Физрук Мин

31 марта случилось невероятное! Джин проспал. Впервые за последние… много-много лет, он не проснулся вовремя, и даже не услышал будильника, слишком расслабился и разомлел после вчерашнего вечера. Когда Намджун, лихо закинув его на плечо, потащил в ванную комнату, Джин ожидал всего чего угодно, кроме того, что ему предстоит реально принимать ванну. Намджун набрал её сам, добавив целую бутыль пены с лавандовым ароматом. Потом он самолично раздел любимого, не ведясь ни в какую на его похотливые попытки соблазнения, и посадил в горячую воду. Пока Джин отмокал и грелся, Намджун сидел рядом на коврике и болтал о какой-то ерунде, в основном про новую выставку, которую им обязательно нужно посетить на выходных, и одновременно тёр Джину спинку, массировал плечи и даже помыл ему голову. А потом завернул в огромное махровое полотенце, отнёс на кровать, напоил успокаивающим травяным чаем и обнимал, пока тот не уснул. Джин потянулся в кровати с все ещё закрытыми глазами, просыпаться от нежных поцелуев в лобик оказалось неожиданно и очень приятно. — Джинни, просыпайся. Мне безумно приятно видеть как ты сладко спишь, но если бы я не поднял тебя на работу, ты наверное меня бы убил. В этот момент Джину было откровенно плевать на работу, но он разлепил веки, только чтобы посмотреть на Намджуна. Его любовь, с утра лохматый, в майке, домашних штанах и очках вместо линз, стоил того, чтобы ради него пожертвовать сном. — Садись. Время завтракать, — он кивнул на поднос в своих руках. Джин неловко перебрался к изголовью кровати и сел, подложив под спину подушку, он оглядел себя с удивлением, а потом с улыбкой вспомнил, как вчера Намджун одевал его в милую пижаму с альпаками, от греха подальше. — Джунни, не обязательно было нести завтрак в постель, я бы вполне мог поесть на кухне, — Джин разглядывал содержимое подноса, на котором был странный микс продуктов из ближайшего круглосуточного магазина: кимпаб, чипсы, булочки, фруктовое желе, баночка апельсинового сока… Намджун присел рядом на краешек кровати, открывая два стаканчика холодного кофе: — Вообще, я пытался сначала приготовить нормальный завтрак. Так что тебе лучше пока не заходить на кухню. Джин тихонько засмеялся и взял с подноса большую сосиску на палочке: — Знаешь, Джунни. Лучшее, что я хотел бы на завтрак, это другая сосиска. Намджун немного покраснел, но ответил абсолютно спокойно: — Знаю. Но ее тебе не видать до завтра, ты знаешь правила.

***

Как бы ни было прекрасно утро, но директору пришлось спешить на работу. Он чуть не опоздал на первый урок и понеслось: целая вереница бесконечных дел, а вечером ещё и традиционное собрание для подведения итогов месяца. Но в этот раз Сокджин решил начать с объявления важной новости и торжественно выступил перед всем педагогическим составом, собравшимся в учительской после последнего урока. — Доброе утро, господа! Я вынужден сообщить вам пренеприятное известие… — К нам едет ревизор? — не вытерпел Хосок и вклинился с очередной неизвестной никому цитатой. — Если я правильно догадался о значении слова «ревизор», то да. Можно и так сказать. В апреле у нас будет масштабная проверка из министерства. Не как обычно, на один-два урока, а серьёзная. Проверяющий будет находится здесь часто и подолгу, беседовать с учителями, учениками, родительским коммитетом, проверять документацию. Поэтому очень прошу, постарайтесь сохранять всю отчётность в порядке, как она и есть сейчас, будьте готовы к повышенному вниманию и… Если вам покажется, что задаются слишком щекотливые вопросы, просто отвечайте на них честно...

***

— Хосок-щи! Зайдержитесь пожалуйста на минуту, — обратился Джин, когда все начали расходиться. Учитель литературы виновато потупился, но подошёл поближе: — Директор, насчёт вчера… — начал было Хосок, чувствовавший вину за свою внезапную вспышку гнева, но Джин уверенно перебил его. — Хоби, я тебя надолго не задержу. Я только хотел удостовериться, что тебе здесь удобно. Чон с удивлением воззрился на директора, совсем не ожидая такого поворота разговора. — В смысле?.. — Вообще. Удобно ли тебе здесь спать? Я не заметил вчера у тебя подушки, поэтому принёс из дома, на всякий случай, — Джин открыл шкаф, где раньше лежали какие-то старые папки, и показал лежащую там подушку в полосатой наволочке. — Очень важно хорошо отдыхать, чтобы хорошо работать. И я не знаю как ты питаешься, поэтому я заказал тебе пибимпаб на ужин. Его принесли час назад, ещё должен быть теплым, я оставил возле микроволновки пакет, покушай, ладно? Если тебе что-то понадобится, обращайся ко мне, хорошо? Хосок сглотнул, непонятно откуда взявшийся ком в горле и кивнул, голос его не слушался. Джин улыбнулся и быстро засобирался домой. Когда он вышел за дверь, Хоби подошёл к шкафу, чтобы взять подушку и завалиться отдохнуть, может быть досмотреть начатую вчера дораму. Но под подушкой его ждал сюрприз. Маленькая книга в яркой обложке с названием «Хочется умереть, а ещё поесть токпокки». Он задумчиво взял книжку в руки, и его лицо озарила слабая улыбка: — Наверняка спёр из библиотеки Намджуна.

