to the one that you love(d)

Сакура отнимает руки, твёрдо сжимающие кунай. Он словно бы прирос к ее руке намертво, приклеился — она глядит на него пусто и не может опустить в полупрозрачный раствор для дезинфекции. Глядит пустым взглядом на металл окровавленного лезвия, который искажает отражение ее лица. И совсем не может глядеть на Саске. — Ты молодец, — роняет Хината. Сакура, все же, поворачивает к ней лицо, не силясь стереть липкую испарину на лбу. Она отнимает от лица пропитанную влажную марлевую повязку и вымученно улыбается подруге. И только тогда силится перевести взгляд на Саске. На его лице красуется свежая и почти переставшая кровоточить рана — она продолжает разрез правого глаза, из которого некоторым количеством времени раннее был изъят белок. Теперь на его месте глаз, доселе ему не принадлежащий — глаз Итачи. Потому как оставлять Саске вот так вот, изуродованного ассиметричной выбоиной под правой бровью — недопустимо, неправильно, Сакуры не будет рядом, попади в открытую полость инфекция, — это попросту опасно, в конце концов. Сакура не сразу понимает, что ее зубы стиснуты до боли в челюсти, и становится весомо легче, когда она расслабляется, расслабляется полностью, обмякает на полу, тяжело роняя голову на бок и тараня взглядом мрачную пустоту, удаляющуюся вдоль высоких сводов к потолку. — Знаешь, — Хината тихо подаёт голос, — почти получается. Нужно время, чтобы прижился, ещё нужно больше чакры, но… я пока справляюсь, Сакура. Харуно приподнимается на локтях и глядит на Хинату. Лежащая третьей в ряду бездвижных тел, она отрешенно и с умиротворенным спокойствием глядит на куноичи. Подсвеченное ее лицо бледным светом чакры, кожа, полупрозрачная и пропускающая холодное свечение — Сакура смотрит на это и старается не вспоминать, какой путь они уже прошли. «Во что превратилась моя жизнь за последние десять дней?», — пролетает в голове. «Как страшно жить» Ее ладонь ведёт по плоскому торсу Саске. Прохладная и едва влажная от пота кожа под разгоряченным пальцами Сакуры необычным ощущением — тело Саске, его жизнь, — это все в ее руках. Она возвращается ладонью к его лицу, ощутив, что мизера отдыха ей хватило, чтобы накопить хотя бы малейший ресурс, и упорно продолжает залечивать шрам у его глаза. — Хината… Сакура почти с опаской отнимает ладонь от лица Саске, переводя взгляд на Хьюга. — С ним что-то… у него началась лихорадка, это ненормальная реакция. На лице Хинаты в момент проявляется залом между бровей, она хмурится и глядит на Сакуру, поджимая бледные губы. — Выяви причину. — Не знаю, температура упала, — бормочет Сакура, принявшись суетиться и бегать подушечками пальцев по запястью Учихи, нащупывая пульс. — Пульс есть, как и был, он редкий, но он такой горячий, его кожа… — Не паникуй и просто попробуй что-то сделать с этим, — шёпотом выдыхает Хината, вновь откидываясь на футон. — Я слаба, чтобы помочь тебе. У Итачи дела в порядке, держу в курсе, если он и дальше будет принимать мою чакру, что уже хорошо, я поднимусь и помогу. — Нет, — внезапно отрезает Сакура, закусывая губу и устремляя сосредоточенный взгляд в лицо Саске. — Я справлюсь с этим сама. Продолжай транспортировку. Саске, ну почему вечно… вечно что-то идёт не так? Сакура с усилием воли отодвинула на задний план приступ нарастающей в груди паники, непременно бы перетекшую в глухую бесслёзную истерику. Ну уж нет. Чувства чувствами — сейчас она медик. Она не позволит ему просто потеряться. Сакура мягко накрывает ладонью разгоряченный лоб Учихи, невесомо обводя большим пальцем линию роста волос. — Наруто и Неджи так удивятся, когда придут, а мы уже закончили, — чуть улыбается Хината, старательно выводя из состояния Сакуры тревожные мотивы и обособленность в собственной зарождающейся панике. — Наруто-кун будет ворчать, когда узнает, что мы отправили их в абсолютно бесполезное путешествие. На губах Сакуры неожиданно расцветает самая тёплая улыбка. Отчего-то мысли о Наруто, таком ей родном, на самом деле, о ее лучшем друге греют душу. Скоро, совсем скоро… пусть и ненадолго, возможно, но они вновь почувствуют себя командой номер семь. Хотя бы на момент недолгого пребывания Саске в их компании. Может быть, им и удастся на миг ощутить ту беззаботность, которая хотя бы на чуть-чуть заставит их позабыть о вечной суматохе, творящейся с ними все это время.

