black milk

Стоя на балконе собственного дома, в компании Хосока, с горячей кружкой какао, Чонгук ощущал спокойствие. Погода немного сбавила обороты и дожди перестали заливать отсыревшие улицы, люди отдыхали от зонтов и промокших ног. Пар из чашки поднимался медленно ввысь, чем гипнотизировал Чонгука, они продолжали стоять в безмолвии и наблюдать, как город ежесекундно погружался в темноту. С Хосоком всегда было уютно, он словно на молекулярном уровне осознавал, когда стоит говорить, а когда молчать, такая близкая дружба даёт свои плоды. — Мне кажется, Хосок, что я сейчас далеко не в порядке. Чонгук отпил немного остывшее какао и повернул голову в сторону друга. Он не хотел поднимать вообще никакие темы, но справиться с этим в одиночку с каждым разом становилось всё труднее. — Я заметил. И не было давления или серьезных разбирательств в душевном состоянии, они просто продолжали стоять на балконе и вдыхать морозный воздух. Нужно столько всего объяснить и довести до конечной точки, только начать с самого начала не получалось. Он продолжил пить какао, любуясь огнями засыпающих улиц, и отодвигая минуту, ради которой пригласил Хосока на ночевку. Хосок поставил чашку на широкий выступ балкона и обнял Чонгука со спины, так крепко и бережно, как в те секунды, когда вы понимаете, что человек может рассыпаться на мелкие осколки. Есть те моменты, когда разговоры могут подождать. Грусть окутывала волнами, что будто омывают прибрежные скалы, пока не превратилась в цунами, Чонгук не мог понять, что с этим делать и почему происходит такой адский наплыв уже третий день. Его состояние ухудшалось с каждой секундой, новый вдох ложился камнем на слизистую глотки, пока не перемещался ниже. — Мне звонила мама, и она была крайне огорчена моим поведением, она была такой печальной, такой растерянной, такой… — Чонгук не мог закончить. Он вспомнил, как она сдерживала слезы, говоря с ним, и голос надламывался с каждым разом всё сильнее, хотя она превосходно пыталась скрыть эту проблему. Мамы всегда так поступают, когда их сердца разламываются на кусочки, всеми силами склеивая твоё. — Ранимой? Я знаю, мы созванивались с ней всё это время. Объятья ослабевают, так как Хосок понимает, что Чонгук хочет повернуться к нему лицом. — Почему ты ничего не говорил мне? Почему не сказал, что сестру отвезли в больницу, а отец заезжал ко мне в тот вечер, — голос Чонгука дрожит, он понимает, что виноват во всём сам, молчание Хосока здесь не причем. — Ты отлично знаешь себя, стоит мне начать разговор о твоей семье, как тут же выплывает огромный стоп-сигнал, и до тебя достучаться просто невозможно. Я только держал твою семью в курсе событий, — он отходит на несколько маленьких шагов, но не выпускает руку Чонгука, открывая дверь в комнату, тянет его за собой, — Ты живой, хорошо питаешься, не пропускаешь пары и ложишься спать вовремя, зачем им погибшие нервные окончания? Разве я не отличный друг? Они забираются под одеяло, и Чонгук пытается согреть свои озябшие конечности. — Ты мой лучший друг, так что спасибо тебе за это. — За мое существование, как само собой разумеющееся. Одеяло служит маленькой крепостью, словно они находятся отстраненным от всего мира, и это помогает Чонгуку мимолетно абстрагироваться и не чувствовать той печали и смешанных чувств внутри. Он только желает остановить ход времени, и как в старые добрые времена, включать аудиокниги, и смотреть на засыпающего Хосока. — Мы можем остаться здесь и ни о чем не говорить? Спрятавшись от глаз целой Вселенной. — Это не лучший выход, Гуки, ты и сам это понимаешь, поэтому я здесь. Тебе нужна помощь, а если не желаешь получить её от нужного специалиста, я весь твой. Всегда. — Ладно. Они вновь попадают в реальный мир, отбросив оковы теплой, бежевой постели. В комнате холодно, Чонгук никак не мог заставить себя включить обогревание, всё, на что он был способен - это надеть огромный свитер и махровые носки. Его постоянно ломало. Пальцы покалывали, поясница ныла, и бесконечное количество раз тошнило, было далеко не до обогревателей. Хосок спас ситуацию своим появлением, как делал это