black milk

Часы на стене громогласно отбивали секунду за секундой, от чего в комнате, по мнению Чонгука, было очень шумно, и душно, и невыносимо сидеть над этим чертовым рефератом уже вторые сутки. Было такое ощущение, что головная боль копала окоп во внутрь черепной коробки, и с каждой секундой становилась более невыносимой. Только разница между нормальными окопами в том, что они предназначены для обороны, а в случае Чонгука - для того, чтобы свести его с ума. Изложение темы в двадцати страницах А4, как требовал того стандарт, провалилась с треском о пятистраничное невзаимосвязанное пособие по лженауке, которая опровергает то, что она ей же и является. Несусветный бред. Коротать всё свое время за такой ерундой, хотелось меньше всего, но новая проблема была заложена в окончании семестра и начале предпоследней сессии, где каждый студент обязан выложиться на все тысячу процентов, иначе, какую рекомендацию он рассчитывает получить? Сдавать нужно через три дня, и Чонгук не был уверен в своих способностях. Но, по правде говоря, проблема была даже не в реферате или головной боли, разрывающей на мелкие кусочки нервные окончания в мозге - его тревожила мысль о Соним. Он не смог пойти к сестре в больницу. «Сестренка, не бросайся в меня помидорами, сегодня я пропущу марафон с сериалами под твоим теплым одеялом. Люблю тебя очень сильно. Надеюсь, ты хорошо спишь и питаешься, не забывай принимать лекарства». На что получил десяток обиженных сообщений. «Когда придешь ко мне, сразу принеси яйца. Тухлые яйца. Я слишком слаба, чтобы выйти в магазин и сварить их к твоему приходу». «Все таки, попрошу маму сжечь твои сборники манги и прислать мне видео для наслаждения ситуацией, думаю, будет эффектно». «И если сочтешь нужным игнорировать меня даже в сообщениях, до скончания дней буду называть тебя Репоголовый». И ещё несколько сообщений в таком духе. Ему не хотелось прикрываться учебой, потому что он делал так постоянно, даже в те периоды, когда лежал в постели и гипнотизировал потолок от безделья. Экзистенциальный кризис просачивался по сосудам ко всем органам вместе взятым, и овладевал им, хотя кому какое дело, тем более семье, испытывающей глобальное волнение по отношению к нему. Но Соним всегда оставалась добра, даже в те моменты, когда сама нуждалась в помощи и поддержке. Их связь, скрепленная соленой карамелью, проливными дождями и уютными посиделками за сериалами, не могла угаснуть даже в периоды таких долгих перерывов в общении. «Болван, я очень зла. Но из-за того, что тоже люблю тебя (иногда мне кажется сильнее, чем ты меня), учись усерднее и не забывай есть, пожалуйста, мне не хочется, чтобы ты ходил ко мне в гости из соседней палаты». Временами складывалось чувство, что это она его нуна, а не он её оппа. Ничего не меняется. Получая её последнее уведомление, чувствовал, как где-то в солнечном сплетении расцветают цветы и, наверное, это они дают силы на продолжение работы. Если он не сомкнет глаз до утра, выбьется из сил, но окончит сегодня, то сможет даже полумертвый добраться на другой конец города к Сон-и. Он так устал от бега наперегонки с мнимыми демонами, поселившимися в его сознании пять лет назад и не дарующими спокойствие все эти годы, нужно было наконец-то брать ответственность. Одна мысль, которая не давала толком сосредоточиться на работе, была заключена в оковы незнания болезни Соним. В тот день он пытался разузнать на ресепшене и даже дал понять, что относится к семейству Чон, но в клинике такие вещи держали под клеймом «врачебная тайна», и дело провалилось с глухим стуком кулака о деревянную поверхность стола. Чонгук не смел спросить у сестры, ибо казалось слишком абсурдным не знать, почему она находится в лечебнице больше недели. По этой же причине, он до мелочи нелепо подбирал слова во время телефонного разговора с матерью. Чонгук не понимал, когда он перестанет быть чужим в своей собственной семье. К сожалению, по своей чертовой инициативе.