***

Как-то совершенно случайно получилось, что Юнги с Чимином после собрания отстали от коллег и медленно шли по пустынному коридору вдвоём, соприкасаясь плечами, и оба делали вид, что не замечают этого. Юнги первый решился нарушить тишину: — Как твои успехи в учёбе? Чимин удивлённо вытаращился на него: — Откуда ты знаешь? — Да брось, ты правда думал, что пиздюк сможет сохранить ваши занятия в секрете? — насмешливо спросил физрук. Чимин смущённо покраснел и обхватил себя руками, словно защищаясь. Увидев этот жест Юнги смягчился: — Тебе не стоит этого стыдиться. Я восхищаюсь твоим упорством, это достойно уважения. Тем более кроме меня никто не знает, не переживай. — Точно никто не знает? — для верности переспросил математик, и после уверенного кивка физрука заметно расслабился. — Вообще… Хорошо продвигаются. Я и не думал, что способен понять всю эту ахинею. Но мы уже неплохо разобрали несколько тем… А как ваши тренировки? — Отлично! Юнги горделиво расправил плечи, его команда делала быстрые успехи, и он считал это своей заслугой. — Может тогда отметим немного наши достижения? — как будто несерьёзно предложил Юнги. — Мне тут подарили бутылку неплохого вина… — Вот с этого и надо было начинать, Мин! — хохотнул Чимин, и подхватив физрука под руку потащил в сторону спортзала.

***

Вечер прошёл прекрасно, они сидели на матах, в подсобке, пили винишко, ели виноград (Юнги помнил о ебанутой диете младшего) и травили байки из своего разностороннего преподавательского опыта. Допив последний глоточек, Чимин блаженно зажмурил глазки и пододвинулся к физруку поближе. — Какой щедрый даритель тебе попался! Вино замечательное! Юнги смутился, потому что на самом деле, он сам купил эту бутылку, как предлог, чтобы завести важный разговор. Он залпом допил остатки вина из пластикового стаканчика, и Чимин тут же забрал его из чужих пальцев, отставил в сторону, и лёгким плавным движением скользнул к нему на колени, оставляя руки Мина на своей талии. Математик в момент стал мягким и ласковым, обнял за плечи и уткнулся носом ему в щеку. Юнги, не удержавшись, опустил руки ниже поглаживая аппетитную задницу и бедра, заставляя Пака со стоном прогибаться в пояснице. Чимин ластился и терся как кот, он почти добрался до чужих губ, когда Юнги внезапно заговорил: — Может продолжим вечеринку дома? У меня есть ещё бутылочка вина… — Зачем? В подсобке вполне удобно и от школы мне удобнее домой добираться… — Зачем тебе домой? Ты мог бы остаться у меня на ночь? — тихо предложил Юнги, самое главное. Чимин только тихонько засмеялся и полез целоваться, но Юнги его снова остановил: — То есть все так и будет продолжаться? Будем игнорировать друг друга, и раз в месяц ты просто будешь прыгать на меня? Я не хочу так. Чимин удивлённо посмотрел в ответ, не понимая к чему он ведёт: — Нууу... Если ты хочешь чаще или реже, можем договориться, — протянул он, пытаясь понять, что не так. Мин нахмурился, но так и не убрал руки с его бедер. — Я хочу настоящих отношений. Чимин закусил губу нетерпеливо и прикрыл глаза: — Хватит болтать и поцелуй меня уже наконец! — тихо приказал он.

