями, и Хинате неизвестен и интересен зажегшийся огонек в глазах Харуно. Она чуть клонит голову и вновь переглядывается с Ино. Флористика отводит взгляд и хмыкает, складывая на прилавке локти и опираясь на них, нагибаясь как можно ближе к Хинате. Ее глаза глядят прямо, с веселой искрой, прямо в глаза, это смущает и отчего-то напрягает этот испытующий взгляд. Хината отвлекается на крохотный цветок в светлых тяжело спадающих по плечам волосах Ино. Похож на полевой. — Киба запал на тебя, — почти шепчет девушка, продолжая глядеть со змеиным прищуром. — Как… интересно, — запнувшись, выдает Хината, на выдохе исполняя почти дружелюбную и слегка перекосившуюся улыбку. — Ино, перестань ее смущать, — командует Сакура. — Ну, я только говорю о том, что каждому — свое. У тебя, Хината, Киба. Кстати, он неплох! Только везде таскает с собой собаку свою… Надеюсь, у тебя нет аллергии. — Нет, я- — У Сакуры — Наруто, — не обращая внимания на Хинату, продолжает Ино, придирчиво разглядывая аккуратные ногти на длинных пальцах, вытянув перед собой ладонь, — ну, и у меня Саске-кун. Хината вздрагивает, когда Сакура заносит стиснутые пальцы в кулак. — Саске кун?! Он в моей команде, ты забыла?! «Саске-кун… Они еще не догадываются, что он убил Орочимару. Собрания не было», — догадывается Хината. Хотелось бы ей безучастно наблюдать на то, с каким остервенением порывается Сакура всерьез схватиться с Ино, но она внезапно хватает Сакуру за руку. — Сакура, у меня есть вопрос… о Наруто-куне. Спохватившись, Хината едва мгновение спустя ослабила хватку, вовсе отдергивая руку. Сакура замерла. — С-спрашивай, — почти шепнула Сакура, бегая глазами от собственного запястья к лицу Хинаты. Ино удивленно вскинула брови и повела плечом. — Где он обычно, ну… Где мне найти его? — А, эм, — Сакура задержала выдох, наконец, позволяя ему облегченно сорваться с губ, — в Ичираку, где еще. Либо ест, либо дома валяется. Ну, это если у него вдруг нет денег. — Клишированно мыслишь, — цокает Ино. Она отталкивается от прилавка, вальяжной походкой петляя между высокими стеклянными вазами, по-хозяйски оглаживая цветы. Ее глаза цепляются за небольшой букет. Она выуживает их него пять причудливой формы цветков нежного сиреневого, и на удивленный взгляд Хьюга протягивает его ей, буквально вставляя в ладони. — Это в знак знакомства, — почти небрежно хмыкает она, — а Узумаки, вероятно, бегает в госпитале. Цунаде пытается загрузить его работой, мы и сами понять не можем, для чего она его так гоняет? «Наверное, чтобы он не рванул на поиски Саске», — аккуратно закрадывается в подсознание. — Спасибо, Ино, — клонит голову Хината, поспешно отводя взгляд и пряча цветы стеблями под шелк верхней накидки. — Сакура, удачи. — И тебе, — уже вдогонку звонко кричит Сакура. «Не оступлюсь ли я, если посчитаю, что Наруто можно доверять тайны?» Внутри неоднозначным монологом крутились мысли, завершая цикл и начинаясь вновь. Она должна рассказать Наруто информацию о Саске, чтобы он успел задержать его. Если Наруто задержит Саске, у нее будет время… Для Итачи. Итачи — так далеко от нее этот человек, почти незнакомое слово. Сколько прошло с того момента, как в последний раз он припадал к ее губам, прикрывая темные бархатные глаза, или когда она глядел на нее — всерьез, не моргая, из-под полупрозрачных век, опустив женственно-длинные ресницы? Его глаза. Его взгляд — то, что выискивала Хината в собеседниках и окружающих, но ни одни глаза не были похожи на его. Глубина и мрак его внимательного взгляда. Все это…из другой реальности. Хината с ужасом осознавала, что она с каждым днем все больше и больше прикипает к жизни здесь. Знакомства, образованные узы — Сакура, такая, черт побери, беззлобно-искренняя даже в напускной агрессивной ярости. Наруто, его можно описать непривычным эпитетом жизнерадостный, эмоциональный, что утомляет и одновременно с этим питает словно бы энергией, он странный в своей обаятельной дурашливости и на моменты, когда в глазах его воцаряется серьезная сосредоточенность, он не притворяется. Хината не претендует на проницательность, и ей никогда не казалось, что она разбирается в людях лучше других, но… Это не Наруто, это не его беззаботность. Наруто внутри совсем другой. Ему удалось подобрать удачную маску для того, чтобы скрыть все его бушующее упорство и требовательную настойчивость, чтобы найти ответы на вопросы. Хината знает мало, но нередко видела в его глазах то, что отчаянно пряталось за