миллион раз до этого. — Твой отец был очень расстроен чем-то в тот вечер, но могу заметить, совершенно не был зол. Так что цирк с исчезновением определенно был лишним. Он только хотел удостовериться, что ты не пропил квартиру и свои мозги, больше ничего. — Но я не видел его машины внизу. — Он мог припарковаться с другой стороны дома, или на худой конец, приехать на служебной. Чонгук, тебе не стоит так болезненно относиться ко встречам с отцом. Вам всего-то нужно сесть и обсудить все насущные проблемы, — Чонгук пытался возразить, но Хосок цыкнул на него, — Какими бы они не были. Ты не сможешь прятаться от него всё время. От отца, а также человека, работающего на высокой должности в полиции. Он отыщет любые данные о тебе в два счёта, допустим, последняя вкладка, которую ты открывал или чек из супермаркета. Так что проще всё решить с глазу на глаз. Закутавшись в плед, Чонгук шагает по направлению к кухне, сейчас нужно несколько литров кофе, чтобы привести себя в живое состояние. Беря самую огромную кружку в шкафчике, он заливает водой напиток и думает, сколько вещей на самом деле известны Хосоку. Они поговорят обо всем, о трудностях, которые всплывают в последнее время с его отцом, о том, как он облажался на той вечеринке с системой доступа, и о Тэхёне, потому что Чонгук вовсе не уверен, как стоит поступать, когда происходит нечто подобное. После его телефон разрывается от десятка сообщений, которые он не в состоянии даже открыть. Неловкая ситуация. Всё это стало таким непонятным, что вводит Чонгука на край с депрессией. А ещё это странное ощущение опустошенности внутри, когда его нелепые галлюцинации закончились, мир превратился в серое, безликое пятно. — Хоби, знаешь, меня беспокоит тот факт, что я реально заинтересован в личности Тэхёна, только понятия не имею, почему. Чонгук смотрит в окно, допивая остаток кофе, одной кружки недостаточно для таких емких разговоров, поэтому он наливает новую огромную порцию себе и хёну. Хосок в это время достает из холодильника еду, которую привез с собой, и поочередно ставит на стол. Кимчи, приготовленная лапша, рис, несколько видов мяса в соусе и на гриле, рисовые лепешки, пудинг, шоколад, там было что-то ещё, но Чонгук не смог нормально разглядеть. Скупил половину магазин,а что-ли, Хосок-щи, нельзя быть всегда таким добрым по отношению ко мне». Желудок Чонгука, словно просыпаясь из трехдневной спячки, начинает подавать нервные, возмущенные сигналы, поэтому он хватается за стойку от сильного приступа боли. — Тебя никогда ничего не учит. Если ты не угробишь свой организм алкоголем, но умрешь от прободной язвы, не иначе. Разогревая еду в микроволновке, кухня наполняется прекрасными запахами еды, от которой хочется жить и любить целый мир. — Понимаешь, он ведь такой странный, этот Тэхён, может я, конечно, преувеличиваю, но подобных экземпляров мне не доводилось встречать раньше, — Чонгук пытается помочь с едой, достать посуду или открыть упаковки, но только ещё больше мешает Хосоку, поэтому садится обратно на место и придвигает колени к груди, — Да, он не умеет контролировать себя или быть адекватным в обществе, только у меня такое чувство, словно вижу это один лишь я. Куда смотрят окружающие, понятия не имею. А из-за того, что мы буквально всё время пересекаемся, это не дает мне перестать думать о том, какой он на самом деле. Может тебе всё таки помочь? Хосок пытается разрезать мясо, несколько кусочков уже покоятся на полу, и Чонгук беспокоится, чтобы пальцы друга остались целыми, с этим у него всегда были проблемы: Хосок и мясо - несовместимые ингредиенты на кухне. — Сиди ты уже, я сейчас повар, значит кухонное пространство только мое. — Как знаешь. Так вот, я искренне не могу объяснить причину происходящего, возможно, это заинтересованность его психотипом, знаешь, это как открытие чего-то неизведанного, звучит бредово, а с другой стороны… Раскладывая еду по тарелкам, Хосок старался всеми силами не подавать вида, что теперь начал беспокоиться о младшем намного больше, чем было до этого. — Это, как игра в казино, — продолжил свой монолог Чонгук, — Ты закидываешься