to the one that you love(d)

— Кажется, мы оторвались, — Неджи растирает разнывшиеся виски, чуть расслабляя глаза. «Надо же, который час на ногах, хотя за спиной вторые бессонные сутки. И с каких это пор настолько пришлось изнежиться, что преградой становится недосып? — Ты не видишь Наруто? — не поворачиваясь, спрашивает Хината. Под ее ногой вновь трещит сухая ветка, но она не обращает внимания и не старается их избегать, каждый ее шаг сопровождается треском и шумом. — Нет, наверное, мы слишком отдалились на Юг. Ты бы могла по бесшумнее передвигаться, Хината, — не сдерживает вялого замечания Неджи, порядком раздраженный таким пренебрежением. Хината слишком недооценивает шиноби Конохи, которые непременно их уже разыскивают. В голове отбойником стучала лишь одна гнетущая и тяжелая мысль: он попросту поставил на кон все, все, что имел, стал отступником. Ради сестры. Которую совсем не знает, с которой связывают кошмарные воспоминания из детства, которая даже не приятель и близко не друг, которая могла провернуть свои манипуляции лишь в личных целях. Неизвестно, откуда она и куда так стремится, непонятно, отчего она вдруг сильна и в какой момент до неузнаваемости изменилась. Неджи сквозь налет напряженной задумчивости глядит на профиль Хинаты, на ее почти повзрослевшее лицо, в свете луны бледнеющее нездоровым оттенком. Хината не реагирует на замечание, отвечая коротким — почти секундным — взглядом на Неджи, и это в духе: «может, займешься своим делом», и это, признаться, до невозможности злит. — Нам придётся разделиться, когда мы прибудем на границу страны огня, — под ее ногой вновь хрустит ветка, и в Неджи, кажется, с тем же треском по швам расползлась вся его выдержка и терпение. Он останавливается резко, и Хината едва успевает среагировать, как брат ухватывается крепко за ее запястье, вынужденно тормозя ее. Они оба застыли в тишине мрачного ночного леса, и гнетущее отсутствие звуков, неестественность природы вокруг нарушало только сбитое дыхание обоих. — Объясни. Хотя бы то, какие основания есть у меня тебе верить. Ты понимаешь, что под угрозой моя карьера шиноби, я сбежал- — Я не просила, — осекает Хината. Поднимает взгляд, почти злой, и Неджи инстинктивно привычными ощущениями вновь заставляет циркулировать чакру с большей силой, ощущая, как оплетают его глаза чуть пульсирующие жилки. — Отблагодарить тебя, вот, чего я хотела. Того, чтобы ты жил свободным человеком, насколько этому позволит быть твоя фантазия на то, где жить и чем промышлять. Разве тебе этого мало? Я избавила тебя от печати. — То есть ты осознанно вовлекла меня в свои манипуляции, прекрасно осознавая, что назад в деревню мне дороги нет?! Я для них — нукенин, я в розыске, как и ты, к слову, и ты знала, что если мы вернемся, когда мы вернемся — нас не примут с распростертыми объятиями!!! — Я не просила тебя следовать за мной, — выдержав недолгую паузу, снова чеканит Хината, и ее глаза наливаются чем-то тяжелым, сродни раздражению, и без толики прежней усталости. — Я не хотела вовлекать в это никого, Наруто, он единственный, потому что ему важно спасти его друга. Я с самого начала не хотела втягивать тебя, Неджи, но мне пришлось. Я отплатила тебе сполна, повторюсь, что еще тебе нужно от меня? То, чтобы я ступила на пост главы клана и стала хорошей женой для тщательно подобранного отцом кандидата? Забросила навыки владения кунаем, готовила бы бенто мужу на обеденный перерыв во время работы и рожала наследников? Тебе от этого что, какое влияние это окажет на твою жизнь, есть я, или нет?! Чем будет хуже тебе, если меня не будет в деревне? Ты жил так восемь лет, и- — И я думал, что все это — из-за меня. Что не будь я тем паршивцем, наговорившим гадости, все было бы иначе, Хината-сама, — перебивает Неджи, вклиниваясь в пылкую речь взведенной сестры низко и спокойно. Хината глядит, не моргая, через несколько секунд с ее губ срывается невеселый и сбитый смешок, и она качает головой в сокрушении. — Неджи, ты давно должен был перестать испытывать вину. — …Я возвращаю тебя, прохожу, буквально, через все круги ада, когда вижу твое, — я клянусь, оно было словно мертвым, — твое