to the one that you love(d)

Внезапный глухой звук заставил Сакуру вздрогнуть. В этот момент она осознала, что и вовсе не спала — что-то между сном и пребыванием в туманном сознании. Это выматывало больше, чем расслабляло, а сейчас, когда каждая мышца в тела напряглась, сознание насторожилось, смысла и желания витать в путающихся мыслях не было. Тогда Куноичи прислушалась. Может, Хината вернулась? Или Неджи с Наруто. Или вместе. А вдруг разминулись? Или Итачи поднялся. Может, Саске очнулся?.. Гадать пришлось бы долго, если бы в ногах совсем не было сил встать, но Сакура пересилила сонливую слабость и поднялась. В следующую секунду раскатило оглушительным громом. А потом зазвенела тишина. Пронзительно и тонко. Назойливо, навязчиво, этот звон стискивал виски и гудел в горле. Удар. Сакура не сразу поняла, что ее отбросило спиной в пробоину, находившуюся в стене. Когда тело начало поддаваться коротким и инстинктивным движениям, Сакура сделала неловкую попытку подняться на колени, продирая зудящие глаза, забившиеся пылью от произошедшего взрыва. В следующую секунду она осознала, что находится в глубоком мраке, и не может даже понять, что именно окружает ее и заслоняет свет. — Сакура-сан? Харуно вскинула голову на торопливый негромкий оклик. После чего поняла, что она находится под завалом, где ее явно удачно не продавило глыбой. Общими усилиями камень над головой был сдвинут в сторону, после чего Сакура сощурилась в появившееся очертание лица Итачи. Во мраке комнаты, где погасло освещение лучины, оно было поразительно похоже на лицо Саске. Потому как не было видно жутких отпечатков вселенской усталости и нездорового взросления на нем, Итачи казался ей гораздо привычнее, чем тогда, когда она боязливо разглядывала мертвецки-бледное исхудалое лицо. Ее руку крепко перехватила его ладонь, помогая выбраться наверх. — Что произошло? — Сакура метнула взгляд на Саске, безжизненно лежащего на боку. — Не понимаю, — не поворачиваясь к Сакуре, медленно проговаривает Итачи, стискивая в руке кунай, инстинктивно выхваченный из ножен Саске. — Скорее всего нам придётся защищаться. Это явно непрошеные гости, Хината не стала бы вышибать стену, — мимолетно невесело усмехается Итачи, щурясь в темноту, — я подозреваю, что случилось с моими глазами и отчего ко мне вернулась зрение. Но если это так, то… Итачи заминается, в секунду метнув взгляд к бледному лицу Саске, обращенному в его сторону и сохраняющему мертвую бесцветную беспечность. Сакура успевает отвести взгляд от младшего Учихи прежде, чем Итачи реагирует на произошедшее в следующую секунду: — Итачи-сан, сзади! Харуно успевает инстинктивно броситься к телу Саске, обороняясь и заслоняя его тело от огромного осколка, полетевшего в его сторону. — Пейн-сама не заставил себя ждать, — замечает Итачи, и его голос мешается в гуле от взрыва, прогремевшего секундой раннее, — Сакура, закройся с Саске в тренировочной, если от неё что-то осталось. Она защищена печатями гораздо надежнее, чем остальные помещения. Найди свиток… — Я знаю, — коротко кивает Сакура, перекидывая тяжелую руку Саске на свои прямые плечи, — Хината все объяснила. По лицу Итачи мелькнуло замешательство, когда его глаза остановили свои беспокойные метания. Он достаточно оценил обстановку для того, чтобы действовать. — Но мне надо остаться, вы слишком слабы, — выкрикивает Сакура, на что Итачи вскидывает голову, не отрывая взгляда от огромной пробоины в потолке, откуда последующий взрыв наверняка разрушит вход в покои. — Во мне ее чакра, Сакура, — роняет Итачи, перехватывая кунай и на секунду обращая лицо к Сакуре, — она сильнейшая. Но… такая глупая. Разрушила печать, отдала всю чакру… глупая. Но мы разберёмся с этим позже, я не могу подвергать опасности своего брата и вас, Сакура-сан. В следующую секунду гремит взрыв, а Итачи в секунду скрывается в летящих с высоты валунах и осколках, некогда опечатанных. — Давай же, Саске, — отчаянно