беззаботностью. От этого она знает — ей необходимо рассказать ему все, что ей известно из подслушанного разговора. Он еще может спасти своего друга и уберечь от ошибки. Хината действительно прикипела к этому месту за считанные сутки, однако единственное, что по-прежнему для нее холодное и необузданное, казалось бы, оно должно быть самое ей близкое — Неджи. Она четко ощущала собственную симпатию к честности Сакуры и очарование простотой Наруто, даже Киба, с которым она познакомилась, вызывал не злую насмешливость в ней — он был ей неприятен своей резкой дерзостью и отсутствием манер, но интересен импульсивностью. Вероятно, он так же остервенело сражается, вероятно, он отличный друг. Она знает этого мальчишку, толком, полчаса, а сказать о нем однозначно может больше, чем о брате. Он ненавидит ее — это все, что известно ей. Ненавидит то, что привязан к ней навязчивым чувством вины, от этого в нем болезненно разрослось чувство долга. Чувствует себя виноватым, он, высокомерный, серьезный, гениальный, — он внутри и слаб и зол от этого, он, как и все, боится собственных ошибок. Как бы он не отрекался от сосбтвенных кошмаров, они преследуют его, Хината не догадывалась — знала наверняка. «Не уходи» Это было все, о чем он попросил. Это был не тот Неджи, в котором Хината видела врага, противника, воплощение зла. Это был человек, которого коварная судьба безжалостно примяла под себя, не оставив никакого выбора. Хината не могла сказать то, что однозначно чувствует к нему. Обиду, злобу, глубокое сострадание, благодарность. Вину перед ним. Все это несовместимо. От этого тяжело. Хината отвлекается на то, чтобы сверить местность с описанием, сохранившимся в памяти с ее последнего сюда визита. Она добралась до госпиталя верно, хотя, чего стоило ей активировать бьякуган и посмотреть его местоположение. Тяжело ощущать себя без собственного главного преимущества и фактора, облегчающего жизнь, однако, вряд ли использование чакры бьякугана скроется от взгляда отца или кого бы то ни было. На всякий случай, следует быть осторожнее. Робко переминаясь на пороге, Хината не видит иного способа, не хочется бегать по коридорам больницы, полным энергетики чужих страданий. Опустив голову и сфокусировав взгляд, исподлобья покосившись влево, Хинате не пришлось сильно напрячься, чтобы физически ощутить ускоряющийся ток жара, формирующий у ее глаз едва видные на поверхности кожи рельефные ветвящиеся сосуды. Как неприятно-тягучий сон ярко потянулись по сторонам больничные коридоры, стены палат, смазанные и в следующий миг обретающие очертания лиц больных, нечеткое движение чакры в стучащих по кафелю гэта медсестер и лишенные звука голоса из размыкавшихся губ в усмешках и диалоге взявших перерыв медсестер и врачей. Наруто она обнаружила почти сразу, на удивление, бездельно усевшимся на подоконник, читающим книгу. Удивительно, что даже работая не покладая рук, он находит время на культурное просвещение и образование! Это вызвало невольную улыбку, скользнувшую по губам, когда Хината уверенно юркает в дверной проем. — Наруто-кун, — еще не подойдя достаточно близко, обронила Хината, заставляя обратить на себя внимание. Не ожидавший, но тут же подобравшийся Наруто заёрзал на подоконнике, почти с паникой бегая глазами по книге. Хината с интересом устремила взгляд на ее обложку. Ярко-оранжевая с алыми выведенными каллиграфическим почерком иероглифами, гладящими: приди, приди, рай! — Ты религией интересуешься? — вкрадчиво спрашивает Хината, не удержав любопытства, на что Наруто в немом ответе размыкает губы и выдавливает кривую неловкую улыбку: — Типа того, да. Интересная… книженция, датте байо. А вообще, она не моя. Это отшельника. Извращенного, — ловко подбирается Узумаки. — Да? Ладно, — смущенно и немного испугавшись экспрессивности, кивает Хината, стараясь улыбнуться как можно более доброжелательнее. — Не хочешь, ну… прогуляться? — С тобой? — Наруто в изумлении вскидывает брови, затем крутит головой, оглядываясь по сторонам, и клонит корпус ближе к Хинате, хмуря в напряжении брови, — сейчас? — Да, хотелось поболтать с тобой. Обо всем. — Ты странная, датте байо, Хината, — Наруто глядит, не скрывая подозрения, на старательно пытающуюся в непринужденность улыбку Хинаты, — меня могут хватиться. — Наруто, — в следующий миг с лица Хинаты стирается любое подобие напускной беззаботности, сменяясь плохо скрытой тревогой во взгляде, — ты будешь благодарен, что выслушаешь меня.

