Физрук Мин

Художники изображают предметы не такими какими они являются в действительности, а такими какими мы их видим. И именно соблюдение правил перспективы создаёт на плоскости иллюзию окружающего мира. Ким Тэхен каждый день учил этому своих студентов, но сам он ненавидел перспективу всей душой. Ещё с тех времен, когда окружающие насмехались над его решением стать художником и спрашивали, каковы его перспективы на этом поприще. А теперь стал ненавидеть ещё сильнее, потому что видел, что у него с Чонгуком только одна перспектива — дружеская. И с этим придётся просто смириться. Хотя ведь Тэхен с самого начала знал, что затея бесполезная, и начал все это просто, чтобы повыводить симпатичного коллегу и немного повеселиться. Чон Чонгук горяч. В этих своих тёмных рубашках, неизменно заправленных в узкие брюки, подчёркивающие буквально все! И тонкую талию, и мощные бедра, и широкие плечи. Его тяжело было выносить, даже когда они просто мимолетно сталкивались в коридоре или встречались на обеде в столовой. Становилось хуже, когда Тэхен видел как серьёзен и сосредоточен Чонгук во время ведения урока. И стало совсем хреново, когда он начал его рисовать. За два месяца они повторяли сессии несколько раз и Чонгук так привык позировать, что уже без стеснения раздевался и вставал или садился (или ложился) в любую позу, о какой его просил Ким. Тэхену приходилось призывать всю свою выдержку и профессионализм, чтобы оставаться в первую очередь художником и писать, а не представлять, как он будет целовать каждый сантиметр этого тела, и что сложнее, не расплакаться от осознания того, что этого никогда не будет. Тэхен смирился. Он ведь не какой-то озабоченный извращенец и вполне способен дружить с парнем, даже чертовски красивым, без желания его трахнуть. Дружит же он с Чимином, и Джином в конце концов! Проблема только в том, что ни к одному из них, или даже кому-то из своих прошлых увлечений Тэхен не чувствовал такого же. Они и правда стали друзьями. Это ведь дружба? То что с Чонгуком он пересмотрел все фильмы, ранее презираемого марвел, и ему понравилось. Да, особенно про железного человека. Да, давай пересмотрим ещё раз все три части. Чонгук оказался вовсе не таким жёстким и строгим, каким хотел выглядеть. Он начал привыкать к новой компании и раскрываться с совсем неожиданных сторон. У него очаровательная улыбка, он любит подшучивать над коллегами и передразнивать Сокджина, хотя пока, каждый раз, как острота слетает с его языка, он пугается, но услышав одобрительный смех окружающих (даже господина директора, который чаще других становился объектом его шуточек) он расслабляется, и можно надеяться, что скоро станет совсем наглым и самоуверенным макнэ. Его режим тоже трещал по швам, от его же предложений в пятницу вечером сходить в бар пропустить по кружечке пива, а потом полночи резаться в овервотч. И Тэхен всегда соглашался, не для того чтобы коварно пробраться домой к пьяненькому Чонгуку, а просто потому что ему нравилась атмосфера, не смотря на то, что пиво горькое, а компьютерные игры он забросил еще в школьном возрасте. Чон много смеялся, искренне радовался победам, и по дороге из бара они всегда пилили миллион смешных фоток в твиттер. Даже обожаемая диета все чаще забывалась, когда Чонгук соглашался, после долгих уговоров, всего один разочек откусить от хот-дога Тэхена, и в итоге съедал его весь. Или когда они «случайно» заходили в Баскин Робинс, и Тэ покупал мороженное с зелёным чаем или мятное с шоколадом и умиленно смотрел, как Чонгук жадно наворачивает «всего одну ложечку попробовать, это же моё любимое». Да, Тэхен знает, что оно его любимое, потому и покупает постоянно именно его. Ким повторяет про себя, что все друзья так делают, хотя прекрасно осознает, что это все вранье. Просто он не хочет видеть перспективу — его влюблённость никогда не станет взаимной.

***

Есть в термодинамике такое правило, согласно которому, в замкнутой системе, внешние условия для которой неизменны, со временем устанавливается равновесное состояние. Намджун понял, что система их отношений пришла в равновесие в одно утро, в середине февраля. Когда у них дома неожиданно закончился шампунь и он вышел из душа, так и не помыв голову, на десять минут раньше обычного. Мокрый и в полотенце, он зашёл на кухню задумчиво почесывая затылок и уже хотел было спросить, где запасной флакон, когда осекся от открывшейся перед ним картины. Сонный Джин запихивал замороженные блинчики в тостер, а рядом валялась картонная упаковка от них. Они посмотрели друг на друга, потом оба перевели взгляд на начавший шипеть тостер, и Джин облегчённо вздохнул: — Хорошо, что так получилось. Давно уже надо было признаться. Прости, Джунни, но у меня совсем нет времени готовить по утрам, поэтому мы все время едим выпечку — я покупаю уже готовую. Джун таращился на коробку с нарисованным румяным блином, и не мог поверить. — Как давно? — Ну, я продержался, примерно год нашей совместной жизни… Так что наверное стоило сказать года так два с половиной назад. — Но где ты их берешь? Ты же не покупаешь новую пачку каждое утро? — Конечно нет, у меня запас в морозилке, примерно на неделю. Под пакетами с брокколи, там бы ты никогда не посмотрел, — Джин грустно улыбнулся, он никак не мог приобщить своего любимого к овощам. Намджун, все ещё недоверчиво распахнул морозильную камеру, осторожно откинул в сторону несколько пакетов ненавистной зелени. И потерял дар речи: под ними оказалось штук шесть не меньше коробок с блинчиками. Там были простые, медовые, лимонные, банановые и с черникой. И даже его любимые вафли. Джин подошёл сзади, нежно погладив по спине: — И раз мне больше не надо играть этот спектакль, позавтракаешь сам? Мне надо пойти позвонить Юнги, чтобы удостовериться, что он проснулся и приедет сегодня на дополнительные занятия.

