Якорь

             Теодор сидел за завтраком, отгородившись от общего веселья чашкой крепкого чёрного чая. Он полусонно наблюдал, как по столу Слизерина скользнул солнечный блик. Поблизости доносился знакомый голос, принадлежащий ему товарищу с факультета, но он не вслушивался в разговор.       Блейз оживлённо рассказывал очередную сплетню, размахивая вилкой, от которой летели брызги яичного желтка, а Драко сидел напротив них и, откинувшись на спинку скамьи, лениво комментировал его рассказ саркастическими замечаниями.       Взгляд Теодора самопроизвольно скользнул к гриффиндорскому столу, где Гермиона, как обычно, совмещала завтрак с изучением очередного древнего фолианта. Она листала страницы с привычной уверенностью, губами беззвучно повторяя прочитанное. Пучок непослушных каштановых локонов выбился после неудачной попытки собрать волосы и теперь покачивался в такт её движениям, словно живое существо.       — Тео, ты опять в своём мире? — Пэнси качнула головой, подперев подбородок руками. — Или твой мозг окончательно растворился в зельеварении?       — Оставь его, Пэнси. — Драко хмыкнул, перехватывая взгляд Нотта. — Похоже, наш Теодор нашёл более интересное зрелище, чем твоё лицо.       Дафна, сидя рядом с Драко, вздохнула и бросила быстрый взгляд на соседнее место, где Том Реддл с холодной элегантностью намазывал масло на тост. Её пальцы нервно постукивали по краю бокала, Блейз же, заметив это, протянул ей вазу с фруктами.       — Возьми апельсин, — сказал он с непривычной мягкостью в его всегда саркастичном голосе. — Ты же всегда любила его на завтрак.       Том неожиданно поднял глаза от завтрака и встретился с Теодором взглядом. Нотт почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.       Вчерашний разговор в гостиной висел между ними незримой угрозой. Теодор размышлял о том, что Реддл знал, что он виделся с Гермионой, и понимал, что его угрозы Нотт просто напросто проигнорировал.       Взгляд Тома медленно скользнул к гриффиндорскому столу, затем вернулся к Теодору, и в нём читалось чёткое послание: «Ты перешёл черту!»       Теодор медленно поднёс чашку к губам, не отводя глаз. Пар от чая обжёг лицо, но он не моргнул. Пусть Том Реддл видит — ему плевать на пустые угрозы.       — Что это вы сегодня оба такие тихие? — пробормотал Драко, оглядывая друзей. — Может, вам стоит выпить утреннее зелье бодрости?       Блейз лишь покачал головой и бросил виноградину в рот, но его глаза снова скользнули к Дафне, которая чистила апельсин с сосредоточенным видом, пытаясь не обращать ни на кого внимания.       Теодор снова посмотрел на Гриффиндорский стол. Солнечный луч упал на страницу книги Гермионы, и она нахмурилась, прикрывая текст ладонью. В этот момент из-за её плеча появился Рон Уизли, что-то оживлённо говоря, и она оторвалась от чтения, улыбнувшись ему.       Чашка Теодора глухо стукнула о блюдце.       Том Реддл заметил это. Его губы растянулись в понимающей улыбке, которая не дошла до глаз. Он медленно встал, поправил мантию и вышел из зала, но перед дверью обернулся, бросив последний взгляд сначала на Гермиону, потом на Теодора.       «Скоро звонок» — подумал Теодор, ощущая, как учащается пульс.       Скоро они встретятся, чтобы узнать правду. Но даже эта мысль не смогла заглушить его предчувствие, что Реддл не собирался оставаться в стороне. Его уход был слишком театральным, по мнению Нотта, а последний взгляд — слишком многозначительным.       — Эй, Земля вызывает Теодора Нотта! — Блейз вдруг толкнул друга локтем. — Ты вообще слышишь, что я говорю?       Теодор вздрогнул и перевёл на него взгляд:       — Что?       — Я сказал, что Слизнорт сегодня устроит очередную пытку зельями, — повторил он, качая головой. — Но, похоже, тебя больше волнует что-то другое.       Теодор лишь пожал плечами и допил остывший чай. Впереди был долгий день, и ему нужно было сохранять ясность мысли.