***

— Оказывается, у нас есть первый подготовленный материал! Голос профессора восторженно пролетает по аудитории. Было заметно, как сильно он был воодушевлен, как в моменты понимания, что есть люди, влюбленные в свое дело так же сильно, как и ты. — И это изумительно проработанное чтиво было прислано мне в пять часов утра. Занятно. Чон Чонгук, не могли бы вы зачитать свою тему, потому что то, что я обнаружил в тексте должно, хотя нет, обязано послужить примером подготовленности и учтивости к данному предмету. Чонгук в действительности закончил свою работу чуть ли не с рассветом, он даже понятия не имел который сейчас час, и возможно, какой день недели. Его волновало лишь одно - окончить это беспросветное, уродское направление и никогда больше его не касаться. Только третья кружка кофе не спасала, он не смыкал глаз уже вторые сутки, завершая цикл угнетенной атмосферы в своем доме, и усмиряя потоки мыслей, переключающих воспаленный головной мозг в режим самоуничтожения через десять, девять, восемь… Но Чон пил очень крепкий кофе, чем вчера даже испугал Юнги своим: — Положи пять ложек растворимого и ничего не спрашивай. И взрывчатка отключалась. До нового раза, только тогда начинала отсчет с шести. На данном отрезке времени она могла включиться в любую минуту, потому что стояла на двойке, догорая кислотно-красным огоньком и напоминая о своем незримом существовании. Только почему никто не видел этого? Большую эмблему, орущую о неприкосновенности Чон Чонгука в течение целого дня, иначе его мозги превратятся в желеобразное месиво. Только такие вещи никого не интересовали. Ноги не слушали сигналы о возможном неконтролированном ортостатическом коллапсе, поэтому Чонгук еле дыша поднялся со стула и открыл свои заметки по теме. Его очень сильно мутило, и не было понятно: от головокружения, ускоренного сердцебиения или этого чертовски запутанного Пола Экмана. «Ладно, пятнадцать минут здесь, ещё полдня в универе, и ты сможешь пойти вырубиться у Соним. Если она не позволит лечь рядом, внизу был очень даже милый коврик. Главное - закончить этот бесконечный день». — Хорошо проработанная теория о чтении эмоций и подсознательно скрытой микромимике была изложена в работе Пола Экмана «Психология лжи», которую мне довелось прочесть, и осознано пытаться оставить свои нервные окончания в сером веществе мозга, чтобы вы понимали, как всё плохо в данной книге, даже для студента. Он с уверенностью продвигает мысль о том, что каждый человек испытывает эмоции одинаково, не беря в учет расу, пол или возраст. Также подбирая базовые наработки, известные всему миру по типу "скрещивание рук на груди" - самозащита, "улыбка с морщинками у глаз" – искренняя радость, "расслабленная поза" - самоуверенность, он накладывает туманную концепцию иных вещей, имеющих двойное дно, и поэтому остается непоколебим из-за мировых обсуждений. Так как эта тема напрямую связана с психологами, существуют последователи данного движения на практике. Они без зазрения совести дают заключения в пользу нефункциональных законов, прописанных в этом чтиве. Так, в Миссури был осужден невиновный человек за убийство и кражу драгоценностей, только по той причине, что психолог, работающий на полставки в суде данного штата, прибег к распознанию микромимики, путем научно-популярного телесериала, — Чонгук двумя пальцами делает скобки, словно вся аудитория имеет возможность разглядеть это движение, — «Обмани меня». По аудитории пронесся веселый шум, было заметно, что многие заинтересованы данной темой, что случалось крайне редко. Держать в фокусе такую огромную аудиторию было делом не из легких. — Подобные случаи происходили часто в течение 2010 года, когда данная теория набрала больше всего оборотов, благодаря популяризации сериала, как научного феномена под руководством Пола Экмана. Забегая наперед, осужденные по этой концептуальной черной дыре были освобождены, но сам вопрос остается открытым даже спустя десятилетия, почему в аэропортах, полиции и психологии остается существовать такая бездарная вещь, как чтение эмоций? Чонгук задает этот вопрос скорее для себя, как момент из доклада, чтобы лучше развить саму тему. — Потому что людям проще поверить во что-то хорошо проработанное и поданное к столу в пережеванном виде. Чимин, сидящий от места пребывания