Физрук Мин

День Сокджина начался в 5.45 как всегда. Выключив будильник, он чмокнул в макушку лежащего рядом Намджуна, тот пробурчал что-то про «еще 5 минут» и перевернулся на другой бок. Брюнет довольно улыбнулся и пошел в ванную. После душа он как всегда критично оглядел себя в зеркало, чтобы убедиться, что он все так же красив, и остался вполне доволен увиденным. Он зачесал мокрые волосы назад, открывая лоб, и щелкнул ежедневную селку. Потом посмотрел на еле заметные следы зубов на плече, которые не сходили уже две недели, и сфотографировал еще кое-что ниже пояса — отправить Намджуну в обеденный перерыв, подразниться. К тому времени как в 7.30 Джун выполз из ванной, зевая и роняя капли воды на пол (ну не признавал он полотенец ни в какую), на столе уже ждал завтрак. Гора вафель со взбитыми сливками и сиропом, и упаковка суши из супермаркета. — Ого! У нас что праздник какой-то? — удивленно протянул Намджун, с удовольствием вдыхая запах свежей выпечки. Джин уже полностью одетый, в мягком пуловере и светлых брюках, повернулся от кофемашины с испепеляющим взглядом. — Любимый! Не кипятись! Это просто неудачная шутка! Прости! Конечно я помню, что сегодня самый главный день в году — твой День Рождения! Я и подарок тебе прикупил… Хочешь прямо сейчас подарю? Ну или может…? — с надеждой в голосе проговорил Нам. Джин рассмеялся и понес две чашки кофе к столу: — Хорошая попытка, вафелька моя, но ты знаешь правила. Никакого секса до вечера. — Две недели уже… Джин запихнул в рот суши с угрем и смешно причмокивая ответил: — Давай ешь, а не трогай меня под столом за коленку! Помнится в последний раз ты говорил, что после такого еще месяц не захочешь, а тут всего две недели прошло…

***

Работа подстерегала директора прямо на парковке у школы. Стоило им с Намджуном выйти из машины, как к ним подлетел растрепанный Тэхен. — Джин-хен! Я принес рисунки, посмотришь? Джин похлопал любимого по плечу и шепнул «увидимся позже», быстро чмокнув его в щеку. — Окей, давай посмотрим, что ты там подготовил, — Тэхен радостно потащил директора в укромный уголок двора, где обычно курили ученики на переменах. Но сейчас, за полчаса до начала занятий, там естественно было пусто. Джин внимательно рассматривал рисунки, слушая сбивчивые объяснения Тэ, и довольно качал головой: — Да, отлично, это как раз то, о чем я говорил. — Думаешь ему понравится? — Я уверен, что понравится, но только при одном условии, если ты сможешь удержать себя строго в рамках научно-художественного просвещения. Я серьезно Тэ, никаких двусмысленных фразочек, томных взглядов и прочего, чем ты обычно грешишь. Иначе все похеришь, а другого шанса может и не быть. — Да, я понимаю. Я смогу! — уверил его Тэ. Джин хитро ухмыльнулся: — Уверен? Даже когда увидишь Чонгука, всего такого симпатичного, в соблазнительном мерцании проектора? А если он еще знаешь… закатает рукава рубашки например? — и увидев испуганное лицо собеседника, удовлетворенно улыбнулся. — Давай, у тебя есть еще немного времени, чтобы морально подготовиться. А вот этот на меня похож?! Джин показал на один из рисунков, где обнаженный мужчина был изображен со спины. — А это и есть вы, директор! Классно получилось правда? Даже со спины узнаваемо! — горделиво подтвердил автор. — Что-то не помню, чтобы я тебе позировал в таком виде. — Я достаточно хороший художник, чтобы нарисовать вас голого, собрав образ по тем кусочкам которые вы постите в своем инстаграмме. — Не понимаю о чем ты говоришь! Я вообще в инстаграме не зарегистрирован. Сказав это Джин разложил рисунок на траве и сфотографировал несколько раз. — На память, — пояснил он абсолютно невинно хлопая глазами. — Более чем уверен, что завтра же увижу это фото в иг. — Опять же, абсолютно не понимаю о чем ты, но еще одно упоминание инстаграма и я сейчас, пока буду пить кофе с Чонгуком, замолвлю за тебя «пару ласковых». — Понял-понял! Приятного дня, Директор Ким! Тэхен собрал в папку все свои рисунки и поспешил в кабинет биологии, нервно озираясь вокруг — не хотелось испортить сюрприз.

***

Чонгук крутился возле кабинета директора, с двумя стаканчиками кофе. С тех пор как две недели назад его заверили, что никаких домогательств не повторится, синеволосый поклонник действительно не появлялся на горизонте, а Чон смог облегчённо вздохнуть и проникся большим доверием к директору. Он уже несколько раз как-будто невзначай поджидал Джин-хена (как его называли все учителя, но сам Чонгук пока стеснялся), чтобы попросить совета в работе. Благодаря покровительству Чимина, и нескольким его фишкам Чонгук уже научился поддерживать некое подобие порядка в классе, и теперь очень переживал, что не может заинтересовать учеников своим предметом. Он обсуждал с директором небольшие правки в программе и пытался понять, что же не так в его манере рассказывать материал. Джин влетел в приемную, на ходу снимая свое широкое клетчатое пальто: — Доброе утро, Чонгукки, прости что заставил ждать. — Ничего, я только что подошел… — Да конечно. Кофе наверное уже остыл, но это ничего, я не люблю очень горячее. Чонгук смущенно потупился: — Я такой предсказуемый? Вы знали, что я зайду? Джин уселся в кресло с удовольствием отпивая из стаканчика и вытягивая ноги: — Я бы сказал, что ты педантичный и надежный. И я считаю, что это отличные качества и очень рад, что наконец-то нашелся учитель, который может дать детям хоть немного стабильности, — Сокджин наставительно поднял палец. — Мой друг, постоянство — это твоя сильная черта, и тебе нужно научиться правильно ее применять. Это тот совет, который я давно хотел тебе дать. Каждый должен знать свои лучшие стороны и развиваться на их основе, это более эффективно, чем пытаться копировать кого-то, на кого ты совсем не похож. — Сомневаюсь, что ученикам могут быть интересны эти мои педантичность и постоянство… Это же скучно, — насупился биолог. — Это уж зависит от того, как ты это им преподнесешь. Покажи им, что эти черты характера полезны. Позволь подкинуть тебе несколько идей на этот счет: надежность — значит ты не отвернешься от них, не сбежишь в трудную минуту и приложишь усилия, чтобы разрешить любую ситуацию. Педантичность — это умение обучаться, ты можешь во всем разглядеть крупицу разумного и применить ее себе на пользу. Постоянство — то как ты предан своим интересам, работе — будь то биология или преподавание. Будь более искренним, с собой и с учениками. Расскажи им, почему ты любишь биологию? Что ты видишь в ней? И попробуй понять — как ее видят другие. Это может тебя сильно удивить. Чонгук ушел под завязку забитый новыми темами для размышлений, а Джин крепко задумался… где бы ему достать денег на новую восемнадцатилитровую рисоварку для школьной столовой.

