to the one that you love(d)

Хината чувствует, как под ее заледенелыми пальцами разливается холод каменного свода убежища, в котором она привыкла ощущать себя «по-домашнему» спокойно. Однако сейчас это спокойствие напоминает о себе лишь болезненными воспоминаниями-невидимками, мелькающими в сознании в те моменты, когда ее взгляд падает на затенённый коридор к покоям. Он все так же расписан закорючками дотошно-правильно выведенных на стене печатей, на ровных сводах, уходящих в темень, томятся не зажженные факелы. Хината аккуратно перекладывает руку Итачи с собственных плеч, опуская его на пол, рядом с собой, когда доносит его до его покоев. Наступает момент мрачной всепоглощающей потусторонней тишины. Тишины, в которой, подобно страху маленького ребёнка, просыпается ужас: вдруг сейчас, в следующую же секунду он схватит ее за руку? Распахнёт налившиеся кровью глаза? Исказиться, превратившись в немыслимую фигуру, олицетворяющую сплошной кошмар? Такое любимое лицо ей, родное — оно вдруг исказится во что-то демоническое? Она не ребёнок уже, и не место страху собственных мыслей в ее сознании — Хината поспешно отгоняет нашедшую мглу. — Я придумаю что-нибудь, Итачи-сенсей. — обращается она к мертвому телу, становится абсурдно от того, насколько ей неловко говорить с мертвецом. — Придумаю, — шепчет она, просто так, для себя, стягивая с отяжелевших белёсых конечностей ткань рубахи. Она не касается пальцами его кожи — холод его тела нагоняет страх. — Нужно бы воды… — она озирается по сторонам в попытке сообразить что-то, но ничего не приходит более путного, чем попросту нагреть купель. Любезно снабжаемое с былой регулярностью Кисаме водохранилище, небольшое, но емкое — как-никак придётся потратить последнюю воду, а после отправиться на поиски источника. «Нагато уже знает о том, что я жива, или он забросил думать об Итачи, разочаровавшись в его намерениях и узнав о его смерти?» — промелькнуло в голове. Хината замедлила шаг, чувствуя, как перекатывается вода в деревянном сосуде, обвитом ее руками. Такое рутинное действие… Мысли окунули ее в заботы былой жизни. Это заставило тень улыбки пройтись по треснутым губам. И отчего-то эфемерное тепло окутало ее сердце: я обязательно что-нибудь придумаю. Ведь есть печать, что связывает нас. А я жива, Итачи-сан… Не в восторге от растянутого удовольствия Хината умывает собственное лицо и руки с тщательностью, чтобы, как минимум, не запачкать тело учителя. Окутав горячащими чакрой ладонями маленький узкий водогрей, она кивнула самой себе, удостоверяясь, что купель наполнена, и вскоре будет нагрета. А пока она вымачивает в сырой холодной воде тряпку, и неторопливо стирает с тела Итачи остатки собственной крови. Как же рутинно выглядит это, и жутко в собственной обыденности. Она обтирает лицо и шею мертвого Итачи, стараясь не думать, что сердце в его груди остановилось. Возможно, навсегда. Негромкие шаги за неровной поверхностью стены и четкое ощущение знакомкой чакры — хорошо, что она сняла печать и позаботилась о том, как войти коноховцам. — Здесь все здорово разгромлено, — тихо подмечает Неджи, озираясь по сторонам и щурясь на изощренные печати, которыми покрыты темные своды. Он останавливается у входа в покои, где Хината аккуратно заканчивает с Итачи, уже привыкшая за этот срок к страшащему ощущению контакта с мертвецом. Постыдно признавать лишь одно: хрупкая надежда наивно тлеет внутри, даже немного согревая. Хината совсем не может не попробовать, она не имеет права не попробовать. Ведь если есть печать, которая их