***

Намджун молчал за завтраком, молчал по дороге на работу, и продолжал молчать даже после звонка на урок, пока его не отвлек от мыслей один из учеников: — Учитель Нам! А то что вы молчите, это что-то значит? Это какая-то подсказка к новой теме? — решился спросить Бомгю, самый старательный ученик в классе, и по совместительству староста. — Точно! Звуковые волны! — закричал его сосед, на что Бомгю раздражённо шикнул. — Ну какие звуковые волны, Кай?! Тишина же — это прямо противоположное! — Я знаю! Вакуум! — тут же выдал новое предположение Тэхен, жаждавший во всем быть правым. Бомгю хотел было заткнуть и его, но учитель наконец-то вынырнул из своих размышлений и утвердительно кивнул: — Да, вакуум… — и задумался на секунду пытаясь сообразить, что бы такого задать ученикам, и выгадать немного времени для себя. — Сегодня самостоятельная работа. Разделитесь на три группы, и напишите по эссе: как проявляются физические законы в вакууме. Одна группа берет механику, другая электродинамику, третья термодинамику. Главные в группах: Тэхен, Бомгю и Юна. Все приступайте. В классе тут же поднялся шум и гам, Тэхен с Бомгю громко спорили, кому достанется Кай, а в это время Юна хитро захапала себе главную отличницу по физике, и они спешно решали какая тема более перспективная. Но Намджун уже не слушал, мигом переключив свой гениальный мозг на самую главную проблему человечества: что делать? Утренний инцидент выбил его из привычной колеи жизни мощным пинком под зад. Вы спросите — что тут такого? Подумаешь покупные вафли. Но Намджуну плевать на вафли. Страшно то, что их Идеальные Отношения — нифига не идеальные. Они превратились в рутину, а он даже не заметил этого, почивая на тепленьком облачке под названием домашний уют и стабильность. Ему очень нравилась их жизнь, маленькая уютная квартирка, где все его книги и цветочные горшки всегда стояли на своих местах. Вкусная и предсказуемая еда, каждый день: блины на завтрак, салат на обед и тонкасы на ужин. Он на секунду задумался и догадался, что скорее всего и его любимые котлетки Джин тоже покупал уже готовые и просто быстро разогревал дома. Но как ему удавалось делать это незаметно столько времени? Хотя конечно это вина его, Намджуна. Он ведь даже не пытался быть более внимательным, помогать по хозяйству. Он как настоящий мужлан сел на шею своей лучшей половине и ножки свесил, позволив ему самому со всем справляться. А у Джина работа сложная, нервная и ответственная, у него инстаграм, который тоже нуждается во внимании ежедневном, у него домашнего хозяйства выше крыши с готовкой, стиркой и уборкой на двоих, а ещё у него Намджун — бойфрэнд, который даже не обратил внимания, на то что что-то не так. А что-то явно не так! И то что Джин перестал готовить, должно было давно стать первым сигналом бедствия, ведь Джин обожал готовить и это его любимое хобби, на которое теперь не оставалось времени и сил. Как не оставалось сил и на другое, не менее важное их увлечение… Намджун был шокирован осознанием того, что они совсем перестали… кхм… миловаться в школе. Последним был тот крышесносный раз осенью, и все. А ещё они больше не зажимаются в туалетах баров и на задних рядах кинотеатра, просто потому что перестали выбираться куда-то со своего дивана. И если Намджуна вполне удовлетворял их нежный и немного ленивый секс по воскресеньям, под бутылочку вина и очередной недосмотренный фильм, то Джина вряд ли. Намджун знал как Джину нравятся острые ощущения, и возможно с этого и стоит начать. Сверившись с расписанием, и удостоверившись, что следующим уроком директор свободен, Намджун еле дождался звонка, собрал не глядя работы и написал в какао только одно слово: «жду». Это был их код, и означал он дело чрезвычайной важности, поэтому уже через три минуты директор вломился в лаборантскую, ожидая увидеть физика как минимум с переломом (опять), но вместо этого он попал в горячие объятия любимого мужчины. Сильные руки грубо схватили его, впечатывая в стену, а холодные от мятного дыхания губы жадно впились в шею. Джин хотел было возмутиться, какого хрена его отвлекают от работы из-за подобных пустяков, но его никто не стал слушать, тут же затыкая страстным поцелуем… Очнулся Джин только через десять минут от звонкого голоса: — Учитель Нам! У нас уже пять минут как урок начался, нам вас подождать, или вы надолго и можно сходить в столовку? Джин медленно убрал руки с задницы Намджуна и поправил чёлку лезущую в глаза. Пиздец. Картина маслом: директор сидит на столе, взлохмаченный, в расстегнутой рубашке и прижимается к физику, у которого уже штаны приспущены, и губы у обоих распухли от поцелуев. А на пороге лаборантской стоит нагло ухмыляясь Енджун. И это еще полбеды, не первый раз их застукали в таком компрометирующем виде. Самое страшное, что в распахнутую дверь уже начинают заглядывать остальные ученики выпускного класса, а Субин, удивлённо вытаращившись, добил своим вопросом: — А что это вы здесь делаете? Енджун прыснул со смеху и сам ответил другу: — Субин, Субин, ю ноу… Джин не собирался выслушивать насмешки от малолеток дальше, поэтому перебил его своим строгим голосом: — Оказание первой помощи отрабатываем! — Че?! — прифигели от такого заявления все, включая Намджуна. А директор Ким, с непроницаемым лицом слез со стола, аккуратно застегивая рубашку: — Вы же проходили с физруком Мин виды экстренной медицинской помощи. Так вот, искусственное дыхание рот в рот, а чтобы оно было эффективнее, нужно избавиться от пережимающей дыхательные пути одежды. — А штаны зачем снимать? — насмешливо спросил Енджун. — Если штаны затрудняют дыхание лучше их снять, нежели умереть не так ли? — Джин абсолютно спокойно поправил волосы Намджуна и собирался уходить, но парень все не унимался. — Насколько я знаю, искусственное дыхание делают лёжа на спине. — Новая правительственная разработка — искусственное дыхание сидя, когда нет возможности положить потерпевшего на твёрдую поверхность, например, очень актуально в период затоплений. Чего встали? Рассаживайтесь по местам, у вас вообще-то урок идёт! Ученики, да и сам Намджун, охуевшие от такой наглости заняли свои места, а Джин прошествовал на выход с гордо поднятой головой.

***

Ладно. Первый блин вышел комом, хотя насколько Намджун знал своего благоверного, такой проеб не столько расстроил Джина, сколько раззадорил. Поэтому физик воспользовался тем, что сегодня заканчивал на два урока раньше и не стал оставаться поджидать любимого, за проверкой тетрадей, как обычно, а помчался домой подготавливать сюрприз. Когда Джин пересёк порог их дома, его чуть не сбил с ног запах роз. Весь пол был усеян лепестками, тропинка из которых призывно вела в спальню. Он фыркнул, но быстро разулся и, сняв пальто, зашагал в предложенном направлении, гадая как далеко зашёл Намджун. Открывшаяся картина превзошла все самые смелые фантазии Джина. Гребаные лепестки были повсюду, даже на кровати. Помимо лепестков в наличии были такие атрибуты романтического свидания как: приглушенный свет, бутылка вина, наручники, небрежно болтающиеся на изголовье кровати, и любимый мужчина, в чёрных узких джинсах, полурасстегнутой белой рубашке и кожаной портупее. Где он откопал эту хрень с кучей ремешков и пряжек непонятно, но выглядел он в ней настолько ахуенно, что Джин планировал сделать это новой повседневной домашней одеждой. — Ах, Намджуна! Ты все это сделал для меня?! — Джин расплылся в умиленной улыбке, у него даже слезы на глаза навернулись. — Тебе нравится? — обоеспокоенно уточнил Намджун, нервно теребя чёрный чокер на шее. — А то я был не уверен. Может эта штука слишком… — Эта «штука» потрясающая! — поспешил заверить его Джин. — Только… Ааапчхи!.. Блять! У меня аллергия на розы! — Джин смахнул слезы с покрасневших глаз, и опять чихнул. — В смысле аллергия?! — опешил Намджун. — В коромысле! От одного запаха начинаю весь краснеть и течь, в самом мерзком смысле этого слова. Но это ты уже и сам видишь, — Джин спешно искал по карманам платок, чтобы высморкаться. — Скажи осталось в нашем доме место не тронутое эфирными маслами этих маленьких ароматный убийц? — Кухня? — Намджун поник, как лютик сорванный в жаркий день. Джин не хотел из-за досадной мелкой оплошности обижать любимого, который так старался его порадовать. Поэтому он несмотря на опасность задохнуться, задержался на несколько минут в загрязненном помещении и пылко обнял мужчину, успокаивающе зашептав: — Не переживай, Джунни! Все прекрасно. Сейчас выкинь пожалуйста всю эту зловонную цветочную чешую, я выпью антигистаминное и мы продолжим с этого места. Я очень хочу поближе познакомится с этой "штукой"… — и он легонько потянул за один из свисающих ремешков. А потом быстро выбежал из комнаты. Намджун немного приободрившись кинулся устранять аллергенную угрозу, но собирать лепестки вручную оказалось делом долгим. Через час он собрал все с кровати и большую часть с остальных поверхностей, но доставать лепестки из-под кровати или выгребать из углов, показалось невыподнимой задачей, поэтому он решил воспользоваться благами научно-технического прогресса. Поначалу пылесос вполне резво справлялся с загрязнениями, но через пять минут начал как-то подозрительно хрипеть, и не успел Нам понять из-за чего, как раздался оглушающий треск, из пылесоса повалил дым, а из розетки искры, и во всей квартире вырубилось электричество. Спустя несколько секунд в комнату вбежал Джин, сшибая в темноте мебель, с криком: — Джунни! С тобой все в порядке?! — Да, хен, все нормально… — услышал Джин сдавленный голос слева от себя, и растопырив руки тихонько двинулся в ту сторону, чтобы найти свое сокровище. — Намджуна, ты точно не поранился? Почему у тебя такой голос тихий? Тебе больно? Ты испугался? Где ты, я не могу найти! Не молчи пожалуйста! — Я идиот. Лепестки эти ебучие забились в фильтр и вызвали перегрев и короткое замыкание. Какого хуя?! Я же дипломированный физик! А постоянно творю всякую дичь, вообще не подумав! Слушая эти самобичевания, Джин нащупал таки любимого и силком поставил рядом с собой на ноги. — Ну и хуй с ним с этим пылесосом. Доставай телефон, подсвети себе фонариком и, я не знаю, выруби пробки и выключи его из розетки. В этом есть смысл? Я просто вообще не представляю как это работает… — Ты говоришь, что не понимаешь, как что работает, но всегда даёшь правильные указания! Как это возможно?! — Такая у меня супер-сила! Так что иди, займись. А я пока найду свечки что ли, и зажгу. Через 15 минут они устроились на диване, в гостиной, в спальне запах роз все ещё не выветрился, и пили вино в окружении ванильных и персиковых ароматических свечей. Джина немного подразморило после трех таблеток от аллергии и бокала вина, поэтому он прижался к Намджуну и совершенно бесстыдно трогал его, пытаясь просунуть ручки под плотно сидящую портупею. Однако, Джун этого не замечал, намёков не понимал и вообще сидел грустный и отрешенный. — В итоге все получилось вполне романтично. Спасибо Чимину, за то что постоянно дарит свечи, и особенно за то, что он не любит цветочные запахи, — захихикал Джин, заставляя Намджуна снова стыдливо краснеть. — Ладно тебе, Джунни! Мы пьём вино, я если ты не заметил уже вполне пьян, ты такой хорошенький и в твоих объятиях так уютно! Мой милый медвежонок-коала! Джин прижался ближе, обнимая Намджуна руками и ногами и утыкаясь носом куда-то ему в под мышку, счастливо фырча. Намджун засмеялся от щекотного дыхания: — Разве коала это медведь? — А кто? — Не знаю, надо у Чонгука спросить как-нибудь. — Спроси сейчас! — с каким-то подозрительным энтузиазмом предложил Джин. Он сел поджав под себя ногу и протянул Джуну свой телефон. — Давай звони! Намджун нехотя нажал на вызов и слушал гудки, глядя на нетерпеливого ерзающего Джина. — Сделай динамик погромче, я тоже хочу все слышать. — Может поставить на громкую связь? — предложил было Нам, но Джин только отрицательно помотал головой, и тут же трубка отозвалась голосом Чонгука. — Слушаю, директор. — Эмм, привет Чонгук. Это Намджун, но я звоню по поручению директора. Прости что отвлекаю, но мне срочно нужно узнать… Ммм… Коала это медведь? В трубке повисло молчание и Намджун почувствовал себя максимально глупо. А нет, ещё не максимально. Вот когда Джин, только услышав заданный вопрос, опустился перед ним на колени, щёлкнув пряжкой ремня, вот тогда это стало понастоящему неловко. Видимо переварив вопрос, Чонгук наконец-то отозвался: — Распространённое заблуждение, но нет. Коала сумчатое животное. Джин аккуратно расстегнул джинсы и начал медленно их стягивать, провокационно глядя Джуну в глаза, и приказал одиними губами: «Продолжай!» «Что я должен спрашивать!» запаниковал Нам. «Что угодно! Я хочу узнать о коалах все» прошептал Джин, и блаженно закрыл глаза, размашисто лизнув его член. — Намджун-щи, это все, что вы хотели узнать? — напомнил о себе Чон. — Дааа. Хмм. То есть нет… В смысле, можешь рассказать подробнее? — жалобно попросил Намджун. Он был уверен, что после сегодняшних нервных потрясений, да ещё и разговаривая по телефону с коллегой у него точно не встанет. Но куда там! Джин прекрасно умел с ним обращаться, чтобы получить желаемое, и после нескольких поцелуев Джун был полностью готов. Чонгук пару раз кашлянул и неуверенно начал: — Коала — единственный современный представитель семейства коаловых из отряда двурезцовых сумчатых. Скорость обмена веществ в их организме почти в два раза ниже, чем у остальных млекопитающих и обычно коалы малоподвижны, могут по 16-18 часов совсем не двигаться… — Ага! Да! Давай ещё, — подбодрил Намджун, только непонятно обращался он к вновь замолкнувшему Чонгуку, или к Джину, который резво работал язычком, но пока только дразнился, никак не заглатывая целиком. — Ну. Я не знаю что именно вас интересует, да и я не специалист в коалах… — Всё! — слишком резко выдохнув, перебил его Джун, но тут же постарался успокоится и продолжил мягче. — Мне интересно все, расскажи пожалуйста что знаешь. Ещё хоть чуть-чуть, — взмолился Нам. — Коалы питаются почти исключительно листьями и побегами эвкалипта. — Ага… — Намджун откинул голову на спинку дивана и довольно зажмурил глаза. — Они обнимают деревья для терморегуляции. Прижимаясь к стволу дерева, животное борется с высокой температурой окружающей среды. — Угу… — Намджун молился всем богам, чтобы по его сдавленному угуканью Чонгук не догадался, чем он тут занимается. И хоть бы это поскорее кончилось! Хотя… Похоже это уже кончилось?! Намджун открыл глаза и удивлённо посмотрел вниз на любимого, который странно затих, и обнаружил его заснувшим. Джин уткнулся носом прямо в курчавые волосы на лобке и сладко посапывал, причмокнув губами прямо рядом с все ещё эрегированным членом. Ну конечно! Антигистаминное всегда махом вырубало Джина, а в сочетании с алкоголем вообще странно, как он так долго продержался. Намджун умиленно пялился на эту очаровательную картину, пока его не отвлек голос Чонгука в трубке: -… хотя известны случаи, когда в неволе коалы доживали до двадцати лет… Хен? Этого достаточно? Я так на вскидку не вспомню больше ничего, но если у тебя остались вопросы… — Нет-нет! Спасибо, Чонгук-щи. Ты очень помог! До свидания. Приятных выходных. Намджун быстро скинул звонок, чтобы успеть сфотографировать своего прекрасного мужчину. Для его инсты, конечно, не подойдёт, но хоть на память останется. Хотя… Если подобрать ракурс…