…

      Гермиона задержалась у стола, старательно выводя последние строчки на фолианте, пока Снейп не прогнал всех своим ледяным взглядом. Гарри и Рон вышли первыми, оживлённо переговариваясь о предстоящем матче по квиддичу со Слизерином.       — Я загляну в библиотеку, — солгала она им на ходу, прижимая книги к груди. — Там есть кое-что по руническим переводам…       Ложь легла на язык непривычной горечью. Гермиона не любила обманывать друзей, но сегодня это было важнее правды.       Второй этаж встретил её полумраком. Солнце, ещё недавно ярко светившее в окна Большого зала, здесь пробивалось скупо, оставляя длинные тени от статуй и арок. Она остановилась у окна, наблюдая за тем, как пылинки танцуют в узком луче света, и поправила сумку на плече.       Он должен был ждать здесь.       Как по заказу, из-за поворота коридора появился Теодор. Его шаги не издавали звуков — то ли из-за чар, то ли из-за давней привычки перемещаться незаметно. Слизеринская мантия лежала на нём с привычной небрежностью, но выражение лица было сосредоточенным, почти напряжённым.       — Ты пришла, — произнёс он тихо, останавливаясь в шаге от девушки. Она лишь молча кивнула в знак приветствия.       Они стояли так, странно осознавая неестественность этой встречи: она — гриффиндорка, а он — слизеринец. Оба прячущиеся в пустом коридоре, будто заговорщики или тайные возлюбленные. Что бы подумали случайные прохожие, увидь они такую картину?       Они приступили к быстрому осмотру коридора, ища хоть какие-то зацепки о Тайной комнате.       — Здесь ничего нет, — наконец проговорил Теодор, оглядывая стены. — Ни отметин, ни символов.       Гермиона кивнула, подходя к ближайшей каменной кладке.       — В дневнике он писал, что нашёл вход в Тайную комнату до смерти Миртл. Но где именно?       Её пальцы скользнули по холодному камню, выискивая неровности или царапины. Хоть что-то, что могло бы указать на скрытый проход. Но стена была гладкой. Не было абсолютно ничего, что было бы странным и подозрительным.       — Может, он использовал парселтанг? — предположила она, отступая на шаг назад от стены. — Если вход открывался только для наследника…       Теодор нахмурился:       — Но как мы проверим это? Мы не владеем этим языком.       Она задумчиво прикусила нижнюю губу. Он был прав. Без самого Тома и его змеиного языка они могли только гадать о входе в Тайную комнату.       Снизу донеслись шаги и смех — другие студенты спешили на занятия. Гермиона и Теодор быстро переглянулись, и в его глазах она увидела то же напряжение, что чувствовала сама.       — Продолжим искать, — сказал он.       Она лишь кивнула, и они двинулись вдоль стены, внимательно изучая каждый камень и трещину в стенах коридора. Но чем дольше они искали, тем очевиднее становилось: без подсказки или же ключа, Тайная комната останется для них неизведанной, древней легендой. А ключ, как с ужасом осознавала Гермиона, мог быть только один — сам Том Реддл и его наследие.       «Трубы»       Мысль всплыла в её голове внезапно, когда они уже готовы были отступить. Гермиона замерла посреди коридора, ощущая, как сердце учащённо бьётся под грудной клеткой.       — Он говорил с ним, — прошептала она, поворачиваясь к Теодору. — В дневнике он писал, что разговаривал со змеёй ещё до нахождения комнаты. Значит Василиск отвечал Тому Марволо Реддлу из стен. Как он мог это сделать, если не через…       — Трубы, — закончил Теодор, и его глаза вспыхнули пониманием её мысли.       Они смотрели друг на друга с азартом, осознавая простоту и одновременно гениальность этой догадки. Трубы пронизывали весь замок, как кровеносные сосуды. Такие же скрытые и недоступные, но вездесущие и огибающие всю площадь.       — Миртл, — произнесла Гермиона с выдохом.       Воспоминание о записях в школьном архиве всплыло перед её глазами: «Убита взглядом Василиска в туалете на втором этаже». Теодор пришёл к такому же выводу. Без лишних слов они развернулись и практически побежали по коридору.       Заброшенный женский туалет встретил их тишиной и запахом сырости. Капли воды звонко падали с протекающего крана, создавая эхо в пустом помещении. Гермиона осторожно переступила порог, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом.       — Здесь? — Теодор окинул взглядом потрескавшиеся кафельные стены, разбитые зеркала и ряд полуразрушенных кабинок.       Она кивнула, подходя к центральной раковине. Что-то в этом месте заставляло её поёжиться — может, знание о том, что здесь погибла девочка, а быть может, ощущение, что они стоят на пороге чего-то гораздо большего.       — Миртл должна была увидеть его, — пробормотала она, представляя ту роковую сцену и пытаясь понять местоположение участников. — Она умерла от взгляда, значит, василиск был прямо перед ней…       Теодор медленно обошёл помещение, его пальцы скользили по стенам, нащупывая возможные зацепки.       И тогда они увидели её.       В углу мерцала в полутьме бледная фигура. Призрак Миртл Уоррен плавал над последней кабинкой, её полупрозрачное тело колебалось, как подводное растение. Слёзы струились по овальному лицу, отражая тусклый свет.       — О-о-о-о, — застонала она, заметив их. — Опять пришли посмеяться над бедной Миртл?       Теодор сделал от неожиданности шаг назад, а Гермиона собралась с духом и шагнула ближе к кабинке.       — Нет, Миртл. Мы хотим узнать правду о том дне. О твоей… — она проглотила неприятный ком в горле, — …смерти.       Глаза Миртл за толстыми стёклами расширились.       — Это было у-у-ужасно! — всхлипнула она. — Я пряталась тут, — она указала на крайнюю кабинку, — от Оливии Хорнби. Она облила мои книги чернилами и…       — Миртл, — мягко перебила её Гермиона, пытаясь не довести призрака ещё до большей истерики. — Ты слышала что-то перед тем как погибнуть?       Призрачное тело дрогнуло, перестав всхлипывать.       — Я слышала странное, нечеловеческое шипение. Потом… мужской голос. — Миртл замерла, смотря перед собой. Казалось, она впервые за все годы вспоминала тот роковой день. — Не такой, как у тех, кто обычно дразнил меня. Этот говорил об избавлении…       Теодор и Гермиона переглянулись между собой. В их глазах читалось одно и то же понимание — этот мужской голос принадлежал Тому Марволо Реддлу.       — А потом… — Миртл продолжила вспоминать события прошлого, — …я выглянула и увидела огромное… существо с жёлтыми глазами. И потом…       — Где именно оно было? — резко спросил Теодор, подходя к кабинке.       Миртл указала дрожащим пальцем:       — Там… у раковины…       Они мгновенно бросились к указанному месту. Теодор опустился на колени, исследуя пространство под раковиной. Вода капала им на мантию, но они не обращали внимания.       — Гермиона, — его голос звучал напряжённо. — Посмотри.       Она наклонилась к нему и навострила взор. На медной трубе, почти скрытая слоями пыли и паутины, была выгравирована крошечная змейка. Её изумрудные глазки сверкали в тусклом свете.       — Это… — она не могла выговорить предложение, поражённая находкой.       — Вход, — закончил за неё Теодор.       В этот момент громкий звонок на урок по Древним рунам прорезал воздух, заставив их обоих вздрогнуть.

…

      Класс древних рун встретил Тома Реддла тихим гулом голосов. Он занял место у окна, откуда открывался идеальный обзор — и на доску, и на дверь, и на класс в целом. Повсюду доносились звуки студентов, разговоры и смех перед предстоящим занятием, но его внимание занимало лишь одно пустое место.       «Где она?»       Гермиона Грейнджер обычно приходила первой на все занятия, садясь на передние парты. Но сегодня её место оставалось пустым, как и место Нотта в дальнем ряду.       Профессор Баббл уже начала урок, когда дверь скрипнула.       Они вошли вместе. Гермиона была с растрёпанными волосами и едва заметным румянцем на щеках. Теодор же с привычной маской безразличия, но глаза его бегло скользнули по классу, оценивая обстановку.       — Простите за опоздание, профессор, — голос Гермионы звучал неестественно высоко. — Мы… э-э… Задержались в библиотеке.       Профессор Баббл что-то пробормотала про пунктуальность, но разрешила сесть.       И тогда они сделали это.       Вместо того, чтобы занять свои привычные места, они опустились за одну парту — в центре класса, где все могли их видеть.       По аудитории пробежал шёпот. Паркинсон прикрыла рот рукой, что-то шепча Гринграсс. Драко поднял бровь, обмениваясь взглядом с удивлённым Блейзом. Но Том уже не видел их. Он смотрел на парту в центре.       