Запретные узы

      Юрьев со скучающим выражением лица подпирал кулаком щёку, пока Вернер мучил его своим говорением. Кирилл даже покраснел от натуги, стараясь выжать из своего мозга всё то, что должен был уже давным-давно вызубрить наизусть, но судя по всему китайский для него был всего лишь чем-то сродни ненормативной лексике и не более того. Кирилл был из тех людей, которые ржали над китайскими словами "лиса" или "возвращаться", не умели без идиотских шуточек упражняться в тонах, да и вообще застряли навечно в возрасте детского сада.       – Боже, Вернер, давай уже зачётку, – не выдержал Юрьев, уставший слушать блеянье русоволосого, и протянул руку навстречу замершему с открытым ртом Кириллу, – ты меня так достал своим дерьмовым произношением, что мне проще поставить тебе тройку, чем видеть тебя ещё хоть однажды.       Мне бы так...       Завистливо кошусь в сторону Кирилла, который застыл с глупым видом, всё ещё не веря до конца своему счастью.       – Соболева, готовься, твоя очередь позориться. Вернер – свободен!       Кириллу не надо повторять дважды, он забирает зачётку и тут же вылетает вон из кабинета, даже рюкзак не застегнул. С тоской слежу за тем, как захлопывается спасительная дверь и невольно ловлю себя на мысли, что не в первый раз за сегодня мечтаю оказаться совсем в другом месте – на свободе, чтобы никто и никогда не доставал со своими нравоучениями и "должна", "надо", "твоя обязанность".       – Ну что же, Соболева, с какого долга начнёшь? – Юрьев открыл журнал на нашей группе и принялся изучать мой послужной список, а я только сейчас осознала, что мы остались наедине, совсем одни в пустом кабинете. От этого естественно стало немного не по себе. Делаю глубокий судорожный вдох, стараясь успокоить расшатанные нервы, но получается хреново, если честно. Рядом с этим психом меня колотит не по-детски, но я ведь сама планировала остаться с ним тет-а-тет, так что поздно дрейфить, а чтобы было не так страшно, представляю его с большими лапками котика, вместо перчаток, нарисованными усами и мягкими ушками. Ну вылитый киса. Господи. Лёгкая улыбка непроизвольно трогает губы, еле удаётся подавить ржач. Но как только профессор отрывается от своих каракуль и сурово сдвигает брови, котик в моей голове смешно хмурится, дрожа усиками. Всё... приплыли. Не выдерживаю и прыскаю.       На лице Романа Александровича мелькает озадаченное выражение. Должно быть, решил, что я окончательно сбрендила, а у меня просто истерика, мать её. Вот до чего этот ханжа меня довёл.       – Соболева! – его голос вдруг становится мягким, как будто воистину решил, что я психопатка, – может, ты в другой раз придёшь?       Надуваю щёки, чтобы перестать смеяться, и отрицательно мотаю головой из стороны в сторону, но, как только поднимаю глаза на препода, меня снова прорывает. А вот ему вообще не весело.       – Соболева!!! – грохочет Юрьев, грозно хлопая ладонью по столу, – прекращай чёртов цирк или выматывайся вон.       – П-простите... – утираю ладонью слезящиеся глаза и стараюсь напустить на себя максимально серьёзный вид, – это нервное.       Китаист скептично окидывает меня неверящим взглядом, но в конце концов только качает головой и, кажется, прячет робкую улыбку. Походу у меня всё-таки галлюцинации.       – Ладно, ненормальная, раз уж навязали тебя на мою голову... – он тяжко вздыхает и закусывает кончик карандаша, – так и быть, закрою тебе сегодняшнюю отрабу. Вроде действительно готовилась.       У меня аж дар речи пропал. Ничего себе щедрость! Широко распахиваю глаза, старательно удерживая кулачком нижнюю челюсть, чтобы от удивления из сустава не выпала. Интересно, чем мне это аукнется?       – С чего вдруг такая доброта, Роман Александрович? – подозрительно морщу нос, скрещивая на груди руки.       Он даже вздрогнул от такой дерзости.       – В смысле, Соболева? Ты берега хоть видь! Я тебе вообще-то одолжение делаю, ну и себе, конечно, – мужчина сердито сверкнул глазами, которые от ярости стали практически чёрными, – комплекс вашей тупости вместе с Вернером для одного дня это уже слишком.       Он звучно закрывает журнал и поднимается с места, с громким вжиком отодвигая от себя стул. Я подскакиваю за ним следом и преграждаю ему выход, сама толком не понимая, что вообще творю и чего хочу добиться.       Юрьев изумлённо вытаращивается на меня, как будто увидел по меньшей мере дикобраза посреди льдов Антарктики, и практически врезается грудью в мой нос. Благо он успевает отпрянуть до того, как я самозабвенно чмокну его в ребра, но мои ноздри всё равно умудрились уловить дразнящий аромат дорогого одеколона, а либидо невольно отметило, насколько запах прекрасен.       – Соболева, сдурела? Дай пройти! – возмущённо восклицает препод, пытаясь меня обогнуть, но я упорно ему мешаю.       Кажется, он даже немного испугался такому натиску, а я, дабы сгладить ситуацию, попыталась улыбнуться своей самой ангельской улыбкой, чтобы немного его успокоить.       – Александр Романович...       – Роман Александрович, – машинально поправил он, отступая от меня на шаг и напрягаясь ещё сильнее. Хотя куда уж сильнее? Наверное, на самом деле начал переживать, что я его прямо в кабинете оприходую за то, что двойки мне ставит. Мол, совсем девка "ку-ку", а я не "ку-ку" я просто поговорить хочу, пусть и таким странным способом.       – Ну да... я это, – отвожу взгляд в сторону, осматривая плакат с картой Китая на противоположной стене. Пытаюсь собраться с духом, чтобы корректно сформулировать то, что я хочу сейчас предложить этому жутком типу, а он вдруг почему-то резко расслабился и опёрся пятой точкой о свой стол, скрестив на груди руки и выжидательно посмотрел на меня. Блин... не переношу, когда так пристально пялятся, ещё и преподаватели, а этот... держу пари он догадался, что я сейчас собираюсь ляпнуть и, более того, уголки его губ дрогнули и поползли вверх.       – В общем, – решаюсь больше не мучить ни себя, ни китаиста, – сколько вы хотите за зачёт?       – Я взяток не беру, Соболева, – его голос внезапно понижается до елейного шёпота, а глаза наоборот опасно поблёскивают, даже с каким-то разочарованием, я бы сказала.       – А что берёте? – тупо переспрашиваю я, так же тупо моргаю. По преподу не понятно, то ли он решает достойна ли я сейчас казни, то ли его вся эта ситуация до чёртиков забавляет.       – Кровь девственниц в литровом эквиваленте, – хмыкает Юрьев и внезапно выпрямляется в полный рост и делает шаг ко мне навстречу, принуждая меня отступить и вжаться спиной в дверь. Испуганно зажмуриваюсь, но буквально через секунду слышу приглушённый язвительный смех.       – Расслабься, Соболева, я пошутил.       Неуверенно приоткрываю один глаз и вопросительно кошусь на нависшего надо мной профессора. Он оглядывает меня с каким-то подозрительно немым интересом и, могу поклясться, что такой взор не должен принадлежать преподавателю. Вернеру там или Отто – пожалуйста. Но не зануде-китаисту, чёрт его дери.       – К тому же, даже если бы плата соответствовала той, что я озвучил – ты всё равно бы пролетела, я прав? – он насмешливо и даже презрительно фыркает.       – На что это вы намекаете? – тут же взвиваюсь в ответ на его колкость, моментально краснея и закипая, быстро осознавая, что этот кретин обо мне смел подумать.       – Я никогда не намекаю, Соболева, я говорю прямо: ты разбалованная идиотка, раз решаешь свои проблемы не головой, а кошельком родителей, ну или... – он вновь наклоняется и практически соприкасается со мной своим носом, а его глаза мечут молнии, – своим телом.       Хлопок отрезвляет нас обоих жгучей болью на коже и оглушительным звуком удара. Ладонь просто горит огнём, как, наверное, и харя препода. Сама не поняла, как это произошло, но оскорблять меня не смеет никто, тем более таким гнусным образом. Я и так слишком долго терпела этого козла. Ярость затапливает всё окружающее нас пространство, смешивается, искрит, уже даже не ясно, кто взбешён больше. Юрьев вспыхивает, за секунду алея скулами, от чего отпечаток моей ладони на его щеке проступает бугристыми следами, а я белею почти до мертвенной синевы и мечтаю вцепиться ему в глотку, чтобы разорвать её до ошмётков и кровавых пузырей. Сукин сын!!!       Мне хватает мига, чтобы кинуться на него с кулаками, а ему этого достаточно, чтобы перехватить мои руки за запястья и вжать сильнее в дверь, блокируя брыкания и гневный рык всем своим горячим твёрдым телом. Профессор тяжело дышит и вот-вот вгрызётся зубами мне в горло, словно голодный волк, а я ненавижу себя за абсолютно бессилие перед ним. Он физически меня превосходит, что ж... я превзойду его морально. Никаких слёз... не-е-ет... увольте. Я не плачу даже перед Филом. Ну... плачу, конечно, но крайне редко. А перед такой мразотой, как Юрьев – ни за что. Пусть подавится моей ненавистью.       Гордо вскидываю подбородок и пересекаюсь зрачками с чёрными глазами препода, за которыми бушует буря. Он улавливает моё омерзение каждой клеткой тела и в ответ огревает волной злости и... восхищения?       – Отпустите меня или я заору! – угрожающе шиплю, взбрыкивая всем телом и пытаясь высвободить запястья, которые уже онемели под цепкими пальцами китаиста.       – Ори! Будь дурой, а потом попытайся объяснить руководству, что конкретно хотела предложить мне за зачёт! И харассментом прикрыться не удастся. Я записываю всё, что происходит у меня в кабинете, и могу продемонстрировать любой нужный эпизод записи, какой только захочу.       Он кивает в сторону притаившейся в углу камеры. Хочется взвыть от собственной глупости и похлопать Юрьеву, как лучшему игроку в этой бестолковой игре коррупции. Вот же... вообще ничего не боится. Теперь восхищаюсь я. Что там утром Фил говорил? Где я их нахожу? Да нигде! Сами находятся!       Неприступность профессора теперь не отталкивает, а манит. И бесит... да и вообще... он всё ещё меня бесит. Весь, целиком! Принципиальный, высокомерный, заносчивый!       – Вы просто сволочь! – стараюсь, чтобы голос не дрожал, и мне это удаётся, правда не без труда.       – Жизнь обязывает, Соболева, – он кривовато улыбается и вдруг наклоняется ниже, практически касаясь моих губ своими губами, – но если уж хочешь предложить взятку, думай впредь головой. Деньги меня не интересуют, а вот ты...       Он пересёкся со мной в очередной раз взглядом, шумно потягивая носом, и я практически тону в его расширенных зрачках, мечтая просто провалиться туда и больше никогда не выбраться на волю. Тело прошибает пот. Неосознанно подаюсь к профессору навстречу, пытаясь то ли увлечь его в жаркий поцелуй, то ли откусить ему язык, но Юрьев уже отстранился и громко невежливо заржал, выпуская меня наконец-то из своих цепких пальцев.       Ошеломлённо потираю затёкшие конечности, нервно заправляя за уши выбившиеся из хвоста пряди волос. Меня немного потряхивает, да и смотреть на препода стрёмно, потому что вопреки всему своему разуму, внутри пробудилось дикое влечение к этому негодяю. Как в принципе и всегда к мужчинам такого типа. Похоже, я мазохистка. Облизываю языком пересохшие губы и готовлюсь то ли провалиться от стыда сквозь землю, то ли раствориться в небытие навечно, сиганув с окна, вот только ехидный голос Юрьева удержал от позорного побега в неизвестность:       – Я прощу тебе пощёчину, Соболева, но про отработку сегодняшнюю можешь забыть, моё терпение не безгранично. Не захотела по-хорошему, значит, будет по-плохому. За сегодня твой "банан" остаётся, уговорила. Как ты будешь его сдавать – меня не волнует, – он ядовито ухмыльнулся, одним уголком губ и взял со стола журнал, с упоением наблюдая за моей растерянностью.       – Завтра как обычно, готовься. Опрос будет жёстким, и да... – он подошёл вплотную к двери и взялся за ручку, слегка отталкивая меня от неё плечом, – я рад, что ты оказалась с чувством собственного достоинства.       Не дожидаясь ответа, он вышел вон, всё ещё продолжая как-то странно усмехаться, а я сползла по дверному косяку на пол и сделала глубокий, шумный вдох, втягивая в себя остатки запаха вредного профессора.       Вика, твою мать, куда ты вляпываешься на этот раз, чёрт возьми?