тело, я переживаю столько, сколько за восемь лет мне не приходилось, ты понимаешь? Я ненавидел тебя, и каждый раз, когда понимал, насколько я ненавижу тебя за то, что ты терзаешь мое спокойствие каждый день, каждый, я повторяю, — я в эти моменты осознавал, как… Все это, словно едва зажившая открытая рана, инфицированная бактерией. Все это насмарку, и снова болезненными ощущениями наружу все то, что скопилось в пораженной плоти. Неджи не мог более держать это в себе, и с каждой минутой терзания риск выплеснуть это все был все более велик. Но легче не становилось. Равнодушное молчание. Отрешенные глаза задумчиво вглядывались, слишком поверхностно, слишком просто блуждая по лицу Неджи. Ее взгляд был сравним с пыткой, и, честное слово, если бы она закричала, заплакала, если бы она обиделась и убежала, ударила, сказала хоть слово — это было бы гораздо легче вынести, чем тяжелое, грузное молчание, навалившееся свинцом на хрупкое сознание. — Осознавал, как…? — эхом повторяет Хината, с отсутствием интереса ожидая продолжения слов, но Неджи не продолжает. Сощурив натруженные глаза, он прямо глядит, его взгляд, тяжелый и уставший, он прямо в зрачки и едва не насквозь, и Хината почти утомленно вздыхает, едва поникая головой. — Неджи, — тише прежнего слабо зовет она, беззлобно и устало. Неджи внезапно удивленно следит за тем, как сестра незатейливо-прямым и лишенным нежности и изящности действием перехватывает его руку, сжимающую до сих пор — несильно, почти формально, — ее запястье. Она разглаживает слабо сжатые пальцы и почти с энтузиазмом приникает подушечками своих к его. Неджи ощущает, какая ладонь у нее горячая, какая натруженная и местами шершавая от затвердевших мозолей от оружия. Это не похоже на ладони членов клана Хьюга, не похоже на его ладони, аристократически-плавные и по-женственному ухоженные, нежные, по которым никогда бы его не приняли за воина, трудившегося, не покладая рук, сколько он себя помнит. Искусство, испокон веков передававшееся из поколения в поколение членами клана Хьюга, искусство «мягкого» кулака — это было главное оружие. Неджи неплохо обращался с кунаями, сюрикенами и даже с катаной, но никогда не видел в них истиной привилегии в ближнем бою. Ладонь сестры, которую он внимательно рассматривал, узкая и по-детски маленькая, с такими же длинными пальцами, как у него самого, с такой же продолговатой формой ногтей, но натруженная не-по женственному, краснеющие подушечки на ладони обратились в мертвые бледные мозоли от куная. В этом нет удивления, она ведь не тренировалась, как Хьюга. Бог один знает, как, под чьим руководством и в каких условиях она совершенствовала навыки шиноби, но ей понадобилось на это немало сил. Неджи ведет большим пальцем по россыпи мелких шрамов у ее большого пальца, рельефных и побелевших на чуть смуглой от летнего солнца коже. Машинально он касается собственной ладони, пальцами проверяя то же место, гладкое и ровное. Интересно, вышло бы у Хинаты добиться того, чего она добилась сейчас, тренируйся она под надзором отца и членов клана Хьюга? Натренировала бы она собственную отрешенность и хладнокровие так же, как и натренировала изящные некогда женственные кисти рук? — Верь мне, — просит она, спокойно и прямо, не сводя глаз с лица Неджи и нисколько не меняя умиротворенного тона собственного голоса. — Мне плевать на деревню, и на обычаи, и на формальности, на звания, кто глава клана, а кто прислуга, главная ветвь и побочная, разве оно важно? Мы все родились для того, чтобы быть свободными, кто в праве отобрать эту свободу у нас, скажи? Главная ветвь, она вправе была забирать у тебя твою свободу? Хината ведет взглядом вниз, застывая им где-то в ногах, неосмысленно разглядывая ссохшуюся желтую траву. — Мне не важно место в клане, карьера шиноби. Но это все имеет важность для тебя. Я не эгоистка, чтобы лишать тебя этого только потому, что это не имеет ценности в моих собственных глазах. От этого я не хотела и не хочу, чтобы ты шел за мной. Чтобы ты знал лишнее. С каждой крупицей информации ты втянут в мои проблемы и мою жизнь все сильнее, а это риск. Так ты сам сказал. И я не глупа, — Хината подводит