***

Из-за разговора с директором Чонгук на несколько минут опаздывал на свой урок, подлетая к кабинету он уже набрал воздуха в легкие, чтобы гаркнуть на учеников и быстро навести порядок, но это оказалось ненужным. Войдя в полутемный кабинет, он увидел весь класс примерно сидящими за партами, а у доски стоял Ким Тэхен и прикреплял магнитиками какие-то плакаты. — Кхм… Учитель Ким. Вообще-то сейчас у меня урок, — начал он максимально сдержанно. Тэхен испуганно обернулся и смущенно заулыбался: — Да, конечно, Чонгук-ши! Подойдите, пожалуйста, я все вам объясню. Чонгук медленно направился к нему, пытаясь рассмотреть рисунки на доске, пока Тэхен сбивчиво начал рассказывать: — Я узнал, что сегодня у вас по плану изучение опорно-двигательного аппарата, и подумал, что могу помочь вам с наглядными пособиями. Чонгук наконец-то разглядел картинки — это было множество рисунков: обнажённые модели в полный рост и отдельные части, очень натуралистично прописанные руки и стилизованные фигуры в разных позах, скелеты, а также жутковатые, но идеально анатомически-правильные тела изображенные без кожи, чтобы было видно каждую мышцу. Тэхен передавал ученикам папки с небольшими зарисовками и репродукциями, чтобы рассмотреть поближе, и тихо рассказывал про анатомические театры в средние века, где ученые и художники вместе корпели над трупами, изучая строение человеческого тела и создавая свои знаменитые шедевры в биологии, медицине и живописи. Затем он включил проектор и запустил видео процесса рисования, где видимо он сам, рисовал фигуру. Сначала он набросал скелет, а после начал наращивать на него мышцы, постепенно показывая как формируется тело. Ученики внимательно слушали и рассматривали предоставленные материалы, которые прямо скажем были намного интереснее чем стандартные рисунки из учебника биологии. Чонгук, как и все в классе, поддался странному очарованию этой немного мрачной атмосферы, начиная чувствовать себя ученым эпохи возрождения. Странно, но вмешательство Кима его совсем не раздражало, даже наоборот. Он впервые получал удовольствие от ведения урока, и решил включиться в беседу. — Кисть руки состоит из двух частей: пясти и пальцев, — Тэхен схематически изобразил ладонь разделенную пополам. — Длина всей кисти может быть совсем разной. Есть люди с короткими и длинными пальцами и, соответственно, кистью квадратной или вытянутой формы… — Пястные кости или ossa metacarpi на латыни — пять коротких трубчатых костей кисти, отходящих в виде лучей от запястья. Нумерация пястных костей соответствует нумерации сочленяющихся с ними пальцев, — включился Чон, и начал перечислять указывая на один из крупных рисунков скелета ладони. — В пястных костях различают основание — basis, тело — corpus и головку — caput. Кости пясти самые большие и длинные к ним крепятся суставы пальцев. Каждая последующая фаланга меньше и тоньше предыдущей… — Кисти наших рук устроены по принципу золотого сечения, — подхватил Тэхен радостно улыбнувшись Чонгуку, и получив одобрительный взгляд в ответ, продолжил. — Пропорции фаланг находятся в соотношении 2/3 от длины предыдущей фаланги. Можете проверить, попробуйте измерить свои руки, давайте — возьмите линейки. Если вы, что-то не закрепили на практике, точно забудете. Чонгук тоже достал линейку и поймав удивленный взгляд Тэхена смущенно улыбнулся: — Я не знал, ну вот этого про золотое сечение. Давайте тоже проверим, учитель Ким? — и Чонгук принялся закатывать рукава своего белого свитера, чтобы не мешали измерять.

***

Под конец урока, Тэхен предложил повторить на «натуральном примере» он предоставил свою кисть, чтобы ученик показал какие запомнил кости и мышцы, и как они работают. Тот вполне успешно справился с перечислением костей, но немного запутался с мышечно-связочным аппаратом, тогда ему на помощь пришел учитель Чон. Он аккуратно взял руку Тэхена в свои и начал объяснять классу: — Вы когда-нибудь задумывались, почему нельзя согнуть мизинец, не согнув безымянный палец? Попробуй, — обратился он к Тэхену и тот послушно согнул мизинец, а за ним самопроизвольно согнулся и безымянный. Весь класс начал пробовать сделать это, а когда не получалось все устремляли свое внимание на Чонгука, и он принялся обяснять, водя по чужой ладони, показывая, где находится та или иная мышца. — За сгибание пальцев кисти отвечают три мышцы: глубокий сгибатель пальцев — сгибает дистальные, то есть дальние, фаланги четырех пальцев — указательного, среднего, безымянного и мизинца; поверхностный сгибатель пальцев — сгибает средние фаланги вышеуказанных пальцев. Отдельно представлена мышца, сгибающая большой палец, поэтому он самый независимый из всех пальцев на кисти. От каждой фаланги каждого пальца отходят сухожилия к соответствующей мышце. Эти сухожилия залегают во влагалищах с соответствующими названиями, например, влагалище сухожилий мизинца. Таким образом есть отдельное влагалище для указательного, среднего, безымянного пальцев и для мизинца, большой палец вообще в стороне — сам по себе. Есть общее влагалище, где эти сухожилия объединяются. Но у мизинца есть одна особенность: влагалище его сухожилия не самостоятельное, а объединяется с общим влагалищем сухожилий пальцев. Следовательно, когда мы сгибаем мизинец, то его сухожилие начинает за собой тянуть другие сухожилия в общем влагалище. И сильнее всего тянет за собой сухожилие близлежащее, то есть безымянного пальца — он-то и сгибается при этом сильнее всего. Студенты задумчиво сгибали свои пальцы, пытаясь почувствовать, работу мышц под кожей и переварить новый материал. А Чонгук радовался хотя бы тому, что никто не засмеялся над словом «влагалище». Уже огромное достижение. Когда прозвенел звонок, и все ученики резво начали собираться, Чонгук прокричал, чтобы они к следующему уроку прочитали главу двадцать три, и один из студентов отозвался мол «окей, учитель Гук, сделаем!» — Учитель Гук? — он вопросительно посмотрел на Тэхена, который собирал свои рисунки с парт. — Мне стоит беспокоиться? — Нет, наоборот. Раз они дали тебе прозвище, значит готовы общаться на равных. Чонгук очень удивился: — Но разве это не неправильно? Я же учитель и старше… — Ох, Гукки! То, что они готовы принять тебя за равного, значит признают, что ты находишься не ниже их, в отличие от других древних и ничего не соображающих взрослых.

***

Директор постоял пару минут под дверью кабинета биологии. Криков и ругани слышно не было, это значит или все прекрасно, или эти двое уже поубивали друг друга. Заглядывать и проверять Джин конечно же не стал, все-таки он неисправимый оптимист. Тем более, в конце коридора он обнаружил кое-кого, с кем тоже нужно было побеседовать этим утром. К спортзалу шла стайка выпускников в спортивной форме, и почти затерявшийся среди высоченных студентов физрук Мин. — Юнги-ши! — тихо окликнул Джин. Тот оглянулся и остановился, кивнув ученикам, чтобы те шли переодеваться. Сам Юнги стоял подперев стену, ожидал пока подойдет Джин и расскажет, что это ему внезапно понадобилось от физрука. — А куда это вы с детьми ходили, учитель Мин? — Да в МакДак за углом, заставил пиздюков купить мне обед на халяву, — и в доказательство Юнги помахал бумажным пакетом с желтым логотипом. — Уж это я не сомневаюсь, что вы заходили в Макдональдс. Только вот сдается мне, что не ученики покупали тебе обед, а наоборот, — якобы предположил директор Ким. Любой, кто знал Ким Сокджина дольше пары месяцев, почуял бы, что вот он — тот самый момент, когда нужно выкладывать всю правду и каяться, но Юнги, несмотря на двадцатилетний опыт общения с этим человеком все еще надеялся его провести. — С чего бы это мне покупать обед для пятнадцати головорезов? Да ты знаешь сколько они жрут? Каждый по два двойных чизбургера! — Да, это действительно весьма накладно, но видимо, ты очень ценишь, то что они помогают тебе тренировать команду инвалидов-колясочников из соседнего пансионата, к турниру по баскетболу. Юнги насупился и недовольно посмотрел на Джина: — Блин! Ну вот откуда ты все знаешь постоянно? Ну я же никому не говорил! — в отчаянии сжал кулаки Мин. — А ты все равно разнюхал! — Вот это меня и смущает, Юнгия. Почему ты держишь это в тайне? Это ведь не то, что стоит скрывать. Помощь детям, например, очень подняла бы твой рейтинг в глазах Чимина… — Может потому, что не все в моей жизни крутится вокруг Чимина? — зло выпалил физрук. — Ах, вот в чем дело, — понимающе кивнул Джин, чем ещё больше взбесил давнего друга. — Значит, это и правда благотворительность? От чистого сердца. Это очень здорово! — Вот я только твоего мнения спросить забыл, — недовольно проворчал Юн и раздражённо топая удалился к себе. — Можешь конечно и дальше скрываться, но подумай вот о чем: такая строка в резюме, может быть очень полезна для кого-то из этих ребят при поступлении! — прокричал ему в след Сокджин и поспешил на свой урок в кабинет химии.