***

Чимин уехал домой на такси через час, все ещё испытывая смешанные чувства, потому что на прощание Юнги его поцеловал, и сказал что заедет за ним утром, чтобы подвезти на работу. И ведь приехал! Чимин сел в машину молча, на приветствие только кивнул, и всю дорогу смотрел в окно. Как только они припарковались возле школы, он пулей вылетел из машины и побежал ко входу, боясь как бы Юнги не сделал что-то смущающее. Но физрук был настроен серьёзно, и быстро догнал прыткого математика, зажав его в угол возле учительской. Эта парочка как всегда опаздывала, занятия уже начались, и поэтому в коридоре было тихо и пустынно. Самое время им двоим поговорить. — Почему ты меня избегаешь? — Ничего подобного, с чего ты взял? Я просто на урок опаздываю… — Чимин! Не ври мне. Ты так и не ответил мне вчера ничего внятного, поэтому я спрошу ещё раз: давай встречаться. Нормально, а не только иногда для секса, потому что мне уже надоели эти недоотношения. У математика глаза округлились, он так до конца и не верил, что Мин спросит об этом вот так вот прямо. — Я не знаю как это! — наконец-то тихо ответил он. — Я никогда ни с кем не встречался. — Что? В смысле ни с кем не встречался? — тут настала очередь удивляться физруку, а может Чимин опять отмазывается? — Блин! Юнги! Ну, не тупи! Я же рассказывал тебе, про обоих своих партнёров. Мы всегда скрывали отношения, и я просто не знаю каково это, я не привык. Меня пугают все эти держания за руки и публичные поцелуи. Да и как это вообще начинать? Ходить и всем вокруг говорить «Мы теперь встречаемся» или что? Я не хочу слушать чужие сплетни. Давай просто не будем торопить события… — Ладно. Я понял. Для тебя все это непривычно и смущающе. Но ты хочешь попробовать? — и Юнги пододвинулся ближе, аккуратно приобняв его за талию. Чимин запаниковал и начал было шептать: «Не надо! Только не здесь!», но Юнги не обратил внимания и нежно, но настойчиво его поцеловал. — Тебе нравится? — Да… — Ты стыдишься, того что люди узнают, что ты встречаешься со мной? — Нет… — все так же не задумываясь ответил Чимин и сам удивился себе. Полгода назад он бы оскорбился, если бы кто-то даже просто предположил такую возможность. Это же физрук Мин! Надоедливый, раздражающий, вредный, горячий, искренний, заботливый… Черт! Господин Пак, да ты кажется влюбился, хотя это ведь давно не новость для всех вокруг, только вот ты сам себе не хотел в этом признаваться. — Хорошо. Давай. — Что «давай»? — уточнил Юнги. — Давай… — Чимин шумно вздохнул. — Встречаться. Но может пока не будем рассказывать об этом всем вокруг, мне нужно самому как-то это понять. — Ладно, предлагаю сделать так: каждый скажет одному человеку. — Я скажу Джин-хену! — сразу выпалил Чимин. — Ну уж нет! Так не пойдёт, Джин и так наверняка уже все знает. Я не знаю откуда, но этот черт всегда в курсе. Поэтому он не считается. Я расскажу Хосоку, а ты Тэхену. — Нет! Только не Тэ и Хо! Если мы им скажем, уже через пять минут об этом будет знать весь город! — Это моё условие, Чиминни. Тем более представь, как обидится твой лучший друг, если ты утаишь от него такие новости. Чимин задумался. В принципе в этом есть и плюс — так им не придётся больше рассказывать кому-то и можно будет избежать кучи неловких моментов, потому что все и так будут в курсе их отношений. И он обреченно кивнул головой. Они условились после этого урока поймать друзей и поговорить с каждым из них. Поэтому оставшийся час Чимин потел, краснел, тяжело вздыхал и подумывал может стоит сбежать из страны. Но все же как только прозвенел звонок, он сорвался с места и побежал на третий этаж в мастерскую художника. На лестнице он встретил физрука, который так же сломя голову бежал, только в другой конец школы к кабинету литературы. Они лишь на мгновение встретились взглядами, и оба тут же отвели глаза, глупо улыбаясь как подростки, которые делят один волнующий секрет на двоих. Когда Чимин влетел в кабинет рисования, Тэхен был поглощен важнейшим делом — старательно подделывал скрин из твиттера марвел, с новостью о выходе четвёртой части железного человека. Он посчитал, что отправить такое, будет отличным розыгрышем для Чонгука в честь первого апреля. — Тэ! Бросай все у меня для тебя новость на миллион! Тэхен удивлённо воззрился на друга: — Джин-хен наконец-то признался, что этот инстаграм его? — Да какой нахрен инстаграм! Это намного важнее! — Чимин с румянцем во всю щеку упал на калченогую табуретку возле преподавательского стола. — Это обо мне! Я… Мы. Блин! В общем мы с Юнги теперь встречаемся! Такой новости Тэхен ожидал в последнюю очередь: — С кем? Чимин ещё сильнее стушевался: — С Юнги. С физруком, — совсем сдавлено пискнул он. Тэ потряс головой, не веря своим ушам, и понятно почему не верил, Чимин тщательно скрывал свое странное периодическое общение с физруком. После того первого раза, он больше не делился с другом никакими подробностями, и теперь вывалил сразу такую новость без каких-либо предпосылок. — Чимин. Ты серьёзно? В смысле вы встречаетесь? Типо как парочка, что ли? Тэхен тут же полез в телефон: — А почему ты не сменил статус на фэйсбуке? — Тэхен! Это случилось час назад, какой нахрен фэйсбук! Я ещё толком и не понял сам, что произошло. Тэ продолжил проверять свои подозрения: — А где фотка счастливой парочки в инстаграме? — Ну мы же не подростки, чтобы такой ерундой заниматься! — запротестовал Чимин. — Но ты даже не твитнул о таком значимом событии! — Ну с чего я должен твитить об этом? Меня вообще-то и ученики читают! Это неприемлемо! — Ты каждые выходные строчишь пьяные твиты о своих загулах по барам, скидываешь фотки горячих мужиков из своих любимых дорам и ноешь о том, что потолстел и твоя жопа не влазит в любимые джинсы. То есть это приемлемо, а как написать, что у тебя появились нормальные отношения — это слишком? — Тэхен! Я пришёл с тобой поделиться новостью, а не выслушивать упрёки о том как я веду свои соц сети! — Ладно-ладно! Прости, Чим. Просто я бы очень хотел увидеть вас, голубков вместе и порадоваться, — сбавил напор Тэ. — Хоть позвони ему, я хочу вас обоих поздравить. Математик как-то подозрительно замялся: — Поздравишь ещё… Не могу сейчас ему позвонить. И вообще мне на урок пора, скоро перемена закончится! Как только за Чимином закрылась дверь, Тэхен нажал кнопку приёма вызова — ему уже пару минут настойчиво пытался дозвониться Хосок. — Они и тебя пытаются наебать? — ответил он вместо приветствия. И внимательно выслушал торопливую речь Чона. — Вот и мой так же. Прискакал с лыбой до ушей: «У меня для тебя новость!» ага, так я и купился… Да, я тоже считаю, что они отличная пара, но пока они решатся на что-то нормальное, мы с тобой уже состариться, успеем. Тэхен развалился на стуле, слушая чужую трескотню в трубке. — Меня радует, что уже есть какой-то прогресс. Они ведь как минимум поговорили и не разосрались, раз придумали такой розыгрыш и устроили его. Это внушает надежду, что они начнут общаться хоть нормально. Но вот вопрос: что нам делать? Какой они ждут от нас реакции? И как нам воспользоваться этим, чтобы самим над ними простебаться… Ага… Ага… Согласен с тобой. Они наверняка рассчитывают, что мы начнём расспрашивать и искать доказательства. Поэтому предлагаю сделать вид, что мы поверили и вообще не проявлять никакой активности. А пока постараемся придумать, что-то весёлое.

***

В это утро у Сокджина не было первых двух уроков, поэтому он посвятил свое время разбору документации и проверке отчётов за первый квартал, проверяющий может препереться в любой момент, и нужно сделать все возможное, чтобы этот дурдом хотя бы на бумаге выглядел прилично. Поэтому Джин старательно писал, считал, сортировал папки и почти не думал, что же за «сюрприз» его сегодня ждёт. После второго урока Намджун пришёл навестить своего парня, чтобы угостить его стаканчиком горького кофе и сладким поцелуем. Он наклонился к Джину сидящему в кресле и поцеловал страстно вжимая в мягкую спинку, и иногда зарываясь рукой в его волосы. Джин блаженно закрыл глаза и наслаждался моментом, как всегда, когда его целовал Намджун, немного выпадая из реальности. Они уже пять лет вместе, но каждый раз это было так же волнующе, как в первый. Он пришёл в себя, только когда почувствовал, как на его руке щёлкнул холодный металлический браслет. Джун выпрямился, бесовски сверкая глазами, и Джин увидел, что его правая рука прикована наручниками к подлокотнику кресла. Нормальными такими, настоящими, крепкими металлическими наручниками. — Это что за хуйня? — удивлённо вытаращился Джин. — Это сюрприз, — Намджун явно доволен. Конечно! Ему удалось удивить хена. — Какой-то странный сюрприз. Намджунни, мы не успеем, урок через пять минут начнётся. — Милый. Ты не пойдёшь сегодня на уроки, потому что я не сниму с тебя наручники до вечера. Но вместо этого я исполню одно твоё любое желание. — Джун, солнышко. Я ведь могу пожелать, чтобы ты расстегнул их. Так в чем смысл? — Одно желание, хен. Только одно на сегодня. Если ты хочешь пойти на уроки. Ладно, — Нам помахал ключиком, потом демонстративно положив его в карман. — Но подумай хорошенько, чего ты хочешь на самом деле. Ну так что? О да! Джин понял, в чем смысл сюрприза. Сомнения мучили его лишь секунд десять. — Вам наверное уже пора на занятия, учитель Ким — Вы абсолютно правы, Директор. Я зайду после урока.