один раз, и не можешь выйти из-за стола, пока не выиграешь или не проиграешь всё. Сейчас у меня тоже самое: с одной стороны я игнорирую его многочисленные сообщения, потому что пребываю в полной растерянности из-за того вечера, и его действий, — шея Чонгука вмиг покрывается красными пятнами, ему крайне неловко заводить разговор в такое русло, но он героически продолжает вести данную тему дальше, — Но, в тоже время, я осознаю, что перегибаю палку в некоторых местах, типо "поиском информации в базе данных о его прошлом" или тема татуировок, — нервно хохоча, Чонгук в защитном жесте выбрасывает руки перед собой, — Только не нужно мне сейчас читать морали, я хорошо понимаю весь идиотизм происходящего. Сейчас я пытаюсь минимизировать наше общение, потому что я не понимаю, что между нами происходит. Театрально тяжело вздыхая, Хосок пантомимным жестом показывает, что тот задел его чувства, но не выпускает нити его монолога. Чон всегда был слишком впечатлительным, особенно, если дело касалось интересных людей, отличающихся своим мировоззрением, умом и действиями. Да, Тэхён был именно таким. Он существенно выделялся из толпы студентов, чем импонировал Чонгуку, и заметить это было вовсе не сложно, особенно, когда так хорошо его знаешь. Только сейчас беря в расчёт всё упомянутое им ранее, наталкивало на мысли совсем в другом направлении. Чонгук конечно мог так сильно заинтересовываться людьми, но, в основном, это были какие-то айдолы или политики, простые люди, окружавшие его, интересовали совсем на ином уровне, в плане завести необычный разговор, подружиться или получить совет. Только Чонгук был заинтересован в Тэхёне в совершенно ином плане. Хосок думал об этом ещё раньше, но не мог уложить в голове возможность такого поворота событий, пока гоночный инстинкт Чонгка был включен на полную мощность, тот даже не подозревал о таком варианте. Ему хотелось угнаться за этим сверхскоростным, новым поездом, идущим в неизведанное. — И как давно у тебя появилось такое влечение к незнакомым людям? Ах, постой, мне кажется, оно было таким всегда, прошу прощения, — взъерошив непослушную шевелюру Чонгука, он вложил в этот жест столько несказанных слов заботы, сколько мог.

***

Новое сообщение от Сволочи ( вторник): «Даже если ты будешь игнорировать меня до скончания дней, это не значит, что мы не пересечемся в коридоре. Ты ведь не хочешь разбирательств на глазах у всех? Я не собираюсь поступать, как ты. Хотя, порой даже очень стоило бы». «Мне не комфортно просить прощения через эти чертовы сообщения, которые ты даже не читаешь». «Я буду надоедать тебе всё время, пока Ваше Сиятельство, не соизволит поговорить со мной». «Серьезно, Чонгук, это была просто игра». Тэхён строчил сообщения постоянно, было нереально взять телефон в руки и не заметить шлейф бесконечного потока цифровых строк. Чонгук не то, что был сильно на него рассержен, просто из-за шаткого душевного состояния, он не мог держать себя в руках. Во вторник он собрался со всеми силами, которые только таились в нем, и направился в клинику Ильсан к сестре. Все эти коридоры в белом цвете, запах медикаментов, мелькающие многочисленные халаты навевали печаль. На ресепшене его направили в палату 104. Пока Чонгук шел по коридору и всматривался в номера на дверях, всё время думал, что именно сказать Сомин. Они не виделись больше полугода, хотя были очень близки, эти многочисленные тайны и неприязнь с отцом отодвигала их общение на миллионы километров. Дверь с нужным номером была предпоследней, Чонгук долгое время мялся, не решаясь войти, это было так неловко, что он должен говорить и как себя вести? Показать свое сопереживание, или наоборот скрыть его, так как сестренка совершенно терпеть не могла все эти розовые сопли. Набравшись смелости, он отворил дверь, и переживания выпрыгнули в открытое окно. — Оппа! — радостный вопль развеивает предрассудки, покоящиеся в груди. — Как ты себя чувствуешь, Сони? — Чонгук улыбнулся ей самой широкой улыбкой, на которую был способен в данной ситуации. Соним лежала на огромной больничной постели в окружении своих любимых подушек таким