to the one that you love(d)

Ей кажется, что она возвращается в реальность. Что она, словно очнувшись от тревожного сна, наконец, способна твёрдо чувствовать почву под ногами. Но заставляет догадаться о том, что это не привычный мир вовсе, лишь то, что она видит перед собой. Она видит Саске. Он стоит перед ней в абсолютной пустоте, тишине, вакууме полнейшего эмоционального и физического опустошения, — словом, он и сам не походит на человека. Хината почти удивлена тем, насколько переменилась живая, не по-юношески мужественная сильная энергия в его поникшей фигуре. И насколько остекленели его доселе бесчувственно-пустые и до потустороннего холодные в безразличном равнодушии глаза. Он глядел перед собой, абсолютно жалкий и более не походивший на убийцу. Хината догадалась — он, все-таки, прочесал чертоги ее разума, погрузившись в вызванное печатью гендзюцу с мрачным занимательным повествованием этапов жизни Учихи Итачи. Теперь Саске знает все, за исключением одного — его брат… мёртв. Хината не доводит до конца мысль. Может, потому что верит и надеется на что-то. Может, потому что боится. Хината знала наверняка, и уж точно не надеялась на раскаяние перед ней Саске — не удивительно было то, как исказилось его лицо в миг перед тем, как он остервенело рванул в ее сторону, судорожно выхватывая из ножен кунай. — Это ложь! Это… Что это?! Саске останавливается прямо у ее лица, в неконтролируемом одержавшем над разумом лихорадочном бешенстве бегая глазами по ее лицу. Его рука бессильно опадает, когда до него запоздало доходит, что в ней не стиснут никакой кунай, он не в силах сделать что-либо здесь. — Что ты сделала со мной, — не своим, севшим и тихим до невообразимого контраста голосом роняет Саске. В его лице стремительно меняется ожесточенная злобой въедливая и острая эмоция боли. Всепоглощающий страх подступает изнутри и давит с едва выносимой тяжестью. — Это все ложь. Что ты сделала?.. — То, что должна была сделать, — холодно отрезает Хината. Чем ближе к ней старается оказаться Саске, делая в ее сторону все менее уверенные шаги, тем дальше на деле его шатко держащаяся на ногах фигура. — Это правда о твоём брате, хотел ты этого знать, или нет — это правда. — Ты лжёшь. Зачем— Осекаясь порывистым вдохом, Саске вновь тщетно пытается настигнуть Хинату, запинаясь через несколько шагов бега и оседая на колени. — Это не может… Хината молча наблюдает за тем, как тяжело ему совладать с собственным дыханием, глядит сверху-вниз и без единой эмоции, словно бы более никаким образом не может ощущать ни одного чувства. Он очень напоминает ей самого себя пяти лет отроду, чей образ Хината видела немногим ранее в иллюзии, созданной Итачи. Саске выглядит по меньшей мере напугано и слишком беззащитно на этот раз, хотя всеми силами подавляет в себе горечь, выплескивая все недопонимание и яростное желание справиться с болью пылкой яростью. — Зачем мне лгать? Саске поднимает взгляд. В секунду остекленевшие за пеленой слез глаза вспыхивают яростью, угольно-чёрные, поразительно похожие на глаза его брата, они охвачены ожесточенной злобой. Что-то, что вырывается из него наружу побеждает сломленного внутри мальчишку, склонившегося у тел собственных родителей, но Хинате не важно уже, что Саске намерен делать. Она лишь ведёт взглядом по собственным ладоням, эфемерной пылью исчезающим из этой странной реальности, которой завершается путешествие Саске по истиной судьбе Итачи. Неизбежно скоро она окажется в реальности. А что там?..