***

Чонгук отложил телефон, и взял джойстик, показывая, что готов играть дальше. — И зачем это господину директору понадобилась лекция о коалах, да ещё в такое время? — ехидно спросил Тэхен. — Или это какой-то хитроумный секретный код? — Не знаю, это был Намджун-хен, — безразлично пожал плечами Чонгук, он уже выкинул этот разговор из головы и мысленно был на зелёном поле с бегающими человечками. — В десять вечера, четырнадцатого февраля, тебе позвонил Намджун с телефона Джина и спрашивал про коал? Это явно неспроста. Это что-то значит… — Что? — вдруг заволновался Гук, и Тэ тут же раслабленно засмеялся, чтобы не смущать младшего своими пошленькими подозрениями. — Не важно, не думай об этом, так всякие глупости в голову лезут. Лучше следи за воротами! Но Чонгук пропустил этот гол. Не потому, что беспокоился из-за странного поведения физика. Нет. Просто он вдруг осознал, что проводит вечер 14 февраля с парнем. И, если быть честным, это лучший день влюблённых в его жизни. Никакого бесполезного шоколада и красных сердечек. Они сожрали по стейку, выпили по две кружки пива, и уже третий час рубились в FIFA на PC. Этот день мог бы стать лучше, только если после всего этого удалось бы ещё потрахаться, чтобы не пришлось утром снова дрочить себе в душе. Чонгук скосил глаза влево, и его взгляд упал на голую тэхенову коленку, торчащую из дырявых джинсов. Красивая… Существует правило эволюции, согласно которому эволюционный процесс необратим, и возврат к прежнему состоянию невозможен. Чонгук не знал, является ли его неожиданно возникший интерес к Тэхену проявлением эволюции, но совершенно точно осознавал, что один раз задумавшись о нем в ЭТОМ смысле, он уже не мог прогнать эти мысли из своей головы. Он точно помнил момент, когда впервые представил себе это. На новогоднем корпоративе, когда Чимин потащил Тэхена танцевать какой-то медляк, а Чон остался один за их столиком и жадно смотрел издалека, как Чимин обвивал его шею руками и покачивался из стороны в сторону иногда прижимаясь слишком сильно к чужим бедрам. Понятно, что математик слегка перебрал и изо всех сил старался заставить физрука ревновать, но Чонгук в тот момент смотрел только на длинные тэхёновы пальцы сжимающие чужую талию и, всего лишь на мгновение, представил себя на месте Пака. Он тут же покраснел и начал оправдывать себя — просто его давно никто не обнимал… Но с тех пор, стоило ему, хотя бы на несколько секунд, задержать взгляд на этих ладонях, как он сразу начинал представлять себе… всякое. А потом, он решился перевести взгляд выше, и заметил, что помимо изящных рук, у Тэхена ещё и красивое лицо, чувственные улыбчивые губы, широкая грудь, и какая-то совершенно нереальная круглая задница. Вот эта мысль пугала больше всех своей неоднозначностью. Потому что восхищение приятными чертами лица, можно считать просто любовью к красоте и искусству, широкими плечами и выпуклой грудью — совершенно естественным одобрением одним мужчиной, спортивной формы другого. Но вот засматриваться на чужую задницу, особенно желая её укусить потрогать — вот это уже понастоящему стремно. Промариновавшись полтора месяца, Чонгук решился поговорить о своих опасениях со специалистом, тем более обстановка располагала как нельзя лучше. 18 февраля чуть ли не весь учительский состав собрался в баре «Скауты» отметить день рождения всеми любимого учителя литературы. И плевать, что это вторник, и завтра утром всем идти на работу. В этот раз обошлись без компрометирующих конкурсов, потому что главный массовик-затейник и по-совместительству виновник торжества начал отмечать прям с утра и к вечеру был уже в дрова. Он и до бара то добрался, только потому что Юнги отказывался идти без друга, и заставил Намджуна тащить его на спине. Выпив несколько шотов для храбрости, и проверив, что Тэхен очень занят, коалой повиснув на директоре, Чонгук подсел к главному специалисту по гейству из его знакомых — Чимину. Тот сидел за стойкой, изящно закинув ногу на ногу и попивал виски со льдом, ощущая на себе прожигающий взгляд физрука. Мин молча напивался за столиком в углу, в компании бесчувственного уже Хосока, и прикладывал все усилия, чтобы не бежать извиняться перед вредным математиком. Он до сих пор толком не понял, в чем провинился, но Чимин был таким чертовски красивым, что извиниться хотелось за все, в том числе за свое жалкое существование. Чонгук о проблемах физрука не подозревал и, недолго думая, плюхнулся на свободный табурет рядом с Паком. — Чимин-щи! Я хотел поговорить с тобой. О кое-чем личном. Ты можешь пообещать, что не расскажешь об этом кое-кому. Точнее никому! Чимин развернулся всем корпусом к Чонгуку, и внимательно вгляделся в его круглые испуганные глаза, хитро прищурившись. — Ладно, малой, давай выкладывай, что у тебя там за щекотливый вопрос? — Я просто хотел спросить, если я, чисто гипотетически! Смотрю на парня, и вот думаю, что он красивый. Это значит, что я стал геем? — последнее слово он прошептал на грани слышимости. Вот глупый заяц! — Нет, — огорошил его своим ответом Чимин. — Нет? — недоверчиво переспросил Чон. — Нет. — А если, — немного осмелев, продолжил Чонгук. — Я нахожу его не только красивым, но и привлекательным? Ну в том смысле… — Нет, — все так же уверенно отрицал Пак. — А если… Я нахожу его не просто абстрактно привлекательным, а прямо конкретно думал о нем, когда… — начал было Гук, но Чимин даже не дал закончить вопрос. — Всё равно нет. То, что ты дрочишь на парня, не делает тебя геем. Да даже если ты трахнешь парня, это не будет означать, что ты стал геем, — Чимин пытался донести какую-то мысль, но Чонгук не понимал. — А если он меня? — тихо пискнул он. — Да неважно, кто кого, — устало ответил Чимин, но про себя отметил «интересненько». — Секс — это просто секс, главное — это чувства. Вот если ты влюбишься в Тэхена так сильно, что захочешь с ним встречаться, целоваться прилюдно, ходить держась за ручки и мечтать о совместном будущем. Тогда да, ты стал геем, а пока этого не случилось, это ничего не значит. Чонгук даже не обратил внимания, на то, что конкретное имя прозвучало. Он во все глаза смотрел на Тэхена, смешливой обезьянкой скачущего вокруг пары Кимов старших. И успокоенный ответом Чимина, ведь он не влюблен в Тэхена! Что за глупости! Он с чистым сердцем побежал к другу, чтобы вместе бесить директора.

