Часть 11
19 октября 2020 г., 22:23
Сильные руки сжимают бедра Чонгука, от чего тот охает, и ещё больше вдавливается в матрас. В комнате темно, только огни с улицы пробираются в комнату. Когда он ложился спать, было холодно, а сейчас в комнате невероятно жарко, но, возможно, причина не в отоплении. Чонгук поднимает голову, но ничего разглядеть не может, кроме татуированных по предплечья рук на его бедрах. Рисунки аккуратно простираются по коже, не имея общей картины. Красиво.
Хочется коснуться каждой из них, честное слово, но чужая ладонь толкает его в грудь, и Чон со стоном падает на подушку. То место, где секунду назад была прижата ладонь, начинает гореть, сердце ускоряет ход, дыхание сбивается. Неоднократно.
Сознание до крайности затуманено возбуждением, которое проплывает в каждой клеточке тела, нарастая от каждого прикосновения. Тот, кто делает эти немыслимые манипуляции с ним посредством простых касаний, молчит, но Чонгук может поспорить, то в темноте скрывается довольная улыбка на его лице. Одна рука шустро проскальзывает под футболку, длинные тонкие пальцы играют на ребрах Чонгука, словно на пианино, и он выгибается, разрешая делать с ним всё, что угодно. Только сейчас.
Шея его предательски открыта, и горячие губы касаются её. Они плавно целуют сантиметр за сантиметром, это можно сравнить с рисованием картины, где холстом служит шея Чонгука.
Если бы искры можно было разжигать от касаний кожи к коже, то это именно тот момент. Глубокий стон вырывается из его губ. Горячее дыхание на шее сводит с ума.
Ещё один поцелуй, изначально такой нежный до той секунды, пока в него не впиваются зубы. Определенно больно, но, с другой стороны, приятно. Подобного он не испытывал раньше, никто не был доминирующим, кроме него. Быть в чей-то власти слишком сладко. Что, если к этому быстро привыкают?
Стон. Чонгук не может это контролировать. Да и вообще как? Это же тело, оно может реагировать, как захочет.
— Я и не думал, что ты такой громкий, Гуки, — бархатный низкий голос, ещё ниже от возбуждения.
Как захочет Тэхён.
Чонгук резко открывает глаза. Сейчас он просто лежит в своей постели, шторы не позволяют и малому лучу света пробраться в квартиру. Сглатывает, и хоть понимает, что это был сон, осматривает комнату. Понятное дело, темнота, но он уверен, что здесь никого нет.
Обратно падает на подушки. Только уже самостоятельно.
Вот же черт. Он реально возбудился во сне от, вырисованного сознанием, Ким Тэхёна. Сука. Чонгук на секунду закрывает глаза, чтобы выровнять дыхание, но делает только хуже, потому что перед глазами снова руки Тэхёна на его бедрах. Так просто, но так возбуждает.
— Я не могу, — он закрывает лицо подушкой и начинает ныть, — Блять, серьезно? Я сейчас не могу пойти в ванную, это же неправильно. Это неправильно по отношению к Тэхёну. Омерзительно даже. Вот чем ты думал? Правильно, ничем. У тебя нет такой функции, когда дело касается его.
Только сколько бы Чонгук не винил себя в содеянном, хотя, если рассматривать такие вещи без бурных эмоций, то он всё равно ничего не смог бы поделать, - это подсознание диктует нам восприятие мира во снах, а не мы сами.
Отбрасывает со злостью подушку в стену, благо, ничего посредством этого не роняя. Как неловко от всей этой ситуации. Только начал выстраивать здоровые отношения, думает Чонгук, только вроде бы стали нормально взаимодействовать друг с другом, без вредительства и ссор, нет, обязательно нужно испортить это чем-то личным. Чонгук начинает глубоко дышать, стиснув зубы, сидя на кровати. Если так и дальше пойдет, то необходимо научиться контролировать не только свои мысли, но и ощущения. А может вообще не видеться несколько дней. Недель тогда, чтобы точно.
Чонгук не вытерпит даже одного дня без созерцания лица Тэхёна, он это чувствует. Чтобы взять себя в руки и привести свой организм в норму (не прибегая к контрастному душу, хотя это всё равно кажется необходимым), Чон начитает считать от ста к нулю. Так иногда помогало.
На сорока девяти первая волна негодования покидает воспаленный мозг Чонгука, сердцебиение приходит в нормальный ритм, легкие больше не нуждаются в новой, сильной подаче кислорода. Всё нормально, оценивает ситуацию Чонгук, ещё немного, и он справится. Только через несколько секунд в нем просыпается новая волна. Тэхён парень. Отлично, спасибо, что заметил. Ладно бы, девушка, какая-нибудь хорошенькая…
Парень. Его окатывает ледяной водой, серьезно, словно из вод Арктики. Па.ре.нь. Это его пугает. Дружеские отношения с Тэхёном невероятны, но отношения в стиле пары бьют под дых. Внутри завязывается узел, толстым канатом скручивая внутренние органы с невероятной силой. Румяное лицо теряет цвет, оно похоже на оштукатуренные стены. Невидимые точки на скулах покалывают маленькими иголками, Чонгук боится закрыть глаза, чтобы ему не стало хуже, встать также не осмеливается, - что если сейчас случится ортостатический коллапс, и он ударится виском обо что угодно.
Может тогда мозги встанут на место. Плохой вариант. Очень плохой.
Он снова ощущает это напряжение за грудиной, словно кто-то сильный сдавливает его в этом месте. Чонгук знает это чувство. Подобное уже произошло с ним на днях, в палате Соним, только тогда оно упало лавиной на ничего не ожидающего Чонгука, а сейчас можно отследить каждую ступень. Сердце начинает ныть, и это ощущение становится противным, подступает тошнота. Немеют губы, и через секунду откликаются кончики пальцев на руках. Нехороший признак. Теперь Чонгук начинает бояться, что может упасть в обморок. Нужно было полежать ещё один день в клинике, может, стало бы лучше. А стало бы?
В последнее время он стал слишком эмоциональным и восприимчивым, даже не заметил, когда это произошло.
На часах около двух ночи, хочется позвонить кому-то, но он не решается. Лучший выход из ситуации - лечь в постель и приподнять ноги, чтобы кровь лучше подступила к мозгам. Он так и делает. Из-за того, что не может открыть окно, становится душно, но Чонгук начинает глубоко дышать, до звездочек в глазах. На выравнивание дыхания уходит больше десяти минут, он пытается сжимать и разжимать кулаки, и думать о чем-то приятном. Завтрак у Юнги, со всеми его вкусными пирожными, сладкой глазурью на тортиках, черном, ароматном кофе, попроси, чего только душа пожелает, и получишь это незамедлительно; запах матери, такой спокойный и уютный или … Нет, об этом думать не будем. Голова прекращает кружиться, Чонгук продолжает лежать неподвижно.
«Без резких движений, друг, и мыслей тоже».
Только ни черта не получается. Чонгук сворачивается калачиком и смотрит на ладонь. В темноте не заметно, что там остались вмятины от ногтей, он продолжает буравить её взглядом, словно во всем виновата именно эта часть тела. А виновник торжества скрыт внутри, отбивая глухое тук-тук.
