Запретные узы

      Отбираю крепкую сигарету изо рта Отто и глубоко затягиваюсь, изучая его глазами: большой, брутальный, на лице линии туши, стекающие на шею, лёгкая небрежная небритость и почти чёрные глаза. Он хрипло прокашливается, опираясь пятой точкой на припаркованный за зданием моего ВУЗа мотоцикл.       – Научи меня гонять, – неожиданно прошу, делая ещё одну затяжку.       Он криво улыбается.       – Нет, – коротко, ёмко, басом. Неоспоримо. Он тянется за своей сигаретой, но я поднимаю её вверх, принуждая парня отлипнуть от железного коня и наклониться ко мне.       – Но почему? – возмущаюсь, пряча руку с куревом за спину.       – Это не женское дело! – парень ловко догоняет мои пальцы и выхватывает уже истлевший окурок.       – В вашей банде есть девчонки, я видела! – но аргумент не возымел должного эффекта.       Меня смеривают сердитым взглядом, словно воспиталка нашкодившего сопляка. Мигом затухаю. Этот человек может одним движением брови заставить меня затихнуть. Мы познакомились всего месяц назад, но за этот месяц он буквально подавил мой буйствующий темперамент своей уравновешенностью, чем лишний раз убедил в том, что с такими мужчинами можно сдохнуть от скуки. Вот вроде такой дерзкий, опасный, должен нарушать правила, а сам... ещё более занудный, чем Фил.       – Ты скучный, – фыркаю, стараясь уколоть словом побольнее, и пихаю парня кулачком в грудь.       Отто удивленно хмыкает. Немногословный, сдержанный... Моя реакция его только позабавила.       – И чего же тебе не хватает? – опешивший мужчина опускается на сидение мотоцикла и опирается локтем на руль. Как будто открыт ко всякому роду жалоб и предложений, мать его. А меня это только злит. Я уже давно не ребёнок, чтобы воспринимать меня таким оскорбительным образом.       – Драйва! Думаешь, я просто так с байкером связалась? – картинно закатываю глаза, искренне изумляясь тому факту, как можно не понимать столь очевидных вещей.       Отто даже не нашёлся, что мне на это ответить. Кажется, хочет просто послать, но что-то будто мешает.       Собираю свои чёрные волосы в высокий хвост, поправляю помаду, глядя в боковое зеркало урала, и напоследок лопаю перед носом замершего мужчины большой пузырь жвачки.       – Короче, если надумаешь превратиться из душного робота в человека – звони.       Делаю ручкой и ухожу по-английски, не прощаясь.       Больше всего бесит то, что брат прав. Я влюбляюсь часто и не в тех. И ещё больше бесит то, что делаю это, чтобы доказать всем, что другая.

***

      На входе в универ замечаю столпотворение. Картинно закатываю глаза, прекрасно понимая, в честь кого собрание. В эпицентре толпы – Фил собственной персоной. Светловолосый парень широко улыбается и пихает локтем русоволосого друга. Кирилл... Один из самых невыносимых парней ВУЗа. Если бы я не знала, что его раздражаю, подумала бы, что он от меня без ума. Ещё не проходило ни дня, чтобы он меня не задел словесно.       Мне нельзя показываться на глаза Филу. Иначе упрёков не избежать. Незаметно проскальзываю мимо толпы и уже собираюсь облегчённо выдохнуть, как слышу за спиной насмешливый голос:       – Эй, Вика, не хочешь нас поздравить? Или тебе отдельное приглашение требуется?       Натягиваю на лицо самую ядовитую из всех своих улыбочек и разворачиваюсь, сталкиваясь с напряжённым взглядом брата и ухмыляющимся лицом Кирилла.       Справа к Филу жмётся ухоженная брюнетка и по совместительству моя бывшая лучшая подруженька.       – Я уже поздравила победителя, – фыркаю, скрещивая на груди руки. Толпа как-то незаметно начинает рассеиваться, и компания из трёх человек приближается целенаправленно ко мне.       – Что-то не помню твоих поздравлений с утра, – прищуривая тёмные серо-голубые глаза, заявляет нагло Кирилл.       – А кто сказал, что победитель ты?       Гордо встряхиваю волосами, злорадно усмехаясь. Фил неодобрительно хмурится.       Самоуверенная улыбка сползает с лица Кирилла.       – Чао, мальчики! – делаю издевательский воздушный поцелуй и резво взбегаю по ступенькам в здание ВУЗа. Вот ещё... будут всякие доставать. Лопатками чую прожигающий взор трёх пар пронзительных глаз. Нельзя показывать, что мне не по себе. Тем более Карине и Кириллу.