Чонгука в двух рядах ниже, (почему не на своем привычном месте?), был заметно чем-то недоволен, даже эта короткая фраза, пущенная вслух, скорее всего не для того, чтобы коснуться чьих-либо ушей, тоже имела двойной смысл. — Вы чем-то хотели дополнить данный доклад, многоуважаемый Пак Чимин? Тон профессора приобретает язвительный окрас и Чонгук не понимает, как такой незначительный комментарий Пака, на такую громкую аудиторию был услышан кем-либо ещё, помимо сидящих с ним рядом? Может, это карма? Или к Чимину подключен отдельный микрофон, включенный около преподавателей? - Не думаю, господин Йон, что это имеет какое-либо значение, тема действительно хороша. На защиту выходит тяжелая артиллерия. Возможно всё, что будет касаться Пака будет защищено Ким Тэхёном. Этот человек каким-то волшебным образом действует на окружающих людей мягко и успокаивающе, даже если сейчас проматерится, то этого, наверное, не заметят. «Чертов Тэхён. Вот какого дьявола ты снова вставляешь свои пять копеек?» После последнего общения прошло около четырех дней, что вызывало у Чонгука миллион дополнительных вопросов. Никаких сообщений, приветствий в коридоре или на парах, даже элементарного кивка головой. И что самое странное в этом, Тэхён мог (возможно длительно) смотреть в сторону Чонгука, но стоило их взглядам пересечься, как Ким уводил его в сторону, и это после того, как сказал: «Я не жалею, что поцеловал тебя». Ой, как же здорово говорить такие вещи людям, обрушиваться на них лавиной, а после исчезать, не давая времени на глоток воздуха. Очень даже похоже на перекладывание ответственности. Словно такое происходит каждый день в жизни Чонгука, и это никак не влияет на его душевное состояние, небольшое недоразумение, которое можно стереть с лица земли. Наверное люди никогда не поймут, что произнося какое-либо признание, блять, с того самого момента, когда это повисает в воздухе, причина раскалывается надвое, и её теперь тащит ни в чем не повинная жертва обстоятельств и сам виновник торжества. Если это твоя проблема, значит, решай её сам - человечество такое эгоистичное. Только Чонгук всеми силами пытался увести свои мысли в ином направлении всё это время, у него был тупой реферат, обиженная сестренка и малоизвестный парень, парень, да, который вел себя крайне странно. Чон в тот первый день решил, что, возможно, Синяя макушка отличается от всех его знакомых, и с этим можно жить, нужно разобраться, пообщаться, и не делать каких-либо выводов раньше времени. Но после происходит это – Тэхён видит Чонгука в коридоре и разворачивается к выходу. Блять. Чего? Ты ничего не напутал? Может это мне стоит тебя избегать, а не наоборот? Хорошо, это происходит во вторник, и Чонгук слишком занят своими чувствами, чтобы беспокоиться ещё и об этом, но нихуя не выходит. Когда тебе говорят такие вещи, то чисто непроизвольно мозг включает шарманку, и мелодия крутится по кругу, раз за разом, и это отвратительное, вязкое ощущение поселяется в глотке, и не дает спокойно сглотнуть. Так или иначе, начинаешь злиться. И теперь, изможденный мозговым штурмом, тошнотой и бессонницей уверенный голос Тэхёна бьет его под дых, это начинает нервировать. Зачем вообще было устраивать весь тот цирк на вечеринке, чтобы добавить новых неприятностей в чью-либо жизнь. Заканчивая свой доклад на еле догорающих тормозах, было обидно начать так легко и эффектно, и непонятно из-за чего съехать. Он даже толком не открыл саму тему, только поверхностно коснулся аспекта простоты понимания данного феномена для больших масс. — Умение анализировать эмоции могло бы показаться очень ценным многим людям, по этой причине Экман знал, как играть по-крупному, он приложил много усилий, чтобы сделать свои работы более популярными в кругах специалистов и общественной деятельности. Так как Пол специализировался на обмане, он попытался опровергнуть научные работы, касающиеся его, ведь в них говорилось, что какие-то движения могут не касаться лжи, потому что человек всего лишь почесал свой нос, а не скрыл от тебя что-либо. Вещать на всю аудиторию больше не хотелось, да и казалось, что атмосфера становится опасна для существования, с чем это связано, Чонгук не понял, он вытащил ещё несколько предложений из своей черепной коробки и уставшим сел обратно. Бомба замедленного действия