***

      – Обалдеть! – ахнула Ирка, чуть не подавившись своим жутко пахучим сельдереем, – ты чуть не засосала препода! Обалдеть!       – Да, тише ты! – шикнула я на подругу, раздражённо закатывая глаза и запивая калорийный манговый эклер шоколадным молочным коктейлем, потому что иначе пережить такой стресс без быстрых углеводов было бы нереально.       Мы как раз спрятались от толпы студентов в неприметном уголке кафетерия, и я, не сдержавшись, вывалила ей весь свой идиотский план по покупке зачёта у неподкупного препода, который не увенчался успехом. Подружка, надо отдать ей должное, даже не смеялась, только пищала то ли от восторга, что я решилась на столь откровенное безрассудство, то ли от печали, что такая сплетня пропадает зря. А я уже не знала, чем заесть своё горе.       Грёбанный китайский! И Юрьев этот грёбанный! И ВУЗ! И вообще... пойти что ли Филу пожаловаться? О, нет... идея – не фонтан, братца оставим напоследок, он ещё от утренней новости не отошёл, хотя с Отто и покончено, но... нет, к Филу пойду каяться только в самом крайнем случае. Шумно высасываю остатки коктейля через трубочку и сыто облизываюсь, сразу же погрустнев, потому что для того, чтобы сбросить всё, что я только что наела, придётся попотеть в спортзале. Даже завидую выдержке Ерохиной, которая исправно таскает с собой контейнеры с морковкой и следит за всем тем, что она употребляет в пищу...       Внезапно лицо Ирки озаряется широкой смущённой улыбкой, а мои глаза закрываются чьими-то длинными тёплыми пальцами, макушки касаются нежно губами и нагревают волосы горячим выдохом:       – Чего грустишь, колючка?       Расцепляю руки Фила и мрачно задираю голову, утыкаясь затылком в его пряжку на ремне, а глазами – в родной подбородок брата.       – У тебя разве сейчас не лекция во втором корпусе? – скептически вскидываю бровь, но Фил так тепло улыбается и разглаживает вертикальную морщинку у меня на переносице подушечкой большого пальца, что пропадает всякое желание придираться.       Он обходит наш столик и опускается рядом с Иркой на диванчик, от чего последняя вообще выпала в осадок и, похоже, даже словила оргазм от присутствия объекта своей тайной страсти под боком.       – А чего вы нормальную еду не едите? Опять худеешь? – Фил хмурится, а я только закатываю глаза.       – Это не моё, это Ирки, – брат тут же перевёл взгляд на приосанившуюся брюнетку и подарил ей очаровательную улыбку. Ну, вот... начинается! Я уже устала глаза закатывать.       Откидываюсь на спинку диванчика и подавляю нервный зевок.       – Филипп, – протянул ладонь Ерохиной братец. Та в ответ глупо хихикнула.       – Ира, – и нежно пожала сухопарую кисть.       Прокашливаюсь, привлекая к себе внимание. Приходится даже руками перед собой помахать.       – Ау, я всё ещё тут!       Фил посмотрел на меня, но по его взгляду я уловила крайнюю заинтересованность моей подружкой, теперь понятно, чего он подошёл. Выходит, Иркин сельдерей был съеден не зря. Но так просто я не сдамся, хватит с него Кары.       – Так всё-таки, что ты тут делаешь? – возвращаюсь к интересующему меня вопросу. Фил ведь никогда не прогуливает, это скорее в моём стиле.       – Искал тебя, чтобы забрать домой. Лекций сегодня не будет, отменили в связи с какой-то проверкой. Так что мы можем ехать.       – А как же Кара? – не унимаюсь я, ехидно прищуриваясь и специально озвучивая имя девушки брата, чтобы и он, и Ирка спустились с небес на землю. Брюнетка сразу сникла, вот только блондинчика так просто не достать.       – Она поехала с подружками в магазин за платьем для вечеринки, – пожал плечами небрежно Фил и вновь обратил всё своё обаяние в сторону Ирки, – вы ведь придёте?       Ерохина бестолково закивала головой, неосознанно двигаясь к брату поближе, а тот улыбнулся и подмигнул мне. Я фыркнула.       Пусть делают, что хотят, но Филу я это припомню. Если он обольстит Ирку и переспит с ней – я, так и быть, снизойду до Вернера и отплачу братцу его же монетой. Будет знать, как друзей у меня нагло красть. Уже и правда заколебало       – Ладно, тогда поехали, чего рассиживаться. Пока, Ир.       Резво сползаю со своего места, хватая братца за локоть, и волоку его на выход, не давая ему попрощаться с Ерохиной и взять у неё телефончик. Если хочет рисковать здоровьем – пусть общается на вечеринке Вернера прямо на глазах у бдительной Карины. Она быстро отобьёт у него всякое желание заглядываться на других, и вообще... Откуда у Фила столько сексуальной нерастраченной энергии? А, ну да... он же только вернулся с соревнований, но что-то не верится, что две недели братец воздерживался. Зная его полигамную сучью натуру, он уже, скорее всего, неоднократно сделал Кару рогатой дурой. Господи, избави меня от такого верного и преданного муд... мужика.       На улице немного сбавляю темп и отпускаю рукав Фила, пихая его с силой в плечо.       – Соболев! – мой тон звучит угрожающе, а брат виновато улыбается, – что я тебе говорила по поводу своих подруг?       – Чтобы я к ним не приближался! Так я ничего и не сделал, Викусь! – он поднимает руки в примирительном жесте.       – Ты флиртовал, скотина такая! – больно шлёпаю его рюкзаком по заднице, на что он только весело хохочет, – я тебя предупредила, Фил, Ирку не отдам, понял! Карину забрал – вот и радуйся, а Ерохину не трожь, оставь её психику незамаранной.       Он только смиренно закивал головой, обнимая меня за плечи.       – Ни одна красотка не сравнится с тобой, моя вечная любовь! – он демонстративно вытянул губы трубочкой и попытался чмокнуть меня в лоб, за что снова получил рюкзаком по своей филейной части.       – И не пытайся! – мрачно шиплю я, грозя ему кулаком.       – Вот это темперамент, ух... иногда я жалею, что ты моя сестра.       Фил весело рассмеялся, а я снова его стукнула. Клоун. Иного слова нет.       – Ладно-ладно, не злись, я просто пошутил. А Ирка твоя мне и даром не нужна, просто я обожаю, когда ты бесишься! Злая зая!       Но вдруг он посерьёзнел и теперь снова передо мной предстал мой вечно опекающий зануда-братец.       – Кирюха сказал, что тебя китаист достаёт. Почему молчала?       Я похолодела, но мастерски скрыла свою панику за маской равнодушия.       – Кирюха твой – олень, ничё не понимает. Я сама разберусь.       Отбрасываю назад тёмный хвост и поправляю на плече лямку рюкзака.       Филипп пристально всматривается в моё лицо, выискивая в нём хоть намёк на ложь, но, кажется, в этот раз меня пронесло, потому что спустя несколько секунд брат успокоился и вновь обнял меня за плечи, направляя в сторону стоянки, где припарковал свой чёрный БМВ – подарок отца на восемнадцатилетие.       Ещё не хватало, чтобы Юрьев на всеобщее обозрение выставил мой конфуз с предложением взятки. Тогда мне точно не жить – отец прибьёт, а Фил засмотрит с осуждением до смерти. Интересно, случился бы у брата нервный срыв, если бы он узнал о том, что я, кажется, запала на препода? И насколько бы его когнитивный диссонанс отличался от того, который он получает из раза в раз, когда я влюбляюсь в очередного не соответствующего мне по меркам Фила и всей семьи парня?       Как же мне всё это надоело, господи...

***

      Загородный дом Вернера уже издалека светился всевозможными огнями посреди рукотворно высаженной рощи, вдали от всех соседних домов. Отец Кирилла любил уединение, поэтому дом строился таким образом, чтобы добраться до него было легко, но при этом никто не мешал, не шумел, не раздражал и не подглядывал.       Я уже бывала здесь однажды, но в прошлый раз моё платье было беспощадно испорчено, поэтому в этот раз я предусмотрительно надела чёрное и взяла с собой на смену пару джинсов и свитер. Филипп на всё это только напряжённо промолчал. Ему не нравилось, что Кирилл никак не оставит меня в покое, но и вмешиваться пока он опасался, потому что не хотел ругаться с другом, однако продолжал оставаться настороже.       По пути к Кириллу мы заехали за Кариной, которая, как обычно, выглядела безупречно, словно сошла с обложки "Vogue". Она собрала свои шоколадные локоны в высокий хвост, выпустив небрежно несколько прядок. На её кукольном лице как будто вовсе не было косметики, хотя мне ли не знать, сколько времени она проводит у зеркала, добиваясь такого ровного тона кожи и идеальности рельефа скул. Даже ресницы у неё были пушистыми не от природы, как наивно полагал Фил, а из-за искусного мастера по наращиванию. Вся вроде такая естественная, а на деле искусственная, как цветы на погосте. И хоть прошло уже немало времени, как она стала носить статус девушки моего брата, находиться рядом с ней мне до сих пор было сложно. Она раздражала своей показной кротостью и милотой, хотя я-то прекрасно знала, как эта дива умеет напиваться в хлам и танцевать на барной стойке, а затем трахаться в подсобке с малознакомым барменом, после которого придётся лечить хламидиоз.       А сейчас... даже смотреть тошно. Тогда она нравилась мне гораздо больше и пусть вела себя распутно, зато хотя бы не врала сама себе, была искренней и живой. Теперь же Кара вылепила из себя идеальную партию для Фила, чтобы сто процентов выйти за него замуж и стать полноправным членом нашей семьи.       Тош-нит...       Отворачиваю нос в окно, как только Гостева выпархивает из подъезда и направляется в нашу сторону. По привычке она обходит машину со стороны пассажирской двери, но завидев впереди меня, тактично усаживается назад, не проронив ни слова недовольства. Идеальная... От её любимого парфюма свербит в носу, от чего я два раза звучно чихаю и приоткрываю окно, чтобы не задохнуться и не забрызгать всё вокруг соплями. Ведь знает же, зараза, что я не переношу резких запахов, но всё равно напшикалась так, что все мухи в радиусе пяти километров сдохли. Что бы она не изображала тут из себя, её истинная сучья натура всё ещё жива и здравствует. Не зря же раньше Кара выдавала такие фортели, что голливудским звёздам и не снилось. И пусть открыто на людях она ведёт себя, как невинная пай-девочка, я в курсе, насколько она избалованная вниманием заноза. И меня пугает эта метаморфоза в ней, потому что если Фил всё же на ней женится, боюсь, его ожидает принеприятнейший сюрприз. Но сколько бы я ни пыталась открыть его глаза на двуличность Кары, он не хотел мне внимать. Поэтому попытки образумить глупца я оставила до лучших времен, а точнее до того момента, когда настанет время произнести столь долгожданное: "а я говорила".       Как только машина заезжает через автоматически открывающиеся ворота внутрь двора, я тут же из неё выскакиваю на пропитанный дождём воздух, толком не дожидаясь, пока Фил припаркуется. Естественно брат вопит мне в спину, что я совсем обалдела, но выслушивать очередную лекцию о своём безрассудном поведении выше моих сил, поэтому быстрым шагом направляюсь по каменной дорожке внутрь освещённого уличными фонарями красивого особняка, обшитого деревом. Через панорамные двери можно разглядеть несколько копошащихся на кухне людей, среди которых примечаю высокую фигуру Ирки. Ну Слава Богу, она уже здесь.       