связывает… — Точно, — рассеяно замечает Хината, поднимаясь с пяток и озираясь по сторонам. Лишь сейчас она заметила, насколько здесь все переменилось: видимо, Итачи был не в лучшем расположении духа, когда покидал это место. Однако совсем не в его характере выказывать недовольство столь импульсивными методами, да ещё и срываться на окружающих вещах: кое-где стены были сколоты, словно бы здесь происходила настоящая битва. Хината почти уверена, что кроме Итачи здесь не было более никого — печать в сохранности подсвечена тусклой чакрой у свода над проходом. Бедные остатки его чакры. Все свитки также здесь. Свитки, которые ей предстоит перекопать, расшифровывая каждый, чтобы, добравшись до нужного, разработать обратную печать. Все это не более, чем хлипкий и абсурдный план. Но она не имеет права не попробовать. — Я спрошу? — тактично и равнодушно интересуется Неджи, на что Хината коротко кивает. — Как долго нам придётся здесь быть, чтобы… и вообще, что у тебя за план? Хината просто пожимает плечами, отгоняя стыд собственной несобранности. Все, что руководило ей — голые эмоции, о каком плане и сроках может идти речь? — Я хочу попробовать одну вещь, чтобы, возможно, передать чакру в его тело. Как в сосуд. Через печать. Но мне надо изучить эту печать… нюансы, при которых возможна транспортировка, — неуверенно поясняет Хината. — Но ты должна понимать… — Неджи хмурится, Хината не желает глядеть на него — явное неодобрение читается в каждом, даже малейшем его жесте. Его голос внезапно замолкает: Сакура робко вклинивается в диалог. — Теоретически, на нем нет физических увечий, от этого он не нуждается в реанимации каналов чакры — они попросту не повреждены. Я должна выявить то, как именно действует сообщающаяся печать, которой вы связаны. Ее план не абсурден, Неджи-кун, просто дай немного времени мне и ей. — Сакура… — Хината почти чувствует, как собственная надежда греет изнутри, возгораясь с некрепкой, но пылкой силой. Сакура смотрит уверенно, в первый раз настолько уверенно, и коротко кивает. — Займись свитками, Хината. Неджи поможет распознать печать. Наруто, мне понадобится твоя чакра. Много, — негромко вздыхает Сакура, вновь заручаясь храбростью, черпаемой из уверенности в собственных словах. Она почти не глядит на Хинату, ее взгляд намертво прикован к телу Итачи и Хината не может не углядеть в ее глазах почти детский страх. Но Харуно хмурит брови и едва заметно чуть нервно теребит застежку плаща, в следующий миг решительно сбрасывая его с плеч. — Позволь… — заминается она, когда ее рука нависает над плоской бледной грудью Итачи, и Хината поспешно кивает. Наруто, в хмуром молчании следует за напарницей, окидывая подозрительным взглядом Хинату. Она невольно вздыхает, сдерживая отвратное чувство вины за то, что втянула во все это людей, которые никаким образом этого не касаются. Стыд и вина, но невероятная благодарность Сакуре. Хината молча следит за тем, как она устраивается у футона, тихо отдавая отчёт Наруто о том, что ему делать. Коноховцы старательно заботятся о том, чтобы не причинить вред одному из опаснейших преступников потому, что Хината сочла нужным помочь ему. Не зная ничего ровным счетом о ней, об Итачи, они молча и сосредоточенно делают то, что могут, помогая. Разве Хината заслужила таких друзей? Друзей… — Разберитесь со свитками скорее, — тихо откликается Сакура, не оборачиваясь, смачивая руки в глиняной пиале с водой. — Не думаю, что меня хватит надолго. У нас есть около суток. — Идём, — отзывается Неджи, и Хината задерживает на губах приглушённое «спасибо».