начала оживать. Чонгук не заметил, как закрыл глаза и пропустил остаток пары. Студенты шумно собирали свои вещи, переговаривались и в аудитории стоял такой гул, что можно сравнить с реактивным реактором. Выйдя за новой порцией кофе, Чон поймал взглядом Синюю макушку, он что-то беспокойно обсуждал с Намджуном, и самое изумительное во всем этом, что Пака не было рядом. То есть, вообще, он даже где-то рядом не стоял. Чонгук из любопытства осмотрел коридор в «надежде» отыскать его, Но Чимина нигде не было. А это, словно негласное разрешение подойти к ребятам, потому что каждый раз, когда Пак находился рядом с Тэхёном, образовывалась броня, которая огромной скалой стояла около Кима и грозилась убить каждого подходящего к нему человека, в особенности Чон Чонгука. По какой-то причине это ощущалось больше всего. Медленно приближаясь и варьируя между оживленной толпой студентов, он почти добрался до места назначения, когда Тэхён со злости закрыл дверь шкафчика, и оставил ничего не понимающего Намджуна стоять там. Это была неплохая возможность поговорить один на один, но Ким уверено ускорил шаг, и Чонгук обеспокоился, что выйдя на улицу, он сядет в машину и уедет, поэтому тоже ускорился. Это было похоже на кадры из какого-то триллера, погоня, большое количество народа и маскировка, даже забавно получилось. Но каково было изумление Чонгука в тот момент, когда Ким свернул в сторону туалета, который больше не работает. Это было странно, ибо такие двери всегда закрыты на ключ, но Тэхён не сбавляя скорости, зашел туда и оставил ничего не понимающего Чона стоять и смотреть на табличку «Туалет временно не работает». Усталость давила на все кнопки, до которых могла дотянуться, она словно сама взяла управление в свои маленькие, холодные пальцы и руководила ситуацией. Чонгук был изнеможен от того, что у него плохое настроение, плюс слишком много новых, нерешенных проблем. Хоть он не любил решать сложные задания, особенно те, которые относились непосредственно к нему, сейчас, стоя напротив красной таблички, в переполненном шумом коридоре, ему хотелось успокоить свое сердцебиение и завершить одно нерешенное дело. Ведь это было неправильно, что Тэхён так просто касался его, улыбался или ставил в неловкое положение, и делал те вещи, которые привык делать в повседневной жизни, а теперь попросту игнорировал. И была в этом какая-то не состыковка, такая существенная и лежащая на поверхности, но из-за переполненных эмоций и головной боли Чонгук не мог её уловить. Толкая дверь вовнутрь, глаза столкнулись с полутьмой, было немного непривычно из-за этого, но первое, на чем в итоге был сфокусирован его взгляд, была фигура Тэхёна с запрокинутой головой. Он держался за раковину, и казалось, будто совершенно не дышал. Страх пробрался под кожу и начал маршировать к кончикам пальцев. Решив, что парню плохо, Чонгук сделал несколько неуверенных шагов, но снова остановился. На раковине лежал черный блокнот, возможно, его цвет был иным, но в темноте всё делилось на черное и белое, и рассыпанный порошок поверх его. Карточка. Мысль проломила сознание – сейчас Тэхён находится под наркотой. Какую дозу он принял, неизвестно, но Чонгук слышал, что таким образом все внутренности горят, словно происходит кипячение или возгорание, и самое главное в этом то, что многие принимающие дурь, в первые минуты совершенно неконтролируемы, кто знает, какой будет реакция у Кима. «Значит, ты не шутил, говоря, что таблетка для тебя, он реально это имел ввиду». Только сейчас он не принимал таблетки, а нюхал порошок. Чон не был уверен, как поступать в таком случае, и продолжил просто стоять и наблюдать, как Тэхён погружается в это безумие. Вокруг Тэхёна словно встала тишина, она обволакивала его со всех сторон и навевала спокойствие, он ничего не слышал, ничего не видел. Что-то мягкое и шелковистое пробралось к каждой его клетке, целовало каждый сосуд, и было в этом столько красоты. По его мнению, было правильно делать это, спокойно делать такие вещи для себя, внутри себя. Поэтому, когда Тэхён словно очнулся ото сна и начал собирать вещи, голова немного закружилась, и он ухватился за умывальник для того, чтобы не расколоть себе голову о плитку туалета. Чонгук сделал несколько шагов по направлению к нему, от чего Тэхён поднял свой расфокусированный