Ерохина не теряется в незнакомой среде, а уже активно накручивает на палец локон тёмных распущенных волос и стреляет глазками в говорящего и отчаянно жестикулирующего Кирилла. Гляжу, они успели поладить. Не знаю, почему я это отметила, но небольшой укол ревности в отношении Вернера никуда не деть. Подружка поправляет подол короткого жёлтого платья и слегка опирается локтями о столешницу, демонстрируя на всеобщее обозрение пикантно выглядывающую из V-образного выреза грудь. Естественно, Вернер почти глаза сломал и слюной поперхнулся, заприметив столь неприкрытый флирт.       Ну, всё, мой лимит исчерпался. С шумом отодвигаю створку двери и появляюсь на пороге, проходя внутрь тёплой, пахнущей пиццей, кухни.       – Приветики, – машу Ирке, которая тут же забывает про обольщение хозяина дома и кидается мне на шею с радостным визгом. Боже... сколько радости, куда бы деться.       Кирилл поворачивается в мою сторону и снисходительно улыбается. На нём простая белая футболка и голубые джинсы. Как будто он не организатор тусовки, а доставщик той самой пиццы, которой пропах здесь каждый уголок.       – Привет, Соболева, а где Фил?       Неопределённо мотаю головой в сторону улицы.       – Где-то там с Кариной.       Ирка немного поубавила градус своего воодушевление, как только после моей фразы на пороге возник сердитый Филипп и, обвивающая ужом его руку, сногсшибательная Кара, приторные духи которой я учуяла ещё когда она подходила к дверям.       – Вика! – прогремел Фил, выпутываясь из цепких пальцев своей девушки и налетая коршуном на меня, – ты хоть думай головой иногда, если на ходу выскакиваешь из движущейся машины...       – О, давайте вы свои семейные неурядицы решите дома! Выключай старшего брата, Филя, – встрял между нами Кирилл и всунул в руку брата пластиковый стакан с алкоголем. Фил разом стих, но меня всё равно одарили уничижительным взглядом палача. Иногда брат заигрывается в старшенького, и это бесит не только меня, но и всех окружающих. Впервые я была благодарна Вернеру за его привычку быть в каждой бочке затычкой.       – А где все? – попыталась разрядить обстановку Кара.       – Подтягиваются постепенно, – Кирилл безразлично пожал плечами.       Народу и правда было маловато, учитывая какую грандиозную вечеринку обещал Вернер, однако я рано списала тусовку со счетов, поскольку через минуту в дом русоволосого влетел ураган из команды баскетболистов, их друзей и девушек, даже клан чирлидерш пригласили.       Спустя полчаса я даже не заметила, как уже осушила пару стаканов с вишнёвым пивом, и удобненько примостилась на сером кресле-мешке, нацепив на нос очки в виде сердечек и вытянув ноги.       Ирка попыталась окучивать моего братца и сумела увлечь его на танцпол, но Кара, сидя рядом со мной на подлокотнике дивана в гостиной, следила за ними похлеще всякого телохранителя, то и дело с напряжённым лицом прикладываясь к своему стакану и периодически окликая Фила, если он забывался и опускал свои руки на талию Ерохиной. Гостева даже попыталась отвлечься на ни к чему не обязывающий трёп со мной, но я и не думала отрываться от телефона, куда заливала забавные селфи. Однако мой снисходительно-ироничный взор из-под полуопущенных очков не сумел заставить брюнетку заткнуться. Пришлось сделать вид, что я слепоглухонемая и не настроена на общение. Это возымело свой положительный эффект, поскольку в конце концов Карине надоело говорить самой с собой. Правда ненадолго.       Вечеринка могла бы мне даже понравиться, если бы вновь не появился Вернер со своей вечной идиотской улыбочкой. Он бесцеремонно спихнул Кару на диван и сам занял её место, подтягивая мой мешок к себе поближе.       – А ты чего одна сидишь и грустишь? – парень нагло возник перед моей фронталкой как раз в тот самый момент, когда я записывала назло ему сторис с тегом "самая скучная туса года". Я скорчила рожу и отпихнула его в сторону.       – Вернер, отвали, ты мне не нравишься! – насупленно фыркнула я и воспроизвела видео с его участием, чтобы посмотреть насколько оно стрёмное. Жесть. Слишком сильно загородил меня, а я ведь так старалась продемонстрировать всё своё отвращение к нему через камеру.       – А мы хорошо смотримся вместе, – хмыкнул он, но, к несчастью, не отвалил. Картинно закатываю глаза, отодвигаясь от него назад.       – Так почему ты кислишь, пойдём потанцуем? – он наклоняется ниже, но я снова его отпихиваю, невольно отмечая, что парень довольно трезв для человека, который обожает кутить. Удивительно. Поставлю плюсик ему в карму.       – Я лучше утоплюсь в сортире, – но танцевать не пойду, всё ещё обидно за любимое платье, которое он испортил.       Парень делает вид, что крайне оскорблён моим отказом.       – Я к ней с самыми чистыми и искренними намерениями, а она...       – Хочешь помочь? Принеси пива! – не глядя всовываю ему в руки пустой стакан и опять возвращаюсь к телефону, принимаясь листать ленту.       Кажется, его задело. Он молча поджимает губы, встаёт и уходит, а я, пряча едва заметную улыбку, украдкой наблюдаю за тем, как он приближается к столу и берет стеклянную бутылку.       – Зря ты так, – ох, снова эта Кара, меня она раздражает уже одним своим присутствием, – ты же ему нравишься, – голос совести просто, а не человек.       – Тебя забыла спросить, – огрызаюсь в ответ, но глаз от симпатичного парня не отвожу. Сама знаю, что порой перегибаю, но Вернер... он козёл. Ему иногда полезно побыть на месте второго сорта, так хоть с небес на землю спускается на время и перестаёт страдать от нарциссического расстройства личности. Вернер возвращается назад и протягивает мне с хмурым лицом бутылку, которую даже заботливо открыл.       – Спасибо, Кирюш, – посылаю в его сторону воздушный поцелуй и вновь утыкаюсь в экран смартфона, изучая только что пришедшее сообщение от Отто, который пригласил меня в выходные на дром. Класс, значит, решил научить кататься. Победа.       