***

Хината утомлённым взглядом окинула десяток свитков, вероятно, старинных и доселе используемых не менее сотни лет назад. Чересчур бережное обращение Итачи с документацией делала те, что были прежде прочитаны, неотличимыми от запечатанных узким кольцом. Ее окружали ещё свитки, разбросанные по полу вокруг, раскиданные у стен — что творилось в его покоях ей доселе не понятно, но, тем не менее, приходится лишь надеятся, что свиток с техникой не был уничтожен в целях того, чтобы обезопасить кого-либо от риска. По крайней мере, это не похоже на Итачи. Хината украдкой оглядывает фигуру Неджи: Ссутуленный над четверкой свернутых пергаментных бумаг, напряженно и не без раздражения растирающий висок, он почти не прилагает усилий, чтобы активировать додзюцу и, прищурившись, вычитать содержимое того или иного свитка. — Не могу понять, — бормочет он, вновь разворачивая свиток, очередной раз пытаясь разглядеть расписанный пергамент. — Давай я, — не выдерживает Хината, но встречается с глазами Неджи. Не поднимая головы, он глядит из-под нахмуренных бровей с раздражительной усталостью и что-то вроде: «не лезь», слишком утомленное. Хината поспешно обращается к своим свиткам, возобновляя то, чем занимается без устали уже который час. На самом деле, голод и физическая потребность во сне почти измучили не сознание — держаться приходилось из последних сил. Но они должны прочесать всю библиотеку, которая оказалось не маленькой — иного выхода у них нет. Кто-то один должен оставаться бодро перебирать пергамент. Хината вновь косится на брата. Во внешнем его виде нет ни капли усталости, периодически он отточенным машинальным движением расправляет плечи, по привычке усаживаясь на пятки нарочито-правильно, словно бы по привычке, которая вырабатывается с каждым отчетом о миссии. Хината помнит, как мать рассказывала ей, когда она была ребёнком — в клановые обязанности шиноби входит обязательный отчёт перед главой клана. После каждой миссии ты описываешь все до мельчайшей детали, дожидаясь выговора или одобрения. Отчего-то Неджи легко представить, сидящим на татами перед отцом, в окружении других шиноби, взрослых. Грязные и потрёпанные после миссии, как и сейчас — после их путешествия, — наверное, они едва борются с изнеможением, дожидаясь, пока последний отчитается. Настолько, видимо, шиноби деревни вырабатывают в себе выдержку — он вновь механически расправляет плечи и выпрямляется в спине сквозь ноющее напоминание об огромном недостатке комфорта, отводит от лица выбившиеся из прически и волнящиеся от влажности и сырого холода податливые тонкие пряди, напрягает глаза и щурится в печати, скрытые в свитках. Хината больше не может на это смотреть, не выдерживает: — Я могу нагреть офуро, — робко подаёт голос она. Неджи запоздало поднимает голову, вскидывая брови в вялом удивлении и слабо саркастично ухмыляется. В его взгляде, застланном усталостью, читается невеселая, но беззлобная насмешка. — Не утруждайтесь, Хината-сама. Ваш долг — перелопачивать свитки, а не выполнять обязанности прислуги. — Застряли здесь из-за меня, — сокрушенно констатирует Хината. — Уж что я точно должна — так это- —…работать, чтобы мы скорее могли отдохнуть, верно? Она глядит на Неджи, и в его глазах вымученное, выдрессированное спокойствие. Оно на грани с медитацией, это вынужденная мера для того, чтобы не поддаться слабости в потребностях собственного тела. Физические и эмоциональные ресурсы исчерпаны полностью — ну, что ещё остаётся? — Нет. Хината поднимается на ноги, прогибаясь в затёкшей спине. — Я узнаю, как дела у Сакуры. — Давай, — безразлично бросает Неджи, возвращаясь к занятию. Хината глядит ни то с сочувствием, ни то со злобой, обращённой к самой себе, и, наконец, скрывается в темноте коридора. Сакуру она находит сидящей подле Итачи, как и несколькими часами раннее — ее ладони не подсвечены тусклой чакрой, они просто безвольно опущены на его грудь. Отрешенно дергая указательным пальцем, Сакура глядит перед собой с дымкой задумчивости в глазах, вероятно, отдыхая. Хината негромко окликнула ее, на что Сакура моментально вскинула голову. В ее глазах внушающая