***

Практически одновременно с тем, как крепкая ладонь размашисто и горячо припадает к плечу Неджи, и крик Наруто словно бы сквозь пелену забытая: «успел», яркая вспышка слепит глаза. Шиноби оглушает нарастающим ультразвуком, выворачивающим наизнанку — это длится едва секунду, но, что Наруто, что Неджи — оба неконтролируемо рухнули на втоптанную в гнилую землю сухую осеннюю траву. Тело Хинаты падает без лишнего изящества с глухим стуком в нескольких сантиметрах от Саске. Когда отступает блокирующий восприятие шок, Неджи вскидывает лицо и бессмысленно вертит головой, изо всех сил стараясь совладать с тем, что в глазах двоится неустойчивая картинка, а в ушах до сих пор стоит тошнотворный писк. — Наруто, — глухо шепчет он, не слыша самого себя и превозмогая тяжесть собственного тела, заглядывает в глаза другу. — Наруто… — Что произошло?! — кричит Узумаки, жмурясь и распахивая глаза, перед которыми, вероятно, до сих пор стоит чернеющая на сетчатке вспышка. — Что-то взорвалось! Неджи! Смотри, там… Там- Из-за спины отчетливый вскрик Сакуры лишь сейчас достиг сознания. Неджи успел мотнуть головой лишь в тот момент, когда она подскочила к ним с Наруто, поочередно метая взгляд от одного к другому. — Вы в порядке? — надсадно-сипло выпалила она, не контролируя постыдную для шиноби крупную дрожь. Испуг и волнение в ее глазах мешались с отчаянной попыткой удержать слёзы. — Я так испугалась, когда услышала… — Там Саске и Хината, — хрипло и тихо произносит Неджи, слабо кивая в сторону произошедшего. — И Итачи Учиха тоже. — Это… это взрывчатка была, датте байо?.. Наруто хмурится и обращает взгляд в сторону шиноби. — Саске?! И… Наруто подрывается с места, в два счета оказываясь у распластавшегося по земле тела Хинаты. Грязная и бледная, не походившая более на аккуратно-выточенную изящную куклу, разве что, на сломанную — она лежала на примятой редкой желтой траве, перемазанной в чернеющей крови. Руки Сакуры легли на ее открытую рану прежде, чем Наруто выдал неконтролируемый вскрик и нахмурился пуще, едва не инстинктивно скалясь. Его взгляд метнулся на тело, лежащее рядом с телом Хинаты. — Это он сделал с ней?! Это… — Нет! — Наруто остановился в резком порыве в сторону Итачи, смирно лежавшем рядом с телом Хьюга. Наруто вынужденно остановился, когда на его плечо легла тяжелая ладонь, слабо удержав фигуру Узумаки от того, что могло бы последовать в приступе его бездумной ярости. — Нет, Наруто… С неподдельным удивлением в доселе обуянных яростью глазах Наруто глядит в лицо Неджи. Невольно взгляд цепляется за аккуратный джуин на его лбу, неприкрытый протектором. Интимное место на его лице, ненавистное Неджи, оно было так уязвимо открыто, но, кажется, шиноби было плевать. — Не трогай его. Ничего не делай, — тихо происходит Неджи. Только в этот момент взгляд Наруто падает на Саске. Учиха все ещё сидит на земле. Низко и подбито опустив голову, он едва дышит, но то находясь глубоко внутри самого себя, ни то просто не желая смиряться с тем, что он вернулся в реальность. Не желая смиряться с тем, что его окружает, кто его окружает, что за его плечами, и, самое главное — страшась того, что ждёт его теперь. Сакура хмурится, и у неё на лбу проступает морщинка, она делает нежное ее девичье лицо словно бы зрелым, словно бы слишком взрослым для ее шестнадцати. Это кажется до ужасного неправильным, видеть ее вот так вот — утонченную и женственную, милую в собственной трогательности — ее ладони, подсвеченные высвободившейся чакрой, они дрожат над кровавым месивом, во что превратилось тело принцессы клана Хьюга. Неджи чувствует полнейшее опустошение, и физически это на грани с неконтролируемой истерикой. На грани, но он стойко держит себя в руках, не смея сдвинуться с места, молча глядя на то, как сухая кровь на льняной нательной рубахе Хинаты перемазала ее тонкие руки и оголенные бока. Ошмётки ткани, пропитанные кровью, едва прикрывают мёртво застывшую грудь, ее голова