образом, что её было сложно разглядеть под этим многочисленным покровом. На подоконнике стояли герберы, в телевизоре шла какая-то дорама, а к её худой руке была подключена капельница. Подойдя на несколько шагов ближе, Чонгук разглядел её уставший вид и острые скулы. — В данную секунду определенно лучше, и это всё, благодаря тебе, — она энергично помотала головой в обе стороны, — Правда, если бы ты не соизволил придти ко мне, то после выздоровления я бы сожгла твою коллекцию манги Наруто, чтобы тебе было также грустно, как и мне. Но ты здесь! Она попыталась сесть в более удобное положение, но датчики мешали нормально двигаться, Чонгук поправил её подушки и сел рядом. Было так странно видеть Соним такой. Это словно отлично прорисованная копия той яркой, румяной девочки, только с посеревшим от многочисленных медикаментов лицом. — Я так рада тебя видеть, мой бестолковый братик, влезай ко мне под одеяло, будем лежать и смотреть сериалы, а после ты расскажешь, как твои дела. Не хочу пропустить эту серию, она заключительная. Можешь представить, они додумались включить «Алые сердца: Корё» в клинике, где людям и так нельзя волноваться. — Тогда, давай выключим и просто поговорим. — Хэй, ты что! Это же «Алые сердца»! Память что ли отшибло? Самая святая святых и ты хочешь это выключить? Не позволю! — Соним театрально насупилась, уставившись на экран, — Мы всегда смотрели его вместе, и мне было крайне печально, что в этот раз ты не пересматривал его со мной. Снимая с себя курточку и сапоги, Чонгук заползает под огромное, тяжелое одеяло, если бы не писк мониторов и белые стены, можно на секунду представить, что они дома. — Теперь я здесь, устраивает? — Определенно. Обнимая хрупкое тельце своей младшей сестры, Чонгук клянется всем богам на свете, что в следующий раз будет более аккуратен с ней. Между диалогами они рассуждают о возможной иной концепции сериала, даже если данная тема поднималась уйму раз, это всё-равно интересно. На половине серии Соним засыпает, изначально она мужественно пыталась бороться со сном, но болезнь не умеет быть толерантной к моменту. Чонгук слышит, как тихонечко она посапывает, но не перестает обнимать, даже когда приходит медсестра делать какие-то манипуляции. Новое сообщение от Сволочи ( среда): «Мне уже неловко не только перед тобой, но и перед Хосоком, потому что каждый раз, когда мы пересекаемся, кажется, он поведет меня в зал судебных заседаний в университетском совете, он же там состоит?». Вы хотите заблокировать контакт Сволочь? – Да. Выключая экран телефона, Чонгук выходит из аудитории. Возможно, таким образом, он сможет побыть в спокойствии какое-то время, без этих нелепых, достающих сообщений Тэхёна. Пары закончились около четырех, они были такими долгими и нудными, что по случайному стечению обстоятельств, Чонгук мимолетно впадал в царство Морфея. Профессор по психологии задал новые темы для рефератов, и теперь придется дисквалифицировать мнимую концепцию Пола Экмана : «Распознание лжи в эмоциях и языке тела», со всеми доводами о её псевдонаучности и непопулярности в кругах здорового, читающего общества. Изначально, Чонгук попытался отыскать информацию на просторах интернета, было слишком лень в вечернее время идти в библиотеку, только он ещё больше запутался во всех сайтах, глаголящих о правильности умозаключений Экмана. Поэтому вместо того, чтобы шагать домой и закутаться в теплое одеяло с сериалами, он направился в библиотеку. Лучшего места для учебы не найти, лениться не выйдет, некомфортные сидения, поспать тоже, все смотрят, да ещё и холодно так сильно, что приходится сидеть в верхней одежде. Всё создано сугубо для студенческого пользования, с любовью. Здание было огромным, поэтому тяжело отапливалось, и как назло, именно в холодное время года задавали самые объемные темы для обработки. Во всех библиотечных книгах, которые пролистал Чонгук было много вещей о положительном влиянии Экмана на структуры психоаналитики и фейс-контроля в аэропортах, и лишь минимум слов по теме. То ли новые книги перестали закупать, то ли кто-то уже ими пользовался. Не найдя лучшего