Якорь

                    Том и Гермиона феерично покинули урок Зельеварения, и из-за этого явно нервничающий профессор Слизнорт не смог нормально окончить занятие. Остальных учащихся отпустили пораньше.       Голоса студентов скользили по стенам, но Теодор слышал только их обрывки. Он шёл позади всех своих однокурсников со Слизерина. Его пальцы сжимали дневник, скрытый под мантией.              — Реддл сегодня странно себя вёл, — бросил Драко, обернувшись назад. Его взгляд скользнул по Нотту, будто искал трещину в маске. — Зачем спасать грязнокровку? Она сама виновата в своей криворукости.              — Может он решил, что её мозги ещё пригодятся, — фыркнул Блейз, ловя на лету смятый пергамент, из которого он сделал шарик. — Всё-таки Грейнджер единственная, кто спорит с ним на равных.              Пэнси, шедшая между ними двумя, громко засмеялась.              — Или же он просто хотел показать, что даже слизеринец может быть благороднее гриффиндорцев. Кто из этих, казалось бы верных и храбрых львят, полез спасать грязнокровку от зелья? Правильно – никто!              Дафна шла молча рядом с Блейзом. Её пальцы сжимали складки мантии так крепко, что костяшки побелели. Её губы дрожали, но не от боли — от обиды. Том не взглянул на неё ни разу, даже когда она предложила сопроводить его в лазарет.              Теодор молчал и шёл за ними позади. Слова слизеринцев тонули в гуле крови в висках. Всё, что он слышал, — это прерывистое дыхание Гермионы Грейнджер в архиве, когда он стоял слишком близко, а она даже не заметила этого из-за размышлений. Она согласилась на план так просто, будто кража дневника Тома Реддла была пустяком.              «Почему она согласилась? Из-за азарта? Из-за любви к загадкам? Или ей, как и мне, некуда уже отступать?»              Она не боялась. Даже когда зелье взорвалось. Даже когда Том оттолкнул её. Грейнджер не отступила. Лишь незаметно кивнула Теодору, когда он выхватил дневник из сумки. Её глаза блестели не от боли, а от успеха в их краже. Нотт в тот момент подумал, что она была сумасшедшей, но в хорошем смысле.       Гермиона Грейнджер была гриффиндоркой до мозга костей.       И теперь, шагая по длинному коридору, он ловил себя на том, что ищет её в толпе. Будто её отсутствие оставляло пустоту, которую не могли заполнить даже украденные чужие секреты.              — Нотт, ты с нами? — Блейз слабо толкнул друга плечом. — Или уже мечтаешь о ком-то?              — Верно, но не о ком-то, а о чём-то. Я мечтаю о тишине. — Теодор хмыкнул, пряча раздражение из-за завуалированного вопроса друга. — Ваши догадки, насчёт Реддла и Грейнджер, смешнее сказок Бинса. Ничего глупее не слышал.              Они засмеялись от его слов, отвернулись и пошли дальше. Блейз обернулся и бросил в Теодора свой смятый пергамент. Нотт уклонился, чувствуя, как дневник давит на рёбра.              — Реддл точно что-то замышляет, — проворчал Драко, продолжая смотреть вдаль коридора. — И Грейнджер тут ни при чём, я чувствую это.              — При чём, — тихо пробормотал Теодор себе в нос, но никто не заметил этого. — Очень даже при чём.              Том Реддл следит за ней. В памяти Теодора всплывали моменты, которые он упускал ранее, но всё равно всегда замечал: Том на уроках и в библиотеке. Том, чей взгляд всегда находил Гермиону в толпе, будто компас, настроенный в одном направлении. Чёрные глаза Тома на каждом приёме пищи, направленные на львиный стол.       Его глаза горели не с ненавистью или презрением. Нет, в них было нечто иное… Что-то опасное горело во взгляде Тома Реддла, когда он смотрел на Гермиону Грейнджер. И Теодор замечал это каждый раз, не понимая, почему другие не обратили внимания на такую очевидную вещь. Даже сама Грейнджер не замечала этого давления на собственную персону.              