***

В перерыве, после второго урока Джин пришёл в учительскую злой как черт и сходу начал матюгаться: — Какого хуя, ученики сегодня весь урок пялились на мои пальцы и спрашивали, а почему они такие кривые, а всегда ли они такие были и можно ли рассмотреть их поближе?! Семь лет блять не замечали, а теперь вдруг пальцы их мои заинтересовали! Кривые нахуй пальцы! Он был очень зол и ходил размахивая руками. — Дорогой! У тебя самые идеальные пальцы! Ты же знаешь! — попытался успокоить его физик, сидящий на диване, не отрываясь от книги и кофе. Джин зло засопел, подумал пару секунд, а потом махнул на все и сел к Намджуну на колени: — Раз самые идеальные, тогда целуй! — и он сунул растопыренную ладонь ему под нос. Намджун, отложил книгу в сторону, нежно обхватил его руку своими и начал медленно расцеловывать каждый пальчик. Чонгук знатно прихуел от такого зрелища и начал озираться на коллег вокруг, чтобы понять как правильно реагировать на ТАКОЕ! Мин и Хосок даже бровью не повели и продолжили сидеть на подоконнике и курить в форточку (литератор видимо снова проходил со студентами поэзию какого-то разбитого поколения). Тэхен смотрел на милующихся Кимов голодными глазами, даже рот открыл. Чонгук завис рассматривая его приоткрытые губы, пока тот не начал их облизывать, только тогда он спохватился и отвёл глаза покраснев до ушей. Чтобы тут же встретиться взглядом с симпатичной блондинкой, кажется учительницей английского, которая заговорщически ему подмигнула и продолжила и дальше, как ни в чем не бывало, попивать кофеек с подружками. Всем было фиолетово. Один Чимин, видя смущение Чона, сжалился и попытался одернуть руководство: — Сокджин-щи! Ну вы совсем уже совесть потеряли! Ладно нас не стесняетесь, но хоть бы новенького пощадили! Что он подумает о нашей школе после такого? Намджун отвлёкся от своего занятия: — Да ладно тебе, Чиминна, я уверен что учитель Чон уже в курсе наших отношений с директором. Готов поспорить на все что угодно, Тэхен ему уже разболтал все в подробностях, — и он вопросительно посмотрел на красного как рак Гука. — Так ведь? — Да! — пискнул Чонгук тоненьким голосом, но сразу же взял себя в руки, кашлянул и ответил уже нормально. — Да я в курсе, и это совершенно не моё дело, чем вы там вдвоём занимаетесь на столах, стульях и коврах…

***

День был серым и унылым. Как и в принципе любой день зимой. В горле першило, и тошнило ужасно, возможно от употребления кофе и сигарет на пустой желудок, а возможно от постоянно нарастающего отвращения к этому миру. Хосок лежал растекшись по своему столу и слышал иногда обрывки фраз из стихотворений, которые читали ученики. Но слова доносились как будто из-под слоя ваты, невнятные и гулкие, не принося никакого удовольствия. Студенты, уже привыкшие к подобным приступам, отлично тянули урок самостоятельно, по очереди выходя к доске, рассказывая стихи и общим советом решая кому какую оценку поставить, сами же их и в журнал поставляли, водя ручкой, которую он зажимал в пальцах. Учителя Чон обожали все студенты, поэтому строго хранили тайну его периодических депрессий, и в такие моменты вели себя особенно примерно. Обычно приступы не длились дольше одного-двух дней, но в этот раз он немного задержался. Очередной ученик затянул свое стихотворение: Знаешь ли ты? Такие полудни, когда Разлетишься вот-вот без следа, (Хосок проваливался куда-то, то-ли в сон, то-ли в воспоминания) Как колокольный звон — Летит одиноко он, (он слышал гудение мотора и свой радостный смех) И срывается одиноко. Такие просторы, в глубине которых Уходишь один Сквозь бесслезные волны. (ветер трепал его волосы врываясь сквозь открытое окно) Ледяную грозу, когда Без дождя Стынут кости, насквозь промокнув. Да знаешь ли ты?.. Студенты все продолжали читать, а Хосок начал слабо улыбаться, вспоминая те самые стихи, которые он читал давно, в юности, когда он был счастлив. Когда он только закончил школу, взял с собой рюкзак, блокнот, бутылку дорогого алкоголя из отцовского бара и отправился путешествовать с почти незнакомым парнем. Они смотрели на людей, общались, и Хосок хоть не на долго забывал о работе, об обязательствах, о том, что его жизнь уже давно предрешена и как только лето закончится, ему нужно ехать в универ, который выбрали его родители и где из него сделают такого же напыщенного, узколобого индюка… Минхо был на несколько лет старше, у него была очаровательная улыбка и своя тачка. Он как и Хосок был из уважаемой состоятельной семьи и тоже уехал посмотреть страну перед дальнейшей учебой. Только его путешествие затянулось. Родители все ещё надеялись вернуть его на путь истинный, поэтому исправно снабжали деньгами, но все было тщетно. Минхо двигался по направлению к полной отрешенности от внешнего мира, и Хосока тянул за собой. Они были целиком погружены в книги, работали над собственными произведениями, слушали джаз и пробовали различные виды наркотиков. Иногда они собирались с единомышленниками в кофейнях или клубах и там читали свои произведения под музыку, такие вечера всегда заканчивались тем, что Минхо пропадал на всю ночь с какой-нибудь симпатичной девушкой. Но большую часть времени они проводили вдвоём, колесили по пыльным дорогам, купались голышом во всех запрещённых местах, и спали в обнимку на разложенном заднем сидении в машине. Между ними никогда не было ничего большего. Но Хосок никогда и нигде не чувствовал себя так же хорошо и спокойно, как тогда в его объятиях. Именно он дал, Хосоку прозвище Hope. И всегда, когда они были наедине он обращался, к нему — моя Надежда, а Хоби называл его Сияющим, ведь от его улыбки всегда становилось светлее. Бремя мира — любовь. Под ношей одиночества, под ношей недовольства бремя, бремя, что несем мы — любовь. Кто отрицает? Во сне она касается тела, в мыслях сооружает чудо, в фантазиях страдает, пока не рождена в человеке — смотрит из сердца, горит непорочно — ведь бремя жизни — любовь, но мы несем это бремя устало, и должны найти покой в объятьях любви, в конце концов, найти покой в объятьях любви

***

Зайдя в столовую на обед Джин огляделся и уверенно прошествовал к дальнему столику в углу. Там повернувшись спиной ко всем, одиноко сидел Пак Чимин и выковыривал палочками кусочки ветчины из кимпаба. Джин подсел к нему, со своим готовым обедом и сразу защебетал. — Чиминна! Непривычно тебя видеть в столовой, ты же всегда сам готовил всякие мудреные ланч-боксы. Витамины там, суперфуды, боулы… Чимин безразлично пожал плечами: — Надоело возиться с этим. Какой смысл? Джин понимающе кивнул, отправляя в рот кусочек свиной котлеты: — Я вот тоже раньше каждый день готовил, свежий завтрак, обязательно обеды себе и Намджуну, романтичный ужин. Но время-то не резиновое! Приходится чем-то жертвовать. Сегодня вон сказал Джуни, что испек вафли на завтрак, а на самом деле просто разогрел в тостере замороженные. Как он мог поверить, что я испек вафли сам, если у нас даже вафельницы нет? Заговорив про Джуна, Ким вспомнил, что надо отправить любимому сюрприз и убедившись, что тот онлайн отправил фоточку. Статус абонента тут же сменился на «не в сети», а возле сообщения так и осталась гореть отметка «не прочитано». Он довольно улыбнулся — раз даже не открывает фото, значит уже хорошо промариновался. Чимин уже собрался было уходить, бросив свой даже толком не начатый обед, но Джин его остановил: — Я вот о чем хотел с тобой посоветоваться, — и удостоверившись, что завладел вниманием собеседника, продолжил. — Помнишь в прошлом году, ты предлагал устроить «Белые танцы» на Рождество? Но у нас не было денег, на дополнительное мероприятие. Так вот, в этом году бальный фонд все ещё полон, ведь нам пришлось отменить Праздник Урожая из-за эпидемии гриппа. И я подумал, что было бы неплохо устроить какой-нибудь праздник зимой? Но мне понадобится твоя помощь… Чимин восторженно закивал, ведь организовать танцы было его давнишней мечтой, и чтобы непременно как в голливудских фильмах. — Конечно! Я все сделаю не волнуйтесь! — Отлично, тогда договорились, — расплылся в улыбке директор и как бы невзначай продолжил. — Надеюсь, твой фингал пройдёт до этого времени не оставив и следа… Чимин дернулся как от пощечины и посмотрел на хена вмиг заслезившимися глазами: — Зачем вы так? — тихо прошептал он, — Как вы вообще заметили? Его же и не видно почти, я все замазал… Джин осторожно взял его за руку: — Прости, Минни. Его и правда почти не видно, за макияжем, тёмными очками и кепкой. Это и подозрительно, ты слишком любишь свою внешность, чтобы так прятать лицо, явно что-то скрываешь… Я не буду пытаться узнать, если ты не хочешь рассказывать. Просто, я беспокоюсь все ли у тебя в порядке? В безопасности ли ты? Если тебе нужна помощь, любая. Я серьёзно — любая. Не стесняйся обратиться ко мне. — Даже если нужно будет закопать труп? — внезапно захихикал Чимин. А Джин с абсолютно серьёзным лицом кивнул: — У меня вместительный багажник и я знаю один лесок тут неподалеку… Чимин вспомнил вечер субботы, то как поцелуи с незнакомцем в баре переросли в драку, когда тот не захотел принимать отказ… И с благодарностью сжал руку директора: — Спасибо, Джин-хен. Но не стоит беспокойства. Это было случайное недоразумение, которое больше не повторится. — Отлично. Да, и кстати, не могу не заметить, что Енджун прекрасно справляется с твоими обязанностями. Чимин согласно кивнул: — Ага, поэтому я их ему и перепоручил. — Куда он планирует поступать? — В Сеульский, алгоритмы и системы. — IT значит… У него явно талант к преподаванию, он не думал… — Сокджин-щи! Бросьте! С его мозгами он может зарабатывать в десятки раз больше чем в школе. Не всем же быть такими альтруистами как Намджун. — Деньги в жизни ещё не главное, — возразил Джин, и тут же предложил альтернативу. — А как насчёт Ханьянского университета? У них математическая подготовка ничуть не хуже, а ещё первоклассная кафедра педагогики. И профессор одного из самых дорогих вузов страны — это звучит весьма не дёшево, м? — Да, и обучение там весьма не дёшево! — не смолчал Пак. — Я уверен, что ты что-нибудь придумаешь, — Джин поднялся, ободряюще похлопав математика по плечу. Чимин в ответ закатил глаза: — Ну конечно! Я что-нибудь придумаю… Я же тут гребанная крестная фея.