доверие уверенность, но не так просто обмануть Хинату, когда она, буквально, чувствует изнеможение Сакуры. Ее чакра, разумеется, также на исходе. — Удалось найти свиток? — интересуется Харуно. — Все ещё в процессе, — вздыхает Хината. Сакура украдкой зевнула, утыкаясь в сгиб локтя. Усталый ее вид больших глаз, — Хината думала, что они созданы для улыбки, и только, надо же, — он разом делал непосильнее тяжесть собственной усталости. — Ты можешь отдохнуть, — тихо произносит Хината, обращаясь к Сакуре. Та смотрит с секунду, вяло и почти безжизненно, после чего, встрепенувшись, словно бы от напасти лёгкого полудрема, выпрямляется в спине и качает головой, обращённая в усердие, вновь переводя взгляд к Итачи. — Сакура, — зовёт Хината едва с неловкой нежностью в голосе, — правда, тебе нужно отдохнуть. Спасибо за то, что сделала. Разве без тебя получилось бы что-нибудь? Сакура поднимает растерянный взгляд на Хинату, встречаясь с вымученной слабой улыбкой на побледневших губах. Неосознанно или же просто дежурно, Сакура отвечает тем же. — Хочу, чтобы ты знала, что мне очень хочется помочь, — тихо произносит она. Отводит взгляд в сторону, бесцельно наблюдая за тлеющим огрызком восковой свечи в чугунном подсвечнике. — Это ради Саске-куна, верно? Сакура метнула взгляд на Хинату, мгновенно отводя глаза и тихо вздыхая. На худое плечо ложится тёплая ладонь. — Мне больно видеть, что он позволяет себе. Тем более, что это проецируется на тебя. С тем, что ты чувствуешь. — Не нужно, Хината, — шепчет Сакура, — так было всегда. Он всегда был… Импульсивным. Знаешь, сам себе на уме. Всегда было интересно, что… ну, что у него на душе? Но разве ребёнок может мыслить глубже? Я имею ввиду себя. Разве же я старалась понять его? — Старалась, и я уверена, — отчего-то серьезно говорит Хината. — Не оправдывай его отношение тем, что ты мало старалась. — Но теперь он вообще закрыт. Он все равно где-то близко, я знаю, но… — Но он понятия не имеет, что будет дальше, и слишком этого боится, — с мрачной в голосе тоской заключает Хината. — Я это просто знаю. Но все решится, когда Итачи придёт в себя. — Поэтому надо работать, — заручившись поддержкой, бодро начала Сакура, но Хината ловко перехватила ее руку, обращая на себя взгляд. — Отдохни. С утра продолжим. — Да, — в глазах Харуно гаснет огонёк вспыхнувшего секундой раннее энтузиазма, и она понуро сутулит плечи. — Да, ты права, Хината. Сакуре стоило бы отблагодарить Хинату, сказать что-то подбадривающее или даже замахнуться на воодушевляющее, но… но обе слишком устали для этого. После того, что произошло здесь, вероятно, немногим раннее, проход из привычных Хинате и от чего-то по-тяжелому родных покоев был тяжело отличим от пробоины в стене, ведущей в направлении тренировочного зала. — Наруто-кун давно уже уснул, — бросает Сакура напоследок, кивая на футон у противоположной стены. — Израсходовал всю чакру. — Я подежурю, — уверенно отзывается Хината, опускаясь у тела Итачи. Она возвращается к нему глазами, на губах задерживается тяжелый вздох. — Скажи, что-нибудь… можно предпринять? — Я… — Сакура замялась, отрешенно перебирая ткань накидки на худых плечах, как вдруг из-за спины ее окликает негромкий голос Неджи. — Нашёл, — он прочищает горло и продолжает: — Здесь неизвестная мне техника, какой-то шифр, я не могу прочитать его с помощью бьякугана. Не выходит. Не знаю… Хината? — он хмурится и тянет руку со сжатым в ней свитком к сестре. Едва боязливо и настороженно Хината перенимает пергамент, раскрывая перед их с Сакурой вспыхнувшими с жадным интересом глазами. После нескольких минут бессмысленного верчения свитка, Хината сдалась, сворачивая его обратно. — Не знаю… Но уже хорошо, что мы нашли нужное. — Надо подкопить чакру, потом может что-то получится, — ободряюще и слабо улыбается Сакура. — Устройся в соседних покоях. Футон и ночная рубаха там есть. Не знаю, насколько уютно тебе будет, но это все, что я могу предоставить, — Хината неловко и криво улыбается, когда Сакура ее благодарит и исчезает в следующую минуту. Хината оборачивается через плечо, бросая взгляд на Итачи, бледного в беспокойном суетливом свечении единственной зажженной свечи. «Мы уже ближе… к тебе»