Хочется спать. Нормально, без похотливых сновидений и головной боли после них. Закрыть глаза и окунуться в царство Морфея, но это желание недоступно. Чонгук начинает снова нервничать, переворачивается с одной стороны на другую, поправляет волосы, закусывает губы. В голову впечатываются ощущения о губах на шее. Его передергивает. Не от того, что это неприятно. Это нихуя не понятно.
Каким образом общение с Тэхёном привело его к такому моменту? Ему же мальчики вообще никогда не нравились в таком смысле. Только личности, только в плане характера и натуры, их нравилось коллекционировать, как ранее выразился Хосок, но точно не оставлять внутри себя. Это неловко. Прожить двадцать три года в своем теле, так и не зная его. Бред всё это.
Как-то профессор по социологии процитировал Зигмунда Фрейда: «Мы рождаемся бисексуальными». Только, скорее всего, в данной фразе стоит отыскать один подводный камень - Фрейд считал, что у нас есть гомосексуальная и гетеросексуальная часть, и однажды одна побеждает другую. Но так ли это?
Чонгук, возможно, мог согласиться, это ведь интересное умозаключение. Только тогда возникал вопрос – почему эти части должны бороться и за что; у одних это открывается в юном возрасте, а другие проживают себе спокойную, нормальную жизнь до старости, и только под конец осознают свой неправильный выбор партнера. Таких примеров предостаточно. Нет, конечно Чонгук не думает, что разные ориентации - это не нормально, у них был короткий курс, обширно рассматривающий сексуальные аспекты жизни человека, так что, для психолога не должно существовать каких-либо предвзятых суждений на этот счёт. Мы принимаем, слушаем и оцениваем, помогаем с решением. Применять на других такие «ярлыки» было просто, но Чонгук даже и подумать не мог, что когда-либо сам столкнется с подобным…
Так, так, так. Подожди. Какого хрена сейчас происходит?
Он поднимается с постели, ноги ватные и неловкие, но кое-как держат тело в вертикальном положении. Открывает окно, холодный зимний воздух касается лица и постепенно заполняет душное пространство. Чонгук всё же держится за подоконник, чтобы не потерять равновесие.
За грудиной больше не сдавливает, он проверяет ощущение касанием к тому месту, где у него болело больше всего. Сонливость покинула прибрежную зону, и голова начинает здраво мыслить. Если ему приснился сон с парнем, тем более, чего-то сверх меры запретного они там не делали, или не успели, не имеет значения.Это могло произойти из-за усталости, из-за контрастных эмоций, когда вы постоянно пребываете на ножах с кем-то, а после вступаете в хороший, тесный контакт, центр удовольствия подмешивает нечто несуразное в сны. И это нормальное явление. Это не вина Чонгука, что он не смог контролировать всё вокруг.
Такое случается, как между знакомыми, так и нет. Хосок однажды рассказывал, что ему снилось, как он целовал Намджуна. По его словам, конкретно так засосал, и ничего же, посмеялись и забыли. Правда, Чонгук тогда несколько дней не мог отделаться от этого видения, когда встречался с Джуном. Это то же самое. Хосок не гей, но ему приснился парень, Чонгук не гей, и ему приснился Тэхён.
— Мне нужно выпить, я не справляюсь с такими вещами на трезвую голову.
Отыскав виски в холодильнике, он не налил даже в стакан, отпивая сразу из горла. Быстро, эффективно, поднимает настроение существенно лучше, чем отпивать из стакана, музыки только не хватает.
Включив вечерний плэйлист, из головы тут же вылетело, что завтра (уже сегодня) идти на учебу. Опаздывать никак нельзя, время - час ночи, и ему запрещено пить из-за медикаментов, которые он сейчас обязан принимать.
К черту, решает Чонгук, и отпивает снова.
Горло обжигает дорогой, хороший алкоголь. Щиплет кончик языка, и божественное питье спускается по пищеводу, можно отлично почувствовать, как это происходит. Включив свет по всей квартире, Чонгук устраивает танцевальное шоу, немного проливая содержимое бутылки на себя. Хорошее развлечение требует хороших спецэффектов. Бегая из комнаты в комнату, подпевая Эду Ширану, песня сменяется следующей яркой композицией, времени и мыслей больше не существует. Только приятное расслабление окутывает его, а в солнечном сплетении расцветают горячие цветы, приятно. Для Чонгука алкоголь - лучшее успокоительное, оно может сделать тебя счастливым за минуту, и убрать печали, если того потребует ситуация. А в его жизни за последнее время таких ситуаций предостаточно.
Но он забывает об обратном эффекте, когда напивается. Снова достаточно быстро.
Может, у него присутствует ген непереносимости алкоголя, или как это понимать? Проходит меньше часа, и Чонгук уже ощущает тяжесть в каждой клеточке своего непослушного тела. Теперь в колонках играет Билли Айлиш, такая меланхоличная, темная, своя. «Listen before I go» покрывает каждый сантиметр дома, энергия ушла, уверенность тоже. Пока музыка заливается в самые потайные уголки души, Чонгук лежит посреди своей комнаты, пол вновь холодный, воздух тоже. Он не может подняться и закрыть окно.
Беспокойство вновь стучится во внутрь.
Это не было просто сном. И он это знает. Понял, как только открыл глаза. Понял даже ранее, когда поцеловал Тэхёна, или это Тэхён поцеловал его, не имеет значения. Он не был глупым, он был растерянным.
Чонгук опаздывает на пару, но незначительно. Хосок занимает ему место возле себя, и пара проходит в скучнейшем настроении. Только Хосок пытается своим сверхчутьем определить, сколько его друг выпил накануне. У него всегда хорошо получается, а ещё давать подзатыльники. Голова трещит по швам, он так и уснул на неудобном полу, пролив на себя остатки виски. Утром пришлось принять душ, но запах так и продолжает кружиться около него. Только Чонгук не уверен, что головная боль из-за алкоголя или от непрекращающего потока мыслей. Сейчас ему хочется спрятаться или всё-же отыскать глазами Тэхёна, не понятно. Синей макушки нигде нет, и он успокаивается.
— Так ты мне расскажешь, что вообще происходит с тобой, или будешь бегать, как от прилавка с тухлятиной — начал разговор Хосок, когда они покидали аудиторию.
— Я бы и сам хотел полностью понимать себя, но пока все премиум действия недоступны.
Сейчас, возможно, он имеет ввиду не только обстоятельства с отцом, образованием или поведением, но ещё и новыми ощущениями внутри, благодаря другому человеку.
— А вчерашняя обстановка с Тэхёном? — Хосок никогда не может быстро закрыть тему, если вообще её начал, — Я видел, как просто ты разрешал ему вторгаться в личное пространство, всё было нормально после этого?
«Более чем, не считая сегодняшней ночи», — хочет взболтнуть Чонгук, но удерживает слова внутри.