***

Весь четвертый урок Джин провел как на иголках, каждое занятие Джуна на тему электричества было помечено в его ежедневнике красным маркером, и в это время он не выпускал из рук телефон. На всякий случай. В этот раз тревога оказалась не ложной. За 20 минут до конца урока раздался звонок от Намджуна, предчувствуя что-то нехорошее Джин сразу ответил: — Да! — Директор Ким… — детский голос в трубке убедил директора в его самых страшных подозрениях он бросил короткое «бегу» и на самом деле побежал, на ходу набирая 119. Через пятьдесят секунд он ворвался в кабинет физики и увидел Намджуна вполне живого, в сознании и даже улыбающегося. Он сидел на стуле смешно оттопырив ладони. Убедившись, что физик жив, Джин захлопнул телефон, сбрасывая звонок в скорую и спросил грозно сдвинув брови: — Что случилось? Почему паника? Намджун мило улыбнулся: — По-моему здесь только вы паникуете, Директор Ким. Мне просто понадобилась ваша помощь. Я немного порезался в ходе опыта, надо бы обработать, а просить кого-то из учеников не хотелось. — Если ты в сознании, почему сам не позвонил? — все ещё сердито спросил директор. Ох если это очередной подкат… Намджун выставил вперёд руки, как оправдание: — Не хотел телефон заляпать… Джин увидел ладони все в крови и его злость мигом испарилась. Он скомандовал ученикам собираться и идти домой пораньше, а сам принёс из лаборантской аптечку и принялся осторожно промывать ранки. Всё оказалось не так страшно, длинный порез на одной руке и пара коротких на другой, которые уже даже перестали кровить. Он обработал их и заклеил неприметным пластырем. — И как ты умудрился, чудо моё? — Да пока устанавливал пластинку, не ожидал что у нее такие острые края. А жаль, у нас сегодня такой красивый эксперимент должен был быть. Коронный разряд — мы должны были получить молнию. — В смысле молнию? Как? Намджун удивлённо посмотрел на него: — Как это ты не знаешь? Вы что в школе его не делали? — Да я как-то не силен в физике… Я и в химии то не очень… — А хочешь сейчас посмотреть? — глаза Джуна загорелись предвкушением. — У меня уже все готово. Джин, согласно кивнул, блин ну молния же! В домашних условиях практически! — Тогда прикрой жалюзи, чем темнее тем лучше видно будет. — Деловито распорядился физик и принялся проверять подключение всех проводов. Джин закрыл окна и уселся на первую парту, разглядывая странную конструкцию на столе. — Коронный разряд — это электрический разряд в газах, сопровождающийся голубоватым свечением и шумовыми эффектами, — как обычно начал нудить Намджун. — Коронный разряд возникает вблизи острых краёв электродов. Чтобы увидеть это явление, можно подключить к высоковольтному источнику питания острую иглу. — Давай уже молнию! Я все равно нихрена не понимаю, что ты объясняешь! — нетерпеливо оборвал его Джин. Физик только усмехнулся и пошёл включать прибор. Ну конечно! Как других морить ожиданием так пожалуйста, а сам и пару минут потерпеть не может. Он выкрутил ручку до значения в 20кВ и оглянулся на Джина. Тот затаив дыхание следил как на острие иглы загорается маленький голубой огонёк. Джун ещё добавил мощности и стало видно светящуюся струйку, направленную от иголки вниз. Она становилась все более явной, пока между иглой и вторым электродом не начали проскакивать искры, сопровождаемые характерным треском — совсем как маленькие молнии. Джин от неожиданности закричал и тут же засмеялся: — О! О! Оооо! Нифига себе как круто!!! Намджун выключил прибор останавливая светопредставление и сел рядом, на ощупь найдя чужую руку. — Тебе понравилось? — Да! Офигеть! Так красиво! — восторженно заверил его Джин. Намджун наклонился ближе, в полумраке пытаясь разглядеть его лицо: — Ты намного красивее! И наклонился ещё чуть-чуть почти соприкасаясь губами, но Джин не дался, быстро отдаляясь и спрыгивая на пол. — Хорошая попытка, любимый, но до вечера ни-ни! А теперь за работу!

***

Чимин вошёл в класс как всегда, через пять минут после звонка, в кабинете стояла звенящая тишина, все сидели уткнувшись носами в листочки и что-то сосредоточенно писали. Чимин, с чувством гордости за отлично проделанную работу оглядел класс, и кивнул симпатичному пареньку с безумными лимонно-желтыми волосами. — Ассистент Чхве, что сегодня по программе? — Проверочная работа, по теме «пределы с аргументом стремящиеся к бесконечности». Чимина аж передернуло, как же хорошо, что ему не надо писать эту проверочную! Но он бодренько продолжил: — Отлично, подойдёшь ко мне, я хотел бы обсудить с тобой… — Учитель Пак! — вежливо перебил его Енджун. — А можно я подойду после урока? Завтра же день самоуправления. Я обещал помочь Субину провести урок у его младшего брата в классе. Нужно дописать программу, подобрать задания и отправить ему, чтобы он успел сходить напечатать все необходимые материалы. Чимин удивлённо присвистнул: — А это не слишком… Утомительно? Ты ещё вызвался завтра забрать все мои уроки до обеда, это большая нагрузка. — Не переживайте учитель Пак! Это совсем не трудно! Даже интересно. Чимин понимающе улыбнулся, да, надо во что бы то ни стало договориться с Ханьянским универом — директор как всегда прав, нельзя такой талант упускать. До конца урока Чимин увлечённо изучал, какие есть разновидности искусственного снега, и где купить оптом белые воздушные шары. А также, параллельно переписывался со своим знакомым из приёмной комиссии университета, зазывая его вместе пообедать на недельке…