Том видел, как её рука случайно коснулась Нотта, когда они делили учебник. Как он наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо, и Гермиона едва заметно улыбнулась в ответ.       Чернильница перед Томом вдруг треснула с тихим хлопком, заливая стол чёрной жидкостью.       — Всё в порядке, мистер Реддл? — обеспокоено спросила Баббл.       — Абсолютно, профессор, — голос ровный, будто не он только что раздавил чернильницу.       Урок древних рун продолжился дальше. Аудитория дышала тишиной, нарушаемой лишь скрипом перьев и шёпотом Профессора Баббл, объясняющей новую тему у доски.       Гермиона сидела рядом с Теодором, её локон, выбившийся из беспорядочного пучка, покачивался в такт движениям как пружинка, когда она записывала лекцию. Нотт видел, как её глаза то и дело скользили к Реддлу, застывшему у окна. Его поза была расслабленной, но пальцы медленно сжимали и разжимали перо.       «Он ничего не сделает, — подумал Теодор, глядя на треснувшую чернильницу. — Только угрозы и этот театр одного актёра. Он правда думает, что это напугает меня?»       Ему было невыносимо душно в аудитории. Запах помещения и чернил смешивался с ароматом карамели, исходившим от Гермионы. Она сидела плечом к плечу с ним, иногда случайно задевая его ноги своими острыми коленками. Её пальцы нервно мяли уголок учебника, пока они тихо обсуждали находку.       — Раковина со змеёй, — шепнула она, наклоняясь так близко, что её дыхание обожгло ему ухо. — Это наверняка вход в Тайную комнату. Но как нам его открыть без…       Она не договорила. Они оба знали — без парселтанга это невозможно. Без Его языка.       Теодор украдкой бросил взгляд на Реддла. Он сидел у окна, его профиль был освещён холодным зимним светом. Казалось, Том полностью погружён в конспектирование, но Нотт видел, как его рука сжимает перо слишком крепко и плечи напряжены под безупречно сидящей мантией. Он определённо следил за ними, стараясь сделать вид, что занят уроком.       — Мистер Реддл, не продемонстрируете ли нам перевод данных рун? — неожиданно произнесла Профессор Баббл, стоя у доски.       — Конечно, профессор.       Том поднялся с грациозной медлительностью хищника. Когда он взял мел, Теодор почувствовал, как Гермиона замерла рядом. Её пальцы неожиданно вцепились в его рукав.       Первая руна. Вторая. Третья…       Их дыхание застряло в горле.       Почерк.       Каждый завиток, каждый росчерк — точная копия записей в дневнике. Те же резкие углы, те же странные удлинения букв.       «Невозможно» — пронеслось у Теодора в голове. Но доказательства были перед глазами.       Гермиона резко повернулась к нему. В её глазах читался тот же ужасающий вопрос, что крутился и в его голове.       Реддл закончил писать и обернулся. Его глаза на мгновение встретились с Теодором. В них не было осознания их догадки, только привычная смесь презрения и собственничества, когда он заметил сцепленные пальцы Гермионы на чужом рукаве.       Том не знал, что они украли дневник. Но это вообще не делало эту ситуацию безопаснее.       Когда он проходил мимо их парты, воздух будто сгустился. Его рука случайно — слишком нарочито случайно — задела плечо Гермионы. Она вздрогнула, а Теодор почувствовал, как по спине пробежали леденящие мурашки.       «Были ли его угрозы пустыми на самом деле?» — размышлял Нотт, наблюдая, как Реддл неспешно возвращается на своё место. Его спина была прямая, осанка безупречная — образцовый слизеринец. Но Теодор видел и другое в этой идеальности. А именно то, как его пальцы слегка дрожали и как вена на шее пульсировала в такт сердцу, если оно у него вообще было.       Гермиона под столом нашла руку Теодора и сжала её. Её ладонь была холодной и влажной. Нотт вдруг осознал разворачивающуюся действительность.       Ведь теперь Теодор и Гермиона сидели здесь, зная слишком много. И что они имеют? Ненормальный интерес Тома Реддла к Гермионе Грейнджер, и угрозы расправы для Теодора Нотта.       Теодор ясно понимал, что если Реддл и правда из сороковых — значит, он убийца. И его вчерашние слова были не театром. А если это так, то его ночные предупреждения не были пустыми словами для понтов, как он думал ранее.       Но была одна чёткая и громкая мысль в голове Теодора: Я оказался в полном дерьме.