***

Как и обещал, Джун пришёл сразу как закончил урок. Он вошёл в кабинет директора, аккуратно прикрыв за собой дверь и встретился взглядом с разьяренным Джином. — Не скучал без меня? Джин проигнорировал вопрос и нетерпеливо дёрнул рукой: — Расстегнешь их? Или хочешь, чтобы я скакал на твоём члене прикованый к стулу? — Так ты решил чего хочешь? Скакать на моем члене или ключик? — Засунь этот ключ себе в зад! Снимай штаны и садись! — Джин неловко встал с кресла, из-за того что приходилось неудобно наклоняться к подлокотнику. Его штаны уже были расстегнуты и рубашка беспорядочно торчала незаправленная. По его дерганым движениям и румянцу на щеках, Намджун понял, что Джин провел этот час думая далеко не о школьных делах, так же как и он сам. Джун быстро сделал то, о чем его просили, стянул брюки и уселся в кресло. Джин полуобернувшись с удовольствием наблюдал, как его уже стоящий член мягко шепнул по животу. — Уже возбудился? Не слишком ли быстро, — насмешлово спросил он, поспешно стягивая брюки. — Ты всегда так на меня действуешь, — проворчал Джун, который только увидев оголившуюся задницу перед собой, не удержался и нежно огладил сладкие половинки и худые бока. Он приобнял Джина за талию, ближе привлекая к себе: — Тебе помочь? — Не надо. Я уже сам справился, — почему-то отчаянно смущаясь ответил директор. Ему было стыдно за то, чем он занимался тут один, пока Джун вёл урок, но что поделать? У него был долгий час свободного времени, а писать левой рукой он не мог, поэтому потратил это время с большей пользой. Странное дело, но при всем своём богатом опыте, они ни разу не делали этого вот так, и сейчас оба были опьянены новыми ощущениями. Джин упирался в злополучное кресло руками и ногами, стараясь все контролировать, в своей излюбленной манере. Намджуну же досталась полная свобода действий, чтобы нагло шарить руками под рубашкой и грубо кусать любимого за загривок, чем он вовсю пользовался не беспокоясь об оставляемых следах. Они как всегда не замкнули дверь, и Нам схватил дикий прилив адреналина, когда она тихо пискнув голосом Чонгука «Джин-хен! Можно войти?» начала открываться. Благо директор не растерялся и не останавливаясь заорал: «Не сейчас!» таким грозным рыком, что дверь мигом захлопнулась, не успев открыться и неудавшегося посетителя как ветром сдуло. А Намджун, рвано выдыхая, притянул хёна ещё ближе, утыкаясь ему лицом между лопаток, своими пальцами сжимая до боли его худые бедра.

***

— Поцелуй меня, — тихо прошептал Джин. Он только отдышался, откинувшись на Намджуна и положив голову к нему на плечо, а сейчас подставлял свои губы. В такой просьбе отказывать конечно же нельзя. — Надо сделать фото, — так же лениво прошептал он. — Это отличный концепт. Намджун понятливо кивнул и потянулся за телефоном. Они долго пытались снять что-то красивое и не совсем порнушечное, поэтому остановились на фотографии их рук: изящные пальцы Джина стискивают подлокотник кресла, они закатали рукав, оставляя её полностью голой, со сверкающим сталью браслетом, и рука Намджуна в пиджаке, рубашке, с дорогими запонками и часами, крепко держащая сверху. — Мои подписчики подумают, что я нашёл себе богатого папика, — игриво захихикал Джин. Намджун тоже ухмыльнулся и принялся приводить их внешний вид в порядок. Обычно этим занимался Джин, но сейчас, сетуя на стесненные движения, он спихнул эту обязанность на Джуна. Заправив рубашку в брюки и пригладив волосы, Намджун уже собирался уходить, когда его остановил печальный вздох Джина: — Это конечно, было великолепно. Но чем мне теперь ещё полдня заниматься? Намджун обернулся, невинно улыбаясь: — Может быть сходишь пообедать, а потом на оставшиеся два урока? Джин сверкнул глазами: — Да! Я бы так и сделал! Но я же присте… — и тут до него дошло и он заозирался вокруг, наконец-то увидев на столе ключ оставленный Намджуном. — Ах ты паршивец! — Ну что ты, хён! Я ведь не мог поступить так жестоко! Это была просто шутка на первое апреля! — Ты же понимаешь, что я тебя накажу за это? — проворчал Джин, возясь с замком. А Намджун весело хохоча выскочил за дверь, стараясь быстрее смыться подальше.