***

Чонгук пришёл в художественную мастерскую вечером, после последнего урока. Ученики уже разошлись, а Тэ как всегда отмывал кисти и мурлыкал под нос какую-то песенку, поэтому даже не заметил, тихо вошедшего и осматривающегося гостя. — Чонгук? Что ты здесь делаешь? — Я пришёл воспользоваться твоим предложением, — и испугавшись, что это могло прозвучать двусмысленно тут же добавил. — Ты говорил, что хочешь меня нарисовать. Ну так я готов. Но я буду одет, и я буду позировать только тебе. — Хорошо, — Тэхен просиял дружелюбной улыбкой. — Садись на тот табурет, я сейчас принесу свои карандаши. Чонгук сел нервно озираясь, ему было ужасно неловко, но он твёрдо решил отблагодарить художника за помощь на уроке и должен вытерпеть это с честью. Тэ вернулся с узкой чёрной коробочкой и уселся за один из мольбертов. — Что мне нужно делать? — Ничего особенного, Чонгук-щи. Всё что нужно, ты уже делаешь. — Это что же? — Сидишь не шевелясь и сияешь своей красотой. После пары набросков Тэ показал ему лист. Он действительно прекрасно рисует, Чонгук на его рисунках как живой — такой же зажатый и испуганный. Чон восхитился про себя, не столько таланту Кима как живописца, сколько его тактичности. Если бы он сказал ему расслабиться и постараться выглядеть естественней Гук бы наверняка взбесился и ушёл. А так, увидев себя со стороны он понял, что не такой образ он хочет демонстрировать, поэтому выдохнул и сам себе обещал расслабиться и показать себя в лучшем виде. Уж это он всегда умел. — Может мне расстегнуть пару пуговиц на рубашке? Чтобы выглядеть непринужденнее? Тэ согласно кивнул: — Если тебе будет комфортно. Чонгук расстегнул три. В вороте рубашки показались его ключицы, идеально гладкая кожа и даже ложбинка на груди. Тэхен старательно сохранял бесстрастное выражение лица и принялся быстро зарисовывать. Чонгук отвёл глаза немного в сторону и его взгляд упал на картину. Он пытался рассмотреть ускользающий за яркими пятнами образ. Что это было? Девушка? Цветок? Корзина с фруктами? Песчаная буря? Все что он мог понять — что этот персиково-розовый вихрь вызывал приятное тёплое ощущение. — Учитель Ким. — Не стоит так официально. Зови меня просто Тэхен. — Но вы старше. — Тогда можешь звать меня хеном, Чонгук. — Тэхен-хен. Спасибо вам, что… ну… — Чон замялся, теребя ворот рубашки и не зная как сказать «спасибо, что не стал раздевать меня», чтобы это не звучало так неприлично. Тэ понял его без слов: — Чонгук, ты можешь мне доверять. Обещаю. — Ну может, тогда сходим вместе выпить? И Чимина позовем, все равно завтра рано вставать не нужно.

***

Парочка Кимов вышла после уроков, ежась от холода. Ученики и почти все учителя уже разошлись, на парковке было тихо и темно, только несколько машин. И в свете одинокого фонаря маячила больно знакомая худощавая фигура в голубых джинсах и клетчатой фланелевой рубашке. Хосок стоял, оперевшись на капот потертой старенькой kia, и разговаривал с водителем раскуривая сигаретку. Джин сразу почувствовал неладное и потащил Намджуна в ту сторону. Подойдя поближе он почувствовал знакомый запах травки. Все понятно, опять началось. Джин ловко выхватил самокрутку, затянулся, медленно выдохнул и метко выбросил окурок в решетку водостока. — Эй! Джин-хен! Какого хрена?! Там еще на пару затяжек бы хватило! — обиженно протянул Хо. — Все, вечеринка окончена. Никакой больше травы. И мне кажется твоему приятелю пора ехать. Водитель высунулся из окна и тоже возжелал поучаствовать в разговоре: — Шеф! Чего пиздишь как нетраханная баба? Весь кайф ломаешь! Может тебе помочь чем? Если твой хахаль не справляется? — похабно засмеялся парень. Джин даже не успел среагировать, как его неуклюжий медвежоночек подскочил к машине и схватив за грудки водилу, вытащил его почти по пояс в окно: — Уматывай отсюда, ублюдок! Еще одно слово ему скажешь, и я твои зубы по рулю размажу! — зло выплюнул Джун в лицо хаму и с силой швырнул его обратно на сидение, у того аж челюсть клацнула. — Быстро! — взревел Намджун, как злой гризли, и через минуту мутного парня и след простыл. Хосок отстраненно наблюдал за разворачивающейся сценой, скручивая новый косячок. — Ну вот зачем вы вмешались? Это мой друг, позвал меня попутешествовать по стране, посмотреть достопримечательности, новые впечатления там… Джин покачал головой снимая с себя шарф: — Знаю я, про какие ты «новые впечатления» говоришь. Небось в стиле «У нас было 2 мешка травы, 75 таблеток мескалина, 5 марок мощнейшей кислоты, полсолонки кокаина и гора возбудителей, успокоительных и всего такого, всех цветов…» Давай рассказывай, какого хрена тебя понесло в новый нарко-трип по стране? Кто на этот раз? Рауль Дюк и Доктор Гонзо? Марк Рентон и Саймон Уильямсон? Или может быть Кристиана и Детлеф? — он намотал на Хосока свой шарф, чтобы хоть немного его согреть, и забрал самокрутку из замерзших пальцев. — Сал Парадайз и Дин Мориарти, — неохотно ответил он. — «В дороге». И никакого мескалина и прочего. Все только экологичное: травка, пиво и поэзия бит-поколения. Намджун, который с самого начала абсолютно не въезжал, что происходит, кажется начал догадываться. Он подошел натягивая на Хо свою оранжевую шапочку и приобнял друга за плечи: — Хоби! Ну никак мы не могли тебя отпустить! У Джина же день рождения сегодня! Ты что, забыл? Мы все идем праздновать! Хосок сразу просиял: — Так что жы вы сразу не сказали! Скорее в бар! — и он самым первым запрыгнул на заднее сидение черного директорского седана.