***

— Смею извиниться, господи педант, но нам уже пора выходить, датте байо, — завершая очередной оклик напарника явно раздражённым повышением тона, рявкает Наруто. Его взгляд прикован к фигуре Неджи, который беспечно и до бешенства спокойно сидит у треснувшего зеркала в прогнившей деревянной раме. — Так непривычно, — тихо произносит он, в упор игнорируя дымящуюся от злобы голову Узумаки и ведя большим пальцем по джуину на коже. На посмуглевшем под ярким солнцем лице контрастно выделяется бледная полоса кожи, доселе закрытая тканью протектора. По лбу уже почти бесцветным отпечатком стелется узкая линия проклятой печати клана. — Налюбуешься ещё, ну, Сакура-чан ждёт и твоя сестра, безответственная ты бошка, те байо! Неджи коротко хмыкает, и, смирившись с тем, что прикрыть полоску джуина ему нечем, поднимается с пяток. Едва боязливо примеряясь в собственные ненавистные сандалии, он удивляется с огромным для себя облегчением — мазь девчонки вполне себе подействовала, больше не должно доставлять дискомфорт. Тем более, каждый знает — путь обратно всегда короче. Неджи и сам не мог себе объяснить этого толком, скептически относился к этому, когда так впервые высказался Гай, а потом талдычил Ли, но удивительно-приятно было отправляться, наконец, прочь из маленького городка. Удивительно легко было шагать по скудной поросли пожелтевшей и крошащейся под стопами травы, ощущать прохладный ветер в спину и кутаться в дорожный пыльник. Как мало нужно было для того, чтобы вновь ощутить себя живым — отдохнуть и оправиться. Сегодня действительно легче. — Та простушка ещё долго сидела с тобой, я слышал, вы всю ночь бубнили, — ворчит Наруто, поспевая за Неджи. Голодный, он был чернее самой тучи, хмуря лоб и топая по шелестящей сухой траве. — Всю ночь не давали мне спать, те байо! — Она просто помогла мне, — беспечно отзывается Неджи. Она действительно невероятно помогла, даже более — если бы не ее милосердие, вряд ли бы они управились с покупкой и уже шагали в сторону убежища, где их ждут. — Она и тебе помогла, накормила, а потом даже не взяла денег. — Потому что ты пьяный был, — буркнул Наруто, выпинывая с тропы булыжник, — полез драться, а потом неси тебя до комнаты, вот уж от кого, а от тебя… и такое!!! — Только попробуй, ты… только пусть хоть кто-то узнаёт, хоть одному растреплешь — останешься без языка, ясно?! — рявкает Неджи, налетев на Узумаки. — Вот уж Хината удивится тому, какого жару-пару даёт ее идеальный братишка, датте байо! — настроение Наруто подлетело настолько моментально, что Неджи даже не успел среагировать, когда Узумаки припустился по дороге, — вот уж обрадуется, что у неё братик — по крестьянски замахивает, да ещё и не одну! Как рабочий, датте байо, как последний гуляка! — Придурок, — шипит в след Неджи, честно говоря, не особо острую питая злобу к беспечному товарищу — пусть развлекается. И так, наверное, вымотался. Голодный и грязный, но прилично выспавшийся и полный сил — Наруто выглядел действительно свежим. Это радовало не менее, чем успокаивало. Но желание опуститься в обволакивающий пар душистой купели, смыть с себя соль собственного пота, пыль и грязь, кровь с пунктира царапин от колкой высокой травы — оно действительно становилось навязчивее с каждой минутой. Ощущение, мимолетное и невесомое, — комфорт, оставшийся в помнящей изгибы невероятно-мягкого матраса спине, — вот, пожалуй, что дополняло мечту для полного счастья. Неджи невесомо ступал по шуршащей пожелтевшей траве, не особо отвлекаясь на звуки вокруг — как-то привычно и рутинно под ноги, так, возможно, даже более увлекательно. Погрузиться в собственные мысли и не отвлекаться на внешние раздражители. Хотя, какие они могут быть здесь? Им предстоит путь по проселочной дороге, километр, а то и меньше через лес, и они на месте! Бьякуган