это нажимом в кажущемся спокойном тоне, — отнюдь не глупа, чтобы не понимать этого. Мне страшно от того, что… Хината замолкает, устремляя прикрытые полупрозрачными веками глаза куда-то вновь под ноги, а затем переводит взгляд на Неджи, напряженно хмурившего лоб и внимательно вникающего в каждое произнесенное сестрой слово. — Мне страшно от того, что ты считаешь, что я не делюсь с тобой потому, что ты не важен мне. Ты мой брат, Неджи, и я впервые в жизни испытала странное и необъяснимое чувство иной любви, отличной своим уважением и нерушимостью этого чувства. Мне не обязательно было видеть тебя на протяжении восьми лет, вспоминать о тебе хорошее или мечтать о встрече, чтобы осознать сейчас, что между нами есть связь, ты понимаешь? — Ты ненавидела меня, — тихо отвечает Неджи, более опасливо и с детской пристыженностью глядя в глаза сестры. Тяжкая и некомфортная неловкость за собственное недоверие повисла в воздухе, но Хината, кажется, не замечала этого. Пустой и отрешенный взгляд ее глаз говорил о том, что мыслями она была не здесь, не в реальности. Может, глубоко в себе, кто ее знает. Но на ее губах отстраненная и холодная полуулыбка, до того странная в сочетании с лишенными эмоций глазами, что Неджи невольно напрягся. — Разве то, что я ненавидела тебя, мешает существованию крепких между нами уз? Связь — не чувство, Неджи, не путай ее с ненавистью или любовью, неприязнью, симпатией… Ты — навсегда мне родной человек, ты всегда им был, почему ты так боишься поверить мне, довериться, Неджи? На секунду проснувшийся в ее глазах огонек тепла тухнет быстро и она опускает по-прежнему пустой взгляд. Неджи кажется, что она тихо грустит. — Я сама, наверное, многое сделала, чтобы ты не доверял мне. Но, знаешь что? Неджи беззвучно откликается, слабо кивая. — Я бы никогда не смогла избавить тебя от печати, если бы ты был для меня просто встречным человеком. Я не могла бы назвать себя жертвенным человеком, но среди тех, кого я по-настоящему люблю, я бы пожертвовала многим только ради тебя. Ради тебя я пожертвовала бы даже собой. Спасибо за то, что теперь я осознала это. — Хината, — опускает Неджи, когда ее рука расходится с его ладонью. — Найди Наруто. Вам нужно отыскать Саске, и как можно скорее. Верь в него, у Наруто получится переубедить вашего приятеля. Не поддавайся ни на какие провокации, если тебя будут пытаться разубедить, если будут пытаться надавить на тебя или на Наруто — не верь, Неджи, верь мне, верь мне сейчас, я буду в порядке, и я обязательно найду тебя потом, — быстро, быстрее, чем прежде и с родившейся во взгляде сосредоточенностью зашептала Хината, пятясь назад спиной. — Я найду вас, как только закончу свое собственное дело. Я обязательно вас настигну, догоню, мы с тобой встретимся, Неджи, ты слышишь? — уже беззвучно и почти одними губами произнесла она, скрываясь во мраке искривленных и корявых ссохшихся ветвей. Но Неджи отчетливо слышал каждый звук ее голоса, отрешенно сминая пальцами чуть теплую ладонь от испарившегося прикосновения ее разгоряченной руки. С секунду колеблясь, Неджи почти сразу сорвался с места в сторону севера, откуда ясно чувствовалась чакра Наруто. Чакра на пределе от утомительного бега и голова пульсирует различными мыслями, которые так и норовят утянуть за собой в меланхоличные раздумья, но Неджи на это хмурит лоб и ускоряется, стремительнее петляя меж деревьев. В первый раз былая уверенность овладевает сознанием, в первый раз прилив сил настигает такой несокрушимой волной. Неджи почти чувствует это во всем теле, чувствует, как разгоняется собственная кровь, словно бы второе дыхание дает ему долгий бег и преследование. Возможно, Хината сама не осознает, каким мальчишкой, каким рабом он становится под властью ее немногословных высказываний. Какую силу таит в себе ее искренность. Возможно, этот жар — то тепло, которого Неджи не хватало. То, что, наконец, он сможет ощущать рядом с кем-то. Возможно, он, наконец, действительно свободен. Ни грамма прежнего мрака, ни чувства вины, прежде медленно и мучительно паразитирующем на его сознании — в душе густая и разливающаяся раскаленная до предела уверенность.