Даже довольную улыбку сдержать не получается, что не укрывается от взглядов Вернера и моего брата. Фил покидает обжимательный танцпол и подходит к нам, попутно выдёргивая у меня ещё не початую бутылку пива.       – Эй! – возмущаюсь я, пытаясь вернуть её назад и подскакивая со своего места. Но Фил слишком высок и проворно поднимает бутылку над своей головой, весело хихикая.       – Много пить вредно! – показывает мне язык и специально делает охренительно большой глоток из горла под мой негодующий вопль.       – Я туда уже плюнула, – пытаюсь хоть немного нагадить.       – У меня иммунитет, – парирует брат, опять отхлёбывая, и усаживается рядом со злой Кариной на диван, обвивая её собственнически за плечи. Девушка нервно дёргается из его объятий, открыто показывая всем своим видом, насколько она залупилась. Цирк да и только.       Пока Фил решает свои проблемы в раю, я падаю назад на мешок и оказываюсь тут же на чьих-то твёрдых коленях. Из моей груди вылетает сдавленный писк, когда наглые руки притягивают меня к горячему телу и крепко сжимают. Кошусь назад, сталкиваясь нос к носу с ржущим Кириллом.       Но не успеваю даже ему врезать и извернуться, как грозный голос Фила решает проблему за меня.       – Вернер! – русоволосый моментально скисает и вылезает из-под меня, возвращаясь на диван под тяжёлым взором моего брата, успевая напоследок шепнуть мне, что мы ещё не закончили. Молча показываю ему фак и разваливаюсь на кресле, задирая очки на лоб.       – Может, в бутылочку? – неожиданно предлагает Кирилл, избегая смотреть на Фила, который прожигает подозрительностью его спину.       Ирка тут же материализовалась рядом со мной и захлопала в ладоши.       – Я – за! – возопила подруга, пританцовывая в такт гремящей музыке.       Фил равнодушно пожал плечами, Кара только рассеянно кивнула. Все выжидательно покосились на меня.       – Вика!       – Вернер, мне чё десять лет? – возмущаюсь в ту же секунду, – естественно, я – пас.       – А кто сказал, что правила игры будут детские, – парень соблазнительно поиграл бровями.       В ответ засовываю два пальца в рот и имитирую рвотный позыв. Он моментально мрачнеет под заливистый хохот Фила.       – Я согласна поцеловать здесь только Ирку или Фила, остальные не впечатляют.       Рядом с моим ухом одобрительно заулюлюкали трое баскетболистов из команды брата, услышавшие наш интригующий разговор.       – Так и скажи, что зассала, – грязный приём, Вернер.       – Я не ведусь на такие провокации, Кирюш, не мой уровень, давно пора усвоить, – парень заметно сдулся, но в моём мозгу уже родилась забавная идея, а потому я решила дать ему шанс, – но я буду играть, если заторчишь мне желание, – выразительно вскидываю бровь, пряча в карман телефон и вызывающе смотря в серо-голубые глаза напротив.       Парни за моей спиной буквально взвыли, подначивая Кирилла согласиться.       – Идёт, – сдался Кирилл и нехорошо сверкнул зрачками, – какое желание?       – Будешь весь завтрашний день носить меня на руках, куда прикажу. На пару и с пары, на лекцию и с лекции, и даже от машины и до машины. Идёт? – нет, ну он же не идиот на такой бред соглашаться.       – Идёт! – широко улыбнулся парень и протянул руку, я даже его зауважала на какую-то долю секунды и прониклась предательской симпатией, поэтому, не думая ни о чём плохом, сжала его кисть, вот только Вернер внезапно улыбнулся ещё шире и дёрнул меня на себя, соприкасаясь своими носом с моим, совсем как Юрьев сегодня утром в кабинете, – тогда и поцелуи должны быть страстные, красотка. Даже с родным братишкой и подружками.       Я судорожно сглотнула, вдруг осознав всю зыбкость своего положения, но тем самым только добавила уверенности Вернеру. Пытаюсь протестующе дёрнуться, но парень держит меня крепко, злорадно ухмыляясь. Ладно, сукин сын, будем надеяться, что Фил мне не выпадет, а то фото наших лобызаний тотчас окажется в группе универа, как самая горячая новость. Боже, эта подлянка вынуждает меня посмотреть на Кирилла другими глазами и пробуждает запретный интерес.       Ну что я за дура такая? Готова влюбиться в каждого, кто зацепит своим нахальством.       Брат попытался для приличия возмутиться, но, судя по всему, был здорово-таки пьян, поэтому не особо гундел. Ну, за что? Подстава! И на Фила никакой надежды, он сейчас даже снисходителен к Кириллу и его тупым подкатам в мою сторону.       Мы сели в круг, напротив меня плюхнулся Кирилл и ехидно подмигнул, рядом со мной грохнулся Фил, напротив которого оказалась Карина, а с другого бока от меня притаилась дрожащая от предвкушения Ирка, которая даже не услышала, на что я опрометчиво подписалась, поспорив с Вернером. Между Кириллом и Филом уселись парни-баскетболисты, которых русоволосый представил, как Никиту, Сашу и Дена, подтянувшие с собой ещё двух девчонок – блондинку и рыженькую. Блондинка была точной копией Карины, звали её Машей, у них даже платья были похожи, только у Кары оно было белым, а у Маши кремовым, а вот рыженькая мне очень даже понравилась – проколотая губа, искрящиеся медовые глаза, два высоких хвостика, короткий топ и джинсы на тонкой талии. Звали её Лара. Кажется, она с параллельной группы моего потока. Она весело мне подмигнула и послала воздушный поцелуй. Класс. Определённо мой типаж.       Шутка.       Я всё-таки больше по мальчикам.       Кирилл протянул мне стеклянную бутылку из-под пива.       – Крути, принцесса, – хмыкнул он, игнорируя нахохлившегося Фила.       Я кривовато улыбнулась одним уголком губ и крутанула бутылку, которая остановилась между Кириллом и Ларой, а потом качнулась в сторону девушки. Я удовлетворённо осклабилась, отмечая разом сникшего парня, и поманила девчонку пальцем.       