без особого труда угадывает пролесок подле пещеры, в которой сейчас и Учихи, и Сакура с Хинатой. Осталось, в принципе, не так уж и много, потому как постепенно окружение меняет хвойная поросль. — Неджи? Хьюга вздергивает голову, едва успевая остановиться перед вкопанным Наруто, хмуро и с подозрением разглядывающего землю под ногами. — Ты замечал, что здесь слишком странная почва? — Откуда в тебе подозрительность? Неджи хмыкает, опускается коленками на грунт и ведёт пальцем по влажному комковатому покрову. — Она попросту сырая, Наруто. Ступай спокойнее — быстрее придём. — От неё… жжется? — недовольно ведёт Наруто, старательно растирая голень. — Говорили тебе про ленты. Покажи, обжегся, что ли? Неджи хмурится, на касание по покрасневшей коже щиколотки Наруто почти шипит, коротко чертыхаясь. Неджи невольно косится на собственные оголенные участки стопы в сандалии. — Это странно, может, цикута, но не похоже на царапины. Подзагрузившись, Неджи невольно напрягся, ощущая, как под действием адреналина в крови разгоняется циркуляция чакры, и по вискам проступают жилы. — Аккуратнее! Одновременно и едва синхронно, оба шиноби отскочили по разным сторонам. Неджи вздернул голову, устремив взгляд на место, где красуется аккуратный кунай. На месте, где влажная земля ещё хранит следы их стоп. Кому могло вообще понадобиться следить за ними, тем более атаковать?! Бандиты? — Шиноби? — одними губами спрашивает Наруто, кивком указывая на кунай. Неджи не отвечает, отворачивается и поджимает губы, напряжённо выжидая действия. В следующий момент кунай проносится аккурат в миллиметре от лица. Неджи замирает, вытягивается в спине и бегло оценивает обстановку, сощурив глаза. — Лучшим вариантом будет сдаться просто так, шиноби конохи. Негромкая фраза доносится до обоих одновременно, и Наруто моментально взмахивает руками. Неджи не успевает среагировать, как более десятка теневых клонов сыпется на землю с бодрыми возгласами в духе Узумаки, ускоряясь к месту, где из земли одиноко торчит рукоять куная. — Сдаться?! Ты знаешь, кто- Наруто осекается. Наруто впервые осекается раньше, чем успевает применить технику. Каждый из его клонов, буквально, застывает на месте, остекленело переглядываясь и обращая почти жалобный и бездумный взор на их же создателя. Глаза Неджи распахиваются в неконтролируемом страхе: каждый из клонов медленно покрывается россыпью алеющих пятен по всему телу. — Почему они не исчезают, датте байо?! — хрипло голосит Наруто откуда-то сверху. — Они ведь поражены… — Все, что вы используете, будет использовано против вас же самих, неумехи, — летит насмешка из прикрытия, которое никак не удаётся выявить даже при помощи бьякугана. Чакра, чакра… должна быть видна чакра. Концентрируйся, Неджи. Но вокруг лишь хвойная поросль и сухая выцветшая трава, грунт и серое утреннее небо. Бегло оценив ситуацию, Неджи вскакивает на ветвь толще предыдущей, с подобранной готовностью вглядываясь в густоту острой зелени. — Выходи. Я знаю, ты там. — Бьякуган не может различить шиноби без чакры, ни так ли? — Шиноби без чакры — это… Неджи осекся, в миг выветрилось надменное высокомерие в собственной уверенности, верно сменяясь остолбенением. На поляне появилась фигура. Та же хрупкая фигура, фигура девушки, что вчера любезно подносила им блюда, что беседовала с ним перед сном, и это невозможно, невозможно, такого… не могло быть. Неджи не мог так просто позволить себя выследить. Он не мог так просто опозорить самого себя, беспечно обращаясь со шпионом, только вот зачем они ей, если они действительно — цель? — Это же та официантка, датте байо! — воскликнул Наруто, сдвигая на лоб брови и группируя тело. — Не смей двигаться! — Что тебе нужно? — настороженно задал вопрос Хьюга, жестом заставляя Наруто замереть и не торопиться с открытой