***

— Хината, не томи, я сбежал с работы! — вслед воскликнул Наруто, утомленный десятиминутной ходьбой, — это ерунда, но меня так и еще могут запрячь на месяц! И… куда мы вообще идем, те байо?! Хьюга останавливается. Глядит серьезно, не обращая внимание на раздражительное замешательство в выражении лица Узумаки, невольно скрестившего на груди руки в попытке сохранить тепло. — Я могу доверять тебе, — и она сама не понимает, вопрос это, или уверенное утверждение. — Так или иначе, — Наруто, это касается Саске Учиха. — Саске? — оживляется Наруто. Его брови образуют залом, Хината осторожно скользит взглядом по сжавшимся в момент кулакам. По неконтролируемым эмоциям очевидно, что она не прогадала с решением рассказать. — Если ты не выдашь меня, как первоисточника информации, сохранишь мне жизнь, — осекает его Хьюга, усилием воли заставляя Наруто концентрировать внимание на себе, выдерживая издевательски-равнодушную паузу после его нетерпеливого кивка. — Что?! Да, да, я не скажу, Хината, не томи, — почти грозно рычит он, и Хината порывисто вбирает воздух в легкие. — Саске… убил Орочимару. Он более не в его логове. Наруто, он отправился на поиски своего брата. Вам объявит об этом хокаге. Но вам будет лучше… сбежать самим. — Сбежать?! Ты рехнулась, датте байо, сбежать и стать- — Наруто. Я боюсь, что… — Хината замолкает, собираясь с мыслями. Более не хочется глядеть в глаза Узумаки, — что будет поздно, если сегодня или завтра вы не выдвинетесь на его поиски без надзора капитана команды. Это может все усложнить. — Откуда тебе известна информация, — сломившимся голосом переспрашивает Наруто, опуская голову. Хината не видит его глаз, но по тону несложно понять, какие эмоции овладели шиноби. — Подслушала разговор отца. — Откуда тебе известно, кто такой Саске. Вообще, что ты знаешь, Хината, если ты- — Наруто, — одними губами произносит Хината. Их глаза встречаются, и он смотрит прямо, таранит упорным взглядом ее глаза. Отчаяние завладевает его состоянием, когда заметно поникают его плечи. Он ждет ответа, и зрительный контакт с теми глазами, которые встретил его взгляд постепенно охлаждает его экспрессию, обращая в печальную тревогу, и Хинате сложно понять, почему. — Я знаю больше, чем нужно. Но я хочу лишь помочь вам. Я знаю о Саске. И об Итачи я тоже знаю. — Вот как, — клонит голову Узумаки, отводя хмурый взгляд в сторону не далеко виднеющегося госпиталя. Он облокачивается спиной о стену, и его руки безвольно падают вдоль корпуса, когда он прикладывается о нее затылком и медленно выдыхает через нос, прикрыв дрожащие веки. — Ты хочешь, чтобы я верил тебе, чтобы рисковал жизнью ради друга, и потерял все из-за чьей-то ошибки? — Тебе не следует называть мои слова ошибкой, Наруто, — цедит Хината, вызывая вялое удивление нарастающей в голосе яростью. — Я скажу тебе что-то, чего тебе ни в коем случае нельзя говорить другим. Скажу, отчего мне важно, чтобы Саске вернулся в Коноху, не натворив дел. — Вернулся… в Коноху, — эхом повторяет Наруто с тенью вопросительности, тихо хмыкая и переводя взгляд на Хинату. — Да, — кивает она, незамедлительно подтверждая слова, — послушай. Мне важно добраться до Итачи Учиха. Первой. — Чего, — хмурится Наруто, с неподдельным недоверием глядя в глаза, — что ты несешь, те байо? — Я сбегу вместе с вами, — снизив тон, заявляет Хината. Выпрямляется в спине и делает шаг навстречу Наруто, сокращая между ними дистанцию. Произносит это так, что Наруто и сам едва улавливает ее тихий голос. — Сбегу и найду Итачи. Я уверяю тебя, Наруто, он не сунется к Саске, если тот не решит его убить. Ты сможешь вразумить- — Акацуки нужен девятихвостый, а Саске нужно убить