Та затянула потуже хвостики, встала на четвереньки и подползла ко мне поближе, обворожительно улыбаясь.       – Если что я – би, – громко заявила она, насмешливо косясь в сторону скрипнувшего зубами от ярости Вернера.       – Одобряю, – поддержала смешком я и резко накрыла её губы поцелуем под громкое улюлюканье. Влажный острый язык скользнул мне в рот, оставляя после себя вкус малины и мяты с тонким шлейфом вишнёвого пива. Ловкие пальчики коснулись моей шеи и притянули ближе к себе, запуская недюжинные волны мурашек. Гул вокруг стал громче, к щекам прилила кровь, начался отсчёт. Кажется, Лара воистину решила меня совратить, потому что целовала с чувством, отдаваясь процессу целиком. Меня даже не каждый парень мог так завести. Я зарылась в её волосы, пуша мягкие локоны и расслабляя хвостики. На цифре десять она оторвалась от меня и заразительно рассмеялась, когда я напоследок провела дразняще языком по металлической серёжке в её нижней губе.       – Вернер, у тебя без шансов, – заржал, вроде как, Ден – смазливый мальчик с тёмной щетиной и загадочными зелёными глазами.       – Вот так и пропадают в розовой пучине девушки-натуралки, – притворно вздохнул Кирилл, переводя всё в шутку, но не перестал сводить с меня напряжённого взгляда. Как его закусило-то, как будто и правда приревновал. Лара крутила бутылку следующей и ей выпал Никита – крашенный блондин с длинной чёлкой и в стильных очках. Их поцелуй вызвал меньше эмоций, чем наш, вот только когда парень после всего взял бутылку в руки, до мужской половины неожиданно дошло, на что они подписались.       – Эм, а если мне мужик выпадет, я что... – в голубых глазах челкастого отразился весь ужас происходящего, а зрители, собравшиеся вокруг, радостно завыли от предвкушения таких сплетен. Вернер мрачно зыркнул на него, а затем посмотрел прямо на ухмыляющуюся меня.       – Правила едины для всех, – буднично пожала плечами я и ядовито осклабилась, – да, ведь, Кирюш?       – Да, – скрепя сердце подтвердил русоволосый и, кажется, мысленно проклял себя за столь глупую идею игры, упустив из виду то, что всё может выйти из-под контроля. И на кой чёрт я сдалась ему, что он в такое вляпался?!       – Предупреждаю сразу, я не буду сосаться с мужиком, – встрепенулся неожиданно Фил и смерил всех присутствующих парней суровым взором, как бы сообщая, что он неприкосновенен.       – Зануда-а, – протянули скучающим тоном мы с Ларой в унисон и громко рассмеялись, давая друг другу пять.       Никита крутанул бутылку и ему выпала Ирка. Подружка покорно позволила себя поцеловать, но как только парень вошёл во вкус, а счёт приблизился к десяти, она грубо отпихнула его от себя, утирая мокрые губы тыльной стороной руки, и схватила бутылку. Я молилась, чтобы ей выпала Кара, потому что это было бы смешно. Но Ирке несказанно повезло и выпал Фил.       Брат попытался напустить на себя пофигистичный вид, но было слишком явно, что Ерохина не оставила его равнодушным, а потому их поцелуй едва не стал смертельным для Карины. Уж не знаю, как Гостева это выдержала и даже не моргнула, но, уверена, Ирке после этого не жить, уж слишком не показная была страсть.        За бутылку взялся Фил. Я ненадолго отвлеклась на вибрацию телефона, открывая новое сообщение от Отто с адресом и временем, на которое он забронировал дром, поэтому когда внезапный ор со всех сторон оглушил меня, не сразу поняла, что произошло, и грешным делом уже было решила, что горлышко бутылки указало на Вернера. Вот только горлышко бутылки действительно указало, но... на меня.       Твою мать!       Брат пересёкся со мной взглядами и обречённо вздохнул. А я остолбенела. Такого поворота я точно не ждала, а Кирилл, казалось, уже было решил, что я струшу сто процентов, и он будет освобождён от спора.       – У-у... запахло инцестом! – подлил масла в огонь хозяин дома и демонстративно помахал перед носом ладонью, с вызовом глядя на нас с братом.       – Завидуй молча, – шиплю в его сторону и под ошалевшими лицами присутствующих хватаю своего застывшего братца за грудки и притягиваю к себе, касаясь его рта губами. На мгновение мир вокруг будто замер. Фил от неожиданности отшатнулся и рухнул на спину увлекая моё тело на себя. Я ожидала, что он оттолкнёт меня и покрутит пальцем у виска, но вместо этого мой разумный братец-зануда вцепился в меня клещом и ответил на поцелуй с охренительным рвением, остервенело вдавливаясь в мои губы и приоткрывая их языком. Стоило мне моргнуть, как разум выпал из реальности лет на пять назад. Я тут же ощутила себя шестнадцатилетней школьницей, которую учит первому поцелую родной брат. Но тогда это казалось абсолютно нормальным, а сейчас... широко распахиваю глаза, видя перед собой дрожащие, знакомые до мелочей ресницы, и меня прошибает точно током. Губы до боли стираются от лёгкой небритости кожи Фила, запах его туалетной воды проникает до самых недр лёгких и разжигает противоестественное пламя желания. Зажмуриваюсь, улавливая краем уха внезапно начавшийся отсчёт, и откликаюсь на поцелуй брата, сплетаясь с ним языком, сто процентов уверенная в том, что уже утром возненавижу себя за это.       Как только звучит заветное "десять", как ужаленная разрываю поцелуй и избегаю смотреть на Фила. Духу хватает только упереться в его тело ладонями, чтобы подняться под вновь возобновившийся гул одобрения, но случайно задеваю рукой его ширинку и тут же дёргаюсь назад. Наши взгляды с братом вновь пересекаются. В его глазах гнев, смешанный с шоком и одновременно сожалением, а в моём, наверное, только ужас. Незаметно поправляю его рубашку, прикрывая значительно выпирающий бугор на джинсах, и сажусь на своё место, нацепляя на лицо скучающую маску а-ля "всё норм, каждый день такое практикую".       