***

Чимин и сам не знал, почему он морозит физрука сейчас. Когда он остыл, то понял, что сам вспылил с ничего, а Мин, по крайней мере в последний раз, был очень мил, заботлив и вообще вёл себя поджентельменски. Об их отношениях так никто и не узнал, пошлые публичные домогательства прекратились, и теперь Юнги только молча смотрел, присылал букеты без записок и оставлял у него на столе кофе с неизменным пожеланием «приятного дня», без всяких приписок про ахуенную задницу. Чимин бы уже давно его простил и, как и обещал директору, поговорил, но Мин держался на расстоянии, а сам Пак был слишком горд, чтобы подойти первым. И возможно, совсем чуть-чуть, его беспокоило, то, что их отношения это как гребаный корень из минус единицы. Вот ты всю жизнь жил и свято верил, что это невозможно и не существует, а потом тебя огорошили: вообще-то существует. Но это мнимая единица, которая i, и которая вроде и есть, но никто тебе не может внятно объяснить, что это за хрень, а главное зачем она вообще нужна! Поэтому Чимин стойко не поддавался всем этим новомодным штучкам, строго придерживаясь правила, что корень из отрицательного числа взять нельзя. И ждал, в глубине души надеясь, что мнимые чувства Юнги к нему, однажды станут более определёнными. Переглядки и односторонние подарки продолжались до конца месяца, тогда уже Пак не выдержал, и решил немного схитрить. Поэтому 29 февраля он, совершенно не случайно, пришёл с Чонгуком в бар, где уже сидели Тэхен с Юнги. И как только мелкая парочка энтузиастов каверов на Джастина Бибера умчалась в караоке, он решительно подсел поближе к Мину, собираясь начать разговор. Но тот его опередил: — Прости меня, что я слишком остро отреагировал. Это вовсе не моё дело с кем ты спал и почему, если ты это делал, значит на то были свои причины, и я не имею права тебя упрекать! — скороговоркой выпалил Юнги заранее заготовленную речь. Сразу видно целый месяц обдумывал. Чимин смущенно засмеялся, и успокаивающе положил руку ему на плечо: — Всё нормально. На самом деле, это мне стоит извиниться, устроил истерику на ровном месте. Просто… Эта ситуация была очень болезненна для меня… — Эй! Что бы там ни было, тебе не за что стыдиться, хорошо?! — Да, я знаю… Я стыжусь только того, каким идиотом я был. Я любил его. Очень. И три года тайно встречался с женатым мужиком, пока он меня не бросил. А потом страдал из-за этого. Вот и вся история. Юнги удивлённо таращился на смущённого Чимина, и эта чувствительная булочка строит из себя крутого и развратного парня?! Больше всего на свете, ему хотелось просто сгрести эту прелесть в охапку и зацеловать его милое личико, но вместо этого он ухмыльнулся: — Грустная история. Хочешь угощу выпивкой? Чимин кокетливо вскинул бровь: — Не более грустная, чем твоя про бывшую жену. Хотя от выпивки я никогда не откажусь.

***

Вполне ожидаемо, что через час они оказались вдвоём в кабинке туалета, той самой многострадальной, крайней слева, так любимой директором. Там даже надпись имелась во всю стенку «Джин+Намджун» и куча сердечек. Чимин как раз в неё упирался сейчас руками, призывно крутя бёдрами, пока Юнги пытался расстегнуть его брюки. — Блять! Опять этот ебаный ремень, который хрен расстегнешь! — сквозь зубы ругался Мин. — Это Гуччи! — возмутился Чимин. — Хуюччи! Че он такой неудобный?! — Я сам, — хихикнул Чимин, сбрасывая его руки с пояса и щелкая пряжкой. — Ты бы небось меня не хотел, если бы я в трениках ходил. Юнги уткнулся лбом ему в плечо, когда наклонился, чтобы требовательно провести ладонью по внутренней поверхности бедра, обтянутого узкими джинсами. — Треники, это такие из тоненького трикотажа, которые все бесстыдно облегают, и на ощупь ты в них мягонький как-будто голый? — страстно зашептал Мин. — Да я кончу просто представляя это, если ты не снимешь свои штаны сию же секунду! — Всё уже. Готово! — Чимин резко сдернул свои джинсы вместе с бельём до колен, а потом быстро сунул Юнги в руку что-то. Это что-то оказалось малюсеньким тюбиком смазки, как раз на раз, наверное такой удобно даже в кармане носить. Юнги ухмыльнулся, откручивая крышку и наблюдая, как Чимин уткнулся лбом в локоть, соблазнительно прогибаясь в пояснице: — Опять скажешь, что хотел кого-то снять, по пьяне перепихнуться? — он нежно погладил оттопыренную задницу. — Ага. Хотел. Тебя. И эти три слова прозвучали для Юнги слаще, чем любое признание в любви.

***

Юнги всегда нравился баскетбол. Там, как и в любом другом спорте, есть чёткая цель — забросить мяч в кольцо. И определённые правила: нельзя касаться мяча ногами, локтями, кулаком или одновременно двумя руками, прыгать или бежать с мячом в руках, мешать передвижениям игрока со снарядом. Когда же доходило до любовных дел, все становилось совершенно непонятно. Какая цель? Что нужно делать, чтобы её добиться? И самое сложное, чего нельзя делать ни в коем случае… И если с бабами он хоть предположить мог, что цель — окольцевать, нужно — дарить подарки и нельзя — разговаривать с другими женщинами. То с Чимином вообще сплошные непонятки. Замуж его не возьмёшь, юридически невозможно. Сексом они уже несколько раз потрахались, так что это тоже особо на цель не тянет. Чего хочет — хитрый математик не говорит, а уж на что обидеться может — это вообще не поддаётся прогнозированию. Вот вроде в субботу все было хорошо. Сам к нему пришёл, на шее вис, впритирку танцевал, в кабинку ту бедного Юнги затащил, позволил себя проводить до дома и поцеловал на прощание. А в понедельник утром даже не посмотрел в его сторону, и на сообщения все воскресенье не отвечал. — Как поживает моя любимая задничка, после субботнего? — Юнги лихо шлепнул по вышеназванной округлости, подловив Чимина возле кофемашины в учительской на перемене. — Вы совсем охренели, учитель Мин?! — взвизгнул математик, резко обернувшись и залепив ему смачную пощёчину. Юнги от такой реакции шокировано застыл, медленно осознавая, что он видимо перешёл какую-то черту. А Чимин продолжил изливать свой гнев: — Как вы вообще смеете так обращаться ко мне! Да ещё и на работе?! — Тебе ведь понравилось, когда я тебя шлепал… — начал было Юнги, но наткнувшись на бешеный взгляд математика тут же заткнулся. — Что ты сказал?! — прошипел Пак, готовый похоже разорвать несчастного физрука. — Я… Я обознался. Простите, учитель Пак. Я так набухался в выходные, что до сих пор не в себе! — Вот именно! — Чимин резко развернулся и вылетел из учительской, даже забыв свой кофе.