кричит Сакура, из последних делая рывок в сторону прохода в покои Хинаты, с огромным трудом удерживая тяжёлое безжизненное тело на узкой спине. Как только ее ноги шатко переступают порог, Саске неаккуратно валится на холодные камни, пока Сакура судорожно выискивает глазами пергаментный свиток с печатью мгновенного перемещения. К счастью, долго искать не приходится — метнувшись к нему и дрожащими пальцами разворачивая сухую бумагу, Сакура жадно въедается глазами в символы. За стеной слышатся оглушительные взрывы. Они пришли за Итачи. Гадать не приходится. «Отчего это все происходит со мной?» Истерика глухим стуком зарождается в груди, переходя мучительно-медленно в тошнотворное состояние у яремной впадины. Слёзы комом стоят в горле, и прежде, чем зарыдать, Сакура успевает метнуть взгляд на Саске. «Страшно. Страшно, Саске, почему ты лежишь без движения и сознания, почему твой брат сражается там, едва оклемавшись после того, как Хината вернула его к жизни, почему Наруто с Неджи не вернулись, почему Хината так быстро исчезла? Почему это происходит?» — Почему, — тихо всхлипнула Сакура, подбираясь к телу Саске. Медленно и неловко перебирая сбитыми в кровь и ссадины коленями и пыльными серыми ладонями, вымазанными в серой грязи, Сакура подползает к Учихе и валится лицом в его грудь, крепко приникая к плоской грудной клетке и сбито втягивая запах крови, спирта и трав от холодной кожи. За спиной гремят взрывы. Взрывы, которые приближаются с каждым верным разрешающим вихрем из осколков того, что служило стенами пещеры. Все разрушено. Сакура в мгновение вынырнула из собственного монотонного повторения: «все будет хорошо», потому как под ее ухом вяло и слабо зашевелилось, казалось бы, каменное и ледяное тело Саске. Приподнялись на локте, Харуно застыла, размытым сквозь пелену слез глазами вглядываясь в чёрные зрачки едва приоткрытых глаз бывшего сокомандника. Вокруг неравномерно осыпались осколки со сводов пещеры, постепенно рушащейся от атак самодельных взрывчаток или же техник. — Что с тобой? — хрипло и тихо поинтересовался Саске, старательно борясь с туманом в собственном разуме. Сакура поспешно выпрямилась и натянула кривую улыбку, дрогнувшую на скривившихся губах, когда паника, истерика вперемешку с каким-то болезненным облегчением накрыла ее с головой. — Итачи где? — чуть тише, но настороженней поинтересовался Саске, стараясь подняться на локте, — кто… взрывает? — Все нормально, он живой, — выдавила Сакура, широко утирая крупные слёзы, размазывающие пыль по ее щекам, — он сражается. У него достаточно сил и чакры, Хината справилась. Ты тоже… ты- — Вижу, я… вижу, — заметил Саске, медленно переводя взгляд к лицу Сакуры, молча и внимательно, почти трезво. Она тоже молчит — ей нечего сказать. Саске хмыкает невесело, стараясь, наверное, сделать этот жест чуть более ободряющим, и кивает едва заметно: — Но лучше я тебя бы не видел, Сакура. Ты снова выглядишь ужасно. Разве шиноби может сидеть и бессовестно рыдать, какой из тебя ниндзя? Саске слабо хмыкает, и эти слова, этот жест полной беспечности, эта невозмутимая интонация — Сакура, буквально, пропускает сквозь себя все то, что хотел донести до неё Саске: «все, как всегда. Тебе не надо тревожиться за меня — я в порядке, видишь?» В порядке, а значит, он может глядеть, как может только Саске, упрекать, как может только Саске, равнодушно опускать пренебрежительные замечания, как может только он, только бывший член комнаты номер семь — он ведь всегда говорил ей это. О том, как противна она, когда рыдает, когда позволяет чувствам взять верх над клятвой быть стойкой защитницей деревни, о том, когда человек в ней побеждает воина — он говорил ей это, когда все было хорошо. — Хватит рыдать, — добавляет он без излишней нежности, слабо ухмыляясь. Его пальцы дёргаются в сторону ее лица и снимают почти сорвавшуюся со влажного подбородка слезу. Он желает показать Сакуре, что ей и в правду хватит, ей