***

Тэхен и Хосок громко сербали, прихлебывая горячий рамен, пока сидели в столовке и украдкой разглядывали издалека своих друзей. Чимин и Юнги сидели за столиком вдвоём, в самом центре столовой, тихонько о чем-то говоря, и казалось не замечали, что оказались в самом эпицентре океана слухов. Буквально все окружающие и учителя, и ученики, удивлённо таращились на них и пытались понять, с чего это Пак, который полгода посылал физрука на три буквы, теперь сидит и вполне спокойно с ним разговаривает. То есть нормально разговаривает, не ругается, не шипит и не пытается соблазнить его какими-нибудь проституточными замашками. К Тэхену подсел Чонгук, поздоровался, но на него никто и внимания не обратил. Он прокашлялся и ещё раз сказал: — Привет? — Тише, Гукки! — шикнули на него оба. — Мы пытаемся узнать о чем они там говорят. — Кто они? — не понял Гук, и ему просто молча указали на «парочку». — О! Хёны теперь дружат? Классно, давно пора, а то все грызлись как кошка с собакой. — Хены не «дружат», — раздражённо перебил его Тэхен. — Хены пытаются нас наебать и делают вид, что встречаются. Но мы не купимся. Нифига. Мы сами разыграем, кого хочешь. Чонгук помрачнел. Розыгрыши он всегда любил, но такого удара в спину от Тэхена, не ожидал. Когда он получил утром весть о выходе продолжения его любимой трилогии, он чуть из штанов не выпрыгнул от счастья. И узнать, что это фэйк, было очень очень больно. А физруку и математику было конкретно так не до шуток. Они яростно спорили, какой виски лучший.

***

Хосок ввалился в свой кабинет со звонком на четвёртый урок. В руках у него была стопка книг, а за ухом торчала алая роза. У учителя литературы было сегодня романтическое настроение, ведь они будут читать «Ромео и Джульету», хоть и в вольном переводе на корейский. Класс встретил его напряжённой тишиной, а за его столом нагло сидел какой-то лощеный хмырь. Хосок поставил стопку учебников на первую парту и ученики понятливо принялись разбирать их и передавать дальше. А сам учитель обратился к незнакомцу: — Здравствуйте, уважаемый. А вы каких будете? Он встал неспеша, длинный и худой, почти на голову выше Хосока, и высокомерно протянул руку для пожатия: — Добрый день. Че Хенвон. Министерство культуры и образования. Я провожу инспекцию этой школы, но вы наверняка уже в курсе моей «внезапной» проверки? Хосок пожимая руку, вспомнил, что Джин-хен вчера, что-то говорил про ревизора, но он был слишком занят размышлениями, как извиниться перед директором за свое поведение, и не особо слушал новости. — Эм, ага… Приятно познакомиться. Я Чон Хосок, учитель литературы… — О, да. Я вас прекрасно знаю, мистер Чон. — Ну, хорошо… Тогда присаживайтесь пожалуйста, и я начну урок…

***

Тэхен ломал голову весь день, но идей, как проучить Мина и Пака, вздумавших играть в игры, у него так и не появилось. От невеселых мыслей его отвлек телефонный звонок. — Да, Гукки. Что случилось? — Ээээ… Тэ-хенни, ты сказал сегодня, что Чимин-хён и Юнги-хён пошутили, что они встречаются… А может быть такое, что они не шутили? — Чонгук! Ну я же тебе объяснил! Это абсолютно точно невозможно… — Просто, хен, я смотрю сейчас из окна на парковку, а там они… — голос Чона был полон смятения, и Тэхен напрягся. — Просто они там… — Гукки! Да говори уже, что они там?! — не выдержал Тэхен. — Целуются, — растерянно выдал Чонгук. Тэ на секунду остолбенел, но почти сразу отмер и выбежал из класса намереваясь увидеть это самолично, на ходу набирая Хосоку, который почему-то не отвечал. Только выруливая на парковку, Тэхен уже увидел их. Средь бела дня, никого не стесняясь Юнги прижимал Чимина к своей машине и отвратительно-ласково целовал, а его друг блаженно гладил высветленные патлы физрука. — Вы что блять, офигели! — взревел Тэ басом, перепугав милующихся парней. — Ты чё орёшь, ебненький? — сам закричал в ответ Мин. — А че вы творите вообще? Сосетесь тут посреди улицы у всех на виду! Что это вообще значит?! — продолжал надрывать лёгкие Тэхен. — Тэ! Я вообще-то тебе сразу сказал, что мы теперь встречаемся. Так почему ты так удивлён? — вклинился с резонным замечанием Чимин. — Да я блин думал, что это шутка такая! Ну кто так серьёзные вещи говорит! Да ещё и первого апреля! — почти накинулся на него Тэ, но его тут же осадил Юнги. — Остынь, малой! Хватит уже! Тэхен раскрыв рот смотрел, как Мин выступил на шаг вперёд, закрывая своим плечом Чимина и одновременно успокаивающе сжимая его руку в своей. И этот небольшой жест развеял все его сомнения. — Ебануться! — ошарашенно выдохнул он. — Так это правда? Вы теперь встречаетесь, — а это уже утверждение, а не вопрос. — Пиздец. Он молча развернулся и поплелся обратно в школу, оставляя влюблённых наедине и набирая смс-ку Хосоку: «Хо! Ты не поверишь! Эти два пидораса говорили правду. Они теперь вместе. Без шуток. Предлагаю жахнуть по этому поводу. И поскорее»