***

На следующем уроке Юнги повёл весь свой класс в ближайшее KFC и заказал курочки на всех. И много пива для себя. После того как все ученики по очереди попросили и себе пива и получили 17 раз «нет», дети наконец-то успокоились, перестали галдеть, и заняли свои рты делом. Юнги меланхолично пил уже вторую кружку и задумчиво смотрел в окно, когда Ким Ына, как всегда первая, решилась задать интересующий всех вопрос: — Учитель Мин, у вас что-то случилось? Вы сегодня какой-то странный. Юнги нехотя отвлёкся от созерцания дождя за окном и тяжело вздохнул. — Ничего нового. Всё та же хуйня, — он отпил большой глоток из кружки и грустно продолжил. — Я абсолютно не понимаю, чего ему надо. Девочка заговорщически переглянулась со своей подружкой и смелее продолжила расспрашивать: — Это вы все еще про учителя Пак? Или у вас какой-то новый интерес? Физрук аж пивом подавился: — В смысле «новый интерес»? Вы блять следите за языком! А то пизданете не подумав, а он услышит, — Юнги было страшно даже подумать об этом, а ученицы понятливо захихикали, походу математик тот ещё ревнивец. — Просто в последние пару месяцев мы не слышали, чтобы вы говорили про учителя Пак, вот и подумали… — Мало ли, что вы не слышали, я что должен на каждом углу трепаться, что мы… — Юнги вовремя заметил слишком заинтересованный взгляд и захлопнул рот. — Так вы вместе? — с горящими глазами спросила Ына, и даже дыхание задержала, ожидая ответа. — Нет конечно! Что за глупости! У нас с учителем Паком чисто профессиональные отношения. Все ученики тихо заржали уткнувшись в обеды, конечно очень профессионально домогаться до коллеги, восхищаясь публично его задницей. — А почему вы не предложите мистеру Паку встречаться, он же явно этого ждёт? — задала абсолютно логичный, по мнению девочек, вопрос Ына. Мужская половина дружно уставилась на неё с непониманием. — А это надо как-то специально предлагать? — ошарашенно спросил Юнги. — Ну вы такие вопросы задаете, Учитель Мин! Как будто вам пятнадцать лет. Конечно нужно! И как-нибудь романтично, чтобы доказать ваши чувства. — То есть недостаточно того, что человек мне нравится и прекрасно знает об этом? Нужно еще официально предложить встречаться? — вмешался вдруг всегда тихий Субин. — Да, Субинни, обязательно нужно, как ещё твоя пассия может быть уверенна в серьёзности твоих намерений, — кокетливо проворковала Ына, стрельнув в него глазками. Субин покраснел и, испуганно переглянувшись с не менее озадаченным учителем, устремил все свое внимание на курочку. Юнги присосался к пиву, перестав обращать внимание на болтовню учеников и раздумывал, может именно этого и ожидает математик? Официального признания? И как теперь это сделать, если после сегодняшнего инцидента он наверняка опять будет его игнорить несколько недель, в лучшем случае.

***

Однако, его прогноз не сбылся, и Чимин сам проявил неожиданную активность уже через неделю, в самый день рождения Мина. Юнги не планировал никакого празднования, с утра Джин конечно же поздравил друга традиционной бутылкой виски (которая была принята с благодарностью) и воздушным поцелуем, от которого именинник отмахнулся, стараясь скрыть смущенную улыбку. Предполагалось, что Юнги как и всегда, после работы возьмет с собой подарочную бутылку, Хосока и торт и завалится на дружеские посиделки к Джину с Намджуном. Но во время обеда, когда Юнги курил с Тэхеном в форточку в учительской, пока все были в столовой, ему внезапно пришло сообщение от Чимина с прикрепленным видео. Физрук не долго думая открыл файл и чуть не подавился сигаретой. На видео был Чимин в серых трениках, точнее видна была только его… ммм… нижняя часть. Задница, то есть. Он медленно стянул штаны оголяя левую ягодицу, а потом, размахнувшись, звонко шлепнул себя, так что даже кожа немного покраснела. Тут видео оборвалось. — Нихуясебе у вас переписка, — Юнги подпрыгнул от неожиданности, он и забыл, что рядом стоит Тэхен. Быстро спрятав телефон в карман, Мин постарался придать лицу обычное похуистичное выражение: — Не твоё собачье дело. И нехер пялиться в чужие сообщения. — Да ладно, не ревнуй, как будто я его задницы не видел, — засмеялся Тэ и предупреждая взрыв ревности пояснил. — Мы давние друзья, я ещё помню как в универе на посвящении в братсво нас заставили раздеться догола и бегать вокруг общаги, с бумажным пакетом на голове. Юнги хмыкнул и быстро смылся к себе, потому что почувствовал как карман вибрирует новым сообщением. Закрывшись в своей подсобке, подальше от чужих глаз он достал телефон. В этот раз было текстовое сообщение: «С днем рождения, хен. Как насчёт отметить сегодня вечером курочкой и пивом?» Юнги быстро напечатал, трясущимися пальцами: «Спасибо. Да» и через минуту ему пришло сообщение с адресом ресторанчика и временем. Неужели Чимин позвал его на свидание?

***

В назначенные семь часов Юнги сидел в отдельной комнате заведения, которое оказалось караоке с жареной курицей и выпивкой. Он нервно скреб свежевыбритую щеку, специально на перемене сбегал в магазин и купил бритву, и кое-что ещё, чтобы подготовиться к вечеру. Но он оказался абсолютно не готов к тому, что в дверях показались счастливые Джин с Намджуном. — О! Вы пришли… — лицо именинника вытянулось, выдавая его разочарование. — Да, нас Чимин позвал, — неловко проговорил директор, понимая, что видимо физрук рассчитывал на свидание только вдвоём, но по-быстрому смыться они не успели, потому что следом уже ввалился шумный Хосок и довольно улыбающийся Чимин, тащивший под руки Чонгука и Тэхена. — Ура! Все уже в сборе! Я заказал покушать и целый бочонок пива! — восторженно проорал Пак. Он выглядел таким счастливым, что Джин и Юнги оба поверили, что парень и правда хотел порадовать Мина организовав ему весёлый праздник. Вечеринка получилась хоть куда, еда была великолепна, в караоке орали все вместе и по очереди, директор повеселил всех залихватским рэпчиком, Чонгук с Тэхеном поразили удивительно гармоничный дуэтом, Намджун исполнил балладу для любимого, абсолютно ужасающе не попадая в ноты, но так душевно, что прослезился не только Джин. Хосок скакал как стрекозел, и в основном орал «йоу-йоу», но у него это получилось безумно весело и органично. Чимин вёл себя, вроде бы как обычно. Он много шутил, заливисто смеялся, хлестал пиво, красиво танцевал и пел романтичные песни, и при этом старательно избегал Юнги. Он специально отсел в противоположный край стола, спрятавшись между широкими спинами Намджуна и Чонгука, не смотрел в глаза, и вообще не оказывался поблизости. Как назло математик припёрся в тех самых серых трениках, в которых он был на видео, и судя по тому, что видел Мин, белья под ними не было. Юнги бесился весь вечер, потому что не понимал, Чимин держится на расстоянии, потому что стесняется и это свидание, или это изощренная пытка, потому что он мстит? В итоге он решил просто расслабиться, поймать Чимина после и прямо спросить, но и тут он его переиграл. Пак пошёл проводить перебравшего Чонгука до такси и уехал с ним, позвонив через 10 минут директору и оправдываясь тем, что мелкий бы сам и до дома от машины не дошёл. Юнги ехал домой в такси, и думал. Действительно ли Чимин так беспокоился за пиздюка Чона, или он коварно сбежал? Хосок, пускавший слюни на его плече тихонько всхрапнул (сегодня он достался ему в нагрузку, а Кимы забрали с собой Тэхена, который совсем загрустил после отъезда Чонгука, начал хлюпать носом и жаловаться на судьбу) и сбил Юнги с мысли, поэтому он достал телефон и ещё раз посмотрел видео. Нет. Все таки, такое бы Чимин кому попало не отправил.