***

Кимы пришли в бар «Скауты», в который они вообще частенько заглядывали, а уж День Рождения Джина традиционно отмечали здесь вот уже пятый год. Там их встретили Тэ и Гук, которые решили отметить налаженное сегодня перемирие и поджидали Чимина. Такое совпадение совсем неудивительно, это же ближайший к школе бар, странно скорее, что там не собрались все их учителя. Они впятером немного накатили, Хосок под шумок раскурил косячок и принялся организовывать веселые состязания. Пока все более менее трезвые было решено начать с интеллектуальной игры в Backwards words, в которой за отведенные 10 секунд нужно записать слово задом наперёд. Играли пара на пару Намджуну достался Гук, Хосоку — Тэ. Двое мелких уже откушали по стакану пива, а Тэхен еще и незаметно несколько раз приложился к косяку Хосока, поэтому оба были абсолютно бесполезны. Намджун бился до последнего, но Хосок и его гребаная эйдетивная память были непобедимы, даже под травой. В итоге победители получили по пиву, а проигравшие табу — им запрещено говорить нет, или отказываться от чего-то весь вечер. Тэхен, придумавший это наказание, потирал руки в предвкушении, и Гук старался не думать, о том, что этот псих может придумать, успокаивая себя тем, что Тэ обещал сегодня, что ему можно доверять. Чимин, который подошел к середине поединка, неспешно потягивал свое пиво и решил сегодня не вмешиваться ни во что и просто наблюдать со стороны. Все его коварные планы рухнули через десять минут, когда пришел Юнги. Зачем Тэхен ему позвонил и пригласил, он и сам бы не смог ответить, может, чтобы его друг не скучал один весь вечер (и всю оставшуюся жизнь), а может, чтобы занять Чимина и он не мешал ему самому волочиться за Чонгуком??? Тэ убеждал себя, что его мотивы были чисты и бескорыстны, но и сам себе не верил. Следующим туром самопровозглашенный тамада-Хо объявил BeerPong. Команды решили оставить те же, Хо забрал себе еще своего другана Юнги, а Намджуну достался Чимин, который кстати был абсолютным чемпионом по этому алкоспорту в своем универе. Джина провозгласили МС, и заодно призом — победители получат по поцелую от именинника. Намджун пообещал своей команде, что лично каждому подбросит фен в ванну, если они проиграют. Борьба была напряженной, но удача Чонгука, мотивация Намджуна и мастерство Чимина одержали верх. Пришло время расплачиваться. Джин, который в роли арбитра сильно не скучал и опустошил пару стаканчиков, был уже изрядно навеселе, поэтому первым делом подскочил к лучшему игроку Пак Чимину и взяв его за подбородок быстро наклонился и смачно чмокнул прямо в губы. Весь бар заголосил, кто-то от радости, потому что успели увидеть сие чудо, остальные от разочарования, что так не вовремя моргали/пили/завязывали шнурки и просмотрели такой горячий момент. Джин не обращая ни на кого внимания подплыл к смущенному Чонгуку и не давая испугаться, притянул его к себе нежно целуя в щечку. Все рассмеялись, а мелкий даже не успел вздохнуть спокойно, когда следом за Джином перед ним возник Тэхен, решивший воспользоваться шансом: — Можно я тебя поцелую, Чонгукки? — возбужденно спросил синеволосый, а Гук не имевший права отказаться только кивнул и зажмурился. Но его губы так и остались нетронутыми, почувствовав нежное касание кончиком носа, он удивленно открыл глаза и увидел смеющегося хена. Тэ только потрепал его по голове и повторил свое обещание: — Ты можешь мне доверять, Гукки! — и закинув руку ему на плечо, развернулся посмотреть на последний поцелуй. Но увидели они только спину удаляющегося Намджуна, который, как только их с Джином губы соприкоснулись в целомудренном поцелуе, схватил свое сокровище под задницу, заставляя обхватить себя ногами за талию, и потащил в сторону туалета. Хосок проводил парочку громким свистом и обратился ко всем оставшимся: — Небольшой санитарный перерыв и продолжим турниром в дартс! — и сам ускакал следом. Намджун запихал Джина в их традиционную, самую левую кабинку, и начинал целовать все более и более настойчиво, но тот брыкался: — Намджунаааа! — протянул Джин уже знакомым, не сулящим ничего хорошего тоном. — Да, любовь моя, — покорно отзывался мужчина, стараясь даже не думать, какой пиздец его ждет. — А давай… Мы подождем до дома, а? — с садистским удовольствием предложил Джин, и в его глазах пляшут дьяволята. Ну конечно! Ну он не мог не воспользоваться таким шансом! Знал же, что Намджун весь день ждал их традиционного перепиха в туалете!!! И тут его озарило! Ну конечно! Это наверняка маленькая сладкая месть за то, что случилось здесь же пять лет назад. Он заглянул в любимые глаза и убедился, что так оно и есть, а значит просить и уговаривать бесполезно. Но у него тоже есть еще козырь в рукаве. Точнее в штанах. Но не то что вы подумали! — Джинни, ну подарок то я могу тебе сейчас подарить? Брюнет благосклонно кивнул — дари. Он, как фокусник, достал из кармана розовый продолговатый футляр и открыл, суя под нос содержимое, переливающееся бриллиантовой россыпью, по белому золоту. Джин закусил губу, и достал украшение. — Думаешь он хорошо будет на мне смотреться? С моими то руками. Джун ловко застегнул браслет на левом запястье, и поцеловал изящную ладонь, соблазнительно улыбаясь: — Он конечно далеко не так красив как ты, но вроде не плохо. — Ты лучший мужчина на свете, Намджуни! Спасибо! — поблагодарил он, не отвлекаясь ни на секунду от рассматривания сверкающего браслета. Видя, что подарок пришелся по вкусу, Джун решился спросить, надеясь на сексуальную амнистию: — Ну может тогда хоть минет? Джин небрежно одной рукой расстегнул брюки и кивнул, закрывая в предвкушении глаза, мол, ага, давай любимый, приступай. Намджун не заставляя себя ждать опустился вниз — хоть что-то лучше чем ничего, философски рассудил он.