взгляд, и Чон мог поклясться, что тот ничего не видит вокруг себя. Ким делает несколько глубоких, медленных вдохов, чтобы привести себя в порядок. — Можно узнать, что ты здесь делаешь? — голос у него холодный и, отбиваясь от стен, остается такое впечатление, будто на Чонгука направили арбалет. — В начале я хотел спросить у тебя тоже самое, но уже понял. Как давно ты на наркоте? Брови образуют складки на лбу Тэхёна, чем ещё больше нагнетают волнительную атмосферу происходящего. Он пытается пройти мимо Чонгука, но тот преграждает ему путь. Монета за монету. — Это не твое дело. — Вообще-то, это уже мое дело. Тэхён с силой отталкивает младшего, но нервы Чонгука тоже висят на волоске от спускового трамплина, сегодня не тот день, чтобы быть с ним грубым. — Мы с тобой малознакомые люди, так что прекрати так вести себя со мной, не думаю, что у тебя есть право. Мы не друзья. Дай пройти. Бурлящая лава внутри Чонгука начинает просыпаться, она поднимается медленно и аккуратно, не давая обжечь важные органы внутри, она не для тебя, для кого-то другого. —Ах, серьезно? — он скрещивает руки на груди, от чего его фигура становится более внушительной по размеру, — Сначала ты говорил, что заинтересован во мне так же, как и я в тебе, а теперь я слышу, что мы не друзья. Любопытно, это амфетамин тебе ударил в голову, или ты всегда на нем? — Ничего ты не знаешь, — вот эти слова произносятся в самозащите, они блекнут на фоне происходящего, Тэхён сам пытается выстроить броню, но с этим у него всегда были проблемы. Было заметно, как Ким обескуражен и расстроен тем, что кто-то увидел его таким, что Чонгук увидел, как он принимает наркотики. Тэхён отлично был осведомлен об отце Чона, и о том, что любые соприкосновения с наркотиками, хранение или употребление должны были озвучены полиции, это зафиксированное правило в любом учреждении, для любого человека, потому что наркотики являются моральным нарушением для общества. Ким понимает, что напротив него стоит человек, до мозга костей пропитанный правосудием и законами криминального кодекса, хотя Чонгук старается не показывать, но он привык следовать правилам, только Тэхён не был таким. Ким глубоко вдыхает раскаленный воздух, опустившийся над их головами, который ещё чуть-чуть и начнет пробивать стены. Кончики пальцев пульсируют волнением, расширенные зрачки охватывают большую часть комнаты, Чонгук всё также не сводит глаз с Тэхёна. — Всё, о чем я тебя попрошу, никуда не сообщать. — И почему же я должен этого не делать? Мне кажется, что тебе нужна помощь в специализированной клинике. — Ты думаешь, они на самом деле занимаются добрыми делами в этих огромных концлагерях, называя их лечебницами? — голос Тэхёна начинает дрожать так неестественно и непривычно для Чонгука, словно это вовсе иной человек, — Эти люди не помогают таким как я, они никому не помогают, только изолируют и оставляют гнить внутри без возможных перспектив на будущее. У тебя есть большое желание оставить меня внутри бетонных стен, чтобы я превратился в какого-то безмозглого овоща, напичканного медикаментами? Чтобы я забыл, как меня зовут и кто я вообще такой? Исправитель для того и создан, чтобы не портить общество «отбросами», чтобы всегда, всю жизнь, до скончания времен, окружающие чувствовали себя в безопасности, не сталкиваясь с теми представителями, которые, по их мнению, могут нанести вред окружающему миру, по той причине, что они дышат тем же воздухом, что и ты. Я похож на человека, который может навредить? Секунда, и замешательство появляется на лице младшего. Он несколько раз хлопает глазами и неосознанно опускает руки, они падают как безжизненные канаты вдоль тела. Слова, которые он услышал только что, очень не сходятся с тем, что все эти годы говорил его отец. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Ты и вправду веришь, что когда люди попадают туда, то становятся нормальными, верно? Ты когда-нибудь был внутри, общался с людьми, теми, кто пытался совершить самоубийство или с теми, кто принимал наркотики? — Тэхён выравнивает плечи и медленным шагом идет в направлении Чонгука, атмосфера и так малоприятная, но с каждым словом уверенность в себе начинает крошиться, Чон не может сложить пазл воедино снова, он не может определить ложь или правду, он в действительности ни черта не понимает, — А может ты дружил с кем-то, относящимся к «отбросам»? Маловероятно, я полагаю. Всё, что ты знаешь, это бумажки, законы, то, как стоит заполнять документы, как отлавливать преступников, ты можешь без проблем влезать в базы данных и наполняться собственной значимостью, только ты ничего не знаешь о реальной жизни. Поэтому. Не смей. Мне. Ничего. Сейчас. Говорить. Они стоят в тишине душного, темного помещения, Чонгук очень растерян в эту самую минуту, потому что мир, в котором он жил раньше, дал трещину. Тэхён немного успокаивается, поднимая свой взор к потолку, словно пытаясь отыскать написанные правильные слова для данной ситуации. И находит их. — Чонгук, я понимаю, что в какой-то степени тебе тяжело слышать и видеть то, что я только что сказал и сделал, но… Ким облизывает пересохшие губы. Видно, как усердно с эту самую секунду он старается подобрать верные слова. Нужные слова. Чтобы объяснить и не дать ложных представлений о себе и о мире, в котором он живет не первый год, нужно правильно закончить свою точку зрения, о которой он говорил. —Я хочу тебе сказать, что многие вещи, которые делаются в полиции, незаконны, они нарушают права человека, переступают кодексы и не важно, это полиция Кореи или полиция Европы, и даже самая сраная Америка такая же. Нам только дают ложную уверенность, что всё хорошо, они показывают, что защищают нас, и возможно, твой отец делает то же самое для тебя. Сердце в груди колотится, как сумасшедшее, и Чонгук боится предположить какими следующими ядовитыми словами его полоснет Тэхён. Ком в горле перекрывает подачу кислорода, и хочется закрыть уши и не слушать, не давать возможности дальше менять всё вокруг, рушить его идеалы. Ведь, даже если Чонгук показывал, что рассержен на отца или ненавидит его в какой-то степени, то в глубине души, за толстой, бронированной дверью, пряталось уважение и любовь, оно таилось в тишине и иногда выходило наружу. Только сейчас Тэхён уверенным шагом шел в их направлении, он сто процентов, когда отыщет, наставит заряженный пистолет и без особого сожаления спустит курок. — Может, он сделал некоторые вещи, благодаря которым ты здесь, а не в полиции, — Тэхён аккуратно касается плеча Чонгука, чтобы не спугнуть его, сейчас не понять, кто из них жертва нелепой ситуации. — Что… — голос срывается и отрекошечивается от стены напротив, — Что ты хочешь этим сказать? — Я, возможно, — тяжелый вздох, — Лезу не в свое дело, Чонгук, но я знаю некоторые вещи о тебе, которые, ты бы не хотел, чтобы знал кто-либо. В голове Чона проносится миллиард картинок в минуту, они ударяются о сетчатку и забрасывают воспоминания в продолговатый мозг. Много ярких и забавных моментов вспыхивают с одним единственным человеком. — Это Чимин-а сказал тебе. Только в этот момент он не чувствует злобы или несправедливости, что-то невинное вырывается из липких лап ядовитого зверя, и бежит по направлению к нему. Колокола звенят в барабанных перепонках и это всё обрушивается на полусонное сознание младшего: не Тэхён бьет его под дых, это делает он сам. Он вспоминает, как Чимин бежит по коридору и кричит «Чонгук-и, я так скучал по тебе, а мы не виделись всего одну пару!», как они едят мороженое на детской площадке, и угоняют машину многоуважаемого господина Пака, решают задания в библиотеке, и сидят вместе на парах. —Да, — Тэхён поджимает губы, это движение словно говорит «Это ещё не всё», — Возможно, это ваше с Чимином дело, но я так устал постоянно видеть, что он так сильно неприятен окружающим, мне хочется выйти с плакатом и тыкать его в нос каждому «Вы все долбоёбы». О, ты не исключение и даже больше, чем долбоёб в этой ситуации. Мне смешно от того, куда завел нас разговор, но я должен тебе это сказать. Только потому, что отец Чимина имеет большое влияние, у Пака есть большое преимущество в зоне информации. Поэтому, если тебе на первом курсе могло показаться, что Пак сделал тебе какую-то подлянку, то вспомни, в конце концов, что он был твоим другом. Он был твоим близким другом в течение года. Прекрати обвинять его в тех вещах, в которых запутался ты. Тебе нужно перестать злиться на окружающих, потому что это отвратительное чувство поглощает тебя целиком, и я прекрасно понимаю, как это. Я всегда говорю то, в чем осведомлен. Неловкое молчание повисает в