***

Самое главное правило, которому Хосок учил своих студентов на уроках литературы — не пытайтесь найти «основную мысль», что он больше всего ненавидел в школьной программе, так это то, что любое произведение пытались свести к простой подслащенной морали, а этот подход в корне неправильный, по мнению учителя Чон. Хорошая литература остаётся таковой, несмотря на отношение общества к тем идеям, которые в ней раскрываются. Смысл художественной литературы — в создании настроения. Автор произведения стремится вложить в свои слова как можно больше скрытых смыслов, чтобы достичь богатства и силы образов. Именно это пытался он показать ученикам — весь калейдоскоп мыслей, чувств и эмоций содержащийся в шедеврах мировой литературы. И всегда успешно справлялся с этой задачей. Ведь сам Хосок жил в мире книг, он любил его и знал там каждый уголок. Он всегда мог подобрать историю на любой вкус и для любого читателя, показать красоту языка, объяснить художественные приёмы и увлечь в выдуманный мир, в котором чувствовал себя увереннее, чем в реальном. Он слишком легко проваливался в каждую книгу, потому что его практически ничего не связывало с реальностью, и в четверг, двенадцатого марта, ещё на одну такую ниточку стало меньше. Хосок никогда не интересовался, что происходит в мире, и в отличие от коллег не смотрел и не читал новости, но другие смотрели и поэтому утром в учительской всегда фоном болтали какие-то новостные каналы. Его привлекло знакомое до боли имя «Чхве Минхо», он повернулся автоматически, потому что всегда реагировал на это сочетание букв. Конечно это не он, не может быть он. Это распространённое имя, да и с чего бы про него говорили по телевизору. Но это был он. Тот самый, свободный как ветер парень, с сумасшедшей улыбкой и самыми красивыми на свете глазами. Его Минхо. Тот самый человек, который показал Хосоку мир за стенами отцовского дома, книги которых не было в родительской библиотеке, который доказал, что думать и чувствовать можно, что угодно, даже то что отрицают установки прививаемые тебе с рождения. Но сейчас это был словно другой человек: серьёзное лицо, аккуратная прическа, дорогой костюм, и маленькая симпатичная девушка, которую он держал за руку. Диктор меж тем продолжал вещать: — Чхве Минхо объявил о своей помолвке с Кан Мино, наследницей второй крупнейшей сети отелей в Корее. Свадьба назначена на конец месяца, после чего возможно нас ждёт небывалое слияние… Дальше Чон не слушал, ведь в его голове билась одна мысль — он вернулся в семью. Минхо говорил, что никогда не вернётся. Да, его родители не переставали надеяться, но он лишь смеялся над их надеждами, и отвечал, что лучше утопится в заливе, чем вернётся в их продажное чопорное общество. Но прошло несколько лет и он стал таким же как они. Он сдался? Что заставило его изменить свое решёние? Ему надоела жизнь вольного бедного художника? Ему захотелось денег и славы? Родители его убедили? А может он влюбился? Больно. Почему так давит в груди? Он быстро стирает проступившие на глазах слезы. Это не предательство. Нет. Минхо ведь ничего ему не должен. Они не виделись уже столько лет, он имеет полное право жениться на ком захочет. Наверное он любит эту девушку и будет с ней счастлив… Какая разница? При чем здесь вообще девушка? Женитьба… Чон Хосок, ты всегда знал, что глупо ревновать своего друга. Сосредоточься на том, что действительно важно. Почему он вернулся в тот мир, который так презирал и высмеивал? Он понял что-то. Что-то что изменило его мнение. А что если Хосок когда-нибудь тоже поймёт это? Поймёт, что все это ошибка. Что не стоило бросать институт, не стоило сбегать от родных, не стоило работать в школе? Сегодня Хо был в традиционном ханбоке, он планировал рассказать младшеклассникам историю о Тангуне, рожденном от медведицы и тигра — великом основателе первого корейского государства Ко Чосон. Он не спеша шагал по затихшим коридорам школы, опаздывая на урок, и смотрел на все окружающее по новому, как будто видел впервые. Ему нужно понять, находится ли он на своём месте. Или не нужно? Какая разница? Хосок сильнее сжал книгу, которую держал в руках, почувствовав под пальцами твёрдый корешок, тиснение на обложке, успокаивающую теплоту кожаной обложки, приятную тяжесть толстого фолианта. Он поднёс книгу ближе к лицу и вдохнул родной запах бумаги и типографской краски, уткнувшись в неё носом. Этот сборник мифов и легенд он купил совсем недавно. Новое издание, с традиционными иллюстрациями и золоченым названием. Он не прочитал ещё и половины, и с наслаждением выдохнул, предвкушая ещё одну бессонную ночь в окружении мириад историй, героев и демонов. Всё посторонние мысли медленно растворялись на периферии сознания, а Хосок чувствал, как мудрый дракон Ен свернулся клубочком где-то в груди, придавая уверенности и спокойствия. Учитель Чон повернул дверную ручку и вошёл в класс, под аплодисменты восторженных детей, радующихся очередному интересному уроку. Да, тут он чувствует себя на своём месте.

***

Когда-то давно, когда перед восемнадцатилетним Ким Сокджином встал вопрос какую специализацию, помимо педагогики ему выбрать в университете, он не раздумывая назвал химию. Да, он был не силен в точных науках, но химия прочно заняла первое место в его сердце среди всех дисциплин, с первого же урока в средней школе. А все из-за периодического закона. Уже тогда его, маленького мальчика поразила невероятная система — таблица, читая которую с помощью простых правил ты можешь узнать всю необходимую информацию о любом элементе существующем в природе. Он очень прилежно изучал эти правила, не переставая восхищаться человеком сумевшим проанализировать и так стройно упорядочить огромное количество информации. Он пытался научиться тому же: находить закономерности, понимать причины схожести и различия элементов, прогнозировать реакции исходя из имеющихся данных. Только в его сфере интересов были не химические элементы, а личности. С тех пор, он начал выстраивать свою таблицу, в которую скрупулезно вписывал всех знакомых людей, их особенности и все факты, которые узнавал о них. Никто, даже самые близкие люди, и не представляли, какие сложные сети и цепочки данных хранятся в этой красивой голове. И конечно, большую часть этой таблицы занимала школа, учителя, ученики, их родители, все старательно заносились в базу и классифицировались. Будучи химиком, директор Ким не мог удержаться, чтобы не проводить некоторые параллели. Чимин типичный представитель группы щелочных металлов — мягкий, серебристый и сверкающий, легко вступает в реакции, общительный и поддерживает со всеми хорошие отношения. Два самородка с явным металлическим и сильным характером: Тэхен — лантанид, вот реально редкоземельный, потому что такое чудо не часто встретишь, и Юнги — актинид, потому что пиздец радиоактивный, но с огромным запасом энергии внутри, которую можно успешно использовать, если правильно с ним обращаться. Чонгук как кремний, который используют в высокотехнологичном производстве, очень ценный полупроводник с поразительными свойствами, действительно необходимый в нынешнее время. Его любимый, Намджун, это углерод. Типичный носитель не металлических свойств — в реакции не вступает, электричество не проводит (истерический смех), в нормальных условиях всегда твёрд, а под давлением и вовсе превращается в настоящий алмаз. И конечно Чон Хосок, самый благородный из всех благородных газов — Гелий. Инертный газ без цвета, вкуса и запаха, по распространенности во вселенной и по лёгкости занимает второе место после водорода. Так же и Чон Хосок весёлый и подвижный, с лёгкостью просачивается в сердце каждого с кем встречается, но при этом никто кажется не может задеть его. Общительный и компанейский, но если задуматься никто ничего не знает о том, что происходит в его душе и жизни. Джин всегда заслуженно гордился тем, что знает все о своих элементах, и благодаря этому может прогнозировать их поведение и вполне успешно ими управлять. Но этой весной случился видимо какой-то глобальный сбой системы. Всё началось с физрука, и в тот день директор Ким ещё не знал, что это лишь первая из череды странных метаморфоз ожидающих его в этом месяце. Утром 10 марта Мин ввалился в его кабинет без стука и внаглую закурил, распахнув форточку. Джин и бровью не повёл, продолжая заполнять бумаги. Очевидно, Юнги нужно попросить о каком-то большом одолжении, вот он и бесится. Опять надо забрать его машину со штрафстоянки, куда её оттащили за неправильную парковку? Ну конечно, затушил сигарету об классный журнал второклассников, бывшая жена таки отсудила квартиру и он будет проситься перекантоваться у них с Намджуном на диване? Юнги небрежно уселся на край стола, тощей задницей специально столкнув на пол пресс-папье. Благо оно металлическое и не разбилось, это же подарок Нама и было бы грустно его потерять, но вот дырку в линолиуме наверняка пробило. Джин тяжело вздохнул, что же там за дело то такое? Он убил эту стерву, и теперь будет просить соврать под присягой, чтобы обеспечить ему алиби? Да он то, конечно готов согласиться на что угодно, потому что хотелось бы обойтись без дальнейших разрушений. Но Юнги в такие моменты нельзя торопить, а то закроется и, не попросив помощи, наворотит дел. — Слушай, Джин-хен… Я хотел попросить… — через силу начал физрук, нервно потирая шею. — Да, Юнгия, ты же знаешь, я сделаю все что смогу, — тут же отозвался Джин, откладывая ручку. — Я в общем подумал, что неплохо было бы набрать школьную команду по баскетболу, — на одном дыхании выпалил Юнги, и уставился в окно, всем своим видом показывая, что не больно ему это надо. Но Джина не проведёшь, он то прекрасно видел, что Юнги это очень нужно, причём лично ему. Но зачем?! Идея конечно отличная, и Джин уже три года уговаривал физрука это сделать, но тот только досадливо отмахивался на все просьбы, а тут предложил сам. — Я думаю это можно устроить, — после нескольких секунд молчания заговорил директор и сразу перешёл к деловым вопросам. — Ты сам будешь тренировать их? Турниры пройдут уже в мае, думаешь успеешь подготовить команду за два месяца? Или будете участвовать уже в следующем году? — Пары месяцев ребятам хватит. Юнги упрямо сжал челюсти, так что выступила жилка на шее. Он быстро посмотрел на Джина с благодарностью, что не спросил ничего лишнего и быстро вышел, бросив уже от двери: — Я сам наберу команду, только подготовь все документы. Джин ещё с минуту пялился в давно закрывшуюся дверь, не веря в то, что только что произошло. Может это временное помешательство, и на завтра физрук обо всем забудет? Но на следующий день, уже после второго урока, на столе перед директором лежал аккуратный списочек из пятнадцати фамилий избранных в баскетбольную команду школы. С того дня Юнги всегда являлся на уроки вовремя, запах перегара не появлялся даже по понедельникам, а ученики забыли про халявные занятия и теперь пахали на каждом уроке и выли с непривычки, а Юнги лишь довольно ухмылялся, и советовал задыхающимся бегунам брать с него пример, и реже курить за школой. Ким Сокджин и хотел бы поверить, что такие разительные перемены произошли благодаря его разумному руководству, но интуиция подсказывала, что это лишь первый предвестник грядущего пиздеца.

