Запретные узы

Celine Dion – Ashes

POV: Кирилл       Громкий звонок в дверь оторвал меня от телефона, где я лениво листал фотографии девчонок на сайте знакомств и не менее лениво отвечал Оле, которая по какой-то неведанной мне причине второй день подряд ненавязчиво спрашивала очередную чушь про Фила, а конкретно, что он любит, чем интересуется, и что лопает его собака. Нехотя поднимаюсь с дивана и иду открывать. К моему удивлению на пороге стоит мокрая и мрачная брюнетка в красном обтягивающем платье, которое словно вторая кожа облепило её стройное тело. Я думал, она пошутила, что заявится ко мне...       Сердце пропускает удар ровно в ту секунду, когда Вика переступает порог моей квартиры, а нос улавливает дождливый аромат ванили, исходящий от кожи этого неземного существа.       Невольная улыбка трогает лёгкой тенью губы. Чёрт возьми, она просто охрененна. Влажные волосы облепили идеальное лицо, синие глаза, подведённые чёрным сияют ярче сапфиров, а на пухлых искусанных губах виднеются следы красной помады.       – Привет, – фыркает девчонка.       Мне приходится посторониться, чтобы дать ей возможность пройти дальше прихожей. Запираю дверь, отрезая ей дальнейший путь к бегству. Несмотря на все попытки отстранится, я скучал, как ненормальный, хоть Фил и просил держаться от неё на расстоянии. У меня не получается переключится, ни одна не стоит моего внимания, ни одна не сравнится с Викой. Есть в этой женщине какая-то ведьмовская грация, что ли. Загадка...       Опираюсь спиной на дверь, поджимая под себя одну ногу и прячу руки в карманы, невольно наслаждаясь девушкой. Конечно, на моём лице ни грамма заинтересованности, а только раздражение и усталость, конечно, эта маска скуки вылеплена специально, чтобы в девчонке вспыхнул интерес, но главное не переборщить. Эта гордячка может и вовсе послать меня, если поймёт, что она мне откровенно неинтересна, хотя это совсем не так.       Брюнетка оборачивается и гордо вздёргивает подбородок. Нельзя показывать, что я сохну по ней уже два года. Нельзя… Такие девушки сразу чувствуют свою власть и манипулируют. Но как же она хороша.       Вика еле заметно улыбается, а у меня в животе всё обрывается, словно сиганул с обрыва в бесконечную пропасть. Но тем не менее продолжаю сохранять расхлябанную позу пофигиста.       – Смотрю, ты промокла… – отмечаю вскользь, не зная, что ещё сказать, хотя почему-то делается невыносимо смешно от её мокрого вида.       – А ты наблюдательный, чёрт возьми, ещё бы уточнил про дождливую погоду, - огрызается брюнетка и скидывает с ног шпильки, моментально становясь на пятнадцать сантиметров ниже. И сразу как-то весь её дерзкий образ теряется. Теперь хочется обнять и отогреть это существо, а не раздеть, хотя кого я обманываю… секс с ней мне буквально снится.       Она перехватывает мой взгляд и делает уверенный шаг навстречу.       – Зачем ты пришла? – интересуюсь у неё, вскидывая вверх бровь. Насколько я помню, однажды она уже съездила мне по лицу, когда я попытался её поцеловать, правда через какое-то время всё-таки сдалась под моим напором, но вот Фил... От мыслей о друге не удаётся сдержать нужное лицо. Я мрачнею, но к счастью Вика этого не замечает. Слишком взвинчена, а вот причину, увы, я пока не знаю.       – Если уж выбирать из всех мудаков, с кем можно сегодня находиться наедине, то я лучше выберу тебя, от остальных просто воротит, – честно отвечает она на полном серьёзе.       – Значит, утешиться, – подытоживаю её ответ.       – Наверное, – она безразлично пожимает плечами, но меня это несказанно задевает за живое.       Обидно, чёрт возьми, что иначе она меня не воспринимает, хотя ей, наверное, тоже обидно, что эти три дня я её игнорировал.       