Если он начнет говорить, то выплывет что-то лишнее, и придется выкладывать целый месяц переживаний на Хосока, который в данный момент, хоть и смотрит обеспокоенно, но несколько минут назад так ярко улыбался и подпевал песенке из наушника на паре, что портить это чудо нет никакого желания.
Поэтому, он быстренько рассказывает, что же вчера произошло, упоминая Соним, потому что это всё равно раскроется, толку умалчивать, только дуться будет после; о ресторане, и о невероятно вкусной еде:
— О, я клянусь, что свожу тебя в следующий раз, и ты умрешь от этих прекрасных вкусов.
— Ловлю тебя на слове, мне не стоит упоминать это место в разговоре с Юнги?
Ничто не проходит мимо новых вкусовых предпочтений Мина. Ничто и никогда.
— Свожу вас обоих, — голос звучит, успокаивая.
А еще немного о нормальном поведении Тэхёна и их общении. Только Чонгук закрывает в себе его прекрасный смех, изумительное взаимоотношение с тётушкой Ли, и любовь к произведениям искусства.
«Словно у произведения искусства могут быть другие вещи для любования».
Если просканировать лицо Хоби, то он остается довольным его ответом и закрывает эту тему. Они болтают о новой выпущенной игре от Electronic Arts и заворачивают за угол, чтобы пойти на следующую пару. Чонгук видит Синюю макушку. По правде говоря, его сложно не заметить, даже не беря в расчёт цвет волос. Парень, сошедший со страниц модных каталогов, не иначе. Черные узкие джинсы, черная рубашка с мелким, ярким принтом, золотой кулон, но дело даже не в этом. Закатаны по локоть рукава. Татуировки, их реально много.
Татуированные руки на его бедрах.
Чонгук останавливается посреди коридора в замешательстве.
Вот же ебучий мозг, нет, чтобы выбросить это из головы, будем подсовывать в каждом удобном случае. И сколько их должно быть?
Их взгляды находят друг друга, и заметно, что Тэхён приподнимает брови, и уголки губ вырисовывают подобие улыбки. Если бы возле него не шел Чимин, возможно, они бы заговорили. Возможно, были бы даже любезны и учтивы, как вчера. Но с Паком они всё ещё в плохих взаимоотношениях, поэтому проходят в нескольких сантиметрах друг от друга, только немного поклонившись. И этого вполне хватает для Чонгука, мурашки табуном пробегают вдоль позвоночника.
***
Весь остаток для Чонгук чувствует себя подавленным. Разговоры с Хосоком не клеятся, он постоянно выпадает из сути диалога и попросту плетется сзади, когда Хосок слишком воодушевленно о чем-то рассказывает. День угасает слишком медленно. Мысли бьют слишком громко о черепную коробку, и вновь на парах не получается сконцентрироваться. Всё, о чем он сейчас может думать - Ким Тэхён. Снова. Сначала казалось правильным затолкать его нездоровое влечение к человеку куда подальше, даже после многочисленных попыток пользоваться гуглом и глубокой сетью секретных данных, но он справился. Собственная личная жизнь снова начала его интересовать куда больше Тэхёна, пока не произошло это. Вчерашняя милая поездка и сон. Что первое, что второе, просто выбивает почву из-под ног. Сколько бы раз они не встречались, каждый раз ссорились. То виноват Чонгук, то Тэхён, и снова Тэхён, а может где-то и Чонгук? Не было в этом ни крупицы понимания. Чонгук реально был обескуражен его знаками внимания. Если некоторые касания привели его к умозаключению, что возможно, но это не точно, он ведёт себя так со многими. Но Чонгук не видел подобного взаимодействия с окружающими людьми, только с Чимином. Постоянно возле него был только Чимин, даже Намджун в последнее время появлялся в зоне видимости всё реже. Тогда в чем причина? Тэхён постоянно его касался. Не было ни единого случая совместной встречи, чтобы этого не произошло. И Чонгук вздрагивает. Ведь если заглянуть глубоко во внутрь, ему это нравилось. Особенный человек просто выбирает тех, с кем ему комфортно. Только как им может быть комфортно вместе, если Чонгука каждый раз трясло рядом с ним, а Тэхён чуть ли не слетал с катушек, просто разговаривая или стоя рядом. Это не нормально. Может он всё это себе только придумал? И не было никаких знаков внимания, только участие в своеобразной игре, правил которых Чонгук так и не понял. Только слова Чимина в тот вечер, в роскошном особняке, говорили о других вещах. «Важно, быть рядом с ним, но держать себя в руках». Забавно, но именно это правило он никогда не был склонен выполнять. Тогда, что на счёт него самого? Чонгук пролил чай на столешницу и только, когда он начал капать на брюки, очнулся. Он был так погружен в мысли, что даже не заметил, что заварил себе чай. Ладно, ладно. Усердно вытирая стол, Чон вновь переместился во вселенную в своей голове. Что если «быть рядом с ним», имело какое-то значение для Тэхёна или на худой конец, Чимина. Чтобы выведать у него… Что? Реально, что можно выведать у человека, который большую часть времени находится в алкогольном опьянении. Бутылка вина была спрятана на верхней полке. Это так, к слову. И сейчас Чонгук переместил свое внимание на кухонный шкафчик. Стоит ли её открыть и немного расслабиться? Как-никак, пятница. Он пил в одиночестве столько раз, что и не вспомнить уже. Тем более, сейчас голова совсем перестала болеть. Не так много он выпил сегодня ночью, больше пролил только. «Может тебе уже достаточно?» Это те слова Тэхёна, когда он почти залпом выпил бутылку пива. И опять возвращаемся к Тэхёну. Если Чонгук не может разобраться в действиях Кима, то может у него найдутся силы разобраться в себе? Пугающее ощущение стучит внутри, он достаточно взрослый мальчик, чтобы понимать человеческие чувства и природу их появления. Только его очень сильно устрашают не сами чувства, а человек, который вызывает их у него. Может ли это начаться с первого взгляда, когда он заметил Тэхёна на лекции, такого самоуверенного и холодного. Как в итоге сказал Хосок: «он пожирал его глазами», может нездоровая заинтересованность ушла в ином направлении. Куда-то в слишком странном направлении. Или это возросло после поцелуя? А может, это такая проекция симпатии, просто Тэхён очень красивый, поэтому мог случиться баг. В комнате становится душно. Чонгуку становится душно до такой степени, что он подходит к балкону и открывает дверь. Нужно признаться, целуется Тэхён не просто хорошо, а очень искусно. Он старался не обращать внимания на эту сторону медали, постоянно думая лишь о действиях Тэхёна, но ни разу не обращая внимания на свои чувства. Так вот, сейчас он был взволнован. Если анализировать каждое появление в поле зрения Тэхёна, то он определенно вызывал к себе не только нездоровый интерес, но и притяжение. Чонгука тянуло к нему, как магнитом, этот человек поражал своей красотой, движениями, знаниями, а со вчерашнего дня, можно к этому добавить простоту. Как у такого открытого человека за пределами университета, получается быть столь отталкивающим в университете. Или это не то, что он