***

Постепенно Джин начал замечать странные перемены в поведении математика. Всегда болтливый и общительный Чимин стал своей тихой и незаметной тенью. Он все чаще на переменах в учительской сидел где-то в углу, уткнувшись в книгу, черкал что-то в блокноте, или затыкал уши наушниками и не реагировал на окружающий мир. Его волосы находились в постоянном беспорядке, потому что он то и дело, задумавшись, запускал в них руки. А ещё, Пак совсем перестал ходить на дружеские тусовки с Тэхёном и Чонгуком, чем кстати ставил их в неловкое положение, потому что они начали слишком много времени проводить вдвоем. Проходя как-то вечером мимо кабинета математики Джин вдруг услышал то, чего никогда не слышал раньше — Чимин кричал на ученика. Конечно, Пак не идеал, и с его взрывным характером бывало мог прикрикнуть на студентов или отчитать. Но он никогда раньше не позволял себе орать, как истеричная девица: — Ты совсем идиот? Тупой кретин! Да эту теорему любой дурак доказать может, но только не ты. Нет. Мозгов не хватает! — Учитель Пак! — директор вломился в класс, чтобы прекратить это безобразие, и удивлённо застыл на пороге: в помещении никого не было. Только Чимин, который чуть не плакал возле густо исписанной доски и крошил в руках мел. — Учитель Пак. Чимини. Что случилось? Почему ты так кричишь? — Не получается, — сдавленно прошептал младший, и быстро вытер предательскую слезинку. — Не могу доказать теорему. Я учил правда, но я просто не могу понять этого всего. Джин подошёл ближе и разглядел на учительском столе ту самую книгу с которой последнюю неделю уединялся математик — «Геометрия для чайников». Понятно. — Чимина! — Джин мягко привлёк его в свои объятия, и ласково погладил по голове. — С чего ты решил учить математику? Зачем? Ты и так прекрасно справляешься. — Нет. Джин-хен, не говорите так. Вы же директор, вы сами должны были уже давно заставить меня во всем этом разобраться! Я же учитель математики и не знаю ничего. Так нельзя. Чему я могу научить детей? Как быть посмешищем? — Нет, Чиминни, нет. Я взял тебя на работу, потому что ты можешь научить самому главному — как быть хорошим человеком, — математик всхлипнул утыкаясь ему в грудь, а Джин улыбнулся. — Только хороший человек всегда стремится, к тому чтобы стать ещё лучше. Не сдавайся так быстро, если не можешь сам разобраться, попроси кого-нибудь помочь. Енджуна например? Он же вдалбливает все это как-то одноклассникам, наверняка и тебе сумеет объяснить. Чимин уже достаточно успокоился и фыркнул выпутываясь из директорских объятий: — Джин-хен! Вы чего? Он же ученик, стыдно учителю просить помощи у студента… — Не стыдно чего-то не знать, Чиминни. Стыдно не хотеть узнать. И тем более не стыдно просить помощи у того, кто знает больше тебя. Я уверен Енджун будет рад помочь, так он сможет расплатиться с тобой, за то что ты сделал для него. Чимин печально покачал головой, но совета директора послушал и вскоре начал заниматься со своим лучшим студентом индивидуально, под предлогом подготовки к вузу. И только Ким Сокджин знал, что на самом деле происходит на этих занятиях.

***

Следующим в череде странностей ожидаемо оказался Чонгук. Учитель биологии налетел на директора в полутемном коридоре, чуть не сбив его с ног. — Джин-хен! Джин-хен! — тут же выпалил Чон, хихикая и постоянно поглядывая куда-то за спину директора. — Разрешите обратиться? Только на минуточку, пожалуйста! — Да, учитель Чон, я вас слушаю, — степенно ответил Джин, борясь с желанием обернуться и посмотреть куда там пялится необычно возбужденый биолог. Чонгук и внимания не обратил, на серьёзный тон директора. Он стоял перед ним, глубоко засунув руки в карманы брюк, как ребёнок от нетерпения перекатываясь с пятки на носок, и шкодливо улыбался. Выглядел он в этот момент ровесником своих учеников, а никак не бакалавром с дипломом о высшем образовании. — Я хотел попросить, может можно нам устроить экскурсию? — спросил Гук, и уставился на него своими оленьими глазками. — Нам? — сразу выделил главную часть вопроса Джин. Чонгук тут же смутился, но смело продолжил: — Мы с Тэхеном хотели сводить третий класс средней школы в дендрарий. — В дендрарий? — Да… Ну понимаете, можно на примере изучать растения у них как раз ботаника сейчас, и рисовать. А ещё говорят там пруд с лебедями, у них птенцы вылупились, и родители на этой неделе начали учить лебедят плавать! — глаза биолога горели таким неподдельным энтузиазмом, что Джину ничего не оставалось, кроме как согласится. — Хорошо идите, только напишите мне заявление на разрешение с точной датой и планом мероприятия. Оба! Чонгук уже не слушал. Он подпрыгнул на месте от восторга, потом быстро поклонился, сказав что-то типа «Спасибо, директор Джей» и ускакал вприпрыжку в конец коридора, где его ждал второй любитель посмотреть на лебедят. Глядя им вслед, Джин обеспокоенно покачал головой, Тэхен слишком сильно влияет на Чонгука. И пока непонятно хорошо это, или не очень.

***

Как оказалось не только Тэ оказывал влияние на Гука, но и наоборот. Директор понял это, только когда однажды, за неделю до конца марта он не признал своего учителя рисования, встретившись с ним в коридоре. Джин выходил из кабинета, когда столкнулся с высоким парнем в чёрном пальто, на пол посыпались его тетради. Директор сердито фыркнул и услышал в ответ знакомое: — Ой, простите, Джин-хен, я сейчас все подниму! Присмотревшись внимательнее к кудрявому парню с чёлкой, закрывающей глаза, Джин с удивлением узнал в нем Тэхена. Тогда он в немом шоке ещё раз оглядел того с ног до головы: черные туфли, бежевые брюки, классическое двубортное пальто, маска на лице и чёрные волосы. — Тэ? Это ты что ли? — никак не мог поверить директор. — Конечно это я, хен. Вы чего? — Просто ты выглядишь… Иначе. Тэхен оглядел себя и в его глазах отразилась хитрая улыбка, делающая его снова собой: — Да, немного сменил образ, чтобы выглядеть более серьёзным. — Серьёзным? Тэ, с чего бы ты решил быть более серьёзным? — не верил своим ушам Джин. — Я… Понимаете… Я решил отнести свои работы в галерею. Вот как раз оттуда, — Тэхен похлопал огромную папку болтающуюся на плече. — О! Отлично! Я так рад, что ты сделал это. Почему ты наконец-то решился? — не удержался от любопытного вопроса Джин. Он помнил как сразу после выпуска к Тэхену приходил агент с предложением выставить его картины, и как Тэ со смехом отказался, сказав, что он не настолько глуп и амбициозен, чтобы не понять, что из этого ничего не выйдет. Тэхен непроизвольно снова потянулся к папке, нежно погладив её: — Чонгук очень красивый, — тихо проговорил он. — Я хочу чтобы как можно больше людей это увидели. Он тут же засмущавшись быстро прошмыгнул мимо директора и смылся в свою студию, а Джин остался задумчиво пробормотав про себя: — Красота в глазах смотрящего, Тэхена…