повёрнута аккурат к нему, но прикрытые глаза сквозь щель под ресницами глядят до того пусто и остекленело, что это невольно вызывает болезненное отвращение к интимности чужой смерти, отвращение к происходящему, отвращение к этой уродливой реальности. Это худший момент в жизни Неджи. Худший из всех, которые он только может и мог себе представить. Они стоят с Наруто, друг напротив друга, совершенно не представляя, что делать им сейчас, куда деть взгляд. Поэтому Наруто хмуро и мрачно глядит Неджи прямо в глаза, не отводя взгляда, а Неджи отчего-то чувствует свою вину перед Узумаки. И перед Хинатой тоже. «Мы обязательно встретимся» А дальше сказанное Итачи, которое слабо дарит эфемерную надежду. Если бы это только хоть как-то приободряло, если бы это только хоть как-то успокаивало! Но Неджи ведёт невольно взглядом по ее телу, изуродованному кровоподтеками и бледностью, холодом кожи. Потусторонняя и жуткая, Хината долго будет приходить во снах, обуянных тяжелой и горячей лихорадкой. Сакура припадает к груди Хинаты в которой раз, ее волосы извозились в густой и мажущей крови, побагровели и слиплись в некрасивые сосульки. Она обращает взгляд к Неджи, и тот, без лишних пояснений, устраивается около неё, без толики брезгливости к интимности ее истерзанного тела касаясь холодной твёрдой ладони. — Саске отходит от гендзюцу, — шепнул Неджи, не желая глядеть в сторону Учихи. Сакура наблюдает с секунду, как медленно и тяжело вздымается грудная клетка согнувшегося Саске, пусто таранящего глазами землю. Наруто сидит по другую сторону от тела Хинаты, сосредоточенно вглядываясь в лицо Сакуры. — Понятно, — быстро кивает она, поджав губы, вновь обращаясь к Хинате. — Я не могу определить движение ее чакры. Словно… чакра сошла с ума. Но я сделала что-то..... что могла, чему меня научила Цунаде. Я- — Сакура, — твёрдо осекает Неджи, — она будет жить. И Сакура размыкает губы в немом недопонимании, вопрос ли это был, или же утверждение. — Если верить Итачи… Он сказал, что он знал Хинату. Кажется, он пожертвовал собственной жизнью, но я не знаю, стоит ли верить… Неджи хмуро глядит на старшего Учиху позади спины Наруто. — А вот он… не придёт в себя, — мрачно поясняет Неджи. — Отнесём его тело в Коноху, — шепнул Наруто, обращаясь больше к Неджи, — там решат, что с ним делать. Вдруг он хотел навредить? Да и вообще. Сакура, — Наруто поворачивает лицо к Харуно, с трудом игнорируя слишком жалобный на ее лице испуг, почти протест, если бы она имела право отказаться. — Сакура, используй печать на нем. Если проснётся, или… — Не проснётся, — осекает Неджи с неприкрытым раздражением. Сакура сглатывает. Нет ничего сложного в том, чтобы применить печать на теле шиноби, она знает и умеет, но… но какой-то почти детский страх, вкрадчивый холодный ужас коснуться мертвого тела… во второй раз. Она не сталкивалась с этим прежде. Она молча глядит на его бледное лицо, обращённое к небу, пугающее в поразительном сходстве с Саске. Но он выглядит старше. И, как минимум, лет на двадцать, чего быть не может, но Сакура отчего-то, может, от непосредственной доброты и мягкосердечности, может, от человеческого сочувствия — она молча жалеет Итачи. Почти на секунду она проникается к его мертвому телу слабым сочувствием, но… но она шиноби, которая должна действовать, а не лить слезы в испуге. Прогнувшись в порядком затёкших коленях, Сакура сделала шаг, неуверенный и маленький, в сторону старшего Учихи. Наруто глядел настолько откровенно-боязливо, что груз ответственности мгновенно ощутился на собственных плечах в несколько раз тяжелее усталости. Сакура в первый раз встретилась с таким взглядом напарника — обычно она в роли боязливой и… бесполезной. Ей всего лишь нужно вызвать печать. А если он мёртв, то есть ли в этом нужда?.. Ей предстоит проверить. Минуту назад она возилась в крови Хинаты, а теперь ей страшно коснуться просто безжизненно лежащего на земле тела, обёрнутого в чистые одежды? Страшно. Она