Лара удивлённо улыбается, показывая мне поднятый вверх большой палец. Кирилл в конкретном таком ступоре, иначе не сказать. А вот Кара вообще вне себя. Она даже не выдержала и встала со своего места, чтобы уйти. Значит, заметила, что что-то пошло не так, раз её так взбаломутил конкретно наш поцелуй. Осуждает. Сто процентов. Фил материализовался рядом со мной, напряжённый и совсем уже не радостный. Гостева вышла из комнаты, оставляя за собой значительную гнетущую недосказанность. Так и слышу в мозгах её свербящий нравоучительный голос: "Ты отбитая на всю голову, Соболева!"       В этот раз я бы с ней согласилась.       – Блин, Вернер, если бы я знал, на что подписалась моя идиотка-сестра, я бы в спор добавил ещё пару пунктов, – зло прорычал брат. Я впервые даже не решилась ему возразить, а смотрела куда угодно только не на него.       – Спокойно, Соболевы, – постарался вернуть атмосферу дружелюбной непринуждённости Кирилл, – это просто игра, расслабьтесь, вам далеко до семейки Ланнистеров.       Желание продолжать играть разом пропало, но я всё равно крутанула треклятую бутылку, которая, как назло, указала прямо на мигом взбодрившегося Вернера. Смотрю на парня исподлобья, который тут же приосанился, вот только...       – Что-то мне наскучило, – бормочу я, показушно зевая и сладко потягиваясь.       – В смысле, Соболева, так не пойдёт?! Я хочу получить своё! – вспыхнул Кирилл, подскакивая со своего места и делая шаг в мою сторону.       – В другой раз, нам уже пора. Собирайся, Вика, – неожиданно рявкнул Фил, обрывая Кирилла и его попытку приблизиться. Брат тоже выпрямился во весь рост, а я послушно встала следом. Виновато гляжу на Кирилла, но только обнадёживающе хмыкаю.       Брат под разочарованное "у-у-у" вылетел за Карой, а я направилась следом.       У самого порога меня догнал Вернер и рывком развернул к себе за локоть, утаскивая в самый тёмный угол прихожей.       – Твою мать, Соболева, это нечестно! – рычит он, сверкая во мраке своими практически чёрными глазищами, – мы так не договаривались.       – Вернер, отстань, не до тебя сейчас, – пытаюсь вяло его оттолкнуть и выйти на воздух, но он удерживает меня на месте, стискивая крепко челюсти, от чего его желваки проступили ещё сильнее.       – Неужели я тебе настолько противен? Или ты всё ещё не можешь простить мне пару глупых шуток? – неожиданно серьёзно спрашивает он, а я так и застываю с открытым ртом. Чего?       – Это сейчас вообще не при чём, Кирилл! – стараюсь говорить серьёзно, чтобы понял и наконец отстал, потому что Фил точно взбесится, если я прямо сейчас не выйду из треклятого дома и не окажусь в машине.       – Нахера тогда дразнишь, я же с ума схожу, Вика?! Ты меня динамишь, как малолетку. Либо скажи прямо, что у меня нет ни единого шанса, либо прекращай свои дурацкие игры... – внезапно Вернер отпускает меня и ерошит пятернёй свои волосы, стараясь всё ещё сохранить напускную небрежность. Он всё-таки пьян, хоть и пахнет мятной жевачкой, а отсюда и откровения. Я тоже пьяна, и мне сейчас было бы море по колено, даже ор брата бы не остановил, потому что Кирилл действительно меня чем-то цепляет, и я не против лёгкого флирта, да и совместные подколы мне по душе. Это интересно, раззадоривает, провоцирует зарождение внутреннего желания и может даже привести к сумасшедшему сексу. Вот только поцелуй с Филом всё испортил. Непринуждённость и состояние, когда тебе всё можно, рассеялись, словно дым. Меня ждёт непростой разговор с братом, а это значит, что Кирилл отходит со своими проблемами на второй план. Он-то не понял, что напряжение возникшее между мной и Филом связано не столько с неправильностью ситуации, сколько с её последствиями. Блин, да у моего брата на меня встал! Это же не норма, чёрт возьми! Как и не норма то, что мы поцеловались, ещё и прилюдно, пусть и на спор, в шутливой манере, но... это аморально, как минимум. И отвратительно.       Грустно смотрю на Кирилла, неожиданно понимая, что он офигительно симпатичный парень, правда с завышенным самомнением, но... Всего на секунду мне становится его даже жалко, вот только в голове сейчас ему нет места.       – Давай, обсудим это завтра, пожалуйста!       Кирилл разочарованно выдохнул.       – Ок, – коротко бросил он и развернулся на пятках, чтобы уйти. Но когда моя рука уже практически зацепилась за ручку, парень резко передумал уходить в закат и вернулся. Он грубо схватил меня двумя пальцами за подбородок и стремительно притянул к себе, касаясь губ нежным, неистовым поцелуем и не оставляя ни единого шанса на спасение. Я оторопела, да так и замерла с зависшей в воздухе рукой. Кирилл целовал осторожно, бережно, поглаживая большими пальцами скулы и включая в голове массу противоречий и контрастов. От удовольствия я даже забыла, куда шла, жаль, что длилось сие чудо недолго...       Он оторвался от меня, проникновенно смотря через глаза в самое нутро души, и едва уловимо улыбнулся.       – Вот теперь честно, – прошептал он и чмокнул меня в кончик носа, тут же от себя отстраняя, – беги, а то твой цербер меня порвёт.       Парень отступил во тьму, а я так и осталась стоять на месте, прижимая свободную ладонь к низу живота, где в третий раз за сегодня всколыхнулись волны удушливого тепла, воскрешая некогда замурованных там бабочек. И хрен его знает, кто пробудил во мне больше чувств: препод, брат или Вернер...       Твою-то мать...       Я сошла с ума, определённо.