***

30 марта, начало новой тяжелой недели, хотя в последнее время у Джина каждая неделя тяжёлая, но сейчас ещё и конец квартала, а значит нужно будет сдать кучу бессмысленных отчётов. Директор засиделся допоздна за бумагами, солнце уже село, уроки закончились и он шёл тихими пустынными коридорами в учительскую забрать пальто, чтобы наконец-то ехать домой. Однако, в учительской он обнаружил совершенно неожиданную сцену. На диване лежал Чон Хосок, завернувшись в плед и резался в какую-то игрушку на телефоне, рядом стояла чашка с кофе и тарелка с бутербродами, а из-под пледа выглядывала босая ступня. Джин неловко застыл посреди комнаты: — Хоби? Ты чего здесь делаешь? — Играю. — Ответ достойный скорее математика. — Почему? — все ещё немногословно переспросил Хо. — Потому что ответ абсолютно точный, и абсолютно бесполезный. Почему ты играешь в телефоне вечером на работе? — А. Я тут живу пока, — пояснил Хосок, продолжая проходить уровень. Джин усмехнулся, что за новая блажь у учителя литературы. — Что на этот раз? Рассказ про подростка, сбежавшего из дома, или… — Джину пришла гениальная идея. — «Робинзон Крузо»? И ты выживаешь в диких условиях, в одиночестве? Хосок никак не отреагировал, и директор забеспокоился: — Только не говори, что это «Повелитель мух» и по школьным джунглям гуляет где-то толпа малолеток со свиной головой на палке? — Не скажу, — сердито отозвался Хосок, не отрываясь от телефона. — Слава богу! Ну, а тогда что? Какая книга сподвигла тебя к таким экспериментам? — Никакая. Я ничего не читаю. Повисла напряжённая тишина и Джин не знал, что ответить. Такого ещё ни разу не было, чтобы Хосок мог выпустить из рук книгу дольше чем на несколько часов. — А когда дочитал последнюю? — осторожно спросил Джин, как психиатр, собирающий анамнез у помешанного. Хосок неопределённо дёрнул плечом: — Пару недель назад. — Почему? — не удержался от возгласа директор. — Хося! Что-то случилось? Ты в порядке? Телефонная игра вдруг заверещала и показала «game over», и Чон наконец-то отвлёкся от экрана и перевёл тяжёлый взгляд на директора. — Я по вашему какая-то шутка, господин директор? Этакий чокнутый герой, с вечной книжкой под мышкой? Почему это я должен все время читать? Может мне надоело? Все это надоело! — закричал Хосок сжимая кулаки до побелевших костяшек. Директор аккуратно, по стеночке попятился к выходу из учительской: — Простите, учитель Чон. Я не хотел вас расстроить, конечно же ты не обязан все время читать, всем ведь нужно отдыхать от работы. Поэтому я пойду и не буду тебе мешать, хорошо? Приятного вечера, увидимся завтра! И Джин позорно сбежал. Он ехал домой, угрюмый и расстроенный. Потому что он облажался, он не заметил, что с Хосоком что-то произошло. И самое плохое, он абсолютно не понимал что с этим делать.

***

А дома его встретил дым, чад и Намджун с алыми пятнами на переднике, Джин подумал сперва, что это кровь и чуть не хлопнулся в обморок, но потом заметил кусочки морковки и понял, что Джун скорее всего просто перевернул на себя контейнер с кимчи. На кухне воняло гарью, а из раковины печально торчала обугленная ручка его любимой сковороды. Джин строго посмотрел на любимого и тот виновато потупил взор. — Я хотел приготовить ужин, но… Старший устало улыбнулся привлекая своего неловкого помощника, осторожно снимая с него грязный фартук: — Да, я так и подумал. Спасибо. — Я спалил сковороду! — тут же покаялся Нам. — Я знаю. Похуй, — Джин прижался к надежному плечу, надеясь успокоиться самому и подбодрить любимого. — Намджунни, если в следующий раз захочешь что-то мне приготовить, приготовь лучше себя. Это у тебя всегда замечательно получается. А еду лучше закажи из доставки. Нам обхватил его, сжимая покрепче и зашептал в макушку: — Я так и сделал. Джин тихонько захихикал опустив руки на чужую задницу: — Тогда я хочу свой ужин. — Я заказал чанджамен и свинину в кисло-сладком соусе, — Джун тут же отпустил его из объятий и полез за пакетами с едой. — Вообще-то, я имел в виду другое, — кокетливо надул губки Джин. — Сначала еда, — непреклонно отозвался Джун. Пришлось подчиниться. После ужина, Нам предложил немного отдохнуть, Джин снова вынужденно согласился. Они уселись в гостиной, как всегда Намджун на диване с книгой, а Джин пристроился на полу между его ног, положив голову на его колено и лениво переключал каналы. — Джунни, — спустя минут пятнадцать не выдержал Джин, который стоило ему остаться наедине со своими мыслями сразу думал о работе. — Ммм. — Меня беспокоит Хосок. Джун тут же отложил книгу: — Опять? — Нет. В этот раз другое. Он перестал читать. — В смысле? — Намджун не мог осознать услышанное. — В прямом, оказывается он дочитал последнюю книгу две недели назад, и с тех пор ничего не читал. Ты… Ты давно его знаешь, такое бывало раньше? Может есть предположения из-за чего это может быть? Намджун покачал головой: — Не представляю. Ты же знаешь, последние годы мы не особо близки, сейчас он больше дружит с Юнги. Но я сомневаюсь, что Мин знает причину. Не думаю, что вообще есть кто-то, кто знает что творится в его голове. Джин внимательно посмотрел в глаза любимого и медленно кивнул, опуская голову обратно, он понимает. — Джунни. Я уже достаточно отдохнул и требую свой десерт. И не смей предлагать мне мороженое. Я хочу только сладкого тебя! Намджун довольно заулыбался и погладил шикарные тёмные волосы, требует он, ха. — Конечно, хен. У меня есть отличный десерт для тебя. Но сегодня ты его не получишь. Молниеносно чужая рука перехватила его, не давая себя коснуться, и донельзя удивлённый Сокджин посмотрел снизу вверх: — Что? — не может быть. Его Намджуни, предсказуемый и надёжный, и тот решил похоже довести бедного директора своими неожиданными выходками. — Да-да. Не сегодня. Это отличный сюрприз, но тебе придётся потерпеть до первого апреля. — Два дня?! — возмутился Джин. — Всего два дня, — мягко поправил его Джун. — Ты заставляешь меня терпеть по две недели, а тебе нужно подождать всего пару денечков. Услышав непреклонность в его голосе, Джин резко изменил тактику и начал мило улыбаться и ластиться: — Намджуна! Но это так долго! Я хочу сейчас. Ну пожалуста! — он потирался щекой о его колено и настойчиво подставлял голову под пальцы, ласково перебирающие его волосы, жмурясь от удовольствия. — Хотя бы поцелуй разочек. И запрещённый приём — прикусил свою пухлую губу. Да, обычно Намджун ведётся на это моментально, и он бы сделал это и сейчас, тем более что хотелось. Очень хотелось. Но нельзя. Джин уже включился в игру, и теперь её нужно довести до конца, во что бы то ни стало. — Никаких поцелуев, хен. Ты знаешь правила. Джин застонал, он сам придумал эту игру, но это впервые, когда водит не он. И оказалось, что по эту сторону быть ещё более возбуждающе. К счастью в этот момент зазвонил его телефон, отвлекая и хоть немного сбивая накал. — Да! Слушаю. Да, привет Хёкки. Уверен у тебя для меня плохие новости. Ага. Ага. Да. Спасибо. Ха-ха. Да ладно, это не твоя вина, спасибо что предупредил. Джин захлопнул телефон и откинул его на диван. Отлично. Вот только этого не хватало. — Это Минхек? — задал очевидный вопрос Нам, чтобы разрядить обстановку. — Ага. У нас будет проверка из министерства в следующем месяце, — Джин устало ссутулился, повесив голову под грузом навалившихся проблем. Намджун наклонился ближе осторожно разминая ему плечи: — Ты слишком напряжен, любимый. Тебе нужно расслабиться. — Да. И поцелуй бы очень меня сейчас расслабил, — жалобно протянул Джин. Но Намджуна так просто не расжалобить: — Никаких поцелуев до послезавтра. Однако у меня есть другая идея. Нам поднялся и потянул на себя Джина. — Что-то я не уверен, что это хорошая идея… Но Джун не стал слушать никаких возражений и легко, как пушинку, подхватил своего исхудавшего мужчину и закинул на плечо. — Не беспокойся, Джинни. Тебе понравится, — и ободряюще похлопал его по заднице. — Пиздец. — единственное, что успел сказать Джин, прежде чем они скрылись за дверью ванной.