***

— Мы, выходит, тоже имеем полное право отдохнуть, — констатирует Неджи, наконец, поднимая взгляд на сестру. Хината сочувственно кивает с явным энтузиазмом скорее освободиться от грязной одежды и улечься спать. Однако, в голову вонзилась следующая мысль: где им устроиться? Наруто довольствовался походными принадлежностями для создания минимального комфорта, футон Хинаты занят провалившейся в сон за стеной Сакурой, футон, который всегда был свёрнут в оружейной на «всякий случай» — делить его с Неджи не представлялось возможным. Слишком уж… личное. Условия жизни шиноби вынуждали его и не на такое, Хината могла бы поспорить, что и она готова была бы наплевать на все ради глубокого забытья сна, но на комфорт потрудившегося в полную силу Неджи она не наплюет. Он действительно должен отдохнуть. — Идём, здесь есть ещё футон. Когда Неджи остановился перед свернутым прослоенным упругим матрасом, одиноко прислонившимся к стене, он лишь фыркнул, покосившись на Хинату. — Что за геройство, Хината-сама? Разбирайте и укладывайтесь. Не надо недооценивать навык шиноби моего уровня к приспособлению. — По-моему, погеройствовать решил ты, — с толикой укора вздыхает Хината, взявшись за футон. — Считай, что это приказ члена главной ветви клана. — Вот как? Пускаете в ход клановые иерархии, Хината-сама? Хината хмыкает и через плечо глядит на Неджи, но отводит взгляд, когда встречается с ссутуленной натренированной спиной — Неджи неторопливо и старательно стягивает с себя одежды, не поддающиеся развязыванию многочисленных креплений. Наконец, когда он выпрямляется, и спутанные волосы ложатся вдоль позвонков, он усаживается на грунт, сгибаясь над сандалиями. — Главной ветви, значит? — невозмутимо переспрашивает Неджи, но Хината ловит в сверкнувших при свете единственного факела над входом глазах искорку вызывающего раздражения. — Вспомнили о своей принадлежности? — Просто хочу, чтобы ты отдохнул. Хината бросает валик на матрац, обращая взгляд к брату. Неджи припирает ладонью подбородок и вяло следит за Хинатой, не подумывая сдвигаться с места. Медитативно перебирая грязные, вобравшие в себя пот и пыль ленты, доселе перетягивающие его предплечья, он, не глядя, сматывает их в неаккуратный клубок. — Выдалась минута спросить то, что меня волнует, или мне ждать дальше, Хината-сама? Несложно понять было то, что Неджи под маской сарказма, не особо стараясь, скрывает накипевшую злость. Он жизнью рисковал, теперь вроде заслуживает объяснений. Но Хината непреклонно отодвигает его провокации на задний план. — Укладывайся. Я нагрею офуро Сакуре, вода ещё осталась. — Сакура уснула мертвым сном, — не отводя взгляда, констатирует Неджи. Он поднимается на ноги и разминает перетянутые эластичными лентами стопы, такими же грязными и давно утратившими белизну исходной ткани. — Не надо недооценивать меня, Хината-сама. Если вам вдруг кажется, что я закрою глаза на ваши действия, которые, так или иначе, могут принести деревне или клану вред, вы ошибаетесь. — Неджи, — Хината выдыхает устало, обращая запавшие в темных кругах глаза к брату. — Посмотри на меня. Я грязная, от меня пахнет пылью и кровью, я почти не вижу, потому что мои глаза слипаются и мне, вашими стараниями с Саске, тяжело даётся каждый вдох. Я здесь, и я спасаю сенсея Итачи, который когда-то спас меня. Он сохранил тебе жизнь столько раз, но по собственной воле никогда бы меня не отпустил в Коноху, если бы этого только не захотела я. Такие были обстоятельства — так я и попала в деревню. Он который раз сохранил мне жизнь. А я делаю все, чтобы не терять надежды. Во мне его чакра, я — сосуд, целиком и полностью. Я могла бы убить Учиху, могла бы, при желании, убить тебя, убить Наруто и Сакуру, неужели ты думаешь, что в моей голове могло бы возникнуть такое желание, Неджи-кун? Неужели тебе совершенно не даются логические выводы о людях? Удивленный конечным заявлением, Неджи вскидывает брови и вновь глядит на Хинату. — Я разобрала твой футон, чтобы ты отдохнул. — И по утру дальше принялся за работу, верно? — продолжает он, вливаясь в