подумал. Но тётушка Ли не была плодом его воображения. Чонгук замирает. Стоит ли ему навестить её и спросить? Немного. Совсем чуть-чуть? Может он поговорит с ней, и выяснится, что Тэхён попросту тактильный человек, только не показывает это в большом обществе. — Чон Чонгук, разберись сначала в себе! — голос звучит раздраженно в пустой квартире. От безысходности он плетется в свою комнату, забирается под одеяло и тащит туда же ноутбук. Если сам не можешь разобраться, подключай книги и интернет. Чонгук помнит, что существует шкала Кинси, которая измеряет твою сексуальную ориентацию от нуля до шести, где ноль – исключительная гетеросексуальность, а шесть – гомосексуальность. Но она направлена зачастую только для своей идентификации. Можно ли полагать, что у него единица? Преимущественно гетеросексуал, только, от случая к случаю, гомосексуал. Тем более, что он вообще не уверен, что сейчас думает, будто ему и вправду нравится Тэхён, поэтому, пускай будет единица, это ничего страшного. В кратком учебнике по психологии для третьего курса он с трудом находит нужную страницу. Внутри всё изложено в мизерном количестве, для того, чтобы студент, который подготовился раньше, мог пробежаться глазами и вспомнить. Только ни черта нужного там нет. Лишь упоминание об особенностях внутриутробного развития и участке ДНК, который кодирует ген сексуальной ориентации. Словно написано для маленьких детей. Серьезнее ничего невозможно отыскать. На сайте университета есть доступ к библиотеке, он был бы не прочь сходить туда сейчас, выбежать из закрытого пространства своей квартиры, но на улице поздний вечер, и она, скорее всего, закрыта. Так что, всё в онлайн доступе. Библиотека выдает несколько учебников, но они вмещают в себя слишком много информации, и пролистав их, Чонгуку кажется, что он просто теряет время, слишком много, слишком нудно. Многие вещи он знает и сам, а нужной строки не просматривает. Глубоко дыша, мозг посылает первую информацию о нехватке кислорода, но Чонгук продолжает сидеть под одеялом, словно кто-то увидит то, о чем он читает. Или думает. Хочется закрыть все книги и пойти на форумы, честное слово, но в «Диагностическом и статистическом руководстве» от Американской ассоциации психологов он находит несколько интересных фраз. «Часто сексуальная ориентация и идентичность сексуальной ориентации не различаются, что может повлиять на дальнейшее понимание себя, как личности. Идентичность может меняться на протяжении всей жизни, и, возможно, в некоторые периоды не будет совпадать с фактической сексуальной ориентацией. Сексуальная ориентация стабильна». Слова написаны такими умными людьми, но всё-равно, некоторые аспекты не корректны. То есть, если в один из таких периодов у человека возникает потребность в другом человеке своего пола, то он, скорее всего, просто потерял свою идентичность? «Сексуальная ориентация может быть не устойчивой и изменяться со временем». Будет ли нормально начать отрицать, что, возможно, ему нравится Тэхён, то это через какое-то время изменится? Подумав секунду, Чонгук понимает, что первое не относится ко второму. Если ты станешь чувствовать себя подавлено из-за того, что начнешь отрицать очевидное, то станет только хуже. Морально и физически. Так что, не стоит нести чушь. Пролистав ещё несколько страниц, он так и не находит ответа на интересующий его вопрос. Внутри всё возгорается, образуется такое ощущение, что чем больше он думает об этом, тем больше не может понять. Чонгуку неловко. Когда остаешься с этим наедине, всё пространство давит и паника подступает к уставшему сознанию. «Как геи понимают, что они геи?». Гугл выдает миллион ссылок, форумов, чатов, просто всего, и это обрушивается на Чонгука лавиной, он быстро хлопает уставшими глазами, не знает, как шлифовать новую информацию, как её сортировать, что может быть полезным, а что нет, и от этого нечем дышать. Или может от того, что он больше часа сидит под одеялом? Ладно, Чонгук думает, что он загнул по поводу гея. Ведь ему, возможно, да именно это слово, возможно (и ещё подчеркнуть его раз десять для убедительности), нравится парень, но это не точно. А до этого у него были отношения с девушками, очень успешные, ему нравились девушки, даже сейчас. Но Тэхён, это что-то невероятное. Особенное. Может он нравится ему, как человек? «Если ты понимаешь, что тебе, может быть, нравится человек твоего пола, но всю жизнь ты был гетеро, что с этим делать?» На этот раз много непонятных сайтов всплывает на экране. Нужно писать логические запросы, как говорили в университете, чем точнее и правильнее ты спросишь, тем быстрее найдешь ответ на свой вопрос. Или запрос. Он запутался ещё больше, чем вначале. Глубоко вдыхая, выползает наружу. Чонгуку холодно, он снова забыл включить обогрев. Хочется рассказать о своих переживаниях, но он не может, не сейчас. Беря в руки телефон, он находит нужный номер, Соним. В последнее время они снова начали хорошо ладить, наконец-то Чонгук не пренебрегает временем, которое можно провести с сестрой. Соним отвечает звонким возгласом и уменьшает звук телевизора. Чонгук любил проводить долгие вечера вот так, слушая её мягкий голос, словно катаясь на волнах. Она сообщает, что сегодня её навещали одноклассники, и это очень её удивило, потому что ни с кем из них она не была близка. — Может люди вокруг не такие отвратительные существа, как я думала. Даже взяв в расчёт моих одноклассников, они всегда издевались надо мной, а сегодня мы обменялись номерами телефона с двумя девочками, они мне написали, как только пришли домой. Ко мне потихоньку начинает возвращаться вера в людей, а ещё этот твой Тэхён. Я так и не поняла, почему он подписан, как Сволочь. Приплыли. Чонгук только и хотел больше не думать о нем, но все дороги ведут туда, откуда мы бежим быстрее всего. — Я как раз думал переименовать его. — Звучит неубедительно. Кто этот Тэхён? — Соним слышит тяжелый вздох на другом конце трубки, и тишину. Чонгук обдумывает, как правильно сказать, что правильно, — Я не знаю, кто он, но мне кажется, плохие люди не звонят тридцать раз, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, и не выслушивают получасовые всхлипывания от незнакомых людей. Лучше не становится. Чонгук с каждым произнесенным словом погружается в мутные воды всё глубже и глубже. Он боится, что может накрутить себя, а в итоге проиграет. В то время, когда его жизнь переполнена сплошными проблемами, новую, в лице Тэхёна, добавлять нет желания. Если сейчас он ошибается по отношению к себе, а тем более по отношению к Киму, то выпутаться из этой истории будет тяжело. Чонгук не любит играть с чувствами людей, это самое отвратительное, что делают люди с другими людьми. — Так ты ответишь мне или продолжишь тяжело вздыхать? — на удивление, в голосе Соним нет и намека на раздражение, — Вы друзья? — Я не знаю, — ему тяжело говорить, — Правда, я не знаю кто мы друг другу.***