***

Чон Хосок не мог ответить Тэхену, или хотя-бы прочитать его сообщения, потому что его конкретно взяли за яйца. Слава богу пока только в переносном смысле. Весь урок странный хрен из министерства сидел с непроницаемым лицом и молчаливо неодобрял каждое слово учителя. А после звонка, когда дети покинули класс завёл зловещий разговор. — А подскажите пожалуйста, господин Чон. Почему вы на уроке читаете пьессы Шекспира, хотя по плану у вас изучение военных дневников Ли Сунсина? Хосок сморщился от тупого вопроса. Почему почему. — Потому что мы уже прошли эту тему давным давно. Как и все остальные произведения школьной программы за этот год. Поэтому сейчас изучаем дополнительную литературу, которая находит больший отклик в сердцах учеников. Хенвон недоверчиво прищурился: — Как вы могли успеть пройти всю программу, если сейчас только апрель и до конца семестра ещё почти месяц? Вы не должны забивать ученикам голову дополнительной литературой, ваша обязанность подготовить их к успешной сдаче итоговых тестов. Хосок беспечно отмахнулся: — Сдать тесты не так трудно, если знаешь несколько уловок, для этого даже не обязательно хорошо знать материал. Я вижу свою обязанность в роли учителя в другом… Но ему не дали договорить, инспектор натянуто рассмеялся: — Уловки значит. Уловки и аддитивная память, вот и весь секрет вашей хваленой гениальности, да, Чон Хосок? Хо дёрнулся от этих слов и внимательнее всмотрелся в лицо напротив. — Откуда вы знаете? Про «гениальность» и аддитивную память. Даже если вы видели моё личное дело, я очень сомневаюсь, что там есть эта информация. Если только это не что-то личное. Хенвон скривил свои красивые губы в презрительной усмешке и смотрел с вызовом прямо ему в глаза. — Че Хенвон… — задумчиво выговорил Хосок. — Вероятно тот самый Че Хенвон, который учился на курс младше меня и все время ныл, о том что не смог поступить с первого раза, потому что я несправедливо занял место, на которое претендовал ты? — Это не важно сейчас. Я пришёл с инспекцией и собираюсь провести её беспристрастно. Следующий час был самым мучительным для Хосока за последние пять лет, даже хуже визита к стоматологу, потому что чёртов господин Че вынул из него всю душу, вместе с бесконечными папками документов из шкафа. Он затребовал все учебные планы и отчёты о их прохождении, оценки всех его учеников всех классов и все их отчётные и квалификационные работы за год. Так и не найдя к чему прикопаться, парень совсем скис и перешёл уже в личное наступление: — Насколько я знаю вы попали в эту школу пять лет назад? — Да, — безэмоционально подтвердил Хосок. — В тот самый год господин Ким Сокджин стал директором, а вы насколько я знаю заняли ставку учителя литературы, которая как раз удачно открылась после ухода предыдущего директора? — Да. Насколько я помню все так и было, — снова согласился Хосок, уже догадываясь, куда ведёт этот жук. — Вам не кажется, очень странным, что молодой человек с преподавательским стажем меньше трех лет вдруг получил должность директора? — Нет не кажется, — лицо Чона застыло как ледяная маска, но Хенвон все не отступал. — Не знаете за какие заслуги он удостоился такой чести? — Уж точно не за красивые глаза, — пробурчал Хо любимую присказку директора. — Вы что-то сказали? — насмешливо спросил Хенвон, уверенный что оппонент извинится и сделает вид, что ничего не было. Как делали все и всегда в его присутствии. Но не на того нарвался! Хосок сложил руки на груди, гордо расправил плечи и ответил в полный голос: — Я сказал, что тебя это не касается! Но если хочешь сунуть свой любопытный нос в это, то иди и спрашивай напрямую у Сокджин-хёна. И не надейся, что я буду тебе стучать на нашего директора. Хенвона передернуло от неформального стиля речи. Но он пытался сохранить лицо: — Поэтому директор Ким и отправил меня первым делом к вам? К самому верному псу? Будете выгораживать ваши совместные темные делишки? На это бредовое заявление Хосок просто рассмеялся: — Директор Ким мог бы отправить вас к любому учителю нашей школы, потому что у всех нас одно мнение. И никаких тёмных дел у нас нет. — Вас мистер Чон исключили на последнем курсе, со скандалом, а значит вы работали без диплома. В школе. Это большое нарушение, — поняв, что бессмысленно прятать козырей в рукаве, инспектор поспешил предъявить их, но все оказалось тщетно. — Вообще-то, я никогда не работал без диплома. Когда я пришёл в школу, меня взяли на должность ассистента преподавателя на пол ставки, так как я учился заочно. И через год получил степень бакалавра. Хенвон обижено закусил губу, неужели его лучшее обвинение несостоятельно? Но вслух многозначительно обронил: — Я проверю эти факты. — Пожалуйста, проверяй, тебе ж больше нечем путным заняться. Больно. Этот выпад отозвался болезненным уколом в сердце, который Хенвон тут же постарался заглушить. Ещё какой-то недоучка с паршивой работой в паршивой школе будет его стыдить. — Можно подумать работа во второсортной школе — это предел карьерных мечтаний! — попытался съязвить он, но добился совершено противоположной реакции, чем та на которую он рассчитывал. Хосок вдруг расслабился и искренне улыбнувшись уселся на парту, поджав под себя ноги. — А я не говорю про карьерные мечтания, на это мне плевать. Я говорю про реальную пользу. Да, это обычная школа, здесь скромная зарплата и возможно в нашей школе не лучшие показатели успеваемости и поступления в вузы. Но знаешь, что важно? Что 99% наших выпускников заканчивают то образование, которое они потом выбирают. И знаешь почему? Да нихуя ты не знаешь, господин Че! Потому что мы учим детей думать! Думать самостоятельно! Не шаблонами и рамками. А своими мозгами. Но тебе то откуда знать, Он тебе небось хорошенько мозги помыл, раз ты так успешно этот универ закончил. — Да как вы смеете?! Вы ничего обо мне не знаете! — Да мне и не нужно ничего о тебе знать. Я знаю своего отца! В классе повисла тишина. Хенвон самодовольно улыбался, видимо наконец-то добившись того чего хотел: — Как вам не стыдно, — укоризненно начал он. — У вас были такие возможности! Лучшая школа, лучший университет, интеллегентная семья и воспитание. Самое высококлассное образование с самого раннего детства. Поддержка семьи, все сплошь именитые профессора литературы. А к этому ещё талант и абсолютная память! У меня не было и десятой части таких исходных данных! — он зло стукнул кулаком по столу и наклонился еще ближе, окончательно отбрасывая формальности. — Ты не представляешь как много пришлось мне работать, чтобы достичь хотя-бы того, что тебе досталось просто так, и что ты по собственной прихоти выкинул в мусорку. Я с младшей школы тратил абсолютно все свое время, на учёбу. Был лучшим в классе, лучшим в школе, лучшим в университете, чтобы получать стипендию, потому что иначе мои родители не смогли бы оплатить мне образование. Я прочитал тысячи книг, и до сих пор читаю минимум по две книги в неделю, чтобы не расслабляться. Я искал подход к каждому учителю, и если им нужен был подхалим, я соглашался с любым бредом, который несли эти старые пердуны. Иногда я ненавидел себя за это, ревел от несправедливости, но каждый раз терпел, проглатывал обиду, чтобы добиться своей цели! И я смог. Я… — А я… Я никогда ничего не добивался так как ты, — тихо проговорил Хосок, перебивая его, и смотря так… Восхищённо? Чем сбил его с толку, и всегда уверенный и непрошибаемый господин Че растерянно замолчал. — Я всегда знал, что буду изучать литературу, — грустно продолжал Хосок. — Я не могу сказать, что узнал это в первом классе. Или в пять лет… Нет. Я вырос с этим осознанием, мне это повторяли с самого рождения, а может и раньше. У нас дома не было телевизора. Мы не ходили в кино, только в театры и только на постановки известных книг. Я научился читать в три… Но я до сих пор не знаю — я люблю книги, потому что люблю их. Или потому, что это мне внушили? Потому что у меня не было выбора — книги были единственной возможностью узнать, что-то новое, расширить границы, почувствовать жизнь… А почему ты выбрал литературу? Хенвон вдруг задумался, а действительно почему? Он вдруг почувствал такую усталость. Он пропустил обед, да и утром не успел купить ничего кроме кофе. Он уселся на соседнюю парту, так же поджимая под себя ногу, неосознанно копируя позу собеседника. — Да я не то чтобы выбирал… — его расфокусированный взгляд как будто был направлен в прошлое. — Я очень плохо читал в начальной школе, поэтому мама всегда заставляла меня читать в свободное время, чтобы я натренировался делать это более бегло. И это сработало. А когда в средней школе пришло время выбирать специализацию оказалось, что у меня нет никаких талантов. В точных науках я был деревянным на всю голову, крови боялся, в картах терялся и к языкам склонности не испытывал. Зато я умел хорошо и быстро читать. Его воспоминания прервал звонок с урока, Хо стряхнул оцепенение и хитро улыбнулся: — У меня сегодня больше нет уроков. Может того? Накатим по рюмочке… Чайку… Ну за знакомство. Хенвон посмотрел на Чона и сам удивился своему утвердительному кивку. Пока Хосок суетился по классу, доставая печеньки из шкафа, рюмки из ящика стола, а бутылку «чайку» из горшка с фикусом, гость (раз дошло до накатить, значит уже гость, а не проверяющий) пытался понять, почему на его лице улыбка. Он много лет ненавидел этого парня, который всегда нависал над ним как идеал, с которым невозможно сравняться ни в учёбе ни в таланте, который тенью своего величия всегда отравлял ему жизнь. Победить это чувство собственной неполноценности не помогли ни диплом с отличием, ни кандидатская степень, ни престижная работа. Но сейчас, после двух часов знакомства, он внезапно обнаружил, что последние 8 лет воевал с ветряными мельницами, как Дон Кихот.