Пальцы Теодора сжались в кулаки. Гермиона Грейнджер ничего не понимает и не видит. Реддл не просто интересуется — он изучает её. Но если это так, то почему он позволяет ей подходить так близко? Почему не раздавит, как мог бы всех остальных, если бы захотел?              — Тео, ты идёшь на ужин? — Пэнси хлопнула его по плечу, выдёргивая из мыслей.              Теодор кивнул, не в силах выдавить слова. Они не знали, что под мантией лежало нечто больше, чем просто дневник. Там лежала тайна, способная сжечь их всех.              Когда они свернули в другой коридор, он замедлил шаг, притворившись, что поправляет пряжку на ботинке. Дневник жёг грудь, но Теодор не смел его достать.              Воспоминание о сегодняшнем уроке зельеварения и о её бледном лице, сжатых от боли губ преследовало Теодора. Его мысли бились в такт шагам. Почему она не отступила? Почему не испугалась?              Ответ пришёл сам: потому что она — Гермиона Грейнджер. Та, что не боится смотреть в бездну. И Том… Том заметил это раньше его, поэтому и зациклился именно на ней.              Теодор выпрямился, встряхнув головой. Это всё неважно. Дневник был у них и теперь осталось только разгадать его сегодня вечером.       

…

      Вечером после занятий Том Реддл сидел за шумным столом Слизерина, отрезая идеальные куски ростбифа и наблюдая за игрой света на серебряных приборах. Рука уже не болела — магия затянула ожог за несколько часов, оставив лишь лёгкое покалывание как напоминание о упрямстве Гермионы Грейнджер.       «Я не портила его» — её слова перед лазаретом о испорченном зелье всё ещё звенели в ушах, они были для него смешными и раздражающими. Реддл не верил, что она могла так глупо испортить это зелье, с её мозгами это было просто невозможно.              — Интересно, Том, — Драко сидел справа от него и, язвительно ухмыляясь, откинулся на скамье. — Ты спас Грейнджер из жалости? Или её грязная кровь всё-таки манит?              Рядом сидящие студенты Слизерина мгновенно затихли. Пэнси прикрыла рот рукой, Блейз замер с куском пирога в воздухе. Дафна, сидевшая напротив, побледнела, будто вопрос был обращён к ней.              Том медленно положил нож. Глядя прямо в глаза Драко, ответил с ледяной расстановкой, чтобы каждый за столом расслышал:       — Только слабаки будут заниматься чем-то из жалости. Грейнджер же полезна для меня. Её способности экономят время преподавателей, а значит, и моё.              — Полезна? — Драко фыркнул, неуверенно продолжая свои претензии. — Она же…              — Лучшая ведьма столетия, — перебил Том, поднимая бокал. Он смотрел прямо в серые глаза Драко — и высокомерие в них с каждой секундой гасло.       Драко резко замолчал, уткнувшись взглядом в свой кубок, словно не он минуту назад был готов сочиться ядом в собственной речи. Том медленно оглядел каждого по близости, никто не смеялся и не сидел с надменным лицом, как было всегда за этим столом чистокровных детишек. Блейз бросил осуждающий взгляд на Драко, который был вызван тем, что блондин создал напряжение за столом своими разговорами, но внимание Реддла уже уплывало к гриффиндорскому столу.              Поттер и Уизли громко спорили о чём-то, но пространство между ними зияло, как пустота между строчками учебника. Где она? Эта мысль пронеслась раньше, чем Том успел её задавить.              Слева от Реддла зашевелился Теодор, который молчал весь ужин. Он, всё также ничего не говоря, встал со своего места, незаметно сунув в карман пару шоколадных лягушек. Его взгляд скользнул к пустому месту Гермионы Грейнджер, задержавшись на секунду дольше, чем следовало.              — Уже сбегаешь, Тео? — Пэнси игриво наклонила голову. — Или Слизнорт наконец задал что-то стоящее твоего внимания?              — Ты, как всегда, права, дорогая Пэнс, — бросил он через плечо, не замедляя шага. — Мне пора писать эссе по моему любимому зельеварению.              Том чувствовал скрытый сарказм в его словах и точно знал, что никакого эссе по зельеварению не было. Так, куда Теодор Нотт так спешит?              Теодор исчез за дверью Большого зала, упаковки шоколадных лягушек торчали из его кармана. Том прекрасно видел, как Нотт ранее искал глазами Гермиону. И если тот думал, что это было незаметно, то был бы слишком наивен.              «Он пошёл искать её? Что происходит между ними на самом деле?»       Том Реддл не верил её словам про дружбу. Нож, которым он резал очередной кусок мяса, врезался в тарелку, оставив резкий звук.              — Всё в порядке, Реддл? — спросил Блейз, но Том уже вставал со скамьи, не обращая ни на что внимания, кроме двух пустых стульев за столами Слизерина и Гриффиндора.              — У меня дела, — холодно ответил Реддл, быстро направляясь на выход из зала.              Коридор Хогвартса был необычайно тих из-за отсутствия студентов в нём. Он шёл медленно, анализируя каждый свой шаг.              Том пытался понять, почему отсутствие Грейнджер вызывает в нём какие-либо эмоции. Его бесило непонимание собственных реакций. Она же грязнокровка, упрямая и надоедливая ведьма. Однако её стремления к знаниям были схожи с его. А магия — чистая, сильная. Не как у остальных.       Всего одного месяца ему хватило, чтобы понять кто есть кто в новом мире. Пока чистокровные слизеринцы кичились деньгами и кровью, она пробивалась, несмотря ни на что, медленно и верно своей дороги острым умом и потенциальной силой магии. Гермиона Грейнджер выделялась среди остальных, даже Том не смог бы опровергнуть этот факт.              Ему не нравилось, что она смотрит на Нотта.              В его голове возникла нелепая для него мысль. Том резко остановился посреди пустого коридора, непроизвольно сжимая кулаки и смотря вдаль. Он медленно выдохнул, заставляя мышцы расслабиться и продолжить свой намеченный путь.       

…

      Гостиная Гриффиндора гремела смехом и треском огня в камине. Гермиона устроилась в углу, уткнувшись в книгу, которую даже не пыталась читать. Рядом Рон и Лаванда сидели, сплетаясь пальцами. Лаванда, в розовом свитере с вышитыми сердечками, что-то шептала ему на ухо, а Рон краснел до кончиков ушей. Раньше подобный вид уколол бы Грейнджер. Но сейчас она испытывала лишь лёгкий зуд, не приносящий дискомфорта.              — Ты точно не голодна? — Гарри протянул подруге булочку с ужина, его очки блистали в свете люстры.       Он сидел рядом с Джинни, их колени почти соприкасались. Джинни, в потрёпанной кожаной куртке поверх чёрной футболки, смеялась над шуткой Симуса, но её глаза постоянно возвращались к Гарри.              — Спасибо, — Гермиона отодвинула тарелку. — В библиотеке получилось перекусить печеньем с кухни.              — Печеньем? — фыркнул Рон, отрываясь от Лаванды. — Ты же знаешь, что домовые эльфы добавляют туда снотворное, чтобы мы не шлялись ночью после отбоя?              — Это миф, — вздохнула девушка, закрывая книгу и усмехаясь нелепости слов друга. — И перестань верить всему, что говорит Джордж.       — Мой папа говорит, что в печенье кладут любовные зелья. — Лаванда хихикнула, обвивая руку Рона и с задором смотря на Гермиону. — Может, поэтому ты всё время в библиотеке? Гермиона, прекрати кушать их за книгами!              Гостиная взорвался дружеским смехом. Гарри улыбнулся, его рука легла на спинку дивана — позади Джинни.              — Лаванда, хватит, — Рон снова покраснел, но улыбка выдавала его. — Гермиона не влюблена. Она…              — Она ждёт принца на белом гиппогрифе, — Джинни заговорщически подмигнула Гермионе, поправляя рыжие волосы, выбившиеся из хвоста. — Ну или на чёрном, если он из Слизерина.              