Хосок пришел около шести вечера, чтобы посмотреть фильмы. Они обоюдно решили не звать Юнги, иначе весь вечер только то и будут делать, как останавливать один момент за другим и слушать объяснения о каждом кадре. Хосок, по правде говоря, был против, но слыша грустный голос, не решился перечить, он любил проводить время с Мином, даже в те времена, когда его тянуло нудно пофилософствовать. Только Чонгук не был на это настроен, он еле заставил себя подойти к телефону, разрывающему тишину в седьмой раз. Как Хосок чувствовал, что Чонгуку нужно, хотя, нет, не так, необходимо дружеское плечо, он ведать не ведал. Но был благодарен, что не нужно просить самому. Порой в нем просыпалось чувство жертвы, и казалось, что если он будет рассказывать о своих переживаниях другим, то превратится в токсичного человека. — Друзья на то и нужны, чтобы быть не только в радости, — любит повторять Хоби, — Если хочешь поныть, мои уши к твоим услугам. И эта невероятно добрая улыбка. Святые угодники, разве где-нибудь в мире ещё бывают такие люди? Они смотрели «Вечное сияние чистого разума». Чонгук любил сложные картины с глубокими переживаниями, Хосок всегда был только за. Жуя пиццу, вспомнил вечер с Юнги, когда они выбирали, на каком тесте пицца лучше, и улыбнулся. Когда Чонгук сыт и спокоен, то настроение улучшается самопроизвольно. — Мне кажется, Юнги будет в бешенстве, когда узнает, что мы его не пригласили. — Почему ты взваливаешь это и на мои плечи тоже, — Хосок дружелюбно пихает его в бок, шутя, — Квартира-то твоя. — Значит, я звоню ему? Незамедлительно, с полным воодушевлением, Хосок восклицает положительно. После Чонгук слышит очень длинный мат в его сторону и недовольное бурчание, разговор вроде короткий, но достаточно емкий со стороны Мина. Юнги позлится и перестанет. — И что же сказал наш мистер-я-обматерю-тебя-с-ног-до-головы-но-после-поцелую-в-лобик? — А разве ты не слышал, шесть минут, а мои уши свернулись в трубочки. Никогда и ни у кого не слышал такого смачного произношения матерных слов, такое чувство, что он ходил на какие-то курсы. Они досматривают фильм почти в тишине, ожидая Юнги, но того подозрительно долгое время не было. Из-за тишины, в голове у Чонгука вновь начинают всплывать тревожные мысли о Тэхёне. Он смотрит на Хоби, заинтересованного происходящим на экране, идут последние минуты фильма, язык так и чешется спросить. Чонгук прочищает горло: — Как ты считаешь, могут ли люди влюбляться в людей своего же пола, не будь они геями? — Хосок не ожидал такого вопроса и поперхнулся водой, Чонгук выбрал просто безупречное время для вопроса, — Или лесби, здесь как смотреть. — Интересный вопрос, — он откашливается, — Почему ты спрашиваешь? Хосок тоже не является глупым ребенком, он наклоняет голову и Чонгук может поспорить, что хён собирается спросить что-то ещё позаковыристей, нужно быть внимательным. Но это пока. Пока Чонгук не поймет, что он чувствует. — Я посмотрел вчера фильм «С любовью, Саймон», — Хосок бьет его по бедру, — Ауч. — Мы же договаривались посмотреть его вместе! — для него такие вещи сродни с предательством. Смотреть фильмы вместе - это их манера связывать дружбу ещё туже, словно, чем больше историй вы вместе переживете, тем ближе будете. И не имеет значения, что это телеэкранные истории. — Прости, — по правде он не смотрел его, нужно было придумать с чего начать разговор, — Мы можем посмотреть его вместе на следующей неделе, с меня бесплатное пиво за нарушение договора. Ослепительная улыбка Чонгука проникает в самое сердце Хосока. Это только так и работает, они никогда не дуются друг на друга больше пяти минут. Ни разу за всё время их дружбы. — Всё нормально, — Хоби притягивает его за плечи в свои глубокие объятия, на экране идут титры — Смотри, я считаю, что нам может нравиться любой человек, вне зависимости от первоначальной ориентации. Когда рождаемся, то не можем понять, кто мы такие, просто живем, дышим, и осваиваем бытие окружающего нас мира. Мир, в свою очередь, формирует общество, которое словно запрограммировано на то, чтобы быть, как всё. Отличаешься – патология. Для них это сродни вирусу или опухоли, если люди начинают говорить об этом, поддаваться внутренним влечениям и отличаться, то это вызывает недовольство. Только не у меня. Ты же знаешь. Толерантность и либерализм - наше всё. Общество было создано таким образом, чтобы люди были в паре парень-девушка, для создания семьи и потомства. Только мы не можем выбирать и контролировать то, что происходит у нас внутри. Это химическая реакция, посмотри, сколько научных статей вокруг, теперь весь мир говорит, что мы можем любить, кого захотим, потому что это не лечится, это не какой-то генетический изъян, это мы – люди. Чонгук внимательно слушает, его душа наполняется спокойствием. То, как умеет говорить и объяснять Хоби, не умеет никто другой, только он может действовать лучше успокоительного. И даже алкоголя. — И возвращаясь к твоему вопросу. Человек - это глубже чем внешность, глобальнее, чем пол. Есть вещи, которые приходят с возрастом и те, которые никогда не всплывают на поверхность. Если тебе всю жизнь нравится противоположный пол, а в какой-то момент понравился совсем иной человек, то дело даже не в ориентации, в первую очередь. Хосок почему-то замолкает. Но Чонгук терпеливо ждет. Секунда за секундой, его сердце начинает колотиться быстрее, возможно, он уже сам понимает слова, повисшие в воздухе. Друг словно пытается подтолкнуть к этому умозаключению его самостоятельно. Хосок всё понимает. Он отлично понимает, что этот вопрос возник вовсе не из-за фильма, но молчит. Если сейчас неподходящее время, то он подождет. Он отлично понимает. — Это потому, что человек особенный, — произносит Чонгук. Хоби добродушно кивает и улыбается. — Отлично сказано. Тэхён действительно особенный. — Но, как люди принимают этот факт? Чисто странно: девушка всю жизнь встречалась только с парнями, у нее были продолжительные отношения с каким-то там футболистом, и в один день она думает, что ей нравится её подруга или малознакомая девушка, которую она только несколько раз видела. Вот как ей справляться? Касаясь своих губ в раздумьях, Хосок смотрит на потолок. — Ты заставляешь меня думать больше, чем наш препод по социологии, — это плохо или хорошо? — Мне так нравится! Отлично, что не приходится выкручиваться от его вопросов, иначе поражение было бы моментальным. Пока Хосок заинтесован темой, можно не бояться встречных вопросов. — Я не думаю, что она пришла к этому в какой-то один момент, — Чонгук тоже не уверен в этом, — У неё должны были появляться мысли на протяжении какого-то времени. Может, не направлены на симпатию, но она могла начать замечать даже самые незначительные изменения в её настроении, чего раньше не было, в улыбке, движениях. Раз, считает