***

Спустя пол часа, когда они сожрали все печенье и выпили по три рюмки. Ну ладно, признаемся, что совсем не чая. Хосок пошёл шарить по ящикам стола в поисках другой закуски и нашёл апельсин. — Будешь? - Спросил он махом осоловевшего друга, да, уже друга, а долго ли оно умеючи. — Не-не! Мне нельзя, аллергия. Но ты ешь, я хоть понюхаю пока ты будешь чистить. Полюбил запах апельсинов, после рассказа «Апельсиновая девушка». Такая романтическая история. И грустная. — «Апельсиновая девушка»? — вдруг заволновался Хосок. — Ага, Юстейн Гордер, норвежский писатель. Небольшая книга, но очень атмосферная. — Я не знаю! Я наверное её не читал! — Это неважно, ладно. Книга все равно не по школьной программе, — Хенвон не понимал, почему это название так испугало его новоиспеченого друга. — Это важно! — упрямо настаивал Хо. — Почему это? — Потому что я ещё в средней школе пообещал себе, что не влюблюсь, пока не встречу человека, который прочитал больше меня. А эту книгу я не читал. — И что теперь?! — насторожился господин Че, почувствовавший угрозу в этих словах. — Я все-таки перенял одну фамильную черту. Чоны всегда держат свое слово. И прежде чем Хенвон успел опомниться, Хосок подскочил к нему и поцеловал. Его губы были апельсиновыми на вкус.