***

      Неспешно поднимаюсь в лекционный зал и сразу же падаю на свободное место последнего ряда. Обычно тут никто не сидит, поэтому можно спокойно заниматься своими делами, если, конечно, препод не выгонит вниз – к себе поближе. Но надеюсь, у нашего молодого склочного профессора сегодня будет более благодушное настроение и он тупо про меня не вспомнит. От одного его китайского языка воротит. Близоруко прищуриваюсь, обводя глазами лекционник. Среди моих друзей пока никто не объявился. Набираю быструю смс-ку Ирке. Вместо ответа из-за спины раздаётся знакомое сопрано.       – Привет, красотка, – тут же оборачиваюсь на звонкий голос и вижу лучезарную улыбку брюнетки. Дарю ей в ответ не менее широкую улыбку и приглашающе хлопаю рядом с собой по скамейке. Девушка в коротком зеленом платье плюхается на место, закидывая по привычке ногу на ногу.       – А ты чего так высоко забралась? Прячешься?       Ехидство в её тоне демонстрирует плохо скрытое удивление. Обычно мы сидим гораздо ниже, в удобном уголочке крайнего ряда у стены, но не сегодня...       – Типа того, – закусываю губу и грустно вздыхаю, – не хочу попадаться на глаза Юрьеву, он меня на парах задалбливает, не представляю, как сдавать ему зачёт.       Ирка сочувственно вздыхает. У неё тоже проблемы с этим предметом, вот только у подруги – отсутствует понимание китайского в принципе, а у меня с этим-то как раз всё норм. Я мешаю непосредственно самому профессору лично. У нас два года преподавала носительница языка, но в этом году сменился препод, а соответственно и требования.       Молодой китаист – Роман Александрович Юрьев – большую часть жизни прожил на территории Циндао, затем переехал в Пекин, там умудрился даже диплом получить, а потому говорил и писал на китайском свободно, и на первый взгляд показался абсолютно адекватным человеком, но это длилось ровно столько, сколько он шёл от двери до своего учительского стола. Я же вызывала у него какое-то необъяснимое желание докопаться. Меня шпыняли за прописи, за произношение, за сочинения... Если остальные с горем пополам сдавали долги, то мне требовалось приходить снова и снова... Хотя у Мэй Ли я была одной из лучших учениц. Не удивительно, что новый препод меня раздражал, поскольку долгов было выше гор и конца этим горам не предвиделось в ближайшем будущем от слова совсем.       – Пойдёшь сегодня на консультацию? – интересуется Ирка, доставая тетрадь и пенал из небольшой чёрной сумочки. Нервно неоднозначно дёргаю плечом. Эта хренова учёба бесит. И переть снова к дурному профессору не горю желанием. Никогда не хотела учиться на дипломата, тем более восточного... Но папенька со своим бизнесом решил всё за меня. Не удивлюсь, если он меня и замуж выгодно за влиятельного китайца выдаст.       – Во сколько? – не хотя осведомляюсь я. Хочешь не хочешь, а идти придётся.       – Как всегда, в пять.       Тяжко вздыхаю, точно перед казнью. Ирка понимающе кривится.       – Кстати, в честь ребят-баскетболистов организуется вечеринка у Кирилла на даче, – брюнетка тут же оживилась, переключая всё своё внимание на более насущные вопросы, и поправила помаду, глядя на своё идеально отретушированное косметикой отражение в зеркале, – ты пойдёшь? – она шумно захлопнула пудреницу и вопросительно посмотрела на меня, сверкая подведёнными ореховыми глазами.       Странно, что брат ничего не сказал.       – А нас приглашали? – я настроена скептически. Тусовки, конечно, дело приятное, но только не в компании Кирилла.       – А нужно? – Ирка красноречиво фыркнула, откровенно демонстрируя, что она думает по поводу официального приглашения.       – Не знаю, вряд ли пойду, мне Фила и дома достаточно.       Брюнетка сделала умоляющие глаза.       – Ну, Ви-и-ик... Ты же обещала нас познакомить, – не переношу, когда она так канючит и делает взгляд а-ля Бэмби.       – В последний раз, когда я познакомила свою лучшую подругу с братом – я её лишилась, если лишусь и тебя – не переживу, – веско отмечаю я, утыкаясь носом в прописи и прикусывая кончик простого карандаша.        Приходится очень постараться, чтобы скрыть нарастающее раздражение за деланной заинтересованностью графемами. И чего они все так пускают слюни на Фила? Да, он красив, умён, богат, но... Хотя, о чём это я, для современных девушек, пожалуй, этого более чем достаточно. Порой невольно задумываюсь о том, что со мной дружат только из-за братца. И от этого тошно. Неужели я, как личность, не могу никого заинтересовать? Мрачно кошусь на подружку с накаченными губами и пушистыми нарощенными ресницами. Иногда мне кажется, что они с Кариной идентичны, а вкус на девушек у нас с братом одинаков, в том смысле, что все мои подружки рано или поздно становились его девушками, ну или просто он с ними спал. Кара первая, кто зацепился за Фила так надолго.       – Посмотрим, – неопределенно обрываю нытьё Ирки. Та оглядела моё лицо и, видимо, решив, что это уверенное "да", успокоилась.       За этим разговором не замечаем, как хлопает дверь и входит препод. Он быстро сбегает по ступенькам вниз, поэтому успеваю сползти немного под парту, чтобы Юрьев не обратил на нас внимание. Остальные студенты его уважают и почти что любят, буквально все. Я – исключение, поэтому снова принимаюсь прочерчивать графемы. Это успокаивает.       Ирка залипает в телефон.       Лекция начинается.       Неожиданно мой телефон звякает. На него приходит оповещение от брата о предстоящей вечеринке. Игнорирую сообщение, что не укрывается от глаз Ирки. Заметив заветную картинку с объявлением и адресом – она аж подпрыгивает на месте.       – Не начинай, – шиплю на девушку, прикладывая к губам палец. Если Роману Александровичу сейчас помешать – он с меня на паре не слезет. Ирка покорно захлопывает рот и подпирает кулачком щёку. Телефон снова предательски бряцает, нарушая тишину лекционного зала. Профессор слышит посторонний звук и, не останавливая лекции, обводит зал глазами. Почти сливаюсь со столом и убавляю громкость. Снова сообщение от брата:       "Приходи, будет весело. Только без своих ухажёров."       Картинно закатываю глаза, проклиная то, что я не пацан. Будь я братом, а не сестрой этого заразы – он бы поощрял моё общение с противоположным полом, а не осуждал.       Ирка от нетерпения ёрзает на месте, чем мешает мне. Её так и подмывает продолжить свои мольбы. Слава Богу благоразумие пока побеждает.       Выключаю телефон и продолжаю писать элементы иероглифов, стараясь довести их до совершенства и наконец закрыть хоть одну отработку. Для меня поблажек нет. Как будто заново прохожу всю программу с азов. Надо будет попросить отца отправить меня на стажировку на летних каникулах, чтобы подтянуть разговорный китайский и отбить у препода охоту докапываться до каждой мелочи.       Лекция проходит относительно спокойно, только теперь впереди ожидает мучительная пара.       Начинаю собирать вещи в рюкзак, но слегка мешкаю, роняя карандаш под стол. Ирка не замечает этого и уже выходит. Как назло, карандаш укатывается всё дальше вниз с уровня на уровень и наконец останавливается на пятом ряду. Людей вокруг всё меньше. Жду, пока последний человек с ряда соизволит уйти и тогда лезу под скамейку, чтобы достать хренову пишущую принадлежность. Ничего не предвещает беды, как вдруг...       – Соболева!       От неожиданности стукаюсь затылком о стол. Громко шиплю, выползая наружу и потирая ушибленную голову. Поднимаю глаза, проклиная чёртова препода. А Роман Александрович стоит и ухмыляется, спрятав руки в карманы джинсов. Его чёрные густые брови приподняты, а в карих глазах сквозит крайняя степень снисхождения.       – Вы специально подкрадываетесь и калечите своих студентов? – выпрямляюсь в полный рост, негодующе поджав губы.       Мужчина по-снобски закатывает глаза, так, что невольно чувствуешь себя говном. Он довольно высок, статен. Даже не скажешь, что профессор. Никакой солидности, обычный серый свитер, синие джинсы, только дорогие часы выдают в нём человека с достатком.       – Что-то я не видел тебя сегодня на лекции... – протягивает он, слегка склоняя голову вправо и прислоняясь бедром к парте. Его подозрительность ещё хуже задротства.       – Села подальше... – даже не пытаюсь скрыть, что он меня бесит. Это и так известно всему курсу, думаю, для самого Юрьева моё отношение к нему тоже не сюрприз.       – Ну-ну... – как-то недобро звучит, сомнительно, а потому настораживаюсь, – не опаздывай на пару. Сегодня отвечаешь по лекции.       Он ещё секунду оглядывает меня сверху вниз, потом резко разворачивается на пятках и уходит, многозначительно не проронив больше ни слова, а я так и не понимаю, на кой чёрт вообще подходил. Эта его дебильная манера подойти и придраться несказанно бесит. Уже не смешно. Вот вроде сдержанный, знает себе цену, горделивый, а всё равно, как все мужики, странный. Продолжает дёргать за косички девочек, которые нравятся. Никогда кстати не видела у него кольца на пальце и про жену ничего не слышала. Может в этом всё дело? Продохнуть не даёт из-за своего крайне непрофессионального интереса? И почему раньше я об этом не парилась?       Хм... надо будет у Ирки спросить. Может, она в курсе по поводу его личной жизни?       Задумчиво наблюдаю за удаляющейся подкачанной спиной препода. Если я ему нравлюсь – моя учёба точно обречена на провал, потому что с таким эгоцентризмом с моей стороны взаимности не дождётся. Спать за оценки не буду – это себя не уважать, а завалить экзамен – значит стать позором семьи. Хорошо, что ещё отец не знает о моих долгах. Может, Филиппу пожаловаться?       Тут же отметаю последнюю мысль, невольно содрогаясь. Если брат узнает о моих проблемах с учёбой – я сдохну под его осуждающим взглядом, и никакие аргументы, что меня насильно валят, не спасут. Брат всегда говорит, что в своих неудачах люди виноваты сами. Будто бы преподаватели не могут быть предвзятыми... Конечно, блин, легко говорить, когда нравишься всем и каждому.       Поправляю лямку рюкзака и поднимаюсь к выходу из лекционника. В дверях сталкиваюсь с возмущённой Иркой.       – Ты где потерялась? Я тебя везде ищу!       – Карандаш искала. Слушай, Ир, – мы выходим из зала в холл, – а у нашего Романа Александровича есть жена?       Подруга растерянно моргнула.       – А чё?       – Просто интересно...       Мой размытый ответ брюнетку не устроил. Ирка любопытно сверкнула глазами.       – Думаешь сжульничать с зачётом? – её губы растянулись в ехидной улыбочке, – в принципе, он очень даже неплох, ну... когда не гундит о своих "жен-шен-кабзджен"...       Девушка задумчиво закусила губу, а я подавила желание расхохотаться и просто ответила:       – Нет, я и не думала к нему подкатывать. Но может, он мне мозги каждую пару выносит, потому что давно женщины не было?       Моё предположение подругу развеселило.       – Да есть у него баба, и не одна... Видела его пару недель назад в одном местном баре. Так он с одной обжимался сначала, а потом с другой. Не думаю, что у него на личном фронте проблемы. С таким финансовым состоянием у него от баб отбоя не будет.       Сразу же сникаю, потому что теория не подтвердилась.       В таком случае я ничего не понимаю. Что же ему от меня-то надо???       – Ладно, пошли, нельзя опаздывать... обещал по лекции спросить. Принимаюсь подталкивать сопротивляющуюся Ирку в сторону аудитории, а у самой живот от страха тянет.       – Если бы у него можно было получить зачёт за свидание – я бы непременно этим воспользовалась, – мечтательно протянула подруга и зашагала уже сама, – но, к сожалению, на меня он внимания не обращает.       Игнорирую её мысли вслух, поскольку погружена в свои... Конечно, всё его внимание принадлежит мне целиком и полностью. Я бы сейчас всё отдала – лишь бы закончить этот грёбанный ВУЗ. Повезло Филу – у него диплом на носу, а мне тут ещё два года чалиться...       Около кабинета Юрьева – уже толпа. Среди них замечаю высокую фигуру Кирилла и ещё двух его одногруппников. Только этого тут не хватало. Лучший друг брата тоже меня видит и подмигивает. Вот уж у кого на тупые подкаты безлимит.       Пятикурсники-должники всегда идут без очереди, даже если у других групп пары. Значит, долги сегодня во время семинара закрыть мне не светит. Придётся пилить на консультацию. Ну за что? Ненавижу этих сранных дипломников!       Препод выходит из ассистентской и открывает кабинет.       – Соболева, – обращается он ко мне, как только я захожу внутрь, – садись за первую парту вместе с Вернером.       Открываю было рот, чтобы возмутиться, но Кирилл меня опережает.       – А чего именно мы за первую? Мы что единственные тут с двойками??? Парень готовится ляпнуть что-то ещё, но препод осекает его одним коротким взглядом карих глаз.       – Вы единственные, у кого долгов больше, чем волос на теле обезьяны, – осаживает парня препод, – а потому сели и повторяйте, будем проводить мыслительную эпиляцию ваших знаний.       – Интересно, и почему это у нас так много отработок? – не выдерживаю подобной наглости, но тут же прикусываю язык под неодобрительным взглядом профессора.       – Потому что учить надо, а не на свиданки бегать! – так вот какого он обо мне мнения.       Гневно щурюсь, стискивая руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, в те же царапины, которые остались после утреннего скандала с мамой, так и до шрамов недалеко.       Ругаться с Юрьевым себе дороже, но он мудак. Однако китаиста наши истерики не колышат.       – Можно хотя бы не с Вернером? – чуть успокоившись практически молю я. Кирилл обиженно надувается на эту реплику, но терпеть его на ненавистной паре выше моих сил. Настроение русоволосого постоянно меняется со скоростью звука, то он мило улыбается и флиртует, то в следующую секунду поливает дерьмом. Не хочу...       – Села и замолчала! – приказал Юрьев и, сверкнув глазами, вышел. Уверена, он просто возбуждается, когда доводит меня до белого каления.       – Козёл! – прошипела я ему в спину так, чтобы услышали все кроме него, и плюхнулась на стул рядом с Кириллом, швырнув на парту рюкзак. Парень уже было открыл рот, чтобы прокомментировать мои действия, но я его осаживаю:       – Ни слова!       Он имитирует закрывание рта на замок и выбрасывание воображаемого ключика за спину, хотя очевидно, что хочет подколоть. Но сегодня у него слишком хорошее расположение духа в связи с победой на соревнованиях и предстоящей вечеринкой, поэтому словесный понос сдерживается и маскируется за банальным паясничеством.       