Итачи, Хината, ты ничего не зна- — Я сама его убью, — отчетливо выговаривая каждое слово, каждый звук, сквось едва сжатые зубы шипит Хината, краем глаза улавливая, как распахиваются глаза Узумаки. Его губы размыкаются в немой попытке произнести хоть звук, но он быстро подбирается, резко разворачиваясь к Хинате. — Что… ты задумала, — сорвавшимся шепотом вопрошает он, с почти явным безумием во взгляде бегая по лицу Хинаты, на что она лишь мрачнеет, поджимая уголки губ. — Так будет безопаснее для Саске. И для тебя, Наруто. — Выходит… Ты и про Кураму знаешь?! Те байо, кто ты такая, Хината?! Наруто вздрагивает, когда к его губам приникает холодная подушечка пальца Хинаты. Он не спешит отстранить ее руку, лишь с нескрываемой тревогой глядит прямо и резко, на что Хината невесело усмехается. — За информацию о Саске ты обязан хранить мою тайну, Наруто-кун. Я не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя знал о том, что я должна буду сделать. Завтра или днем позже вам объявят новость о Саске, в курсе уже старейшины, главы кланов, и, наверняка, Хокаге. Подошлешь клона, а сам отправляйся раньше. Если тебе нужна будет, ну… подмога, то- — Нет, — твердо отрицает Наруто, приникнув горячей ладонью к руке Хинаты и чуть ведя ее в сторону, — я справлюсь. У меня будет время найти его след, а через сутки-двое подключатся и остальные. Верно я понимаю? — Да. Хината улавливает в Наруто жаркий порыв что-то сказать, что-то значимое, но она осекает его, всерьез взглянув в глаза. — Доверяй мне. Я доверила тебе страшную тайну, которая стоить будет мне жизни, поэтому хочу думать, что не ошиблась в тебе. Мне не особо ценна Коноха, мне непонятен устрой моего клана, мне неясно, почему есть «важные» жизни, а есть «неважные», не понятно, отчего правительство может манипулировать шиноби, словно куклами, заставляя их совершать страшные вещи и под гнетом смертной казни указывать им, какой путь выбрать. Я… Я просто хочу защитить свою семью, своих друзей и Саске, которого я совсем не знаю. — Почему? — единственный вопрос, на который Хината улыбается по-простому и ведет плечом, разворачиваясь, чтобы удалиться прочь. — Потому что он такой же, как и я. Такой же, как и ты, Наруто. Он — человек, который заблудился, потерялся во мраке, которого не образумить теперь, не раскрыть ему глаза — так ты считаешь, верно? На откровенное замешательство в лице Наруто Хината чуть качает головой. — Только тебе это под силу, Наруто. Много ли, мало ли я знаю — не важно, но я уверена лишь в том, что человек, который еще не совершил ошибку, имеет шанс на счастливую жизнь. Саске нужна помощь. — Саске… нужна месть, — сокрушенно качает головой Наруто, отрешенно потирая щеку и пусто глядя под ноги, чуть хмуря лоб. — Это то, после чего он успокоится. Но я найду его, — внезапно твердо произносит он, вскидывая голову и глядя на Хинату с едва отличимым от ярости энтузиазма, — найду и вправлю ему мозги, как следует, те байо! — Я приду на помощь, если она понадобится, Наруто, — Хината прикрывает веки, — но я буду занята Итачи. — Помни, что он убийца, Хината. Опасный. Рассказать Наруто всю правду об Итачи? Итачи жил ради того, чтобы подарить Саске глаза. Посмертно. Если младший не прикончит его, он так и не сможет окрепнуть и заполучить заветную мощь мангекё. Если узнает Саске — как минимум, захочет убить Хинату, если ей удастся расправиться с Итачи. Если вдруг… придется сделать это. Как максимум — Саске сойдет с ума. В глазах Наруто неподдельная серьезность, а Хината качает головой и очень желает горько и невесело рассмеяться ему в лицо, не сдерживая слез отчаяния: «Ты так мало знаешь, Наруто. В этом и главная проблема»