варианта, он пошел к столу регистрации. Милая девушка лет двадцати пяти, с пепельными волосами заносила данные в компьютер. — Прошу прощения, что отвлекаю, но не могли бы Вы мне помочь? Барышня подняла глаза, её лицо озарила профессиональная улыбка работающего человека. Ничего нового. Сплошная учтивость. — Чем именно? — Мне нужны книги для реферата по психологии, на тему Пол Экман, в разделе, опровержение лженауки. Возможно отыскать? Она быстрыми, рваными движениями печатает что-то на клавиатуре, и они ожидают несколько томных, пустых минут в тишине. Зал полностью набит студентами, всегда был странен тот факт, что при наличии такого огромного информационного доступа в интернет, люди продолжают быть приверженцами бумажной литературы. Новое сообщение от Неизвестный номер. Чонгук открывает сообщения, и если быть честным, даже не удивлен. Тэхён. «Какого хуя, Чонгук? Перестань вести себя, как маленький, обиженный ребенок». «Ладно, хорошо. Хочешь меня заблокировать, твое дело. Но если ты сделаешь это снова, я найду способ доставать тебя больше прежнего». — В нашем учебном корпусе не так много данной литературы, несколько подобных книг уже на руках, — она пробегает глазами по тексту на мониторе, — Здесь указано, что есть около трех книг с похожей тематикой, которую Вы ищите. В восьмом ряду, одиннадцатая полка, если считать снизу. Направляясь к нужному ряду, Чонгук понимает, что не записал названия книг, возможно, одна останется в его голове, но две выплывут через уши. Если уже этого не сделали. Просматривая около десятка ненужных книг, он находит материал по истечению получаса, обложившись на полу книгами, образует мини пробку в проходе. Этот ряд расположен между экономикой и медициной, что создает возмущенные возгласы в его направлении, но это менее чем задевает Чонгука. Если он сможет выбрать правильные цитаты и умозаключения по своей теме, то закончит работу уже сегодня ночью и сможет спокойно отдыхать в течение недели, будет навещать Соним каждый день и смотреть с ней новые сериалы. Сейчас ему хочется проводить с сестрой гораздо больше времени, чем он уделял ей до этого, чтобы заполнить все негативные пробелы. Боковым зрением Чон замечает движение в свою сторону, прижимая длинные конечности к себе, он надеется не смутить очередного возмущенного студента. — Удобно? Чонгук не отвечает. Он снова располагает свои ноги в более комфортном положении и всем нутром показывает, как не заинтересован в общении, тем более в момент, когда у него наконец-то перестала болеть голова. Зато, если посмотреть на уверенные движения Тэхёна, можно заметить, что тот очень даже настроен на беседу, садясь напротив Чонгука, он касается своим ботинком его обуви для привлечения внимания. — Так и будешь меня игнорировать всё оставшееся время? Закрывшись первой попавшейся книгой, Чон понимает, что выглядит очень нелепо со стороны, но продолжать какой-либо контакт с этой личностью не намерен. Через неделю, может быть, только не сейчас, когда в жизни и так полная гора дерьма. — Ты держишь книгу вверх ногами, — длинные пальцы Тэхёна ловко убирают книгу от его лица, и взору Чонгука представляются совершенно синие волосы старшего, он растерянно смотрит на него, будто видит впервые. Они немного длиннее, возможно из-за того, что ровные, Тэхён выглядит, как самая настоящая суперзвезда, сошедшая с обложки журнала. — Это что, парик? Беря руку Чонгука в свою, Тэхён словно руководит её движениями по своим невероятно гладким волосам. Младший пытается освободить руку, но ничего не получается. «Как Тэхён может быть настолько сильным, он же не выглядит, как качок, даже близко». — Почему сразу парик, — Тэхён высвобождает руку Чонгука и прислоняется к стеллажу напротив, в этом голубом бомбере со львом и белой футболке, он выглядит превосходно, и определенно знает об этом, — Я не могу выкрасить волосы в тот цвет, который мне нравится? Чонгуку кажется, что его уши начинают краснеть без видимой на то причины, и это начинает его нервировать. Это Тэхён должен волноваться рядом с ним, Чонгук не сделал никаких проёбков, чтобы прятать взгляд или покусывать