атакой. — Мы ничего не сможем дать тебе кроме того, как покажем, кто вы и где ваше место, и какая грязь — шпионить и атаковать со спины. Худые плечи вздрогнули, вздрогнули на них легкие колечки кудрей, когда простушка сдержанно и глухо засмеялась. — Она может быть заложницей, Неджи, — опасливо предположил Наруто полушепотом, Неджи расслышал, лишь сильнее стискивая челюсти в переполняющем напряжении. — Нет, вы не нужны нам, — просто отвечает она, обводя узкими ладонями поле, на котором застывшими фигурами столбенели клоны. — И я не шиноби, я не врала, Неджи-сан. Я лишь специалист, который прекрасно знает законы химии. Я не обладаю чакрой. Но я невероятно быстро обучаюсь, — она ухмыляется, пряча глаза под полупрозрачными веками. В ее руках ловко крутится печать, складываясь пальцами скорее, чем улавливает движения бьякуган Неджи, пока перед ними не появляется столб вспыхнувшей густой парообразной субстанции. — Назад! Неджи и Наруто отскакивают, куда падает взгляд, ускоряя путь в нужном направлении. Какой-то километр, им оставался какой-то километр, чтобы добраться без проблем… черт подери. — Вам никуда не скрыться от меня. Поэтому просто ждите. Неджи и Наруто синхронно оборачиваются на крик. Застыв в исступлении, Неджи немо разомкнул губы, уставив остекленевший в потустороннем ужасе взгляд в столб дыма, взмывший в самые облака. — Инугами-сама, — сквозь завывание поднявшегося ледяного ветра слышится сдавленный крик из эпицентра торнадоподобного облака. — Выполни данное Пейну-сама клятву и приведи меня к шарингану Итачи и девчонке с геномом бьякугана! Сложив руки в крепкий крест перед собственным лицом и с усилием сопротивляясь сшибающей с ног волне ледяного урагана, Неджи направлял все силы на то, чтобы сообразить, что ему делать теперь. Как быть, как сразиться, как победить? — Мои теневые клоны! — в необъятном страхе вскрикивает Наруто, сопротивляясь ветру, из которого расползались плоды его собственной техники. Глаза Неджи распахнулись, когда перед его лицом восстала фигура, лишь отдаленно напоминающая Наруто и его клона: перед ним был не человек. — Спасибо за то, что поделились чакрой, именно она нужна была мне для осуществления призыва, — прогремело где-то над головой, но если бы Неджи отвлёкся, он непременно погиб бы — в следующий момент на него бросилось мрачное и переливающееся в неясные очертания формы существо, брызгая густой вязкой жидкостью из раскрывшейся пасти. Двумя тяжелыми конечностями уперевшись в грудь, ему не составило труда свалить с ног обороняющегося со всех сил Неджи, клацнув мощными челюстями перед его лицом. Существо замерло. Неджи успел заметить, как за спиной призванного возник Узумаки, вонзивший в спину бывшего клона светящийся шар высвободившейся чакры. Тяжело дыша, он держался за собственное запястье, разодранные ткани, покрывшиеся ошмётками своей же кожи, кровили и плавились под действием субстанции, медленно вытекающей из погибшего от руки Узумаки существа. — Что это, датте… байо… — выдавил он, не силясь опустить взгляд на собственную руку. — Не касайся их, — сбито выдыхает Неджи, подскакивая на ноги. Он приникает ладонями к груди, тут же отдергивая и зашипев от разлившейся в секунду под кожей тягучей и густой, насыщенной и мучительной боли. — Это яд, кислота, отрава, мне неясно. Мы должны справиться с ними, не вступая в ближний бой. Неджи бегло оценивает ситуацию, озираясь по сторонам: густой и застилающий глаза туман окутывал тело и не давал разглядеть далее, чем на метр. — Держись рядом, хорошо? — предупреждает он Наруто, прежде, чем отклонить атаку возникнувшего из тумана существа, из чьей пасти сочилась зловонная субстанция, напоминающая чересчур густое испарение. Дела плачевны. Неджи бегло оглядел ладони, медленно начавшие видоизменяться в истерзанные кровавыми