Чонгук, ему уже смешно, сколько раз он делает это по отношению к Тэхёну. —Запоминать даже самые незначительные детали предложений, что-то в стиле: «Оставлю это себе на память о ней». Можно сказать – два. — После, начала бы иначе реагировать на её касания, взгляды, слова, искать там двойной смысл. Или не искать, но чувствовать иначе, при этом, не понимая, что происходит, ибо вы же друзья, всё правильно. Три, они правда не друзья, но да, это имеет смысл. — И, тот момент, когда она бы начала думать, что что-то не так в их взаимоотношениях, — мудро продолжает Хоби, — Это моменты, когда простое её присутствие выводило из себя. Не в негативном плане, наоборот. Подкашивались ноги. Как у всех влюбленных. Только она, не как все. Она боится этой части себя, которую раньше не замечала. Это похоже на простые стадии влюбленности человек-человек, только внутри существует конфликт, которого раньше не было у этой девушки, все чувства должны быть даже немного гиперболизированы. Хосок затихает, раздумывая, что ещё добавить, а Чонгук начинает краснеть. Он ощущает, как пылают его щеки, и ничего не может с этим поделать, как малолетка. Уже четыре. Всё, что перечислил его друг сейчас, относится к нему, Хосок как в воду глядел. Или это он такой наблюдательный и читает всё с его лица. Только этого сейчас не хватало, почувствовать себя не только влюбленным, но и придурком. Влюбленным придурком, да. Только Хосок просто смотрит на черный экран телевизора и добавляет: — Это только мои размышления, ты же знаешь, так что полагаться на них не стоит, я думаю, принять такое очень тяжело. Отрицание, боль, избегание встреч и нежелание прислушаться к себе. И пока она складывает у себя в голове такие вещи, то пугается, что поступает неправильно, влюбляясь в человека своего пола, ибо общество навязывает рамки, и любит, когда их соблюдают. Но, как я и сказал, мы не можем контролировать то, что происходит у нас внутри. — Ты только что сам процитировал себя, — Чонгук пытается скрыть замешательство от таких слов. — Ага, можешь записать, — по-доброму язвит Хосок, — Но я думаю, что ей стоит перестать бояться себя и принять. Другого варианта я не вижу. По стечению вселенских часов в дверь звонит Юнги.***
Чонгук просыпается раньше будильника на час с небольшим, лежать в постели спокойно не получается, он ворочается, лелея мысли о новом сне, ничего. Вздыхает. Спускает ступни на пол. Наконец, спустя столько дней, он теплый. После разговора с Хосоком стало немного легче. Поэтому идти на пары получается не с мертвецким выражением лица, а с приподнятым настроением. Уже хорошо. Выпивая огромную чашку кофе, сегодня с молоком, решает, что лучше пройдется по улице лишний час, чем будет снова восседать на деревянных стульях у окна. Правда, после двадцатиминутной прогулки ему это уже не кажется хорошей идей. Руки замёрзли, он не чувствует своих ушей и пальцев на ногах. Декабрь, как-никак. Поэтому направляется в аудиторию. Там никого не должно быть. Когда он заходит внутрь, сердце бешено начинает колотиться от того, что Синяя макушка уже там, и о чем-то болтает с профессором. С профессором Чан Ли? С Человеком, который может выбросить тебя из аудитории просто за то, что ты наклонился поднять ручку с пола, или когда ты не так на него посмотрел? Даже самые лучше студенты в университете обходили его стороной, настроение у которого менялось ежесекундно. Желая оставаться незамеченным, Чонгук садится на корточки за сидениями и прислушивается. Когда аудитория пуста, всё отлично слышится. — Я не хочу говорить сейчас об этом, — голос Тэхёна, как у раздраженного подростка, когда старшие лезут в его личное пространство. — Но мне нужно знать, что сейчас у тебя всё в порядке. Это ведь так? Или ты снова... — а вот голос у профессора встревоженный. Чонгук ни разу за шесть лет не слышал, чтобы он был настолько участливым. — Если после этого вы оставите меня в покое, то в последний раз я сделал это на прошлой неделе и, как видите, не умер. Глаза Чонгука расширяются, он так холодно говорит эту фразу, что внутри стынет кровь. Вот такого Тэхёна он знает, это его истинное лицо, а не то, которое было в ресторанчике. Или он ошибается. Он очень хочет ошибаться на этот счёт. Это второй раз, когда слова о смерти с легкостью слетают с его губ. — Ты же знаешь, что можешь в любое время позвонить мне, — Что? — И обсудить, может найти компромисс… — О да, когда тебя сжирает пламя геенны, ты определенно сможешь его найти, — с горечью выплевывает Тэхён. Профессор хочет что-то добавить, но дверь открывается. Черт, как же нелепо сейчас будет выглядеть Чонгук, если он поднимется, и Ким узнает, что за ним подслушивали. Благо, вовнутрь заходят несколько человек, и можно притвориться, что ты что-то уронил, а после встать. Вздох облегчения. Хотел разгадать загадку, получил две в ответ. Идя к своему месту, он оборачивается в сторону Синей макушки, и реально ощущает его раздражение через всё пространство, находящееся между ними. Он не пытается поднять взгляд куда-либо, просто достает книгу и читает. Но читает ли он или только делает вид? Глубокое дыхание оповещает Чонгука о том, что Тэхён хочет успокоиться, но у него ничего не выходит. Начинает стучать пальцами по бедру и берет телефон. Наверное, ждет Чимина, чтобы успокоиться. Но каковым же является удивление Чона, когда вибрирует его телефон. Входящее сообщение от Сволочь: «Ты так и не переименовал меня в своем телефоне?» «Переименовал». Врёт Чонгук. И поглядывает на Тэхёна, смотрящего на новое сообщение. На лице его нет ни единой эмоции. Может он устал? Что-то случилось? Чонгук хочет спросить об этом, но не решается. Что, если сделает только хуже? Состояние Тэхёна в это мгновение определенно не радужное, чтобы лезть к нему с вопросами. «И как же сейчас я именуюсь в твоем стиле?» Чонгук улыбается. Он хочет, чтобы Тэхён тоже улыбнулся. «Танцующий под дождем, возлюбленный Экзюпери». Когда сообщение доходит до адресата, Ким открывает его, секунда, пробегает глазами по словам, пришедшим ему и… улыбается. Черт. Он просто сидит, смотрит на сообщение Чонгука и улыбается. Ох, это сильно. Это подобно тому моменту в машине, когда он впервые засмеялся. Нет, лучше. Когда прошел мимо него на следующий день. Сердце стучит так громко, что мимолетно Чонгук боится, что его услышат все. «Я тебе не верю. Это слишком роскошно для меня». «Ой, да брось», — думает Чонгук. Роскошь и тебя можно поставить на один пьедестал, никто не заменит разницы. «Там что-то более простое». «Я ведь прав?» Наверное, он не уймется. Чонгук всё также продолжает наблюдать за ним с этого комфортного расстояния. Но пары скоро должны начаться, и приходит Чимин. Эти двое смотрятся идеально. Тэхён в черной водолазке и пиджаке такого же цвета с цветочным принтом, узких джинсах и ботинках. Только сейчас Чонгук осознает, как