Гарри фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, когда он посмотрел на Джинни.              — Может, он уже нашёлся?              — Кто? — Рон резко вскинул голову, словно пойманный на краже печенья.              — Никто, — сказала Гермиона, чувствуя, как её щёки чуть краснеют от смущения. — И перестаньте меня сватать с кем попало, даже до Слизерина уже добрались! Вы настолько отчаялись?              Друзья засмеялись от красноты подруги. Джинни потянулась за кувшином сока, её рука коснулась Гарри. Он замер, будто получил удар током, даже Рон заметил это.              — Эй, — он нахмурился, разглядывая свою младшую сестру и лучшего друга. — Вы… вы что, встречаетесь?!              Джинни закатила глаза, а Гарри поперхнулся тыквенным соком.              — Мы… э… — начал неуверенно он, но Джинни его перебила.              — Да, Рон. Уже как неделю. Хотела сказать это раньше, но ты вечно занят с Лавандой.              Лаванда фыркнула, обнимая Рона за плечи:       — О, это так мило! Получается мы будем родственниками, Гарри!              Рон открыл рот, закрыл, потом снова открыл, уставившись на всех как рыба на суше, которая отчаянно просила воды.              — Но… но это же Гарри! И Джинни! Моя младшая сестра!              — Твоя сестра, которая уже не ребёнок и может сама выбирать, с кем ей быть, — Джинни встала, её глаза сверкали в ярости из-за брата. — И если ты скажешь хоть слово про «защищать её честь», я отправлю тебя в лазарет к мадам Помфри!              Гарри засмеялся, нервно поправляя очки:       — Она права, Рон. Я не… я не собираюсь её обижать.              Рон заворчал, как медведь, разбуженный зимой во время зимней спячки, но вдруг сник:       — Ладно. Но если ты…              — Он не посмеет, — Джинни села обратно, её коленка касалась Гарри. Но уже не отдёргивалась, как было раньше, когда они боялись реакции Рона. — Потому что я сама его прикончу.              Рон ухмыльнулся, хотя и был красным до корней волос. Гермиона же наблюдала за ними, чувствуя странную лёгкость. Когда-то мысль о Роне и Лаванде приносила ей лишь боль и разочарование. Теперь же… Теперь она видела его — смешного, неловкого и с крошками на свитере — и понимала: Том был прав. Рон всегда был для неё как удобный диван. Мягкий, привычный, и не более.              Воспоминание недавнего прошлого всплыло само: Том в библиотеке, его пальцы, подглаживающие корешок книги, холодный голос: «Любопытно, как самый яркий ум Хогвартса позволяет себе гнить из-за посредственности, которая даже не замечает, что топчет жемчуг, приняв его за стекло».       Тогда она возненавидела его за эти слова. Сейчас же она признавала его правоту. И это не нравилось ей.              — Гермиона? — Гарри слегка коснулся её руки, та дрожала от нервов прожитого дня. — Ты в порядке?              — Да, — она встряхнула головой, прогоняя образ Тома. — Уже поздно, — Гермиона встала с их дивана. — Мне нужно в библиотеку. Я… забыла там книгу.              — Опять? — Рон закатил глаза. — Ты же скоро поселишься там!              — Чаще всего книги лучше, чем некоторые люди, — парировала с улыбкой она. — Гарри, мне нужна сегодня твоя мантия, одолжишь?              Джинни фыркнула, а Гарри весело подмигнул:       — Хорошо, но будь осторожна. Филч сегодня злее обычного. Если попадёшься, то не отдавай моё сокровище!              Через пару минут Гермиона вышла быстро из Гриффиндорской башни, скрываясь под мантией-невидимкой. Коридор был пуст, лишь лунный свет струился через витражи, освещая ей путь. Где-то впереди скрипнула дверь. Девушка замерла и, быстро наложив чары тишины на свои ботинки, побежала в архив, пока не наступило время отбоя.       