Девушка стремительно разворачивается, хлестнув меня влажными волосами по лицу, и проходит в комнату, потому что приглашение ей не нужно. Она сама решает, что ей делать и когда. А я, как верный пёс, следую за ней по пятам, боясь отстать и получить по носу. И это в своём собственном доме. Охренеть просто. Дрессирует меня, как опытный кинолог.       Вика направляется к барной стойке и по-хозяйски берет стакан.       – Выпить есть? – интересуется она. Максимально приближаюсь к ней, почти вплотную. Только сейчас улавливаю под шлейфом дорогих духов смешанных с дождём запах алкоголя. Она пьяна. Вот это поворот, конечно. Интуитивно хмурюсь, демонстрируя всем своим видом, насколько меня беспокоит её нынешнее состояние.       – Сколько ты уже выпила? – ненароком осведомляюсь у неё, а она в ответ громко взвывает, от чего изумлённо распахиваю глаза. Неоднозначная какая-то реакция.       – Я слышу за этот вечер этот вопрос уже в сотый раз, – поясняет она под моим пристальным напряжённым взглядом и нервно облизывает губы.       Отбираю у неё стакан и ставлю его на барную стойку. Делаю ещё один шаг, отчего девушка невольно отступает и прижимается спиной к стойке. Тепло её тела манит, словно это самое важное в моей жизни, к чему я просто обязан прикоснуться. Стискиваю крепко зубы, изучающе разглядывая её несколько смутившееся лицо. Она дрожит, то ли от холода, то ли от страха.       Её глаза мечутся по моему лицу. Заметно, что хочет что-то сказать, но не может выдавить ни слова. Наклоняюсь ниже, ощущая её дыхание на своих губах. В штанах тут же становится тесно. Опираюсь по обе стороны от неё руками о столешницу и хмыкаю. Это выводит её из равновесия.       В прошлый раз она не выдержала такого притяжения на вечеринке и удрала, но сейчас… бежать ей некуда. Она сама пришла ко мне. Склоняю голову, касаясь кончика её носа своим. Девушка судорожно выдыхает, упираясь ладонями мне в грудь.       Ещё миг она смотрит мне прямо в глаза. Больше не могу сдерживаться. Подаюсь навстречу её губам, получая мгновенный отклик. Чёрт-чёрт-чёрт!!!       Фил же сказал! Сказал не приближаться к его сестре! Но… К чёрту Фила!!!       Она тут, рядом, близко-близко, обхватывает меня руками, подаётся навстречу… как можно устоять? Крепко стискиваю её талию, поднимая и усаживая хрупкую фигурку на барную стойку. Узкое платье мешает ей обвить меня ногами. Скольжу по её бедрам, задирая плотную ткань выше, оголяя безупречные длинные ноги, которые девушка скрещивает у меня за спиной, тем самым вжимаясь в мой пах. Она негромко стонет мне в рот, проскальзывая туда языком. Поцелуй углубляется, становится более жадным. Подушечки пальцев высекают огненные дорожки по её обнажённой спине вверх, пересчитывают бугорки позвонков, переходят на бархатные лямки платья, задевают выпирающие ключицы. Лямки спущены на плечи…       – Никто не говорил тебе, что носить такие платья – противозаконно, – рычу ей в рот, ловя довольную усмешку в ответ. Она закрывает глаза и снова целует. Касание нежных губ, её ладони, зарывающиеся в мои волосы на затылке, легкий привкус алкоголя – всё это пьянит сильнее, чем натуральный абсент. Она бесподобна.       Сильнее прижимаю её к себе. Оттягиваю нижнюю губу зубами, зализываю. Аккуратно заточенные коготки проходятся в острой ласке по моему загривку, от чего тело покрывается мурашками, а внутри всё уже просто пылает. Чёрт возьми, я хочу эту девчонку. Нереально хочу.       Её кожа пахнет ванильной вишней, даже на губах сладкий вкус этой ягоды. С ума сойти…       Зарываюсь пальцами в её волосы, наматываю их на кулак, слегка оттягивая голову брюнетки. Она отстраняется, приоткрывает глаза, широко блаженно улыбаясь. Её грудь тяжело вздымается. Дразняще касаюсь её губ невесомым поцелуем и снова прерываю контакт. Это так странно…       Вика задирает край моей футболки и прочерчивает заострёнными ногтями линии от пупка до груди.       – Ты пьяна, – обреченно констатирую, как факт.       – Угу, – мурлычет она, даже не собираясь спорить, и нежно трётся носиком о мою щёку.       – Хочешь, чтобы я тобой воспользовался? – голос стал хриплым и чужим от неутолённого голода возбуждения.       – Не-а, – девушка звонко заливисто смеётся,– это я тобой воспользуюсь, Кирюша. В трезвом уме мне бы это и в голову не пришло.       – Вот именно… Твой брат мне башку оторвёт, – от мыслей о лучшем друге тут же сникаю и выпускаю Вику из своих рук. Та обиженно насупливается, невольно тянется следом, но дотянутся не может. Старательно игнорирую её обнажённые ноги и уставляюсь на серый холодильник, как будто это самая занимательная в моём интерьере вещь, да и вообще во всём мире.       – Фил ничего тебе не сделает, ему наплевать, с кем я сплю…       Она легкомысленно болтает ногами, сидя на барной стойке и неловко поправляет лямки платья.       – Это ты так думаешь. Он мне ясно дал понять, чтобы я к тебе даже на милю не подходил, иначе…       Вика удивлённо хмурится.       – Неужели такой большой и сильный мужчина испугался моего братишку? – издевается. Понятное дело, что издевается. Но в самом деле… Неужели я боюсь Фила???       – Не хочу терять друга из-за пустого перепиха, – становится невероятно тошно, я даже готов выставить её вон, всучив ей брошенные у порога туфли и закрыв перед её хорошеньким носом дверь, но... не могу. Рядом с ней внутри всё переворачивается, она – мой трамплин к счастью, к звёздам, хрен знает к чему ещё. Я действительно схожу с ума по этой идиотке, с того самого момента, как только увидел её первый раз в универе. Как назло, именно она оказалась несносной сестрой моего лучшего друга. И как назло, все два года упорно игнорировала мои попытки подкатить. А сейчас она тут, была только что в моих объятьях готовая и желанная, а я… струсил? Серьёзно???       Вика спрыгивает на пол, одёргивая задранный подол и скрывая красные кружевные стринги. Она явно хотела большего, но проблема в том, что я – не мальчик для удовлетворения её потребностей. Неужели от неё я хочу больше, чем просто секса? Это пугает…       Смотрю на невысокую брюнетку, на её ведьмовские синие глаза и понимаю, что пропал. Вика ловит мой взгляд. Судорожно сглатываю, смущаясь её внимания. Она подходит ближе, тихо подкрадываясь на босых ногах по холодному полу, и обвивает меня руками, в очередной раз дурманя своим запахом. Девушка трётся носиком о мою скулу. Для этого ей приходится приподняться на носочки. Обнимаю её в ответ, потому сопротивляться ей не получается.       – Мне так холодно, – заискивающе шепчет она, – может, пойдём в душ? – она кривит свои алые губы, с размазанной после поцелуев помадой, в обольстительной улыбке и хитро прищуривается.       Подобное предложение выбивает из-под ног почву. Послушно подхватываю её на руки и несу в ванную, где опускаю брюнетку на кафель. Девушка позволяет снять с себя платье, оставаясь в одних кружевных трусиках. От вида её оголённой подтянутой груди с проколотыми сосками теряю дар речи. Как и от того, что у неё на рёбрах – россыпь родинок, а на плече, над лопаткой красуется пронзённая стрелой ласточка. В самое сердце. Точно так же, как меня пронзил взгляд этой невыносимой занозы когда-то. Красиво…       Хочется спросить про смысл изображения, но понимаю, что сейчас не время. Девушка помогает стянуть с меня футболку, оглаживает руками грудные мышцы и спускается ниже, развязывая верёвочку на домашних штанах. Когда остаюсь в одних боксерах, она тянет меня в душевую кабинку, закрывая одной рукой грудь, а другой стеклянную дверцу, включает воду.       – Мы будем мыться в нижнем белье? – спрашиваю как бы невзначай я, пытаясь скрыть нарастающее напряжение, а она только лукаво улыбается.       – Я тебя ещё стесняюсь, – говорит честно. Слишком невинно даже. Мне буквально сносит крышу от этого, от возбуждения становится трудно дышать, не говоря уже о том, что все мышцы вот-вот скуёт судорогой.       – Ты? – озадаченно хмыкаю, лихорадочно облизывая пересохшие от волнения губы, – я думал, тебя вообще невозможно смутить.       Вместо ответа она притягивает меня за шею к себе и целует. Влажно, жарко, увлекая под струи душа. Вода затекает между нами, не давая вдохнуть. Мы глотаем струи горячей воды, не переставая целоваться, как оголодавшие. Руки исследуют тела друг друга, раззадоривая и дразня. Мои пальцы сжимают упругую грудь под одобрительных вздох девушки, пальцы крутят маленькие штанги, от чего Вика негромко стонет, бегло спускаются ниже, натыкаются на резинку её трусиков и проникают под неё, стремясь глубже, к горячей плоти. Брюнетка сильно прикусывает мне губу до крови, как только нахожу самую чувствительную точку и принимаюсь её массировать. Она подаётся вперёд, вжимаясь в моё тело оголёнными животом и грудью, одной рукой царапая мне шею, а другой проникая под резинку боксеров. Поцелуй прерывается. Мы больше не в состоянии касаться друг друга губами, можем лишь кусаться…       Её пальчики ловко скользят по моему возбуждению, вверх-вниз, умело зарождая приливы жара внизу живота. Отстраняюсь от неё на мгновение, чтобы сдёрнуть остаток мешающей ткани и наконец завладеть ей. Девушка стягивает с меня боксеры и прижимается после этого ещё теснее. Поднимаю её, поддерживая под ягодицы, прижимая к скользкой стене, она скрещивает ноги у меня на пояснице. Снова поцелуй. На этот раз более требовательный. Вика откидывает голову назад, я впиваюсь губами в её шею, оставляя дорожку влажных кусачих поцелуев на её горле, ключицах, груди. Вика стонет… Негромко, приятно, словно звенит колокольчик. Терпеть больше нет сил. Осторожно спускаю её тело пониже. Она помогает мне рукой, направляя в себя член. Насаживаю девушку на себя до конца, еле сдерживаясь чтобы не слить в ту же секунду. Горячая, узкая, потрясающая… Мычу ей в губы, как она прекрасна… но она только сильнее насаживается, затыкая мне рот очередным крышесносящим поцелуем. Пара фрикций и девушка со стоном выгибается, подставляя мне свою шею. Ускоряюсь, почти захлёбываясь водой и ощущениями.       – Я сейчас... – восклицает гортанно она и громко вскрикивает, крепко зажимая меня внутри себя. Это так офигенно, что не выдерживаю и выхожу из неё, тут же кончая.       Твою мать. Девушку трясёт от оглушительного оргазма. Меня тоже пробивает крупная дрожь. Опускаю её на пол кабинки, вдавливая собой в стену. Вода больно бьёт по темечку сильным напором. Но наплевать. Колени Вики подгибаются, приходится удерживать её вертикально. Оно того стоило. Поднимаю на неё затуманенный желанием взгляд. Брюнетка улыбается, целуя меня в губы, спускаясь ниже, оставляя засос на шее.       – До сих пор всё сжимается, – шепчет она, обнимая моё лицо ладонями и утыкаясь лбом мне в губы, – определённо лучший секс в моей жизни.       Молчу, не в силах открыть глаза. Сердце всё ещё колотится. Не могу прийти в себя и осознать. В голове слышу всё ещё её восхитительные стоны, от которых снова возбуждаюсь, как по волшебству, а тепло и близость её тела только усиливают и накаляют ситуацию. Боже…       Я пропал. Абсолютно точно. Я влюбился по уши.       Блин… и что теперь делать?       Открываю глаза и обнимаю растаявшую после оргазма девушку. Её сердце ухает с моим в такт. Твою мать, Вика… нахера ты ворвалась ко мне сегодня? Я же теперь не смогу без тебя! Не смогу!!!