щеку изнутри. — Конечно же ты можешь, только не уверен, что окружающие поймут тебя правильно. — Ты серьезно сейчас? — брови Тэхёна взлетают вверх, а на губах появляется ехидная ухмылка - мимика этого человека изумительна, не иначе, — Меня в меньшей мере интересует мнение общества, а если тебя беспокоит этот факт, то ребята из художественного факультета отлично выглядят со своими оранжево-красными волосами, им никто и слова не сказал. Я не сильно выделяюсь. «О, это ты сейчас так думаешь. А я уверен, что половина университета уже обратила на тебя внимание, а вторая половина просто ещё не узнала об этом. И так много сплетен вокруг таинственного Ким Тэхёна, теперь появится ещё одна. Они витают над тобой, а ты даже не замечаешь». В библиотеке было достаточно тихо, только мимолетные звуки от передвижения стульев, или единичные покашливания покрывали холм учебной безмолвности. Когда они замолчали, стало казаться, что стены впитали каждое слово, вылетевшее изо рта. Чонгук просто смотрел на Тэхёна, и не было ничего уничтожающе-отвратительного в их расслабленных позах на неудобном полу, не предназначенном для сидения, но они почему-то продолжали смотреть друг на друга. Так не хотелось, чтобы эта идиллия заканчивалась, они могли бы и дальше сидеть здесь в здании, полном книжной пыли, и просто молчать, их вопросы висели бы в воздухе, а силовое поле мыслей отбрасывало бы их в стратосферу. Пока Тэхён вот так просто сидел в расслабленной позе, не было в нем ни нахальства, ни притворства, простой человек с какой-то весомо-глубокой историей, отпечатавшейся в уголках его глаз. Чонгук умел распознавать таких людей, потому что сам относился к ним. — Мы можем поговорить о том вечере? — голос Тэхёна становится тише, будто он и впрямь беспокоится, что кто-то, помимо Чонгука, услышит эти слова, — А желательней, об одном конкретном инциденте. «Нет, чтобы наслаждаться тишиной и наконец-то нахождением этой тонкой платформы для взаимопонимания, нужно всё испортить. Вот серьезно, мой жесткий игнор в течение пяти дней вообще ни о чем тебе не сказал? Типа, я просто так не замечал сорок три сообщения, зарыл телефон где-то на кладбище, чтобы не видеть их, и забыл об этом. Делаю это каждый день, всё нормально Тэхён, да». — Слушай, — прикусив нижнюю губу в раздумьях, Чонгук поднимает глаза на сидящего напротив Тэхёна, — Мне кажется сейчас не самое подходящее время для серьезных разговоров. Тем более в таком людном месте, кто вообще выбирает разговаривать в библиотеке? Тэхён оглядывается по сторонам, чтобы отыскать подтверждение словам Чонгука, но, не находя никого поблизости, начинает осматривать книжные полки около себя. Это выглядит очень странно. — Можешь объяснить, что ты делаешь? — Ты сказал, что мы находимся в людном месте, вот я и пытаюсь найти каких-то маленьких человечков, лепреконов или фей, чтобы перестать сомневаться в твоих словах, но как видишь, здесь никого поблизости нет. Только ты и я. Скорчив недовольное лицо, словно откусив кислый лимон, Чон пытается вырулить ситуацию удобным образом в первую очередь для себя. — Тэхён-а, — поднимаясь с пола, Чонгук перерезает все возможные нити разговора, смотря на обескураженное лицо хёна, он хлопает его по синей макушке, — Мы обязательно это обсудим, только не сейчас. Моя голова не примет и одной трети твоих слов, не усложняй мое и без того тяжелое бремя. Только план по отступлению претерпевает поражение, Тэхён ловко хватает его за талию и усаживает чуть ли не на свои колени, но поблизости. Теперь обескураженное лицо уже у Чонгука. — По правде, я устал так долго бегать за тобой, словно ты неприкосновенен. Если ты не хочешь беседовать, значит закрой рот и слушай меня. Я не буду говорить, как мне жаль от того, что я поцеловал тебя, — Чонгук пытается что-то сказать, но Тэхён закрывает ему рот ладонью, что по своей манере поведения приводит огромную бурю возмущений у младшего, только по всей видимости, это никак не заботит Тэхёна, — Потому что это не так, но мне нужно попросить прощение, что воспользовавшись своим выигрышным положением, и подсунув тебе наркотики, — глаза Чонгука