…

      Теодор сидел в дальнем углу библиотеки, заваленный учебниками по зельеварению, и пялился в потолок. На столе перед ним лежал дневник — чёрный, кожаный, с потёртыми углами, где позолота давно осыпалась, обнажив грубую кожу.              После того, как Нотт сбежал с ужина, он сразу же направился в библиотеку в надежде найти Гермиону, но её здесь не было. Только в воздухе, будто отдалённо витал её запах карамели и какао. Казалось, она ушла с минуту на минуту до его прихода, а может быть он начинал просто сходить с ума. Но Теодор склонялся всё же к первому варианту больше.              Даже Том Реддл наведывался в библиотеку во время ужина, видимо, также в поиске Гермионы. Заметив Теодора тогда, он мгновенно успокоился и расслабился от того, что тот сидел в одиночестве. Нотт тоже это заметил и задумался о причине его поведения.       Неужто Том Реддл считал, что они тайно встречаются с Грейнджер? Это, конечно, было отчасти верно, но Теодор свято надеялся, что Реддл никогда не догадается о их истинных причинах встреч, которые были связаны напрямую с ним самим.              Теодор провёл пальцем по инициалам на дневнике, ощущая шероховатость кожи. Не открывал. Боялся? Или ждал её?              «Где ты, Грейнджер?»       Она не была на ужине. Он видел пустое место за гриффиндорским столом, пока слизеринцы молчали от диалога Реддла с Малфоем. Другие столы гудели от кучи голосов и столовых приборов, а Теодор считал секунды, пока еда остывала в тарелке. Гермионы Грейнджер не было на ужине после инцидента в классе. И это… беспокоило?              Ожог был сильнее, чем Теодор думал. Он вспомнил, как Гермиона тихо вскрикнула, когда зелье брызнуло на кожу. Как она сжала зубы, но не дрогнула и не заплакала, стойко придерживаясь плана кражи.              Нотт сглотнул, отодвигая дневник в сторону. Он казался тяжёлым, как и его внутренняя вина.       «Зачем я впутал её в этот план? Из-за любопытства? Из-за желания докопаться до правды о Реддле?»              Чем ближе было время отбоя, тем быстрее библиотека пустела. Около назначенного времени Теодор направился к дальним коридорам архива. Но мысли всё витали о его однокурснице, которую он вписал в свой безумный план по разгадке нового загадочного однокурсника.              «Она рискнула собой и пострадала. Из-за меня».              Кулаки сами сжались. Он старался убедить себя, что это всё глупость и что они едва знакомы, ведь никогда не общались до появления Тома Реддла. Она гриффиндорка, а он слизеринец. Они на разных полюсах, даже если сейчас временно союзники.              Дневник покоился в его руках и ощущался, как обвинение в тяжких грехах. Теодор так и не посмел его открыть без неё. Где-то вдали скрипнула дверь, он замер, прислушиваясь к звуку шагов. Они были удивительно лёгкими и быстрыми, явно не принадлежащими Филчу. Сердце Теодора на секунду замерло.              Она?              Но звуки стихли также резко, как и появились. Он вздохнул, откинувшись на спинку стула.       «Почему я волнуюсь?» — спросил он себя в сотый раз. — «Потому что она втянута в мою игру? Или потому что…»              Внезапно шаги раздались снова — чёткие и приближающиеся. Он вскочил, едва не задев стол. Теодор не стал зажигать люмус вдруг это была не она, тьма сгущалась в архиве и в помещении была плохая видимость. Он замер, его сердце колотилось так громко, что, казалось, это услышат даже в Хогсмиде.              — Нотт? — прозвучал шепот Гермионы.              Он всё же вскинул палочкой, освещая архив и выхватывая из темноты её силуэт. Гермиона стояла в дверях, взъерошенная и с сумкой через плечо. На руке он заметил зажившие ожоги, ему стало значительно легче.              — Ты… — выдохнул Теодор, не зная, злиться или смеяться от нелепости ситуации. — Где ты была?              — Объясню позже, — она шагнула вперёд, её глаза горели. — Ты открывал его?              — Ждал тебя, — пробормотал юноша, кивнув на дневник.              Грейнджер впервые улыбнулась ему. И в этой улыбке было что-то такое, от чего в его груди перехватило дыхание. Она быстро подошла к дневнику, раскрывая его с самого начала.              — Тогда начнём.