сильно тот любит черный цвет. Чимин в массивных сапогах-берцах, в красном махровом свитере и черных джинсах. Чимин так просто к нему прикасается, и садится на соседнее кресло, и начинает что-то ему рассказывать. Вот бы поскорее пришел Хосок. «Синяя макушка». Чонгук ожидал, что Тэхён спрятал свой телефон. Но он достаточно быстро отвечает. «Вот теперь я верю. Это больше похоже на тебя». Впервые за это время, Тэхён поворачивает голову в его сторону. Он не делал этого раньше, ибо думал, что Чона ещё не было здесь, или была на то иная причина? Смотрит пристально и поправляет волосы. Чонгук сглатывает. За целый день у них не выходит пообщаться. Группы разделяются, каждый отправляется на свою пару, и Чимин уверено уводит Тэхёна из аудитории. Если долго и пристально наблюдать за этими двумя, складывается впечатление, что Пак достаточно сильно оберегает Тэхёна. Он не то, что находится рядом, он словно становится его стеной. Перед самым выходом из аудитории, какой-то парень случайно толкает Тэхёна плечом в проходе. В ту же секунду, Чимин даже не успевает среагировать, Тэхён с силой отшвыривает парня снова во внутрь лекционного класса. Не слышно, что он говорит, из-за шума внутри, но выглядит устрашающе, точно, как в сквере с ним несколько недель назад. Чимин аккуратно обнимает Тэхёна за плечи и уводит. — Что это только что было? — Хосок обеспокоенно смотрит на малознакомого парня, которого только что оттолкнул Тэхён, он держится за запястье, наверное, ушибся. — Ты что-то знаешь об этом? Тэхён упоминал, что у него проблема с контролем эмоций и действий, но можно ли это спроецировать на ту беседу, которая произошла утром между ним и профессором? Возможно, они долгое время до этого стояли и что-то обсуждали, один только взгляд на Кима говорил, что он был рассержен и, может быть, встревожен. — Откуда мне знать? — блефует Чонгук, его голос становится тише. — Мне казалось, что вы сблизились за последнее время. У него слишком много секретов от Хосока, это не правильно. Чонгук не знает, стоит ли набрать номер Тэхёна. Таким образом, можно напороться на неприятности. Он крутит телефон в руке уже несколько минут, включая и тут же выключая экран. Непроизвольно начинает хрустеть пальцами, фаланга за фалангой, когда-то помогало, но не сейчас. Ким был очень встревожен сегодня днём, - влетает воспоминание в голову, - это из-за профессора или была какая-то иная причина? Или может её не было. Тэхёну для того, чтобы вспыхнуть, нужна секунда, всё слишком не понятно. Никогда раньше не встречал таких людей, со столь сокрушительным характером, чтобы так же быстро бросались в бой, и приходили с извинениями после. Условно, такую модель поведения можно применить на болеющих шизофренией людей, когда между их противодействием витает секунда. Но по другим аспектам этой болезни он не подходит, Чонгук насмотрелся на таких особ в клинике на четвертом курсе, хватило, чтобы хорошенько запомнить. Что-то не так. Что не так? «Может найти компромисс… О да, когда тебя пожирает пламя геенны, ты определенно сможешь его найти». Долгие гудки раздаются в тишине комнаты. Тэхён берет трубку в тот момент, когда Чонгук решает отключиться. Повисает неловкое молчание. Оно длится совсем недолго, только кажется, словно проходят года, на другом конце ни звука. Тревожно. Чонгук ведёт себя, таким образом, когда всё плохое, что только может быть в мире, поселяется в груди. Ты не можешь сказать и слова, но не желаешь оставаться один. — Мы можем поговорить? В ответ тишина, как и ожидалось. Чонгук начитает нервничать ещё больше и кусает щеку изнутри. — Мне стоит положить трубку? — стараясь выровнять голос, Чонгук звучит ещё более нелепо, если бы этого не сделал. Можно услышать, как идут часы на стене. Они равномерно оповещают мир о том, что с каждой секундой день уменьшается. Дыхание в трубке, сбивающееся неравномерным тоном, и беспокойное сердцебиение тоже, на этом конце трубки. — Нет, — голос у него слабый и разбитый, Чонгук не знает, что происходит, но готов сделать хоть что-то, чтобы исправить положение. Боже, что с ними не так? — Что случилось? Мысль о том, чтобы спросить «Что произошло сегодня в аудитории», падает в бездну. Если сейчас спросить его об этом, то в итоге надавишь на больную точку, рванёшь рычаг и получится взрыв. Чонгук решается подождать, когда он откроется самостоятельно. Но снова ничего не происходит. Тэхён поднял трубку не для того, чтобы разговаривать, а чтобы не оставаться одному. — Когда мне было восемь лет, — Чонгук решает сделать ход на доверие, когда изначально ты рассказываешь что-то очень личное, это вызывает теплое чувство внутри, и мысли, что ты можешь не бояться собеседника. Можешь быть открытым. Не ясно, будет ли это эффективно в данном случае, но попробовать стоит, — Я насмотрелся американских фильмов, и там почти всегда фигурировал домик на дереве. Это всегда ассоциировалось у меня с покоем и весельем, от чего я вечно ныл папе, что хочу такой же. Но отец был крайне занят, мама не могла мне ничем помочь, а Соним была совсем крошкой. На тот момент, мне не пришло ничего лучшего в голову, как сделать его самому, а точнее с помощью моего друга Сокджина. Рассказывать о своем детстве было всегда весело, но моменты с Джином давались труднее, чем какие-то иные воспоминания. Остановившись на секунду, чтобы попить воды, шестым чувством Чонгук словно понимает, что Тэхён уловил изменение его голоса на имени друга. — Ему на тот момент было десять, и мне казалось, что в его чарующей голове может созреть лучший план из всех возможных. В полночь, как всегда показывают в фильмах о беспокойных детях, я бесшумно пробрался в его двор, он жил тогда по соседству, мы проделывали так постоянно. Как мне казалось, я был словно ниндзя, но разбудил нескольких псов в вольере, они лаяли ещё полчаса, честное слово. Конечно же, зайти через задний двор мне показалось нелепым, но зато бросить камешек в его окно - в самый раз. В итоге, я нашел маленький камешек (хотя сейчас осознаю, что это был огромный булыжник), и подбросил его вверх. Как он обратно не упал мне на голову, остается загадкой. Я разбил окно, — нервный смешок, — Сокджин был самым добрым человеком на земле, поэтому даже в сонном состоянии он выглянул из окна, недоумевающе посмотрел на меня и сказал, что-то вроде «Я конечно польщён твоим вниманием, но сейчас мне дороже сон, чем ты», — писклявым голосом, — Только вот закрыть окно у него больше не получалось, а я стоял и ныл, что хочу домик на дереве, а мне никто не хочет помочь. Он пустил меня во внутрь. Из-за полной темноты и моей неуклюжести я уронил вазу, наступил на кота и чуть не упал с лестницы. А Сокджин вечно повторял «Чонгук, тише, я тебя умоляю, только потише». Это было прекрасное время, когда столько общего соединяло их крепкими узами, как братьев. Вспоминать такие вещи всегда трудно, особенно