чувствует спиной взгляд Наруто. И… кажется, слышит шаги. Если он остановит ее, возможно, будет даже лучше — не придётся укорять себя за трусость. Какие мерзкие мысли… трусиха. — Нет, не трогай. На ее плечо ложится ладонь. Увесистая, размашисто, тяжело и без толики нежности и трепета. Наруто никогда не отличался заботливостью, но позади неё стоял не Наруто. Да и что здесь — она бы из миллиона голосов выделила эти холодные непроницаемые нотки низкого и порой неприятно-покровительственного тона. — Не смей трогать его, — чуть более уверенней повторяет Учиха. Сакура не решается повернуться, непроизвольно стягивая пальцы в некрепкие дрогнувшие кулаки. Кажется, затылок ее, куда устремлён прямой и острый, словно лезвие ножа, взгляд Саске, покрылся холодком. Его тяжелая рука на ее плече. Его голос в мертвой тишине. В таких обстоятельствах это почти не кажется необычным — произошло слишком много, чтобы воспринимать Саске, как потрясение, но Сакура испытывает что-то. Что-то, что сродни болезненному уколу в самое сердце — обрушившееся на неё тягучее и тяжелое чувство ее нездоровой привязанности. Оно густо ложится ей на плечи. Оно тяжелее его ладони на плече. Тяжелее его сбитого дыхания, — кажется, он ещё не в себе. Но Сакура все равно не может сдвинуться с места, ощущая, как его пальцы едва ощутимо стягивают ткань плаща. Большой палец едва ведёт по ткани, после же его ладонь расслабляется, чуть тяжелеет. «Какой неясный момент сейчас проживаю я, как страшно» — мелькает на задворках сознания. — Саске, — Наруто мгновенно порывисто поднимается на ноги, нервно сжимая в кулаках кунай, выхваченный получасом раннее, так и томившийся во взмокшей ладони. — Это ты убил… Их? — не колеблясь, спросил Узумаки. — Не суйся, твои выводы все равно не отличатся разумностью, — тихо откликнулся Саске, усилием воли пытаясь совладать с охватившим его чувством неконтролируемого страха вперемешку с тяжестью восприятия происходящего. Сакура ощущала это собственной спиной, ей не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что творится с ее сокомандником. — Не трогайте его. Порывисто выдохнув, Сакура коснулась заледеневшими пальцами разгоряченной ладони Учихи, мягко снимая с собственного плеча его пальцы. — Хината…? Распахнув от удивления глаза, Сакура инстинктивно отшатнулась назад. Ее спина уткнулась в твёрдую грудь Саске, также отчего-то не сдвинувшегося с места. Хьюга опустилась на колени рядом с бездыханным телом старшего Учихи. Ее лицо все ещё выглядело мертвецки-белым, грязно-бледным, осунувшимся, вымазанным собственной кровью. Она протянула руку, укладывая ее на расслабленную и ледяную жилистую и худую ладонь Итачи, едва сжимая его пальцы своими. «Я не успела. Я бы и не успела…» Сжавшись и изо всех сил подавив тяжелый судорожный всхлип, она припала головой к груди собственного учителя, тяжело втягивая носом запах ветра и земли, доносящейся тонким ароматом от его пыльных одежд. Его лицо, картинно-утонченное в нездоровой худобе и потусторонне-пугающее своей неестественной бледной кукольностью — оно не выражало не единой эмоции. Его глаза, отдельная часть огромного мира для Хинаты, ее главная загадка, ее главная отрада, если же в них теплится огонёк нежности, ее главный страх, если в них непроницаемое равнодушие — отныне и навсегда они пустые и мрачно-тусклые, безжизненно глядящие перед собой остекленело и неосознанно. — Прости меня, — тихо шепнула она куда-то в складку его запахнутого плаща, едва сильнее стянув трясущимися в лихорадке бессилия пальцами ткань. — Зачем же ты… почему?.. Не сдерживая рыданий и истерики, рвущейся из сердца болезненно и скомкано, Хината шатко поднялась на ноги, превозмогая жуткую разрастающуюся боль в груди, она рванула в сторону Учихи и Сакуры. В глазах Харуно ярко вспыхнул неподдельный ужас, но Хината лишь вцепилась ей в плечи, не церемонясь, откидывая в сторону ее податливое от слабости тело. Ей нужна не она. «Сакура…» Но сознание