ошмётками плавящейся кожи конечности, стараясь унять крупную дрожь в болевом шоке. Восемь триграмм. Шестьдесят четыре ладони. Если от них, конечно, что-то осталось теперь, но Неджи плевать, ему плевать абсолютно — он любой ценой защитит сестру, защитит этого ненавистного Учиху, защитит Наруто и Сакуру, защитит собственное имя, пусть ценой жизни — он будет сражаться, никто, кроме него, не виноват. Никто не тянул его за язык. Никто не заставлял выпивать. Никто не ввязывал его в неприятности, в которые он втянул их с Наруто сам. Лишь из-за него на волоске только подаренная Хинате жизнь, на волоске жизнь его друзей, его собственная — тоже, но на это уже становится наплевать, поскольку глаза режет острыми и кипящими испарениями хитровыдуманной кислотной отравы, ладони не ощущаются, механически выполняя удары, отточенные, правильные, меткие, стирая внешние ткани почти до нетвердых жилистых алеющих полос. Шестьдесят четыре удара. Шестьдесят четвёртый, последний — Неджи касается обжигающе-мягкой плоти переливающейся субстанцией твари, избавляясь от неё и остекленело, устало и едва воинственно наблюдая за тем, как она растворяется густой едкой и режущей дымкой. Уничтожая ее, он высвобождает нечто более пагубное. — Что оно испаряет, те байо?! — Наруто сталкивается с Неджи затылком, отскакивая к напарнику и заряжая расенган, поспешно избавляясь от клона и ударяя по нападающей на него твари. — Я не знаю, — сбито выдыхает Неджи, возобновляя ряд нескончаемых атак против следующего противника, — но я надеюсь, что ты не касался этого. Наруто, сколько их ещё?! — не выдерживает Неджи. Сколько ещё их может быть, отчего их словно бы нескончаемое количество, осыпающееся на шиноби конохи густой пеленой яда? — Их достаточно, чтобы убить вас при неподчинении. Уничтожая их, вы обрекаете себя на более мучительную смерть, ведь ни один из вас не желает погибнуть от удушья? Ее голос изменился, перетекая в потусторонний и жуткий холод, окутывающий по разодранным предплечьям. Наруто, кажется, прилагает последние усилия, чтобы отпрыгнуть выше, где не такой густой концентрат высвободившегося яда. Неустанно и широко растирая глаза, он обращает лицо к Неджи, присоединившемуся к нему: — Что будем делать? — коротко интересуется он, параллельно бегло оценивая ситуацию. Его взгляд скользит с покрытой густыми испарениями земли по рукам Неджи, и глаза неконтролируемо распахиваются. — Что с твоими руками? — Я думаю, что это действие яда, — Неджи прерывисто дышит, изо всех сил стараясь уровнять сердцебиение и справиться с удушающим накрывшим чувством обострившейся боли. Он бросает брезгливый взгляд на собственные ладони. Прежде, чем он понимает, что с них течёт не вязкая неизведанная субстанция, а собственная кожа плавится под колючим паром, до него доходит обжигающим льдом по затылку: нет, они не справятся. — Наруто, — Неджи порывается к Узумаки, когда их почти настигает очередная тварь, — быстро отправляйся в коноху. — Послушай, тебе будет лучше бежать туда за помощью, в беде твои руки, да и видишь путь тоже ты, Неджи, я- — Я знаю, что ты спрашивается, — Неджи бегает острым и напряженным взглядом по лицу Узумаки, стараясь игнорировать отчаяние на лице приятеля, — но я должен любой ценой защитить ее. Их. Я могу пожертвовать собой, а тобой… не прощу себе. Я — беглец, меня даже не станут слушать, схватят и отправят на допрос. Иди. Беги, я задержу их. Наруто срывается с места, останавливаясь лишь на границе с моментом, когда в глазах проясняется от удушающего покрова густой пелены. Он мельком оборачивается на Неджи, подавляя болезненные ощущения где-то в груди, наблюдая за тем, как окровавленные ладони со скоростью света осыпают ударами возникшее существо. «Я не подведу, только держись, приятель. Неджи, нужно выстоять это, Неджи, те байо»