ее реплику. Хината замолкает. Лишь молча следит за тем, как Неджи разматывает ленты, проходясь рукой по покрасневшим отёкшим от долгого бега икрам. — Не знаю, пожалею ли я о сказанном, но я скажу. Ты ведь используешь меня, верно? Хината тихо хмыкает. — Я не просила тебя за мной идти, ты забыл? Теперь уже теряется Неджи. Все с тем же неприкрытым раздражением перематывает грязные ленты и не глядит на сестру, устроившись на холодном грунте. — Я не могу понять тебя, то ты заботишься, говоришь, как нужна, то обвиняешь меня в корысти, будто бы я ищу выгоду. Неджи-кун, почему ты не можешь просто верить? — Просто верить? — хмыкает Неджи. — Я доверился тебе, теперь я здесь. Я не жалею о том, что помогаю, я и буду помогать, Хината-сама, это мой прямой долг как члена побочной ветви, — выделяет он. — Это факт, он определяет тебя в иерархии клана, но не как человека, почему ты так обижен на то, что я упомянула? — хмурится Хината, на что Неджи взрывается почти мгновенно, словно бы только этого он и ждал. — Ты действительно далека от всего этого, никогда тебе не понять, никогда — ты в этом не росла. Это для тебя это «просто иерархия». Тебе нужно было родиться не в главной ветви, чтобы— — Особо помогло мне в жизни то, к какой семье меня относят в клане Хьюга? Все, что я получила от этого — взрослые и старики обращались ко мне на «вы», собственный отец не относился с донельзя обыкновенной родительской любовью, младшая сестра росла в прививаемом ей соперничестве, а единственный друг — мой старший брат, — он ненавидел меня, а я даже не понимала, почему. Это мне дал титул «принцесса клана». Неджи встречается со взглядом Хинаты, и она глядит на него по-прежнему невозмутимо. Немая злоба перекатывается на глубине ее хмурого взгляда, но отрешенность — дорогого ей стоящее удовольствие, — она кажется непроницаемой. — Стоит ли это возможности управлять кланом на посту главы, Неджи-кун, скажи? — Да. Цель оправдывает средства. И жертвы. И в его тоне стальной холод — Хината подавила неприятное ощущение от того, насколько Неджи в воинственной непреклонности схож с отцом. — За этот титул я бы отдал многое. Но я пошёл за тобой. — Не хочу показаться высокомерной, Нии-сан, но каким образом то, что ты пошёл за мной сюда и заявился нукенином в деревне, повлияло на то, что ты — член побочной ветви? — Побочной ветви?! Вот и все твоё отношение! — внезапно прогремел Неджи, и Хината едва вздрогнула от неожиданной громкости его хриплого низкого голоса, доселе уставшего. — Твоё отношение, ваше, прошу прощения, Хината-сама! Для тебя это — ерунда, ерунда то, что клан важен для меня. Безответственная, тебе глубоко наплевать на дела собственной семьи, огромной и важной части деревни — тебе наплевать на мою мечту, на мою цель, к которой я шёл! Побочная ветвь определяет каждого, каждому предначертает судьбу. Каждому из нас, отличных от тебя и твоего отца. Но я был в силах изменить ее. Стать главой клана. Твой отец дал бы мне эту возможность, если бы не ты. — Если бы не я?! Если же мое появление так подкосило твой профессиональный рост, зачем ты спас меня, Неджи?! — не выдержала Хината, поднимаясь на ноги вслед за братом. — Дело не в твоём появлении. Дело в том, что я отправился за тобой сюда, а мог бы и дальше быть прилежным шиноби, я бы выслуживался — как это низко, я знаю, но я бы делал все, чтобы стать главой клана, лучшей главой, чем твой отец, я бы продолжил мечту отца, обреченную в ключе его судьбы на провал, своего отца! Я бы управлял кланом так, как не делал этого никто до меня. Если бы я не ушёл за тобой, то у меня не было бы проблем, мне бы оставалось ждать ничтожные десять лет. Хиаши доверял мне. Самое дорогое. Клан и… — Доверял, я не сомневаюсь, но- Но Неджи быстро осек Хинату, сделавшую неловкую попытку ни то успокоить, ни то усмирить. — Доверял, — повторяет он, глядя в глаза, настолько прямо и твёрдо, насколько возможно, — доверил бы мне пост, доверил бы мне звание главы клана, доверил бы мне дочь, и я бы стал членом главной ветви. Исключение из всех правил — я, его племянник, старающийся всю жизнь на благо клана, он это знал. Он условился, что