расширяются и он с все силой, на которую только был способен, отталкивает Тэхёна от себя. — Какие ещё, к дьяволу, наркотики? — возглас отбивается от купола библиотеки, сердце начинает бешено колотиться, пытаясь покинуть грудную клетку, Чонгук во всей своей уверенности старается встать на ноги, но его всё также крепко продолжает держать за руку Тэхён, — Ты что совсем крышей поехал? — Дважды. Получая этот короткий, но емкий ответ, воздух покидает легкие Чонгука. Первая картинка с синей жидкостью всплывает в памяти, он выпивает и содрогается от отвратительного вкуса, после сильного эмоционального напряжения вступают в бой яркие огни, раздражающая музыка и душное, наполненное газом помещение. Он вспоминает, каким странным был пол и поверхность сидения машины, это перекликается со стеной-мороженым и плиткой, напоминающей жвачку в том шикарном доме. Выходит, он пробовал наркотики уже дважды, но как-то не связывал эти моменты воедино. В тех днях присутствовало слишком много алкоголя, поэтому Чонгук был уверен, что смежный эффект от него и принятые накануне медикаменты могли наложиться друг на друга. — Значит, та дрянь всё же была наркотой, — Чонгук задумчиво вспоминает объемные галлюцинации, то, как ему чудилось, словно он плывет по коридору, отталкиваясь от махровых стен, — Я думал в этом направлении, только зная о них в теории, не мог быть полностью уверен. Какая же ты сволочь, Ким. Полагаю, это принесло тебе море удовольствия - наблюдать, как сын главы отделения по борьбе с наркотиками закидывается таблетками. Ебанутый на всю голову. Лицо Тэхёна скрывает оттенки вины, возможно он думал, что Чонгук дошел до этой точки с наркотиками, и просто не хочет с ним разговаривать, потому что зол, но теперь ситуация была ещё больше неприятной. Все же, Чонгук был прав, разговаривать на такие темы в общественных местах - глупое решение. Тэхён из-за чего-то рассчитывал, что Чон сможет вести себя более благоразумно в библиотеке, но был не прав. — Что это была за гадость? — Я не могу тебе сказать, только лишь хочу объяснить… — Ах, так ты теперь хочешь всё объяснить! — Чонгук почти переходит на крик, чем привлекает множество заинтересованных взглядов, даже беря в расчёт, что изначально никого не было рядом с ними, — Давай, только теперь при свидетелях, чтобы аншлаг был во всей красе. Вот те, которые собрались поглядеть на нас, подходят? Сказать, что Чонгук был взбешен, ничего не сказать: ему хотелось разбросать книги со всех стеллажей, раскричаться во все горло, но самое главное, взять эти превосходно выкрашенные волосы в кулак и хорошенько вмазать Тэхёну в солнечное вплетение. Только он не успевает опомниться, как Ким выруливает ситуацию. Он хватает Чонгука за руку и с силой тащит из библиотеки, студенты оборачиваются на них, девушка за регистрационной стойкой просит быть тише. Любое прикосновение со стороны Тэхёна вызывает внутри извержение вулкана, и Чонгук начинает вырываться, чем ещё больше акцентирует на них внимание. — С тобой сплошные неприятности, — Тэхён захлопывает дверь библиотеки достаточно громко, от чего эхо расплывается в здании, оставляя всех любопытствующих по ту сторону. Коридор совершенно пуст, Чонгук не уверен в точном времени, но вечерняя темнота давно перекинула одеяло на улицы, огни горели на потолке, и создавалось впечатление погибшего белого здания. Без людей, без крупицы цивилизации. — Это со мной-то? Это у тебя какие-то проблемы с головой. Чонгук отходит на несколько шагов назад, по случайному стечению обстоятельств, он вспоминает, каким злым Тэхён был в парке несколько дней назад, от этого парня можно ожидать чего угодно, тем более, когда вокруг никого нет. Его настроение меняется с такой скоростью, что не уследишь. — Какой адекватный человек будет вести себя подобным образом. Знаешь, мы вечно с тобой пересекаемся, и я больше не уверен, что это по стечению вселенских часов, — Чонгук очень воодушевленно жестикулирует, в то время как Тэхён, скрестив руки на груди, смотрит на него. — Теперь, оказывается, что я был обдолбанным в хлам дважды, благодаря тебе. Ещё получил удар в челюсть, и был