словно было застлано пеленой лихорадки яростного безумия. Слишком густого, чтобы осознать собственную невменяемость. Ее ладони в миллиметре от Учихи. Голыми руками она готова сейчас лишить его жизни, готова расцарапать лицо до окровавленного рельефа сокращающихся мышц, отёкших густой кровью, готова убить его. Безумие окончательно овладевает искалеченной психикой. Злая и бессильная пустота в его глазах встречает последний ее взгляд в самые густо-угольные зрачки, перед тем, как… Как ее лишают движения. — Хината, ты— Она делает попытку вырваться, не пытаясь контролировать силу. Ее руки во всей приобретённой мощи вместе с чужой чакрой без труда расцепляют кольцо рук стиснувшего ее Неджи, который предпринял отчаянную попытку ее остановить. Хината испытала внезапную, охваченную отчаянным предвкушением возмездия за жизнь Итачи… радость. Ее никто не в силах остановить сейчас. Никто. Никто не смеет приблизиться — каждый знает о том, что она не в силах контролировать болезненное безумие. Но… Перед ней неожиданно вырастает фигура Наруто. Взлохмаченные взмокшие волосы одинаково топорщатся на каждом из клонов, а сзади в холодную хватку заключает ее руки Неджи. — Не надо, — с несвойственной строгостью, но с толикой просьбы произносит Наруто, вглядываясь в ее глаза. — Не надо, Хината. — Если бы не он, Итачи был бы жив, — Хината переводит дух, оставляя тщетные попытки выдрать запястья из крепко сомкнутых на ее руках пальцев. Неджи почти сразу расслабляет хватку, «жалок в собственном страхе сделать больно», — проносится в голове. Все самое нехорошее, недоброе и омерзительно-неправильное взбунтовалось против того, что являлось сильным и светлым, являлось мощью, которой владела Хината. Все самое порочное и злое — все это вдруг сконцентрировалось на Саске. — Итачи не этого хотел, иначе бы давно сделал, а не отдавал бы за тебя собственную жизнь, — произносит Неджи. Хината выдернула руки из рук брата, но не сделала ни шагу в сторону. — Не лезь, — тихо говорит Саске в затылок Наруто, едва заметно тяжело выдыхая. — Наруто, ты, как всегда, сделаешь хуже. Не лезь. — Хуже?! Она убить тебя способна, датте байо, а твоя форма… куда это годится?! — Она не убьёт его, — сталью в голосе откликается Неджи. — Ты думаешь, что она — бездумная убийца?! — Ты не знаешь ее, и я не знаю, Неджи, — произносит Наруто, переводя дыхание, сбитое от волнения. — Хината, Саске не виноват. — Не выгораживай меня, придурок, не строй из себя умника! Ты считаешь, что я могу проиграть ей? — Это… не ее чакра. Четверо обращают внимание на Сакуру, поднявшуюся на ноги и все ещё придерживаемая одним из клонов Наруто. — Это не Хината. Внутри неё иная сила, она не владеет контролем над ней. Наверное… — Сакура молча глядит в сторону тела Итачи, вымазанного в чужой крови. — Наверное, он и в правду отдал свою жизнь за неё. Иначе я не могу объяснить, что творится с ней… — Нет, Сакура, — Хината обращает лицо в сторону Харуно, мрачно хмуря брови. — Это не Итачи. Хотя бы просто потому, что Итачи никогда бы не пожелал смерти Саске. Этого хочу я. — Много хочешь. В затылок холодно и тихо язвит Неджи. Хината не успеет развернуться, когда он ставит ей подсечку. — Ослеплённая собственной ненавистью настолько, что даже не следишь за атаками, — с несвойственным в ее отношении ему высокомерием и пренебрежительным отвращением хмыкает он. — Во что ты желаешь превратиться, Хината? — Кто ты такой, чтобы отчитывать меня? — сбито дышит Хината, стискивая клочья земли в ладонях. — Кто… Что-то в ее сознании по щелчку стремительно набирает оборот в молниеносной перемене. Что-то в ее сознании меняется с невероятной скоростью, оно, словно бы, действительно ослепило ее. Но сейчас то, что словно утекает из ее тела, покидая его, злоба и яростная агония — она забирает с собой силы, когда ее тело бессильно падает на землю. — Она не убила бы Саске, — холодно поясняет Неджи. Он не отводит глаз, уставших, и нескрываемо-вымотанного в