когда вас с дорогим человеком разделяет целый океан. Только метафорический. — Пробравшись в его комнату, я показал свой план дома, там были просто палочки и дерево, отличная планировка. Мы долго обсуждали, где взять балки, лестницу и что-то там ещё, пока не уснули. Утром мои родители заметили, что меня нет, и понеслась: сын исчез, звони в полицию; да какая к чертям полиция, я почти, как Интерпол. Папа начал поднимать всех своих знакомых на поиски меня, начал осматривать все данные о детях, поступивших в больницы, ну и тому подобное. А мы проснулись себе к десяти, я проголодался, мы не стали беспокоить родителей Джина, и я просто вернулся домой. Мои родители не то, что мне домик на дереве не разрешили сделать, они запретили подходить к Сокджину на целую неделю, отобрали месяц тренировок в спортивной школе, и это было реально, самое тяжелое наказание за всю-ю-ю мою жизнь. —Ты сказал, что Сокджин был самым добрым человеком на земле, — голос звучал участливо, его начала беспокоить данная тема. Чонгук ожидал другого: он закончит, а после Тэхён расскажет что-то о себе. Видимо, с ним это так не работает, — Почему был? Очень странное чувство, с Тэхёном хотелось быть искренним. — Мы больше не общаемся. — То, как ты только что рассказывал о нем, прекрасно, — Тэхён был на грани душевных терзаний, но всё равно подбирал правильные, нужные слова в данную секунду, — Так говорят о людях, которые очень дороги и по ним скучают, — всё это звучало словно «я понимаю», — Мне жаль. — Мне тоже, — и это было искренне, потому что больше всего на свете Чонгук ненавидел отпускать близких людей. Каждый раз, когда нечто подобное происходило, один из маленьких мирков внутри рушился. Обидно то, что во время падения эти миры забирали с собой не только человека, но и цвет, звук, запах, не оставалось ничего, что не успело бы причинить новую боль. Поэтому, Чонгук любил людей, но никогда к ним не привязывался. До этого момента. До Тэхёна. — Моя сестрёнка была такой, — пауза, громкий вздох. Чонгук не мог поверить, у него получилось, — Она постоянно о чем-то мечтала и строила планы по спасению мира. Наш дом был полон зверюшек, которых она таскала с улицы: котов с одним глазом, щенков, выброшенных в контейнер для мусора, подбитых птиц. А однажды она взяла тарантула у своей подруги, ибо видите-ли, её родители хотели выбросить его, а милосердная Лили захотела спасти. Лили, значит. Его сестру зовут, словно цветок. Красиво. — И поставила в моей спальне, потому что у меня всегда темно. А я терпеть их не мог, до того момента, пока не пришлось с ним буквально нянчиться. Этот паразит не хотел ничего есть. У него, значит, стресс, а у меня его, конечно же, нет. Никогда не думал, что тарантулы могут быть такими милыми, — смешок, уже хорошо, — У нас был вольер, отец заказал сделать на десять душ, ибо Лили никуда не могла пристроить своих питомцев, а видеть её слезы не мог никто из нас. В итоге, жили мы с целым зоопарком. У нас и лошадь была, которую хотели усыпить из-за перелома ноги. Это была спортивная порода, получив травму на скачках, от неё тут же решили избавиться. Кто же будет таскаться с животным, не приносящим деньги, сукины дети, — сталь его голоса зазвенела в ушах, опять этот молниеносный переход, — Лили рыдала, чтобы отец смог остановить всё это. Никто из нас не остался равнодушным. Скачки были нашим любимым видом спорта и … осознавать, что лошадь умрет таким образом, было невыносимо. Мы выхаживали её больше года, это было так тяжело, потому что Победа всегда хотела быстрее подняться и пойти на луг. Но то, сколько мы времени провели с ней, непередаваемо. Чонгуку почему-то показалось, словно последняя фраза была не о Победе, она словно имела двойное дно, для Лили. — Она говорила, что если не станет послом ООН, то откроет много приютов по всему миру. Буквально, она хотела заезжать в каждый попавшийся город на своем пути и делать это. Лили такой чистый человек, изумительно. Чонгук прослушал всего ничего, но это побудило всё внутри сиять от одного только её имени. Такие люди, с такими большими сердцами, рождаются в наш жестокий век достаточно редко, а если и появляются на свет, то общество шустро успевает сделать их сердца черствыми. Наверняка, она сумела за всё это время сделать столько прекрасных дел, побывать в Индии, помочь голодающим детям, или открыть клинику в Чили, спасти исчезающие виды черепах. Она определенно скитается где-то по миру, её кожу целуют южные ветра и она счастлива делать то, что она делает. Скорее всего, из-за этого голос Тэхёна иногда грустный, они наверняка не виделись очень давно. — Как давно вы встречались? — Чонгук надеется, что он прав, — Она, скорее всего, путешествует по миру, исполняя свои великие цели. — Это было полтора года назад, и я очень по ней тоскую. — Но вы же можете созваниваться, переписываться, есть видео связь. — Всё, что ты перечислил, это не то же самое, что личные встречи, тактильный контакт, голос, не измененный через динамик телефона или размытое изображение из-за плохой связи, это вовсе не то же самое, если вы были так близки, что раньше не покидали друг друга больше, чем на день. — Извини, — Чонгук понимает, что хочет извиниться, только непонятно, за то, что начал этот разговор и привел Тэхёна в ещё более глубокое уныние, или что сказал глупость. — В этом нет твоей вины. Мне нравится рассказывать о ней так, словно я тут же могу перенестись в эти воспоминания. Чонгук не может решиться, но всё же берет всю волю в руки, главное не спугнуть. — Расскажешь ещё что-нибудь о ней? И Тэхён рассказывает, правда голос временами меняется от грусти к нежному, греющему душу воспоминаниями. Он говорит о её манере нелепо одеваться, даже во взрослом возрасте. Сколько бы старший брат не пытался привить ей утонченный вкус, она отбивалась от всего этого и выглядела как хиппи, только, скорее всего, как Покахонтас. Лили часто таскала много еды в школу, чтобы угостить своих друзей, а их было много. Один раз она просто взяла переносной холодильник, положила туда кучу бургеров, содовой, мороженого, и потащила всё это на себе. Нет, чтобы попросить папу подвезти её, она села в школьный автобус, который останавливался, кто знает где. Спина у неё болела ещё неделю. Из-за того, что она была очень худенькой и маленькой, многие вещи давались ей с трудом. Достать что-то с верхней полки, это было смешно дразнить её, даже во взрослом возрасте, хотя она вытянулась, но шутки остались. Слушая всё это, с каждой минутой хотелось познакомиться с ней лично, всё больше и больше. После того, как Тэхён немного устал, Чонгук перевел внимание на Соним, рассказом о её страсти к моделированию одежды. Только, видимо, его собеседник был так вымотан, что не смог дослушать всё до конца. — Ким Тэхён, спасибо, что был честен со мной сегодня — тихонько говорит Чонгук и отключается.