сделает меня членом главной ветви. По ее совершеннолетию выдаст за меня Ханаби, и- Неджи осекся. Или заметив, насколько беспомощно и быстро бегают зрачки Хинаты в полных слез глазах, или осознав, что наговорил он ей и в каком контексте. В этот момент судорожный вдох застыл на ее губах, когда навсегда в ее голове, сердце и душа глубокую трещину дала призма, сквозь которую она смотрела на брата. Сильный, ответственный, преданный клану и семье, несправедливо обиженный судьбой — все это двигало ей, когда он тратила последние силы на то, чтобы избавить от проклятой печати человека, который минутами раннее намеревался задушить ее насмерть. Неджи, в чьих глазах была такая болезненная привязанность, в чьих словах была искренность, сродни которой Хината бы не сыскала ничего, в чьей жизни была горькая трагичность — все это то, каким Неджи был в ее сердце. Намеревающийся лишить Ханаби глубокого чувства любви и семейного счастья, видя в ней достижение цели. Намеревающийся использовать ее родную сестру. Ханаби. Ее отец, решивший все за ребёнка, которому чужды переживания о клане. Ребёнка, который родился, чтобы жить свою жизнь, а не быть лишь удобным политическим ходом для клана. Ребёнка, которого лишили судьбы, предначертав все. Ее родную Ханаби. Любая цель оправдывает средства? Даже если цель благородна? Даже если средство — чья-то жизнь? — Ты… — сорвалось с губ Хинаты, она не узнала дрогнувший в тонком придыхании собственный голос, когда ее лицо окатили крупные струи слез. — Ханаби… использовать Ханаби, чтобы… Неджи…? Не веря собственным ушам, хотя его голос все ещё стойко стоял в ее голове — Хината не смогла удержаться от размашистой пощечины. Слабым кривым ударом она приложилась ладонью к его щеке, несильно и немощно, отчаянно глотая слёзы. Неджи не сдвинулся с места, инстинктивно сморгнув в секунду глухого хлопка. — Ханаби, мою сестру, использовать, да? Отец тебе это предложил? — Хината тихо всхлипнула. Хината тихо всхлипнула, беспомощно и постыдно разрыдавшись на его глазах, под взглядом, одержимым яростью и злостью на глупую младшую сестру. Что-то в тихом всхлипе, ее глухом бессильном плаче в секунду проняло его — Неджи отшатнулся от ее ладони, словно бы она приложила к его щеке раскаленное железо. Ему понадобилась секунда до того момента, как собственное сердце стиснуло где-то глубоко внутри. «Я не такой» — хотелось крикнуть в самое лицо, но Неджи лишь подавляет сбитый выдох: такой. Именно такой. Тот, кто он есть — Неджи Хьюга, готовый сделать все ради собственной цели. Разболелось и сжалось внутри почти мгновенно, когда он перехватил ладонь Хинаты. Распахнутыми от ужаса глазами она отдернула руку, обращая к нему взгляд, полный бессильной, но яркой ненависти в ее чистейшем виде. — Отец согласился на это, да? Отдать за тебя его родную дочь, чтобы ты стал главой клана? — Это на благо вашей семье, всему клану, Хината, он знает, что я- — Замолчи, — одними губами произносит она, все ещё вздрагивая от тихой истерики. — Хината, я… — Замолчи, — шепчет она, Отец, значит, посчитал правильным лишить выбора родную дочь. К сожалению, Хината испытала на себе горечь потери любимого человека, чтобы в полной мере осознавать, что ждёт Ханаби по ее восемнадцатилетнию — брак по принуждению. Тонкая политическая манипуляция. У кого-то есть возможность, но нет времени. У кого-то есть время. Но нет возможности. Отчего так должно быть в мире? — Какая… уродливая жизнь, — слетело с губ Хинаты прежде, чем она сорвалась с места. — Послушай, — Неджи ухватил ее за запястье, едва радуясь, что она не вырвалась сразу же. Он впервые перед ней мнётся, словно бы тогда, когда он в первый раз увидел ее полумертвое тело, впервые он готов закричать от бессилия, от того, что ему попросту нечего сделать. — Хината, не уходи, просто послушай… — А меня ты спас для того, чтобы твоё правление наступило лет на пять быстрее, да? Неджи оторопел от пронзительного взгляда глаз напротив. Густо разливающаяся в них боль за несправедливость, ослепляющая пелена обиды — все это скрылось через секунду, когда Хината стремительно покинула покои. Подле Неджи стыл погаснувший огарок.