***

Предрассветные сумерки подсвечивают небо, когда Неджи почти натыкается на острое и явное ощущение чакры Наруто. Невообразимо, но он опознал ее без бьякугана. Густая концентрация почти осязаемой энергии — она, практически, повсюду. Медленно в сознание закралось легкое подозрение, что развеялось сразу, как Неджи без усилия активировал додзюцу. Чакра, определенно чакра Наруто — она словно бы везде. Медленнее продвигаясь вперед и стараясь не ступать на глухо хрустящие под подошвой сандалей ветви и обломки деревьев, Неджи пробирался на густеющую концентрацию чакры Узумаки. Прячется? — Наруто, это я, — зачем-то предупреждающе негромко окликает Неджи, нахмурившись и сосредоточенно проглядывая кроны деревьев — Наруто предпочитал перебираться по верху. — Прячешься, дурак? Я помочь, — поясняет Хьюга. Непроизвольно вздрогнув, Неджи развернул корпус на сто восемьдесят. Чакра, так явно ощущаемая впереди, теперь концентрировалась позади, словно Наруто, невидимый и без плоти, — он играл с ним. — Что за…? — Неджи Хьюга, снова мы встретились. Неджи замер, затылком ощущая, как холодок забирается в сознание и покрывается тонкой ледяной корочкой страха. Голос, ужасающий контрастной бархатистостью и глубиной тембра, звучащего эхом между сухих облетевших деревьев, не произносил более ничего. Занеся пальцы перед глазами, не дрогнувшие, сложенные напряженно и отточено ровно в печать, Неджи мазнул взглядом по окрестности. Ничего, кроме проклятой иллюзии чакры приятеля. Но голос не был похож на голос Наруто. Иллюзия? Чертова панацея гендзюцу, с которыми, как оказалось, Неджи справлялся весьма неудачно. — Что тебе нужно, кто ты? — недрогнувшим голосом и таким же ледяным тоном произнес Хьюга, прикладываясь затылком к дереву и возводя взгляд в серое небо, в котором одиноко кружил ворон. — Всего-навсего предостеречь тебя от того, чтобы ты не лез не в свои дела. Плохая идея — искать Учиху. — Я знаю точно, что он сбежал, — сквозь зубы цедит Неджи, — не старайся запутать меня. И я должен помочь другу. — Разве ты здесь не потому, что побоялся вновь не увидеть сестру, отправившись за ней? Твой великий бьякуган так слеп на доверие. — Я верю ей, мне плевать, какие у тебя аргументы, чтобы я не должен был это делать. Где ты, покажись и скажешь в лицо! — Неджи толкнулся от дерева, порываясь вперед, но в момент невообразимо-острый холод сковал все его тело. Через секунду лед отступил, и Неджи инстинктивно отшатнулся, словно бы сквозь него вмиг продуло ледяным вихрем. — Я не располагаю аргументами, и вовсе не хочу убеждать тебя, что она врет. — Ты знаешь, где она?! — Нет, увы, но боюсь, что вскоре узнаю. Я бы не причинил вреда Хинате, даже если бы ненавидел ее. — Откуда ты… Неджи осекается. В голове никак не сходятся концы с концами. — Я хочу отговорить тебя и твоего приятеля Наруто искать Саске. Ты ведь не хочешь, чтобы пострадала Хината? Чтобы пострадали твои друзья? Деревня? Саске вернется, я знаю его гораздо лучше, чем кто иной. Тогда, когда будет нужно. А пока… Не смей отнимать у меня того, к чему я шел целую жизнь. И тогда я клянусь, что никто не пострадает, Неджи Хьюга. — Пострадаешь только ты, — почти рычит Неджи, обращаясь в никуда и пятясь к стволу высокого облетевшего дерева. «Не ведись на провокации» — в голове стучит ее уверенный тон. Под ногами шелестит колющая кожу щиколоток трава, и с ней сливается сдавленный и хриплый смех собеседника, прежде чем он вновь начинает говорить: — Не боюсь, на признаю, что пострадаю. Тебе стоит позаботиться о Хинате, пока она не натворила глупостей. Ее жизни ничего не угрожает, но она может натворить необдуманных вещей. «Верь мне» Неджи не сознает, с какой силой стискивает собственную голову в терзании отчаяния и в попытке избавиться от гендзюцу. Внезапно пропадает вся уверенность, вместе с ней и силы: ему не стоило оставлять Хинату, не стоило позволять ей- «Верь мне. Мы обязательно встретимся, Неджи, ты слышишь?»