***

Вопреки всем подозрениям, Хо побежал в туалет вовсе не подглядывать за утехами начальства, а чтобы по-быстрому раскурить последний оставшийся косячок и полностью бросить вожжи. Вернувшись из уборной довольный Джин и еще более довольный Джун застали финал турнира по дартс. Хо с горящими безумным блеском глазами быстро объяснил правила: у каждого было по три попытки, занявший первое место пил весь вечер на халяву и не участвовал в оплате счета, а неудачник должен сыграть в игру «Эдвард руки-полторашки» К ним подошел Чимин, который закончил свои три попытки, конечно неприлично отстав от лидирующего с идеальными тридцатью Чонгука, но зато обогнав Мина, с его позорными шестью баллами. — Хосока! Запиши мне тринадцать! — радостно вопил Чимин, пока не наткнулся взглядом на «обновку» директора. Проследив за его взглядом, Джин довольно улыбнулся, поглаживая браслет: — Красивый правда? Это мне Джунни подарил, неплохая память о тридцатилетии. Да еще и со скидкой купил — двойной профицит! — Да! Очень красиво, вам идет, Джин-хен! — очень искренне ответил Чимин, и смущенно отошел в сторонку, утаскивая за собой Хосока, чья очередь бросать подошла и должна была решить судьбу Юнги. Намджун испуганно смотрел на свою вторую половину, уже готовясь прощаться с жизнью, если Джин знает, что он выкупил этот неудавшийся подарок Паку у Мина, действительно по очень выгодной цене. Не то что бы он хотел сэкономить на подарке. Нет! Просто, на свой бюджет в магазине он бы такую крутую штуку не смог купить, а так заодно и другу помог, вернуть хоть часть денег, без привлечения банка, а значит в тайне от бывшей жены. Джин успокаивающе сжал его руку: — Намджуна, уж ты как никто должен знать, что я в курсе всего, что происходит в этой школе. Ты реально думал, что Юнги бы сам додумался тебе его предложить? Ох, милый, может в своей физике ты и гений, но в жизни вообще не разбираешься. Пока Хоби тремя размашистыми, не очень точными бросками, втаптывал изображавшего равнодушие физрука в самый низ турнирной таблицы, Тэхен тихонько наклонился, шепча ему прямо на ухо: — Юнги-хен! В следующий раз покупай ему украшения без камней, Чимин их не особо любит. Зато ему нравятся всякие милые подвесочки, оно и по цене более адекватно выходит. — Ну и нахрена ты мне это говоришь? — спросил, насмешливо изогнув бровь Мин, а сам в голове сделал пометочку на будущее: камни — нет, висюльки — да. Ожидаемо, наказание получил Юнги, но когда ему уже прилепили скотчем по полуторалитровой бутылке пива к каждой руке, с гениальным предложением вклинился Чимин. — Какой смысл в наказании, если он сможет теперь просто весь вечер неторопливо посасывать свое пиво? А давайте, сделаем интереснее для всех, — хитро прищурился Пак и подошел вплотную, толкая Мина раскрытой ладонью в грудь, чтобы он сел на стул, а сам залез к нему на колени бесстыдно облизав губы. — У тебя есть одна песня! Если успеешь выпить все пиво и освободить руки — до ее окончания можешь меня трогать, как захочешь… Сказать, что Юнги охуел от такого заявления — ничего не сказать, но мотивация победить у него появилась, какой он уже давненько не испытывал. Окружающие загалдели и засвистели, но Чимин смотрел только в глаза Юнги: — Какая песня? — Богемская рапсодия! — выпалил Мин не задумываясь и сглотнул. Его темный ангел рассмеялся: — Очень хитро. Включайте! Это были самые мучительные пять минут и пятьдесят пять секунд в жизни Юнги. Конечно же Чимин не просто сидел у него на коленях! Он извивался и терся об него похлеще чем самая умелая стриптизерша. И он почти успел! Почти! Когда бутылки опустели и ему содрали скотч хотя бы с одной руки, он потянулся вперед, но схватил только воздух. Мелодия смолкла и прекрасное видение исчезло в ту же секунду. Юнги пытался держать себя в руках, но это было бесполезно, перед глазами все плыло, а три литра пива рвались наружу. Он встал и шатаясь поплелся в сторону туалетов. Услышал, как кто-то окликнул: «Эй, дружище! Тебе помочь?» Но только отмахнулся. С этим он и сам справится. Чимин сбежавший подальше несколько минут простоял в темной нише, прижавшись лбом к холодной стене, но понял, что это не поможет и воровато оглядываясь направился в туалет. На всякий случай женский, чтобы не встретить там никого из коллег. Запершись в кабинке Чимин прижался спиной к двери, закрыл глаза и попытался несколько раз вдохнуть-выдохнуть и успокоится. Но куда там! Стоило зажмуриться, и он видел перед собой хитрые лисьи глаза, а задница свербела так, как будто он до сих пор елозил ею по чужим худым бедрам. И Чимин сдался, он начал поглаживать себя ладонями по груди и животу поверх рубашки, и помедлив несколько секунд, расстегнул штаны, опустив одну руку вниз. В соседней кабинке кого-то тошнило, но Чимин не обращал внимания, лаская себя и представляя, что его трогают чужие большие и шершавые ладони… — Чёртов Мин Юнги!.. — всего один раз тихо простонал он, не сдержавшись. Через несколько минут, более-менее отдышавшись и поправив на себе одежду он выскользнул из кабинки, надеясь незаметно вернуться к компании, но вместо этого остановился как вкопанный перед чёртовым Мин Юнги! — Ты что здесь делаешь? — бледнея и заикаясь спросил Чимин. Может ему повезло и физрук только что зашёл? — Могу сказать, чего я не делаю. Я не стою здесь, подслушивая, как ты кончаешь с моим именем на устах, малыш. Чимин чуть не задохнулся от негодования, а Мин нагло продолжал. — К чему такие сложности? Мог бы попросить, и я бы сделал для тебя, что захочешь… — Да иди ты в жопу! — выкрикнул Пак, отпихивая наглеца в сторону и выбегая из туалета. — Только если в твою, крошка. — тихо пробормотал Юнги, задумчиво глядя ему в след. Когда Юнги и Чимин вернулись в зал, все уже еле стояли на ногах. Джин восседал во главе стола в обнимку с литровой бутылкой джина и властным жестом подозвал всех к себе: — Дети мои! Это был отличный вечер и я смотрю все уже неплохо повеселились, но пришло время десерта — эту бутылку я купил десять лет назад, чтобы распить в свое тридцатилетие. Я конечно думал, что это произойдет где-то в шикарном банкетном зале с кучей именитых гостей… Но, слава богу! Мне повезло и я провел его так весело с вами ребята! Младшие радостно заголосили, рассаживаясь вокруг своего предводителя, а Джин тем временем продолжил: — Последняя игра — нестареющая классика! «Я никогда не» — правила просты и незамысловаты, — он лихо разлил напиток по семи рюмкам, — каждый берет по шоту, по очереди говорим «Я никогда не…», тот у кого это было пьет до дна. Все, крутим бутылку, чтобы выбрать первого и погнали по часовой стрелке, пока бутылка не закончится. Бутылка завертелась волчком и остановившись указала на Тэхена, тот поднял стопку и хитро глядя прямо на директора, сидящего по левую руку, начал: — Я никогда не… делал обнаженных селфи! Все заржали и уставились на директора, ожидая, когда он выпьет. Джин поднял свой шот, но прежде чем осушить строго оглядел остальных: — Серьезно? Никто? А ты сам-то Тэ? Ну наверняка бывало? Тэхен глупо улыбаясь замотал головой, но Сокджин не сдавался и неожиданно обратился к Чонгуку: — Гукки! Когда он к тебе подкатывал, неужели ни разу не присылал свои нюдсы? Чонгук от такого вопроса выпучил глаза, и тоже отрицательно покачал головой: — Если бы что-то такое было, я бы вам принес их как доказательство, когда приходил жаловаться! Джин сокрушенно пробормотал: — Да как же так-то… — и быстро выпил. Тэхен не удержался от смеха и тоже опрокинул рюмку, отвечая на удивленные взгляды окружающих: — Ну конечно я фотографировался голым! Вы же блин меня все отлично знаете, просто хотел подставить дорогого директора, даже ценой собственной жизни! Следующим по очереди был Джин, и он явно не собирался стрелять вхолостую: — Я никогда не… пропускал работу из-за похмелья! Раздался дружный стон! Директор Ким использовал свою полную осведомленность в грешках честной компании. В итоге пили все, кроме него самого и Чонгука, который до сих пор всегда отличался исключительной сдержанностью. Намджун, как всегда удивил своим ходом: — Я никогда не… проводил весь день голым. Тэхен выпил первым: — Да это в общем то любой обычный выходной, когда я дома. Привык еще когда встречался с художницей, она меня заставляла целыми днями ей голым позировать. И такие у нее херовые рисунки получались, что я не выдержал и бросил ее. Следом Хосок: — Давненько дело было, еще в универе. Был у меня сосед в общаге с психо-философии, так как-то летом мы с ним начитались Диогена… Хорошо тогда каникулы были и в студгородке очень мало человек жили и видели как мы гуляли голыми по скверу и прилюдно рукоблудили… И сразу к ним присоединился Юнги: — Как-то поехал я на Чеджу на выходные, повидать брата. Помню вылетел в пятницу вечером, а потом проснулся в воскресенье днем в Парке Любви на скамейке в форме члена, абсолютно голый. Так весь день там и проторчал, туристы думали я местный аниматор, и я брал с них по пятерке за фотку. За день 500 тыс.вон заработал, как раз хватило домой добраться, на следующий день. Следующая очередь Чимина, и он сказал смущенно посмеиваясь: — Я никогда не… курил траву. Хосок, Тэ и Юнги переглянулись своей дурь-компанией и выпили. Неожиданно к ним присоединился и Джин. — Что! Господин директор и вы туда же? — раздался дружный вопль от троих младших. Джин пожал плечами: — Хотел бы я умолчать, но Джунни мне все равно не даст, даже несмотря на то, как сильно это уронит мой авторитет у персонала. Намджун, на секунду было задремавший, услышав главное слово сразу взбодрился: — Как это не дам! Дам конечно! — откликнулся он, вызвав очередной приступ хохота. Когда все более менее успокоились начал Юнги, который собирался бить по одной конкретной жертве: — Я никогда не… дрочил в туалете этого бара. Чимин застыл как мешком по голове стукнутый, признаваться в таком было стыдно, а признаться придется, потому что Мин его точно вынудит сделать это. К счастью все внимание привлек на себя Намджун своим уточняющим вопросом: — А дрочить себе или кому-то? — и после секундной задержки понял, что вопрос для него не особо актуален, — А хотя и так, и так… — И выпил под громкие крики и аплодисменты. Чимин воспользовался шумихой и быстро выпил свою стопочку, так что это заметил только директор Ким, который всем подливал, но это неизбежно. Директор замечает вообще все. Предпоследним был Хосок, который выпалил свое с довольной улыбкой: — Я никогда не… мечтал о сексе с кем-то из здесь присутствующих. Джин и Намджун чокнулись и выпили на брудершафт жадно поцеловавшись. Юнги послал воздушный поцелуй своему крашу и тоже опрокинул стопочку. Тэхен быстро выпил, стараясь не глядеть на Чонгука, а Чимин сидел пристально глядя на свою рюмку, как будто пытался ее загипнотизировать. Юнги гаденько посмеиваясь тихо наклонился к соседу: — Давай Чиминни, чего ты медлишь? Ты же знаешь, что я знаю, поэтому не отмолчишься. Чимин выдохнул и быстро проглотил обжигающую жидкость. С трудом отдышавшись, после нескольких стопок крепкого алкоголя без закуски, все обратили взоры на последнего участника. Чонгук сидел с все еще нетронутой первой рюмкой и удивленно хлопал глазами, пытаясь переварить столько новой информации об этих, вроде давно знакомых людях. Увидев шесть выжидающих лиц, Гук вспомнил, что его очередь, и сказанул первое, что пришло в голову: — Я никогда не целовался с парнем. Все взвыли, понимая, что малой уделал их в сухую. Хосок не выдержал и с криком: — Да ты блять так легко не отделаешься! Повернулся к Чонгуку, притянул его к себе и поцеловал. Причем не просто чмокнул в губки. Нет! Засосал прям по взрослому, со слюнями и языком. Под гробовое молчание со стороны всех остальных. Через полминуты, показавшихся вечностью, Хоби отпустил мелкого, пошло облизываясь и сунул ему в руку одну рюмку, вторую подняв сам: — Ну с почином нас! — выпил сам и строго посмотрел на Гука. — Давай пей, а то силой волью. Во избежание новых эксцессов подобных этому, остатки бутылки просто допили, поднимая тосты за именинника, и закончили вечеринку только далеко за полночь.