воздухе, Тэхён сжимает челюсти. В первые минуты после употребления ЛСД он становится неконтролируемым, и сейчас в солнечном сплетении открывается межгалактическая дыра, засасывающая окружающий раздробленный на мелкие осколки мир Чонгука. Это не правильно - постоянно надламывать его, сталкивать с чего-то нормального, и если бы Чон не зашел в самый неподходящий момент, этого ничего бы не случилось. Тэхён не умеет контролировать свои эмоции, хотя всеми способами пытается удержать их в узде. Он не может понять, что в данную минуту происходит внутри Чонгука, потому что выражение его лица совершенно нечитаемо. Если бы через секунду произошел ядерный взрыв, Чонгук был бы ему благодарен, потому что таким образом он бы не ощущал столько грустных вещей за одну миллисекунду, а стоит увеличить ход до минуты, как его внутренности превращались в оголенные провода. Чон понимал, что Тэхён не сказал ничего лишнего, он лишь озвучил свою, правильную точку зрения. — Ты прости, я нарушил некоторые личностные границы, но мне кажется, что мы давно перешли ту черту, где должны официально общаться, — первоначальная волна действия наркотиков сходила на нет, и образовывалась только легкая, привычная бодрость, — Мне всего лишь хотелось, чтобы ты понял некоторые элементарные вещи, которые вам нужно обсудить с Чимином. Потому что я устал каждый раз приходить домой и видеть, как он расстроен какой-то новой хуйней, которую ты сморозил. Наверное, ты забыл, но Чимин-а принимает всё слишком близко к сердцу, хотя сейчас кажется таким напыщенным и самовлюбленным. Прошло много времени с тех пор, когда он научился задраивать шлюзы и не показывать свое истинное я. Тэхён нарушает личное пространство Чонгука, снова сжимая его плечо, чем заставляет посмотреть на него. В глазах Чонгука читается испуг и растерянность, он не был готов к словам, которые услышал, он не был готов к тому, что Тэхён доберется до его глубинного страха несправедливого отношения с Чимином. — Я реально хочу, чтобы ты разобрался в себе.

***

В полусонное сознание постепенно врывается неприятный писк, изначально его слышно где-то издалека, и Чонгук пытается перевернуться на другую сторону, но конечности словно атрофировались, и шея затекла от неудобного положения, что заставляет медленно открыть глаза. В комнате темно, только плазма, висящая на стене, транслирует новости, писк по нарастающей начинает давить на виски, а усталость, пробравшись под кожей, проросла в черепной коробке кленовым деревом. Чонгук не может до конца понять, почему ему так неудобно лежать, и что это за исчадие ада бьет своим отвратительным звучанием по голове. Не до конца выйдя из тревожного сна, осматривает помещение, и только сейчас понимает, что находится не дома. «Я надеюсь, что не натворил ничего плохого за это время». — Ты пришёл ко мне еле живой, забрался в постель и сказал, что тебе нужны новые мозги. С этим я согласна полностью. Соним лежала на другом краю кровати, телеэкранные блики целовали её лицо, и даже в полутьме больничной палаты Чонгук увидел, что ей становится лучше. Он больше не пытался двигаться, только положил свою сомлевшую руку на талию сестры и обнял так сильно, словно нуждался в этом больше, чем в кислороде. С Сон-и всегда было спокойно, от неё веяла какая-то незримая аура уюта, от чего хотелось зарыться в шелковистые каштановые волосы и лежать так долго-долго, словно времени больше не существует. — Ты злишься на меня? — подал еле слышный голос Чонгук. — Сначала я была готова сбросить тебя с кровати, но после того, как ты уснул за секунду, я увидела эти огромные круги под глазами и исхудавшее лицо, мне показалось, что несправедливо обижаться. Ты так сильно трудился и даже после тяжелых пар пришел ко мне. Мой братик самый лучший, даже если иногда ведет себя, как придурок, — похлопав ободряюще его по голове, в голосе Соним образовалась такая мягкость, что можно было закутаться в неё, как в ватное одеяло. Это то, чего так долго не хватало Чону. — Как ты себя чувствуешь? Этот вопрос больше всего волновал Чонгука в данный момент, у него так и не получилось разузнать, чем именно болеет Соним, и он чувствовал себя таким жалким из-за этого. — Ты знаешь, намного лучше. После того, как на прошлой неделе я смогла дышать без кислородной маски, а вчера мне убрали дренаж, то