 — Я уверен в ее словах, — шепчет Неджи, убеждая самого себя, — уверен в том, что все будет в порядке. Я почувствую, что что-то произойдет, я найду ее и прикончу любого, кто- — Ты не обязан слушать меня, Неджи Хьюга. Я говорю лишь о том, что вы не должны лезть в жизнь Саске, вот и все. Просто потому, что вы не сможете убить его, встань он у вас на пути. Ты не обязан слушать меня, если, конечно, не хочешь сохранить сестре жизнь. — Саске не захочет убивать лучшего друга и Сакуру, а о себе я позаботиться смогу, — более твердо отвечает Неджи, замечая, что вкрадчивый голос постепенно рассеивается в продувающем осеннем ветре. — Заручись решительностью, если ты действительно хочешь уберечь Хинату. Заручись отвагой. И не дай ей сглупить. Она слишком рьяно воюет за справедливость, не всегда осознавая, что кроется под этим. — Что тебе нужно от меня? Что тебе- Неджи осекается в нарастающем крике, когда чувствует внезапно-яркую вспышку боли. Словно бы сквозь толщу воды в воздухе он слышит почти рычание, крик и невнятные слова.

***

Неджи осознаёт, что произошло что-то из ряда вон выходящее лишь тогда, когда его оглушает. Он порывается подняться на ноги, небрежно мазнув взглядом по силуэту напротив. Наруто, он присаживается на колени, почти с толикой волнения в ясных глазах из-под нахмуренных бровей так внимательно оглядывающих. — Нехило тебя приложило, датте байо! — Ты слышал о том, что не обязательно применять техники на товарищах, чтобы высвободить их из гендзюцу, балбес? — шипит Неджи, растирая ушибленный затылок, но без толики обиды на Узумаки. Он несказанно рад появлению приятеля. В первый раз он так рад появлению Наруто. — Я глазам не поверил, когда увидел тебя, — признаётся Наруто, озадаченно глядя место, где застыл прежде Неджи. — Думал, мало ли что… — Глупо, я сам пришёл в ловушку, погнавшись за твоей чакрой. Видимо, кому-то удалось подделать это. — Да, точно, глу- С губ Наруто сползает беспечно-натянутая улыбка, и он вдруг смотрит сосредоточено и даже обеспокоено, едва не с подозрением: — Неджи, а ты чего это тут, а? Чего делаешь ночью, меня ищешь, с чего… — Пришлось сбежать с Хинатой, — не медля, признаётся Хьюга, отводя взгляд. — Уверен, что ты тоже не понимаешь, что происходит. — Она сказала, что Саске убил Орочимару. Она рассказала кое-что, но я не уверен- Наруто не успевает сообразить и даже замолчать, давится словами, когда Неджи налетает на него, без сложности цепляя за высокий воротник застегнутой олимпийки. — Выкладывай, мне не сдались эти недосказанности. Все, что она сказала тебе. — Остынь, Неджи, — хмурится Наруто. Когда Неджи поспешно отнимает ладони от груди Наруто, с легким недоверием на всякий случай он повторяет: — Остынь, датте байо. Рассказала, что знает о Саске. Сказала, что поможет задержать члена акацуки. — Она… задержать? — эхом отозвался Неджи, отрешенно и сквозь пелену неосмысленности глядя в глаза приятелю. — То есть, она задумала обезвреживать