незачем рыдать. Все, как прежде и все хорошо — с ним все хорошо. А значит, будет и с ней, ведь если Саске говорит, как прежде, смотрит, как прежде, если так, то он и защитит, как и раньше всегда защищал? Защитит, Сакура уверена. И даже если сбежит, он не сделает этого лишь в том случае, если будет знать, что Сакуре грозит опасность. Это ведь Саске Учиха. Как и раньше. Только в декорациях холодного камня под его спиной, сыпящимися осколками стен с разных сторон, в глухом оркестре взрывов и с ужасно бледным вымученным худым лицом — это, все-таки, Саске. Ее Саске. — Болит… внизу, ты посмотришь? — Саске стискивает грудную клетку, едва с оставшимися силами сжимая кожу на выступающих от истощения рёбрах. Сакура поспешно кивает, опуская глаза. Ее взгляд падает на глубокую царапину, вероятно, оставшуюся после того, как осколок от взрыва неудачно задел Учиху. Багровая кровь вязко струится и мажется по пыльному боку, на котором Саске лежал. — Не смертельно, но… но это займёт время, Саске, я… — почти виновато замялась Сакура, едва осознанно заламывая кисть правой руки и с силой вытирая пальцы, красные от крови Саске. Но он меняется в лице почти мгновенно. — Нет. Я помогу ему, я должен, — твёрдо произносит Саске, — почему он один старается, он сражается, едва оклемавшись, а я буду валяться здесь?! — Это он сказал, чтобы ты был здесь, — голос Сакуры, сколько бы она не старалась, не вбирает в себя должной твёрдости, но Саске ее быстро осекает: — Он всегда так говорит, он всегда думает, что я не способен на… он никогда не видел во мне сильного воина, — внезапно тихо делится он. И Сакура замечает, когда Саске после собственных слов заходится в надсадном хриплом кашле, что решимость постыдно покидает его почти яростный взгляд. Глаза лихорадочно и болезненно блестят, но в них плещется полное обескураженное разочарование. — Он знает, что способен, — произносит Сакура, хотя, мало чем эти слова Саске сейчас помогут. Пока в ее руках тускло затягивает огонёк чакра над раной Саске, он с лицом, не менее, чем страдальческим, опускает голову на холодный камень, отворачивая лицо. — Вечно тебе важно что-то кому-то доказать, совсем на месте не сидится, ты даже раненый, и тут сопротивляешься. Упрямец, — тихо, себе под нос бормочет Сакура. У неё более нет сил стесняться перед ним и млеть, нет сил натягивать обворожительность на исхудалое лицо, на котором пыль и грязь перемазаны в подтеках слез. На ее щеках чужая кровь, потому что грязные спутанные волосы приходится часто поправлять и убирать за уши, они тоже перемазаны в крови Саске, в пыли и грязи, ее волосы не мягкие и не светлые больше, спутанные, засалившиеся и пыльные. И Саске, вдруг движимый каким-то до страшного странным желанием касается выбившейся из-за ее уха пряди. Сакура вздрагивает, и на ее удивленный взгляд Учиха, напротив же, смотрит твёрдо и трезво, продирая указательным пальцем слипшиеся волосы. — Что ты так смотришь, — тихо хмыкает Сакура, отворачивая от Саске лицо и хмурясь в окровавленный живот, — конечно, станешь здесь размазней с тобой и твоим братцем, герои, тоже мне, один, едва глаза открыв, рвётся, второй сейчас… одни проблемы, — продолжает себе под нос ворчать Харуно, уже абсолютно игнорируя звуки взрывов. Нервная система, сделав замысловатый спиралевидный виток, привела в спокойствие Сакуру, доселе прибывающую в истерике. А может быть, это и есть истерика — в любом случае, ей абсолютно все равно. Она просто сосредоточенно лечит бок Саске, чтобы ему скорее стало лучше, чтобы его глаза больше не горели лихорадкой, а он молчит, и, кажется, едва заметно блекло улыбается, продирая пальцами ее спутанные волосы. Следующий удар вырывает обоих из беспечной сосредоточенной тишины. Взрыв раздаётся оглушительно едва не над головой. Стена, что разделяла их, бесповоротно пробита — об этом успевает подумать Сакура прежде, чем руки Саске крепко и больно тянут на себя, и резким инстинктивным