***

Последний урок уже закончился, но Джин все ещё сидел в своём кабинете и ждал визита инспектора, который почему-то на полдня застрял в кабинете литературы. Хотя «почему» как раз таки понятно. Кстати, помяни черта, как говорится. Инспектор влетел в его кабинет с пятнистым румянцем и разящий коньяком во все стороны. — Это возмутительно! — заорал он. — Вы правы, абсолютно возмутительно. Я жду вас уже третий час, а вы изволите напиваться где-то в рабочее время? Хенвон живо заткнулся, икнул, попытался пригладить растрепанные волосы и сбившийся галстук, и уже тише продолжил: — Этот ваш Хосок! — Да, учитель Чон. Надеюсь вы нашли общий язык и успели обсудить вашу альма матер и любимых институтских преподавателей? — услужливо подхватил Джин. Молодой инспектор аж задохнулся от возмущения: — Вы знали! Вы все знали! Поэтому и отправили меня к нему?! — Я подумал, что вам обоим эта встреча будет полезна. Да и вы все равно первым делом поперлись бы к нему, независимо от меня. — Откуда вы знаете? — совсем тихо спросил парень испытыващий ужас от того, что кто-то посторонний так хорошо осведомлён о его проблемах. — Люди говорят… — многозначительно ответил Джин. — Нужно только уметь слушать и слышать. — И что же? Вы тоже собираетесь «говорить»? — если этот мутный директор на него настучит, обо всем что произошло сегодня в этой проклятой школе, у него будут большие проблемы. — Нет, — тут же перебил его печальные мысли Джин. — Я не собираюсь болтать, мне это без надобности. — Почему? Джин мягко улыбнулся и ответил вопросом на вопрос: — Как по-вашему я стал директором? Думаете мне в двадцать пять эту должность за красивые глаза дали? — И как же? — вот это действительно любопытно. Но он же не дурак, чтобы сливать свои грязные секреты, даже поверженному врагу. — Прошлый директор оставил мне свой пост и использовал все свои связи, чтобы меня как можно скорее утвердили на всех инстанциях. — Небось нарыли на него какого-нибудь дерьма и пригрозили? Понимаю... — он такой же как и все, а строит такую интригу! — Нет, не понимаете. Он назначил меня, чтобы я продолжил его дело, потому что он много лет воспитывал меня как своего преемника и доверял мне. Я сам учился в этой школе, и пошёл в педагогический институт с целью выучиться и вернуться сюда. Потому что я люблю это место, и самое главное — я готов на все ради этой школы! — Джин перевёл дыхание и продолжил ещё более мягким голосом. — До большинства этих детей никому нет дела, кроме меня и моих учителей. Их родители работают или слишком много или совсем не работают и прожигают жизнь, у них нет возможности заботиться о своих детях. Но есть и другие ученики — дети выпускников этой школы. И для меня это главный показатель качества нашего образования, то что люди зная об этом месте все, приводят ко мне своих детей и доверяют их нам. Это заслуга учителей в первую очередь. Проводите свою инспекцию, устраивайте проверки, но знайте, что я всегда рядом, и я порву за любого из них. Я не буду использовать сегодняшнюю информацию, чтобы не подставлять учителя Чон, но не сомневайтесь, я найду другой способ. Это стало последней каплей и Хенвон ушёл, алея ушами и ругаясь тихонько вполголоса.

***

Когда инспектор покидал кабинет директора, он даже не обратил внимания на молодого парня сидящего в приёмной на месте секретаря. Лишь только его шаги замолкли в отдалении, из переговорника на секретарском столе послышался голос директора: — Чонгук, заходи пожалуйста. Юноша, все ещё пребывая немного в шоке от услышанного быстро встал, не забыв нажать на красную кнопочку, чтобы никто не подслушал их с директором разговор, как это только что сделал он сам. Когда Чонгук вошёл в кабинет, смущённо озираясь, Сокджин успокаивающе ему улыбнулся. — Проходи, Чонгуки. Садись, ты ведь все слышал? Молодой учитель сел, нервно озираясь по сторонам, и принялся было оправдываться, но директор перебил его мягким голосом: — Всё в порядке. Я специально тебя позвал, чтобы ты мог это услышать. Мне интересно твое мнение. Мне кажется настало время спросить тебя, хочешь ли ты быть в нашей команде или нет. — А почему вы спрашиваете меня только сейчас? Раньше думали, что если спросите я откажусь? Или хотели получше меня узнать, чтобы понять нужен ли я вам? Джин широко улыбнулся и посмотрел на него с такой теплотой, как на родного сына. — Если я не уверен, подойдёт ли преподаватель нашей школе, я его не нанимаю. Я знаю тебя, Чон Чонгук. Блестящий студент престижного вуза, талантливый микробиолог, который после выпуска должен был получить место в корпорации Zico farmasutical, в которой неоднократно проходил стажировки и практики во время учёбы. Тебя подставила твоя же невеста, чтобы уличить в скандале и занять твоё место в корпорации. Родители тебя не поддержали, а сказали, что раз ты так глупо подставился, то сам виноват, и что нельзя никому доверять. Они думали, что таким образом простимулируют тебя бороться. И уж конечно не ожидали, что их серьёзный, старательный и всегда послушный сын вдруг взбрыкнет и решит положить болт на свое образование и карьеру, и пойдёт работать учителем в затрапезную государственную школу. Чонгук потрясённо молчал. Он то думал, что ему удалось оставить свое прошлое в неизвестности. Но оказалось про него знают всё. Все его постыдные тайны. И все равно принимают? А директор тем временем продолжил: — Я сразу знал, что если спрошу ты согласишься. Но не из любви к школе и ученикам, не из педагогического долга. Раньше ты бы согласился только из чувства юношеского максимализма, чтобы отомстить родителям, и от ненависти к системе в которой тебя воспитывали всю жизнь. Однако сейчас, я думаю, ты готов принять более осмысленное решение. Чонгук удивлённо прислушивался к себе и понимал, что директор прав. Во всём. А главное в том, что сейчас он наконец-то мыслит свободно. Боль разочарования и злость на всех вокруг давно прошли. Он уже забыл даже то, сжирающее все на своём пути, желание быть первым и лучшим. Здесь ему это не нужно. Бинарная система победитель-проигравший дала сбой. При этом он все равно мог удовлетворить свою потребность в азарте и использовать мозги для решения сложных задач: попробуй завоевать внимание 30 подростков на целый час. Или объясни новую тему, так чтобы все поняли. Или подготовь отличника к олимпиаде, а двоечника к удовлетворительной сдаче экзамена одновременно на одном уроке. Или попробуй успокоить девушку, которая думала, что забеременела и готова уже была покончить с собой (там в итоге все оказалось хорошо, но несколько седых волос эта история явно оставила учителю Чону). А их шизанутые посиделки с учителями по вечерам? Чонгук улыбался вспоминая как в последний раз они не пошли в бар, из-за Хосока, который принимал антибиотики и не мог пить. Так вместо этого они весь вечер резались в монополию, и каждый старался проиграть, потому что выигравший, как самый богатей, должен был угощать всех обедом на следующий день. И эта почетная обязанность досталась Намджуну… — Я думаю, — наконец-то заговорил он. — Мы могли бы немного расширить лабораторию биологии, у меня есть несколько идей, как это сделать с минимальными затратами из бюджета… Джин довольно улыбнулся и кивнул: — Отлично! Жду твои предложения в письменном виде, чтобы я мог ознакомиться и после каникул приступим. Джин встал из-за стола и протянул руку для рукопожатия: — Добро пожаловать в команду, Чон Чонгук!