преступника? — Она сказала, что хочет помочь, — мрачно осекает Наруто, — я ей верю. И тебе следует, Неджи, те байо, нам нужно найти Саске. Сакура-чан присоединится завтра, когда Цунаде даст информацию. — И ты так уверен, что это не выдуманная Хинатой сказка о том, что Саске убил Орочимару? — с неприкрытым скептицизмом в голосе хмыкает Неджи, скрещивая руки. Наруто смотрит с секунду в замешательстве, а затем недоуменно хмурится: — Ты думаешь… — Нет. Я думаю, что ты слишком доверчивый. А она не солгала — Хиаши сказал это мне лично. Незаметно Наруто делает облегчённый выдох, бросая почти злобный на Неджи и обиженный по-детски взгляд: — Доверчивый, доверчивый… больно уж заботливым ты стал, братик-Неджи, что это проснулось в тебе, те байо?! — Я не… Наруто, заткнись. Просто давай отыщем Саске. И сделаем это как можно скорее. — Кстати, — Наруто делает молчаливую и полную задумчивости паузу перед тем, как окликнуть устремившегося вперёд Неджи. — Как она уговорила тебя сбежать? — Это долгая история. Но странно думать, что я, впутанный во все это дело изначально, могу быть вне ситуации, верно? — с невеселой усмешкой замечает Неджи, не оборачиваясь на едва поспевающего товарища. — Все это странно, тебе не кажется? — Тогда какие причины у тебя ей верить? Причины? Какие он имеет весомые причины, чтобы так слепо следовать ее уверенным указаниям? Она пребывала в неизвестности восемь лет своего юношества, вернулась с отшибленной напрочь памятью, тихоня и неизменная забитая мышка, которая успела втянуть в собственные манипуляции брата и едва не половину выпускников академии, притворяясь тем, кем, судя по всему, с раннего детства перестала являться. Может, ей выгодно было убить Неджи и Наруто, манипуляцией заведя их в лес. Самые страшные мысли лезли в голову навязчиво и неприятно, но отчаянное, какое-то по-детски сильное и необоснованное желание — желание ей верить, — вот, что двигало Неджи. Она назвала его братом. Она избавила его от проклятой печати клана. Она сделала это не для того, чтобы убить в итоге. «Верь мне, Неджи» «Мы обязательно встретимся» Неджи умел быть рациональным и логичным, когда того требовала ситуация, но это необоснованное чувство, оно на уровне инстинктов, оно в подсознании крепко и нерушимо. Оно двигало им в те моменты, когда полезнее сказать себе: одумайся. Но Неджи и не собирался «одумываться», теперь, когда внутри него бьет отчаянно-мощным ключом пылкая и нерушимая связь, которой прежде он боялся, о которой отказывался думать. Которая была обвита густой и разрушающей виной. Их с Хинатой хрупкое взаимопонимание. — Никаких. Если солжет — убью, — сухо откликается Неджи, ненароком вспоминая об оставленном без ответа вопросе. — Надо быть всегда наготове и не вестись на манипуляции. Собственная ложь до смешного абсурдная. Это почти поднимает настроение. — Ну-ну, — скептически подмечает Наруто, и с секунду медлит, прежде чем добавить несмело и на собственный риск: — Смотрю, что появление в твоей жизни сестры очень тебя изменило. Интересно, что это за узы, о которых твердит Сакура, братские, объясняя мотивы поступков Саске… Знаешь, что однажды Сакура мне сказала? Сказала, что Саске любит своего брата. Ты представляешь, Неджи, брата, которого он хочет убить — и вдруг любит. Он ненавидит его, он тысячу, те байо, тысячу раз говорил об этом, и… разве если ты любишь человека, ты захочешь сделать ему больно? — Не тебе судить, — все так же сухо отзывается