могу ли я назвать себя здоровой? — она весело хихикнула и повернула голову в сторону Чонгука, её глаза были такими бездонными и серьезными, они словно поглощали все предметы в помещении, — Мне поставили диагноз БДЛ, — губы Соним сложились в тонкую ниточку, — Я знаю. Одна из медсестер сказала, что мой брат спрашивал на ресепшене, что именно случилось, но, так как это конфиденциально, и только пациент может сообщать свой диагноз, вот. Волнение с новой силой окатило Чонгука ледяной водой. Он поднялся на локтях, растерянно озираясь вокруг, было очень неловко от сложившейся ситуации. Соним лежала в реанимации и ничего не сказала ему в первую встречу, она даже сейчас переживала больше о нем, чем о себе. — Мне так жаль, что… Меня не было рядом. Слова сжались джутом в районе гортани, от чего образовался гигантский ком несправедливости, не дающий вдохнуть, воздух для Чонгука обрел вязкую консистенцию и давил лапами на грудную клетку. Весь абсурд этого дня ворвался в его душу и начал поднимать вихри внутри, как новозарождающийся ураган, и не было возможности отойти в сторону или спастись. В комнате спокойно пикали датчики и мелькал экран телевизора, что совсем не сходилось с внутренним состоянием Чона. Соним стерла что-то мокрое с лица Чонгука, и только спустя несколько длительных секунд, он осознал, что плачет. Жгут ослабил свое давление и плотина прорвалась, Чон вспоминал обеспокоенный голос матери, он то всё это время думал, что мир крутится вокруг него, но мама беспокоилась о Сон-и, только, как любая сильная женщина, не подавала вида. Был также и Хосок, который старался аккуратно направить его мысли в нужное русло и подтолкнуть его к семье, только в реальном мире существует упрямый Чон Чонгук, которому всегда кажется, что он прав. А после фейерверком взрываются воспоминания о Чимине, которые он бы хотел оставить глубоко внутри себя, и это всё выводит его в истерику. Не зная как поступить, своими худыми, слабыми руками Соним пытается привести его в чувство, но Чонгук словно не осознает, где находится, из-за нервного перевозбуждения и отсутствия сна организм дает сбой, он выкрикивает SOS каждые пять секунд, от чего Чон не может сконцентрироваться на чем-нибудь другом. Соним одной рукой держит его за руку, а второй нажимает на кнопку вызова медперсонала. Замирающее пиканье облущивается секундным помутнением, Чонгук не знает что происходит, но ему снова хочется спать.

***

Приоткрывая глаза, Чонгук видит белый бесконечный потолок, переходящий в такие же белые стены. Удобная кровать обнимает его со всех сторон и дыхание выравнивается. Что-то теплое легонько касается его левой руки, сначала осторожно, а после со всей силой прижимает к горячему и влажному. Повернуть свою голову оказывается ещё тем трудным заданием, но он справляется и видит, как мама пытается сдержать слезы. Они не виделись больше года, хотя живут в одном городе. Её красивое, худое лицо озаряет усталость от трудной работы и переживаний, она рисует мягкую, розовую улыбку, как бутон розы, и на душе становится легко. Мама рядом. Как в детстве, когда болеешь, чувствуешь её защиту всегда. — Ты очень испугал нас, — голос дрожит от волнения, но она великолепно справляется с поставленной задачей - не беспокоить Чонгука своим переживанием, — Особенно Соним, она даже сегодня пыталась встать с постели и пойти сначала дать тебе по лбу за твое похабное отношение к здоровью, а после поцеловать, потому что разнервничалась. Но, я рада, что сейчас ты выглядишь даже лучше, чем вчера. Пересохшие губы еле отлепляются друг от друга, и Чонгук старается быть сильным для мамы. — Прости меня, так жаль, — вдох, — что каждый раз, тебе приходится беспокоиться обо мне. Сунхи касается спутанных волос своего сына. Даже сейчас, спустя столько времени и слез, она прекрасна, - думает Чонгук. — Я для того и мама, чтобы переживать, а вы мои дети, и вам негоже столько болеть. Так что выздоравливай и набирайся сил. Врач сказал, что это переутомление, и если захочешь, уже завтра сможешь выписаться. — Я очень скучал по тебе, — слова выплывают медленно, и до нелепого гармонично в данной ситуации, касаясь щек Чон Сунхи и спускаются в грудную клетку. Возле её глаз появляются маленькие лучики морщинок, поглаживая руку Чонгука, каждый обретает мимолетный душевный покой.