***

Проснувшись утром, голым и в чужой постели Чонгук испугался. Огляделся по сторонам и убедился что: а) он один в комнате б) он не представляет, чья это комната, и в) его одежды, и вообще никакой одежды поблизости нет. Он неловко сел, стыдливо заворачиваясь в простыню. — О! Проснулся наконец-то! Отлично еще даже на работу не опаздываем, — в комнату вошел Чимин, не сказать, что особо свежий, но вполне бодрый. — Давай бегом в душ и одевайся, у тебя есть пять минут. Кофе по дороге купим, от меня полчаса до школы идти, так что поторапливайся! Чонгук не двинулся с места, вдруг представив, как мог закончиться вчерашний вечер и попытался откопать в памяти хоть что-то это опровергающее. — Что я вчера натворил? Чимин замялся, отводя глаза: — Не уверен, что тебе захочется об этом знать… Чонгук побледнел. Неужели он… они… — Чимин прости! Пожалуйста! Я не должен был! — Не должен был, — согласился Пак, — Но все равно сделал. Да не переживай ты так. Ничего страшного… Конечно! Хорошо ему говорить! Для него это может и ничего особенного, а вот для самого Чонгука. Чимин с удивлением смотрел на убитого горем Чона, и предпринял попытку хоть немного его приободрить: — Не расстраивайся так, это нормально, ты же был вчера пьяный в дрова. Если тебе станет от этого легче — можешь оплатить мне чистку ковра. Так стоп паника! — Какого ковра? — Чонгук удивленно вытаращился на Чимина, тот указал носком на ковер под ногами с пятном возле дивана. — Того на который тебя вчера тошнило. — То есть вчера меня только стошнило на ковер? — Пять раз, и ты еще и себя всего заблевал. — И все? В смысле просто стошнило и я вырубился? — Чонгук только что не прыгал от счастья. — Пять раз! — возмутился его радости Чимин. — А мне пришлось убирать, между прочим! А еще раздевать тебя и застирывать твои шмотки! — Всего лишь стошнило! Как же хорошо! — не унимался Гук, и Чимин кажется догадался, отчего тот так радовался. — Так, блядь! А ты про что сначала подумал, пиздюк? — Нет, хен! Ничего! Давай я куплю тебе новый ковер! Спасибо, что позаботился обо мне вчера!!! Так. Стоп. А почему я тогда без трусов? Уж на трусы то не могло попасть… Чимин вспомнив, начал ржать и кажется перестал злиться. — Я не хотел сначала рассказывать, чтобы не смущать тебя, но ты сам напросился! Извращенец озабоченный! Трусы ты сам вчера снял. А потом растянулся на диване, и требовал, чтобы я позвал Тэхена, чтоб он тебя нарисовал во всей красе! — Чимин так смеялся, что осел на пол, а Чонгук весь покраснел, не веря, что он мог творить такую дичь. — Да-да! Я не шучу! У меня и видео есть, там темно, так что ничего особо не видно. Но голос твой прекрасно узнаваем! Он порылся в телефоне и включил видео, выкрутив громкость на максималку. И Чонгук во всей красе услышал, как он на самом деле заплетающимся языком требовал Тэхена с карандашами, чтобы запечатлеть его на полотне всего-всего, даже с малышом Чонгукки.

***

— Так голубки! Просыпайтесь! К сожалению день рождения господина директора не национальный праздник и отсыпной после него не положен! Поэтому вставайте! Одевайтесь! И погнали в школу. Нам хотя бы к полудню надо заявиться. Завтрак уже на столе! Хосок оглядел спальню довольным взглядом: везде разбросана одежда и подушки, лампа с одной из прикроватных тумбочек валяется на полу, носок качается на люстре. Два голых тела, едва прикрытые простыней тяжело заворочались, но просыпаться не спешили. Хо достал телефон и сделал несколько фотографий — этим извращенцам наверняка понравится — и принялся более настойчиво их будить. Первым восстал Джин, он резко сел потирая виски, но головная боль никак не хотела униматься. За ним потянулся Намджун, не открывая глаз нежно чмокнул любимого в плечо и прошептал хриплым голосом: — Может ну его? Давай еще поваляемся? — и еще понизив голос и нежно поглаживая по спине продолжил. — А то я кажется весь встал… — И смущенно засмеялся. Джин болезненно улыбнулся и потрепал Джуна за щечки: — Я бы с удовольствием, котик, но ты же знаешь, что не могу, — он быстро поцеловал его в губы и с тоской отстранился. — Сегодня день самоуправления, и если ученики почувствуют слишком сильную свободу, до завтра школа не выстоит… — Ну все-все! Хватит ворковать и заставлять завидовать хронически одинокого меня! — не выдержал этих нежностей Хосок. — Давайте быстро в душ, а то завтрак стынет! Можете пойти вместе, но чтобы мылись там, а не как вчера… — А что вчера? — удивленно спросил Нам. — То есть вы не помните даже? Да вы тут орали часа полтора, как будто вас черти драли. Хотя почему как будто… В общем вы сначала в спальне из друг друга душу вытрахивали, а потом продолжили в ванной. Плескались там, пока горячая вода не закончилась. И я предпочту считать, что вы там просто слишком тщательно мылись… — А что на самом деле мы там делали? — с искренним любопытством спросил Намджун. Джин наконец-то весело захихикал: — Я помню что… Пойдем, — он игриво подмигнул Джуну, — Я тебе расскажу… — Лучше покажи! — тут же воодушевился Нам, и эта ненасытная парочка поскакала в душ, заливисто смеясь, шлепая друг друга по задницам, и стыдливо пытаясь прикрыть руками самое сокровенное, что у них не особо-то удачно получалось. Хосок отправился на кухню, счастливо улыбаясь, но продолжая потихоньку ворчать себе под нос: — Ну вроде взрослые мужики, а ведут себя хуже детей малых! Он с комфортом уселся за стол, постелив на колени салфетку и принялся уплетать за обе щеки овсянку, уткнувшись в книгу с леди летящей на зонтике, изображенной на обложке. Через 30 минут, Намджун ковырял свою остывшую и оттого еще более склизкую кашу, и возмущался тихонько, чтобы хлопотавший у плиты Хосок не услышал. — Блин! Ну почему именно Мэри Поппинс? Я уже и забыл, что у нас эта книга есть. И ведь его даже не остановило, что она на английском… — Да Хоб давно уже английский выучил, помнишь, как ему пару лет назад приспичило всего Шекспира прочитать? И непременно в оригинале. На плите зашкворчало и они оба испуганно обернулись на Хоби радостно тараторившего: — И как это, столько лет проработали вместе, а я не знал, что у нашего любимого директора непереносимость лактозы?! Ничего, сейчас быстренько яишенку сделаем, завтрак это самый важный прием пищи за день. — Конечно, хорошо тебе, соврал про лактозу и все, а мне эту слизь жрать… — не унимался Намджун. Джин меланхолично отпил еле теплого кофе и успокаивающе прошептал: — Радуйся, что он нашу Камасутру вчера не нашел, а то жарил бы он сейчас не яишенку… Как только Намджун представил себе альтернативный вариант, он сразу задвигал челюстями активнее, не такая уж и противная эта овсянка.

***

Тэхен проснулся от дребезжания в голове. Ну конечно! Будильник! Не в силах разлепить веки Тэ кое-как на ощупь нашел телефон и отключил его. — Какого хуя ты вообще будильник поставил? — раздался хриплый голос с соседней подушки, который испугал Тэхена настолько, что он даже открыл глаза. И увидел перед собой помятую физиономию физрука. — Ты что делаешь в моей кровати? — возмутился художник. — С хера ли в твоей? Это вообще-то моя квартира. И я вчера сказал тебе спать на полу, — возразил Юнги и толкнул парня пытаясь вернуть его на место — на пол. У Тэхена вовремя сработал рефлекс и он ухватился за чужую руку. Завязалась ленивая, но яростная потасовка, которая к счастью быстро закончилась, по причине полного отсутствия сил у противоборствующих сторон. Пытаясь отдышаться Тэхен мутным взглядом обвел белый потолок, такие же белые голые стены и понял, что он совершенно точно не у себя дома. Юнги воспользовавшись его минутным замешательством спихнул «соседа» с койки. — Я сказал, спи на полу, нехуй ко мне лезть. Я сплю один. — Но тут жестко! — жалобно проскулил Тэхен. — Не нравится пиздуй домой, — жестокосердно отрезал хозяин кровати. — Хоть подушку дай! — не унимался Ким. Юнги молча спихнул вторую подушку на пол, завернулся в одеяло поплотнее, отвернулся к стене и добродушно пообещал: — Еще раз ко мне полезешь, я тебе пальцы переломаю. — Тебе разве на работу не надо? — обиженно прошипел не очень-то желанный гость. — Мои пиздюки и сами отлично справятся с нихуянеделанием. А может тебе надо? Так давай, отчаливай, — с надеждой предположил Мин. — Не надо. Я с вечера все подготовил для самостоятельных занятий.

***

А в это время в кабинете рисования, студенты проигнорировав записку с указаниями к уроку и натюрморт из чайника и черепа на постаменте, скучковались вокруг одного мольберта и фотографировали на телефон зарисовки с красивым Чон Чонгуком в расстегнутой рубашке. А кто-то уже успел даже выложить фото в твиттер.