Неджи, отодвигая от лица торчащую низко ветвь. — Это нерушимая связь, что бы ни произошло и как бы ты ни ненавидел, Наруто, она все равно будет. Эта связь не может быть плохой, хорошей, злой или доброй, любовью, ненавистью. Это просто связь и она просто есть. Не обязательно любить человека, можно и ненавидеть тоже, — отчего-то Неджи пропускает ветви, торчащие на уровне лица, усердно раздвигаемые им прежде. Когда одна из сухих и тонких задевает кожу на его скуле, он выныривает из потерянности и беззащитной задумчивости своего погружения в рассуждения. — Можно и ненавидеть, но никто не отменял того, что между вами будет нерушимая связь. — А-а, — задумчиво протянул Наруто, ясно заинтересованный, но отчаянно не понимающий приятеля. — А толк в этой связи, если вы ненавидите друг друга? — Узы ненависти — они гораздо более нерушимые, Наруто. Как бы вы не ненавидели друг друга, это чувство будет поглощать с головой, это чувство станет сильнее. Как Саске — он просто захлебнулся в непосильной для него ноше. Он был слишком мал, когда узы ненависти связали его со старшим братом. От этого он и не вынес этого чувства с холодной головой. — Эй, — перебивает Наруто, настигая Неджи и так же усердно стараясь отводить от лица царапающие кожу ветви кустарников, — Не говори о Саске так. Он сильный, ты не знаешь, что он пережил! И он все равно остаётся лучшим во многом. Я знаю, что в глубине души я мечтаю обогнать его, датте байо, и сделаю это когда-нибудь. Но сейчас… он и в правду сильный, несмотря на то, что случилось. — Сильный? — слабо удивляется Неджи, со всех сил стараясь удерживать себя от того, чтобы снова погрузиться в самокопания. Саске? Сильный? Возможно, он обладает немалым усердием и у него отлично развита физическая сила, как и умственные способности. Возможно, он хорош собой и красив, что воспринимается отчего-то словно преимущество, но… Но отчего Наруто с такой твёрдой уверенностью идёт за Саске? Оттого, что Саске сильный лишь физически? Не хочется этого вопроса озвучивать, потому что в поле зрения мелькает позади Наруто, оттенив нахмуренными бровями глаза, застланные пеленой задумчивости. — Думаю, что прощение — сильнее, чем то, что может он показать брату в качестве доказательств собственной мощи, — скорее, самому себе подмечает Неджи. — Только толку прощать ему Итачи, если тот и сам хочет убить Саске, — мрачно отзывается Наруто. — Разве не ты всегда делал выбор в пользу более благоразумных поступков? — почти удивляется Хьюга. Наруто молча ступает с чавкающим звуком в затягивающуюся вмятину от сандалий Неджи на мокрой и болотистой земле. — Я просто хочу понять его. Он всегда говорил, что мне не понять, те байо, но он ошибается. Я понимаю его лучше, чем кто-либо другой. Отчего-то вдруг эта простота в суждении Узумаки радует Неджи. Может, и в правду нужно смотреть на вещи проще? Возможно, тогда и у него получилось бы достигнуть с Хинатой того уровня отношений, когда он сможет не оправдывать своё слепое доверие, и смело назвать это крепкой связью, гораздо большей, чем любовь или ненависть. Получилось бы гораздо раньше, чем их ладони по миллиметру разошлись и он молча глядел в след ее скрывшейся в ночной тени леса фигуре. Попросту не выходит не думать и не тосковать, не переживать и не ждать, но он дал обещание, не озвученное сестре. Верить ей, сколько бы времени до их встречи не прошло и что бы не встало преградой между ними, через что бы они не прошли.