Ирка сочувственно машет мне рукой с последней парты и передаёт написанную лекцию, которую отобрала только что у влюблённого в неё ботаника Шуши. Шуша это от Шушаков. А вообще его зовут Ваня и он жуткий зануда, ещё похлеще моего брата, вот только несмотря на своё благородное происхождение и проживание с мамой в трёхкомнатных хоромах в центре города - всё равно умудрился втрескаться в плохую девочку. Ирка периодически пользуется пухлым очкастым парнем, и сейчас это мне на руку.       Благодарно киваю поникшему Шуше и открываю исписанную убористым почерком тетрадь. Почти сразу нахожу нужную лекцию и пробегаю её текст глазами. Вроде всё ясно.       – Так ты придёшь сегодня? – вновь нарушает моё личное пространство назойливый Кирилл и вклинивается своим вопросом прямо в мир порядка и учёбы.       – Куда? – делаю вид, что понятия не имею, о чём речь, и стараюсь сосредоточиться на тексте, вот только теперь буквы отказываются складываться в слова и восприниматься по-человечески.       – Ну ко мне, на вечеринку... – он подвигает поближе стул и наклоняется почти вплотную ко мне. Нос улавливает дурманящий парфюм парня. Поднимаю на него замученный, скучающий взгляд и тяжко вздыхаю. Парень ослепительно улыбается. Высокие чётко очерченные скулы, искрящиеся глаза... Когда-то Кирилл мне просто до одурения нравился, но брат это просёк и оборвал мои чувства на корню, рассказав пару нелестных историй о красавчике. Если бы это случилось сейчас, а не пять лет назад, когда я впервые увидела тогда ещё первокурсника Вернера у нас дома, то послала бы Фила к чёрту, но раньше авторитет брата был непререкаем для меня, и влюбиться без его одобрения я просто не могла на чисто психологическом уровне. А так как он никогда никого не одобрял, соответственно наивность и чувственность во мне сдохли. Теперь я только соблазнялась на всё запретное, но, увы, чувств это не воскрешало. Вот и сейчас... Кирилл наедине всегда душка, но в компании не раз задевал меня за живое. Может, ещё по этой причине воспринимать его иначе, чем как придурка не получается? Чего стоит его выходка полтора года назад, когда он на своём Дне Рождении якобы случайно облил меня и парня, с которым я танцевала. Если бы это был просто один бокал шампанского по неосторожности – это одно, но, извините, когда в ответ на мой отказ потанцевать с самим виновником торжества на нас вылилось ведро кровавой Мэри, а я была в дорогущем белом платье... вечер был испорчен.       А ещё он лепил мне на стул жвачку, прожигал купальник, постил пошлые фотографии, сделанные в фотошопе, со мной в главной роли... Короче пакостил, как мог.       Фил об этом не знал. Я не жаловалась, но посмешищем становилась довольно часто. Плюс, когда мы с Карой перестали дружить – она проболталась Кириллу, что я встречаюсь с байкером, а Кирилл наябедничал брату, тогда мой первый брутальный парень был впервые побит, а я чуть не задушила русоволосого. Ну и вишенка на торте – месяц назад этот засранец в ходе словесной перепалки неудачно схватил меня и прилюдно порвал на мне блузку, от чего моё нижнее бельё было выставлено на всеобщее обозрение. Слава Богу тогда это заметил Фил и у него не выдержали нервы, в связи с чем Кирилл две недели ходил с огромным фингалом под глазом, избегая даже смотреть в мою сторону. Но всё зажило и он снова начал забывать, что мы не дружим. И сейчас этот человек с интеллектом пятилетки действительно спрашивает меня про вечеринку?       – Тебе Фил башку не оторвёт за то, что ты со мной вообще разговариваешь? – как бы невзначай интересуюсь я, прекрасно помня, как брат запретил Кириллу ко мне приближаться после последней его выходки.       Парень разом сник и помрачнел.       – Это было случайно, он меня уже простил давно.       – Ну, да, конечно, – соглашаюсь с огромной долей скепсиса. Я прекрасно знаю своего брата и уверена: стоит Кириллу просто подойти ко мне – быть беде. Если на шутки Фил ещё может закрыть глаза, то на непринуждённое общение – нет. Слишком переживает за свою младшую сестрёнку.       Вернер не успевает ответить, поскольку профессор возвращается и начинает пару, раздавая карточки с отработками для пятикурсников.       Затем его внимание полностью концентрируется на мне.       – Ну что, Соболева, порадуй меня своими знаниями, - препод усаживается за свой стол и открывает журнал.       От выражения моего лица сейчас может молоко скиснуть. Захлопываю тетрадь Шуши и выхожу к доске. Мне дают карточку с десятью русскими предложениями, которые нужно перевести и написать иероглифы и пиньинь каждого слова, обязательно соблюдая тоны.       Пока я отчаянно пытаюсь вспомнить, как пишется первый иероглиф в слове Россия, начинается опрос. Более-менее я справляюсь с заданием. Шесть из десяти предложений написаны без ошибок, в остальных четырёх есть неточности. И вроде уже чувствую облегчение и надежду на то, что сдала, как по итогу мне снова ставят двойку.       – За что? – восклицает Кирилл, который уже всё решил и ждёт своей очереди, – она же справилась.       – Вернер, ты здесь преподаватель? Очередь дойдёт до тебя, не волнуйся. Свою двойку ты ещё получишь. А у Соболевой вместо мозгов – вата. Я ещё на первом занятии предупреждал, что слово "Россия" входит в список тех, которые должны отскакивать от зубов. Ты с иероглифом накосячила, значит не учила, значит, два! В следующий раз будешь внимательней! Садись!       Юрьев отмечает очередной "неуд" у себя в журнале, упоительно вырисовывая вместо точки двойку. Даже глаз на меня не поднимает, будто и не сомневался, что облажаюсь.       Несказанно раздражает этот его скепсис. Словно я вообще ни на что не способна. Уже даже реветь от бессилия и несправедливости хочется. Дрюкает каждую пару. Я, как девочка для битья. Моя группа абсолютна спокойна за предмет. Даже если случится катаклизм – на паре по китайскому спросят обязательно меня. Так уж с первого занятия повелось. Как только меня Роман Александрович увидел, так я покорила его сердце навек, в плохом смысле, разумеется. Будто издевается, честное слов.       Сажусь на место, уже даже ничему не удивляясь.       Кирилл рядом насупился.       – Он всегда тебя так валит? – интересуется парень шёпотом, пока препод стирает мои каракули у доски.       – Тебе-то что? – огрызаюсь я, явно не настроенная непринуждённо поболтать. Вернер только пожимает плечами и умолкает, понимая, что лучше меня сейчас не трогать.       А я откидываюсь на спинку стула, принимаясь вертеть в пальцах карандаш.       Интересно, что у мужиков в голове? Начиная от моего братца и заканчивая нашим китаистом... У них хоть толика совести есть?       Зыркаю исподлобья на ненавистного препода. Может, группу поменять? Тогда отец точно обо всём узнает и мне несдобровать. Ладно, попробую сегодня остаться наедине с нашим принципиальным преподавателем и попытаться договориться. Может, его хоть купить получится? Главное, всё грамотно предложить, а то уже сил никаких нет.       Пожалуй, так и сделаю.       Эта мысль меня успокаивает. Покупаются все, дело лишь в цене. Думаю, наш драгоценный Роман Александрович не откажется от прибавки к зарплате.