проигнорирован со своей просьбой, поговорить с тобой в то время, когда мне очень были нужны ответы на несколько вопросов. И там я оказался виноватым, верно? За то, что нарушил твое драгоценное личное пространство. А ничего так, что ты это делаешь постоянно со дня нашего знакомства, даже сегодня. Может, ты перебьешь меня со своей невероятной американской уверенностью и скажешь хоть что-то? — Я даю тебе время закончить. — Ладно, к чертям всё это. Выкладывай свои объяснения, мне крайне любопытно их услышать. Постукивая пальцами по бедру, Тэхён подходит к широкому подоконнику и садится, быстрым движением головы показывая, чтобы Чонгук сделал тоже самое. Возле окна чувствуется уличная прохлада, и, прислоняясь головой к стеклу, Чон надеется, что это поможет как-то освежить голову. — Как ты мог заметить, у меня присутствуют проблемы с самоконтролем, — Тэхён нервно облизывает губы, смотря на незаинтересованного Чонгука, — Я постоянно пытаюсь это регулировать, но получается по меньшей мере плохо. — И какое это имеет отношение ко мне? — В пятницу ты игнорировал мое присутствие целый вечер, хотя накануне мы вроде как неплохо поболтали, это начало выводить меня из себя. Возможно, я где-то могу перегибать палку, но во взаимоотношениях я привык к контролю над ситуацией. А с тобой это вообще не реально. То ты хочешь узнать меня лучше и пишешь сообщения в четыре утра, то тебя и след простыл, словно я, блять, прокаженный, когда мне просто хотелось с тобой переброситься парой фраз. Ко мне никто так не обращался, — Тэхён сжимает челюсти и смотрит прямо в глаза Чонгуку, становится неловко, — И поэтому, когда ты постоянно пропускал ходы, мне захотелось немного разбавить твое печальное существование чем-то ярким. Но я не планировал это делать, серьезно, я имею ввиду, засовывать таблетки, они были чисто для меня. Только стоило нам поцеловаться, как я ощутил злость от того, что ты не можешь вести себя нормально рядом со мной. Ты без проблем лежишь с Намджуном на диване и не просыхая пьешь, хотя вы совсем не друзья, тебя никак не смущают незнакомые девушки на танцполе, с которыми ты любезно разговариваешь. Все вокруг нормальные, а я один, как какой-то урод, я терпеть не могу когда меня так жестко игнорируют, потому что я далеко не блеклое пятно. Мне захотелось показать, насколько сильно ты можешь хотеть меня, пускай не по своему желанию, но все же. Чонгук сглатывает. — О, у тебя отлично получилось. Смущенный данным рассказом, тем более в таком откровенном изложении, Чонгук не зная куда деть глаза, смотрит на отдаленный силуэт Сеульской башни, что горит фиолетовым и напоминает прекрасный цветок. — Я даже не сомневаюсь в этом, — Тэхён снова поддевает пальцами подбородок Чонгука, заставляя посмотреть ему в глаза, только на этот раз, не выпускает из рук, — Чонгук-а, мне правда жаль, что я поступил, как придурок в этой ситуации, я не должен был позволять этому заходить так далеко. Я всеми силами пытаюсь напоминать себе, что ваш мир устроен совершенно иначе, чем мой, но сука, это так тяжело сделать. Даже после того, как я несколько раз приезжал сюда по обмену, Америка всегда стирала следы Кореи в моей памяти. — Ты учился в Корее? Когда это было? Тэхён наверное чувствует, что сболтнул немного лишнего, и растеряно пытается отыскать новый выход из подоспевшей ситуации. —ТэТэ, — Чимин кричит так громко и радостно, будто они не виделись больше года, Тэхён спрыгивает с подоконника и Пак виснет на нем, как коала. Он в спортивном костюме и с покрасневшим лицом, но такой довольный, — Меня приняли в Евразийскую танцевальную ассамблею, ты представляешь? Я ещё не говорил отцу, что планирую… — Чимин замечает присутствие Чонгука и меняется в лице, — Тэхён, я же просил тебя! Пак высвобождается из крепких объятий друга и уверенным шагом покидает коридор, слышно лишь, как громко кроссовки отбивают ритм его ходьбы. — Даже после стольких лет, он всё равно так же враждебно реагирует на меня? — Ты здесь ни при чём, — похлопав его по плечу, Тэхён достает из кармана наушники, — Я только лишь хотел уладить то недоразумение, надеюсь, не сделал хуже.