них взгляда, однако, оплетённых едва пульсирующими жилками. От остатков сил в нем и его злости появляется проблеск воинственной агрессии, и он глядит из-под хмурых бровей на младшего Учиху. Саске с едва не ощутимым физически наплывом густой мрачной тоски едва яростно, скорее, с тем, что от этой ярости может оставаться в перегруженном сознании — глядит ему в глаза. — Она не способна на это. Я не о физической силе. И явно не о доброте душевной. Неджи переводит взгляд на Хинату, почти издевательский, его переполняет злость и обида за то, как бездумно она могла обойтись с хрупким своим шансом на существование, ради которого в жертву себя принёс неизвестный Неджи нукенин. — Если жизнь Итачи для тебя так важна, почему ты так бездумно распоряжаешься тем, ради чего он погиб? — Он был бы жив, если бы не ты. Неджи вскидывает голову, обращая взгляд к приковавшему внимание своими словами, обращёнными к Хинате, Саске. Тишину, созданную его тихим замечанием, разрывает глухой и невеселый смешок Хинаты, все ещё распластавшейся сбитыми коленями по пыльной земле где-то у ног присмирившего ее бушующее неконтролируемым объёмом чакры тело. — Ошибаешься, — тихо произносит Хината. Она опускает голову, совсем смирно, кажется, в ней успокаивается последняя демоническая нотка взбунтовавшейся мощи, и она бессильно роняет голову на слабой шее. — Ты слишком мало знаешь, Саске. — Я знаю все, что нужно. И я точно знаю, что если бы не ты, не вы все — если бы никто не смел путать меня в хитро выдуманных бреднях — все случилось бы иначе. Я бы… — Саске стиснул зубы, его прикованный взгляд к женской фигуре напротив потускнел, когда он отвёл глаза к бездыханному телу. — Я бы не повелся на эти манипуляции. Что вы устроили здесь?! Наруто, не успевший среагировать на то, как Саске ловко обогнул его фигуру и миновал Хинату с Неджи, разомкнул губы в попытке что-то сказать. Но Саске ловко осек его одним яростным и тяжелым в глазах: «заткнись. Заткнитесь все» — Это подмена? — его глаза лихорадочно бегали по телу собственного брата. — Это теневой клон? Твоя проделка?! — он обернулся, вновь окинув растерявшегося Узумаки взбешённым и почти болезненным взглядом. — Что… этого не может быть, то, что показала Хьюга, что вы все- — Мне нет смысла обманывать тебя, — прохрипела Хината, обращая к Саске взгляд. — Итачи хотел, чтобы- — Откуда тебе знать, чего хотел Итачи?! Откуда?! Саске подскакивает к ней и без сложности отталкивает Неджи, который без капли сопротивления, но с готовой настороженностью переглядывается с Наруто, отступая на шаг. — Ты всего лишь жалкая кукла для манипуляций акацуки, ты хочешь сказать, что действительно знаешь моего брата?! Хочешь сказать, что человек, не моргнув глазом, вырезал клан, воткнул в грудь катану моему отцу, моей маме, нашей с ним матери, всей нашей семье, ты… хочешь сказать, что человек мог желать мне чего-то иного, нежели такой же паршивой учести?! Кто ты такая, черт возьми, чтобы брать на себя так много?! — Саске, — обронила Хината, наконец, сделав над собой усилие и подняв взгляд. Ей не хотелось встречать мрачную глубину угольно-чёрных зрачков, но на ее удивление они вновь опустели. Иначе опустели — не бессмысленно остекленели в холодной отрешенности. Иначе. — Поверь мне… я не лагала. Разве могла я выдумать все то, что ты видел? — Поверить тебе? — снизив тон, вкрадчиво переспросил Саске, и на доверчивый, едва заметный кивок Хинаты Учиха перехватил оружие, приставляя ей к горлу нехитрый кунай. — Поверить тебе, — прошипел он почти ей в лицо, приблизившись к ее грязному от крови и земли бледному лицу. — Ты жалкая в собственном бессилии. Я убил тебя. И убью ещё раз, если он действительно отдал свою жизнь за тебя. Если в тебе его чакра — я убью тебя, плевать, убью, — выделяет он хрипло через судорожно стиснутые челюсти. Хината сдерживается от того, чтобы проявить хотя бы толику эмоций, глядя чуть ниже глаз, бездумно следя за крупными струями слез из глаз