***

      Вика сидит на барном стуле, подперев ладошкой подбородок и с ехидным взглядом грызёт морковку, которую я специально нарезал для будущего ризотто.       – А ты знаешь, что когда готовишь, выглядишь чертовски сексуально, – заявляет нахально она, прищуривая сапфирово-синий глаз.       – Знаю, – хмыкаю, даже немного робея под её пристальным вниманием, – и хватит тырить морковку, я заново резать не буду. Уже пол тарелки умяла.       Она заливисто хохочет и выуживает ещё горсть тоненьких половинок.       Почему-то сейчас нет ничего более правильного, чем её голая попа на моём стуле, и моя белая рубашка на её теле. Влажные волосы девчонка собрала в высокий небрежный пучок, обнажая тонкую длинную шею с изящно выпирающими мышцами. Вот вроде и не сильно миниатюрная, а красивая, хоть топись. Вся такая утончённая, гибкая, её движения завораживают, а обаяние вызывает ураган эмоций. Прям женщина-женщина, даже без макияжа и причёски. Такой можно только родиться.       Не могу перестать ей восхищаться, как не могу перестать её хотеть. Она провоцирует неконтролируемую бурю заботы в моей душе. Таких хочется укрывать одеялом в зимнюю стужу, идти искать посреди пустынной тундры редкие карликовые деревья, чтобы растопить костёр и согреть им ручки. Наверное, именно поэтому на её безаппеляционное выражение "я хочу есть" я тут же выудил кастрюли, поварёшки и выпотрошил овощной отсек холодильника.       Вот так мужчины и совершают подвиги. Ей стоит просто повести бровью, а я уже готов бросить мир к её ногам. Даже язвительность и абсолютно невыносимый характер только усиливают её шарм. Изумительная женщина. Я таких не встречал ещё ни разу в жизни.       Вика всё ещё улыбается, неотрывно следя за моими действиями.       – Дыру прожжёшь, – беззлобно поддеваю её я, а она негромко хмыкает.       – Ну что я могу поделать, если у тебя шикарная задница?       – Спасибо за комплимент.       Хороша, определённо.       – Так что тебя привело ко мне? – невзначай интересуюсь я, перемешивая овощи в сковородке.       Сразу улавливаю перемену настроения за спиной. Вопрос её не просто озадачил, а расстроил. Кошусь через плечо на её нахмуренный лоб и тут же жалею, что спросил, но Вика, судя по всему, готова ответить.       – Отец решил выдать меня замуж, – мрачно сообщает она, а сковородка из моих пальцев летит прямо на пол, даря наш ужин отсутствующим тараканам. Вика тут же подскакивает со своего места, но я останавливаю её жестом, стараясь угомонить вмиг разбушевавшееся раздражение. Она молча возвращается на стул, наблюдая за тем, как я сметаю остатки ужина в совок и вытираю пол тряпкой.       Потрясающая новость. Просто нет слов.       Выключаю плиту и поворачиваюсь к ней, упираясь прямыми руками в холодный камень барной стойки.       – За кого? – мой голос угрожающе тих, я даже сам не узнаю его.       – За одного из своих инвесторов, – шепчет осторожно она, мигом грустнея.       – А что ты? – раздражение внутри нарастает, превращаясь в туго натянутую струну, которая вот-вот лопнет.       – А я не хочу, – она зажмуривается, слегка шевеля ноздрями, как будто борется с желанием разреветься.       – А Фил? – на имени брата Вика судорожно вздыхает и сжимает кулаки.       – Он согласен с отцом...       ХЛОП! Струна разорвалась и повредила все внутренние органы, вынуждая на болевом импульсе разъяриться и треснуть со всей дури по столу. Тут же зарываюсь пальцами в волосы и отворачиваюсь к окну, не желая, чтобы Вика видела меня таким.       Но она как будто вовсе не испугалась. Шлёпанье босых ног выводит меня из состояния агрессивного аута в немую злобу. Разворачиваюсь на пятках, тут же сталкиваясь грудью с её лбом. Она обвивает меня руками и мелко дрожит.       Глажу её мокрые спутанные волосы и постепенно успокаиваюсь.       – Я тебя не отдам, – решительно заявляю я и слегка её отстраняю от себя, заглядывая в покрасневшее от сдержанных слёз лицо. Вика тушуется, закусывая нервно губу, но я осторожно освобождаю её губу из плена зубов и слегка трогаю её рот поцелуем.       – Никому не отдам! – заявляю уверенно и на самом деле в это верю. Она облегчённо выдыхает и снова жмётся к моей груди, зарываясь в неё, как в спасительный парашют.       – Если бы всё было так просто, – шепчет еле слышно Вика, но благоразумно решаю ничего на это не отвечать. Не понаслышке знаю о жесткости отца Соболевых. Он способен выгнать Вику из дома, если она его ослушается. Не проблема – будет жить у меня. А если попытается повлиять на учёбу – переедем в другой город и выучим её там. У меня всё равно уже диплом. Я справлюсь и помогу ей, чего бы это мне не стоило. Даже на Фила насрать. Раз он так легко ввернул Вику в этот сумбурный хаос бабла и грязи, при этом отказался от собственной совести, значит он просто херовый брат и только строил из себя идеального. Ненавижу.       – Успокаивайся и давай заново готовить есть, а то помрёшь ещё от голода, что я тогда буду делать, кого тогда буду спасать? – Вика смешно хлюпает носом и отстраняется от меня, заискивающе глядя через глаза прямо в душу, а я невольно ощущаю себя могучим титаном рядом с ней и мне это определённо нравится.       – Меня? – по-детски наивно хлопает глазками она.       – Тебя-тебя... кого же ещё! И да, просто как совет, – удерживаю заинтригованный синий взор на себе, – никогда не делай того, что не хочешь. Я знаю, нас воспитывают в лучших традициях безотказности, но надо учиться говорить людям "нет" и не чувствовать себя при этом говном, вне зависимости от того, кто эти люди, хоть родители, хоть друзья, хоть посторонние. Поняла?       Она только вяло, задумчиво кивнула.       Пока Вика переваривала услышанное, я вернулся к своим тщетным попыткам приготовить ужин, потом плюнул и всё-таки вызвал доставку пиццы. Конец POV: Кирилл

***

POV: Вика       Бесконечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь, и как Кирилл пытается справиться с онлайн-кинотеатром. Пока я с упоением ржу конём над его бессмысленными попытками совладать с упёртым приложением на телевизоре, он матерится и никак не может понять, что конкретно не устраивает эту сложную машину.       Наконец, когда уже кажется, что всё потеряно, Кирилл побеждает, а воцарившуюся умиротворённую тишину разрывает трель.       – Наверное, пицца, – восклицает уставший парень, утирая ладонью испарину на лбу, – откроешь?       Он вопросительно смотрит на меня, а я согласно киваю и плетусь открывать.       Какого же моё изумление, когда на пороге стоит мокрый, грязный и злой, как чёрт, Фил. От него за версту разит алкоголем, а ещё он так вдавил кнопку звонка, что тот просто перестал реагировать на нажатие и провалился глубоко внутрь.       – Вот ты где!!! – рычит он, моментально выпрямляясь во весь свой внушительный рост и гневно оглядывая мой внешний вид. Голые ноги, торчащие из-под тонкой белой рубашки его не так сильно смутили, как сама рубашка Кирилла на моём теле. Данные обстоятельства просто сорвали резьбу и вывели из себя моего брата.       – Только не говори, что спала с ним! – взрывается Фил, делая шаг навстречу, вынуждая меня попятиться.       – Вик, ну ты где? – кричит Кирилл из комнаты и необдуманно выходит следом.       Он застывает в полнейшем шоке около меня, оглядывая взбешённого Фила с ног до головы.       – Воу, – присвистнул Кирилл, а я судорожно сглотнула, хватая его за руку и удерживая от дальнейшего приближения к рассвирепевшему Филу, – ты где так надрался? И главное зачем?!       Фил вваливается в квартиру, яростно темнея глазами, от чего их серый цвет теперь сравним с грозовым цветом радужек отца. Будь он способен испепелять взглядом – мы бы уже стали его жертвами.       – По-моему я ясно дал понять, чтобы ты держался от неё подальше! – рычит брат, абсолютно игнорируя вопросы друга и теперь продолжая наступать на Кирилла. Я загораживаю парня собой и сердито смотрю на Фила, выставляя перед собой руки.       – Совсем спятил? Какого хрена ты врываешься??? – наконец ко мне возвращается самообладание.       В ответ на моё возмущение Филипп дёргает меня на себя за запястье. Неловко падаю ему на грудь. Кирилл зло бросается на брата, но тот одним ударом кулака опрокидывает его на спину.       Русоволосый морщится, потирая ушибленную челюсть и пытается подняться.       – Она моя сестра, усёк? – рычит Фил, сотрясая громким эхом весь подъезд через распахнутую входную дверь, его лицо угрожающе кривится, – ключевое здесь – слово «моя»…       – Она не твоя собственность, – протестует Вернер, наконец, вставая на ноги и выпрямляясь, попутно одаривая брата взбешённым взором, не сулящим ничего хорошего. В глазах Фила мелькает какое-то сумасшедшее выражение. Никогда его таким не видела, пытаюсь отступить, но меня внезапно снова резко хватают и притягивают к себе, вынуждая вжаться в мощную накаченную грудь. От него несёт выпивкой ещё сильнее, чем я ранее успела учуять, не представляю даже сколько он выпил, но это явно больше, чем успела выпить я, и сердце у него колотится, точно безумное и вот-вот выпрыгнет из груди или остановится на исходе сил. Брат бросает на Кирилла вызывающий взгляд, а потом вытворяет такое, чего точно никто не ожидал. Через секунду он притягивает меня за затылок к себе, собирая в кулак мои волосы на затылке, и оставляет на губах грубый собственический поцелуй. В ужасе отпихиваю его от себя, но всё бесполезно. Кирилл оглушительно взвывает за спиной, будто раненый зверь.       Это заставляет Фила прекратить своё издевательство, он отталкивает меня к себе за спину и загораживает собой. Невольно сползаю по стене в полнейшем ахуе от происходящего. На Кирилла страшно смотреть. На его лице – такая гамма чувств, что и не передать. Там и омерзение, и ярость, и шок…       – Чёртов извращенец! – орёт он и кидается на брата. Фил не успевает увернуться и кулак Вернера врезается ему в скулу. Брат отшатывается, но быстро приходит в себя и снова опрокидывает русоволосого на спину новым отточенным ударом. Кирилл затихает и больше не подаёт признаков жизни. В ужасе подскакиваю и бросаюсь к лежащему парню       – Что ты наделал?! – кричу, абсолютно ничего не соображая, только чувствуя, как в груди разрастается бездонная чёрная дыра боли и паники. Я беспорядочно ощупываю лицо несчастного, из глаз брызжут слёзы отчаяния, но Фил будто не слышит, - ты убил его!!! – меня сотрясают рыдания, но брата это не трогает.       Слава Богу Кирилл издаёт негромкий стон и кривится, прежде чем я успеваю окончательно свихнуться и похоронить его, а вместе с тем и свои грёбанные чувства, которые начала так скоро к нему испытывать.       – Пошли, – раздаётся сухой, приказной голос брата.       – Нет! – не могу отойти от бедняги и продолжаю реветь, безуспешно цепляясь за его тело.       – Вика! Пошли! – Фил хватает меня за плечо и рывком поднимает. Оборачиваюсь на него, испепеляя ненавидящим взором такие родные черты. Брат слишком серьёзен.       – Ты – чудовище, – шиплю ему в губы, вырывая свою руку из его цепких пальцев.       – Пошли! – повторяет он, звенящим от напряжения тоном. Страшно представить, что будет, если снова ослушаюсь, но, тем не менее, наплевав на инстинкт самосохранения, пихаю его в грудь, отталкивая от себя и снова бросаюсь к Кириллу, который уже с кряхтением сел, упираясь затылком в стену. Филипп перехватывает моё брыкающееся тело за талию, обездвиживает ловким захватом и закидывает себе на плечо, как мешок с картошкой. Вопи – не вопи, никто не поможет.       Кидаю напоследок обеспокоенный взгляд на Кирилла. Парень снова сполз на пол, но перевернулся на живот. Из его носа крупными каплями стекает кровь.       – Кирилл… – тянусь к русоволосому, но брат не позволяет. Он жестко встряхивает меня, точно тряпичную куклу и выволакивает в подъезд, оглушительно хлопнув дверью.       – И так будет с каждым, кто к тебе прикоснётся! – яростно процеживает он сквозь зубы, пока я пинаюсь и сопротивляюсь, и тащит меня к лифту. От отчаяния и страха не могу вымолвить ни слова и тупо обмякаю, ненавидя себя за всё произошедшее.       Если бы я не напилась – я бы не рискнула угнать машину Фила, если бы не угнала машину – не приехала бы к Кириллу, если бы не приехала к Кириллу – мы бы не переспали, и Фил его бы не покалечил. Господи! За что?       Но в голове эхом отозвался грубый голос отца, который всегда за каждую оплошность с детстве твердил одно и то же, а именно: "за все ошибки, Вика, нужно платить!"       Кажется, настало моё время платить по счетам.