движением он переворачивается на живот, нависая над Харуно. Защищая ее от возможного удара собственным телом. Сакура открывает глаза тогда, когда к ее лбу приникает лоб Саске, его горячее и сбитое, сиплое дыхание опаляет кожу, а руки, дрогнувшие под тяжестью собственного тела бессильно сгибаются. Его тело едва не обрушивается на неё саму, но неожиданно жилистые узкие ладони подхватывают его за подмышки и тянут на себя. Итачи удерживает Саске на весу, напряжённо и нетерпеливо выжидая, когда взгляд младшего прояснится и вопреки боли он сможет стоять на ногах. Сакура поспешно поднимается следом, заглядывая за спину старшего Учихи. — У неё была взрывчатка, я смог задержать ее при помощи слабенького гендзюцу, но я боюсь, что это не последняя волна нападения, Сакура. Мне может лишь казаться, что я уничтожил ее, — Итачи хмурится, а затем выпускает из рук Саске, когда тот шатко становится на ноги. — У нас мало времени, здесь все вскоре разрушится, надо бежать. Она оставила слишком много взрывчатого вещества, — оповещает сбивчиво Итачи, кивая под стать неприятно трясущейся под ногами почве, — Нам всем надо срочно уходить отсюда. Я чувствую чакру шиноби поблизости, наверняка Наруто привёл их за тобой. Мне надо уходить. Я знаю, где мне прятаться, я пережду, а потом обязательно вернусь и отблагодарю тебя, Сакура-сан, Хинату найду, я вернусь, но сейчас мне нужно уйти, чтобы не подставить под многочисленные допросы тебя, Сакура, свиток… — он, все в той же лихорадочной и сумасшедшей агонии метнулся к свитку, — я выведу тебя на поверхность. Саске, — отрывая пальцы от сухого пергамента, Итачи обращает лицо, в котором мало узнаваем человек — он грязный и пыльный, он перепачкан в сером и сухом, — Саске, ты останешься с- — Нет, — восклицает Сакура абсолютно внезапно и едва контролируя обрушившуюся внутри панику, — нет, нет, в Конохе ему может грозить заточение теперь, когда он — убийца, и- — Сакура, — вклинился Саске, внезапно взметнув руки и опустив тяжёлые ладони на ее узкие плечи, — Я- — Саске, — Итачи глухо и хрипло кашлянул в сгиб локтя, вновь приникая ладонями к печати, — она права. Ты вернёшься в Коноху, но сейчас тебе будет безопаснее там, куда я нас отведу. Это истратит много чакры, но… все получится. Хината обеспечила мне все мои растраты, даже самые бездумные. Саске останавливает мутный взгляд в секунду прояснения и резкого, обрушившегося на него осознания, глядя в темно-изумрудный тусклый свет глаз куноичи. Его ладони едва обмякают на ее печах, а ходившая в сбитом и частом дыхании грудная клетка замирает в миг. — Спасибо. За все, — несдержанно и хрипло роняет он шпротом. Сакура застывает в воспламенившейся агонии, ударившей ее изнутри, когда Саске оказывается едва близко, почти в сантиметре от ее лица. В эту секунду гремит взрыв. Оглушительный, раздавшийся во всем теле разлившимся жаром. Оставшийся в ушах мерзким тошнотворным писком. Разлучивший их миг. Сакура чувствует, как тело неконтролируемо расслабляется в чьих-то руках, в глаза бьет белый и болезненный свет, руки отпускают ее, а в следующий момент она делает вдох свежего и жгучего по легким холодного воздуха. Пахнет пылью и землей. А ещё травой. Сакура вскидывает голову, продирая глаза в вечернее синее небо. За ее спиной — обвал того, где она провела черт знает сколько часов. Саске и Итачи, исчезнувшие печатью мгновенного перемещения. Многочасовая операция и искренность человека, с чьими чувствами она бы в жизни более не при каких обстоятельствах не столкнулась бы. Сакура глядит в чистое синеющее небо, вдыхает горячий воздух прохладного летнего вечера, ее обволакивает густой аромат свежести, и ей кажется, что она совсем дома. Совсем в безопасности. Ей, наверное, кажется даже Какаши-сенсей. А может, он и реален, и Наруто, что стоит поодаль — тоже реален. Но это медленно теряет свою значимость. Сознание покидает Сакуру быстрее, чем она заваливается на бок прямо в руки Какаши.