Учихи. — Убей, — шепчет она одними губами, не встречаясь с глазами Саске. «Не сможешь» — Ненавижу тебя, — сорвано слетает с губ Саске, когда в сжатом кулаке крупно дрожит его кунай. Когда в его взгляде мучительный гнев бессилия от того, что он не может нанести и крохотной царапины ей. Не может. — Всю жизнь ненавидел, всю жизнь… жил, чтобы… доказать это тебе, — едва слышно произносит он, всеми силами сдерживая постыдный всхлип. — Лучше бы ты убил меня, Итачи. Порывисто подорвавшись с места, Саске одарил Хинату жутким от чрезмерного и контрастного спокойствия холодным взглядом. — Сакура, — игнорируя вставшего над ней Учиху, подаёт голос Хината, не глядя в сторону куноичи. Харуно поднимает взгляд, несмело обращённый доселе в землю. Хината не хочет думать о том, насколько жалко выглядит поникшая Сакура в обессиливших ее чувствах и эмоциях. — Пожалуйста, проверь у него- — Я проверила, — мгновенно отвевает Сакура едва слышным севшим голосом. — Он мёртв. — Нет, — качает головой Хината. — Хината, он… Неджи осекает собственную речь под ее тусклым и холодным взглядом. — Нельзя оставлять его здесь. Я знаю место… я придумаю что-то, или же… я просто не оставлю его тело здесь, — произносит она. На секунду ей кажется, что она убеждает в этом не Сакуру, к которой обращено ее лицо, не Наруто и Неджи, переглядывающихся с холодным потусторонним ужасом необъяснимости происходящего, а застывшему перед ней Учихе. — Саске… Он от неожиданности чуть резко вскидывает голову, обращая ее на несмелый тон бывшей напарницы. Сакура прячет взгляд, украдкой глядя на Наруто и отчаянно выискивая в его распахнутых в явном непонимании глазах поддержку. — Всегда можно что-то придумать. Выход… есть всегда. От абсурда сказанного, от контраста с мраком происходящего наивной надежды девчонки, Саске в едкой ухмылке кривит бледные губы. Эмоция не коснулась застывшего в потустороннем мраке взгляда. — Даже молчание Наруто кажется мне умнее, чем твоё неуместное подбадривание, Сакура. Надеюсь, наберешься уму-разуму заткнуться вовремя у Узумаки. — Как ты смеешь говорить с ней так, датте байо?! — Наруто, — осек его Неджи, напряженно контролирующий происходящее и усиленно отгоняя усталость от затуманенного разума, планируя минимальные детали чего-то подходящего на логически выстроенный план. — Не время выяснять отношения. — Предложишь… ей доверится? — шепотом спрашивает Наруто после продолжительного молчания, осторожно кивая на Хинату. — По крайней мере, у нас нет причин ей не доверять, — вклинивается несмело Сакура, подступая ближе. — У меня попросту нет причин подводить кого-то из вас, — твёрдо поясняет Хината, поднимаясь на ноги и мрачно оглядывая тело бывшего учителя. — Саске… Хината украдкой глядит на Сакуру, вновь робко обратившуюся к Учихе. Саске отводит в сторону взгляд, стискивая предплечья широкими ладонями. Едва заметно он качает головой. — Предложишь смотреть на то, как над телом моего брата будут измываться неумехи из конхи, Сакура? — тихо обращается он. — Мне плевать, куда ты отправишься, Саске, но перестань говорить так с ней. Сакура в молчаливом удивлении обращает глаза к Хинате, по-прежнему хмуро разглядывающей Итачи. — Неджи, я дам координаты, а сама транспортирую Итачи, — холодно и тихо произносит она, ощущая, как холодок проходится по затылку и шее при мысли о том, что ей будет стоить коснуться его тела. Мертвого, холодного. Без капли жизни. Сакуре кажется, что она потерялась. Она молча следит за тем, как Хината что-то объясняет брату, коротко кивнувшему по окончании слов и за Наруто, поспешно последовавшему за Неджи. Сакура бросает взгляд, тоскливый и тяжелый, уставший, но не лишенный эфемерного слабого огонька надежды, — на Саске. Но Учиха уже удаляется в противоположную сторону. Сакура молча наблюдает, как теряются его белые одеяния в грязно-зелёных тонах облетевшего осеннего леса. А затем спешит нагнать Наруто и Неджи, стерев предательски скользнувшую по щеке слезу.